я не хочу без тебя спать

Есть песни, под которые хочется танцевать, песни, которым хочется подпевать, но лучшие песни — это те, которые возвращают тебя к моменту, когда ты впервые услышал их, и снова, и снова разбивают твоё сердце. © Сплетница

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

      Долгожданные выходные наступили. Время до них тянулось, словно в огромных песочных часах падало лишь по одной крупице в минуту.       Вечер выдался морозным, луну было не видно из-за плотной пелены облаков, затянувших небо свинцовым покрывалом. Но и без света луны на улице было светло, будто днем. Тротуары были ярко освещены мягким светом чудесных фонарей. Мигали предпраздничные огоньки, а вывеска большого одноэтажного кирпичного клуба переливались кислотными неоновыми цветами, отбрасывая на оледеневшие дорожки причудливые огоньки. Тьма не подползала близко, держась в закоулках и углах между зданиями. Хан Джисон стоит на улице в незастегнутом пуховике, потирая замерзшие ладони друг об друга. С минуты на минуту должны подъехать его новые друзья. Он не видел их с ночи понедельника, проведённого в квартире Хвана и Ёнбока. И его он тоже не видел. Хотя очень хотелось. Всю эту неделю Джисон провел в гостинице. Не хотелось стеснять Чонин и Сынмина. Его голова была забита мыслями, поэтому хотелось подумать в тишине. Ага, подумать, а ещё хотелось выть и лезть на стены, а в идеале биться о них головой, чтобы оттуда вылетел парень с фиолетовым волосами. Первой же ночью в гостинице Хан проснулся от жара по всему телу. Он спал с открытым окном, поэтому сразу же подумал, что заболел, пока не встал, чтобы сходить в туалет и не заметил внушительный бугорок, выпирвющий из-под его боксеров, а на них-мокрое пятно. Хан думал, что все образумится. Что он пару раз закроется в ванной, выпустит пар и все вернётся на круги своя, вот только ничего не помогало. Не помогало ни любимое порно, надёжно спрятанное в папке на рабочем столе, ни голые фотки бывшей девушки, да и сам он, Джисон, себе никак не помогал. Хану все казалось сумасшедшим, не настоящим и мыльным, но вопреки всем его попыткам строчки песен выходили сопливыми и про любовь, и он просыпался из ночи в ночь с ломящим чувством у себя под бельём и остатками сна, где мелькали фиолетовые волосы. Он боролся с собой трое суток. Упрямо сжимал губы и игнорировал навящивые сны, вместе с комком возбуждения чуть ниже живота. Колесил старые порно-ролики и зависал в душе чуть дольше, чем ему требовалось на водные процедуры. В конце концов он сдался, поэтому последующие два дня были потрачены на глубокое самокопание. У него не было предрассудков, нет, сэр. Хану было плевать, что у его партнёра между ног, но такой резкий переворот пугал его, вводил в ступор. Надо же, первый встречный парень! Джисон чувствовал себя младшекурсницей… Мысли гонялись по кругу и в пятницу вечером парень сдался. Он сознался сам себе, что он обезумел (то есть влюбился). В эту же ночь Хан снова сел писать текст. Может дело было в осознании и принятии, но сопливые строчки о любви его больше не раздражали. Как он себе и предрекал, его безумие было с запахом мятной жвачки и жгучим чувством на кончике языка. А ещё с волосами… Фиолетовым, как летняя ночь, и руками… Холодными, как зимний ветер.               К входу в клуб, дребезжащему от музыки, лениво подъехало такси, скрипя колёсами по наледи на дороге. Дверь машины открылась и оттуда энергично вылез Ёнбок, моментально нашедший глазами Хани и, улыбаясь ему. Джисон кивнул, кидая взгляд на остальных пассажиров, хлопающих дверью авто. Хван и Сынмин. Хани нахмурился. — А Чонин? — бросил он невзначай, интересуюсь, на самом деле, совсем другим человеком. — Сказал подъедет позже, — Сынмин здоровается с Ханом, ударяя того в плечо своим. — Идём внутрь? Холодно. В машине не работала печка. — А ещё пахло старушками, — драматично тянет Хван, кивая Джисону в знак приветствия. Парни тянутся к входу. Хан ещё раз оборачивается на дорогу. Сбоку возникает Феликс, подхватывая Джисон под руку. — Минхо будет с минуты на минуту. — Мне все равно, — смущённо тянет Хан, нехотя направляясь за друзьями внутрь. — Обмани другого, — говорит Феликс, чуть притормаживая Хана, чтобы двое других их друзей не смогли услышать разговор. — Кого угодно, Хани, но не меня. Я знаю, что он тебе офигеть как не безразличен, — Ёнбок улыбается, а Джисон краснеет, понимая, что его новый друг прав. Компания студентов скрывается за тяжёлой железной дверью здания.                      Спустя всего пару минут к клубу подъезжает ещё одно такси. Парень выходит из авто, протягивая водителю купюру. — Спасибо, — тянет улыбку он. — Хорошего отдыха вам, — улыбается водитель, глядя на парня, с крашенными в фиолетовый цвет, волосами. Минхо кивает, улыбаясь и отходя от такси. На телефон приходит смс от Хёнджина с инструкцией, как добраться до Vip-зоны. Некоторое время Ли Но смотрит в телефон, улыбаясь и чувствует себя полным кретином. Они не виделись с Джисоном почти неделю. Всю эту неделю Минхо провел в раздумьях. У него была голова, забитая мыслями, но не было ни одного рационального объяснения своей выходки в ночь понедельника. Минхо знал о себе все. Знал, что ему нравятся и парни, и девушки, знал, что ему не нравятся отношения. Он не мучался от непринятия себя или отвращения к себе. Все это осталось далеко в прошлом. Минхо очень давно взвесил все за и против и просто плыл по течению жизни так, как его несло. Не смотря на свой холодный вид, ему и правда хотелось чувствовать на себе, каково это, любить кого-то и знать, что тебя любят в ответ. У него никогда не было любви большей, чем он мог себе позволить. Были танцы, были кошки и была семья, вот куда он отдавал все свои силы и любовь. Ли Но и не мечтал полюбить. Всё вокруг были как один-серые, массовые, примитивные. Парень был уверен, никто не даст ему тех эмоций, что он чувствует в танце, ни один человек не даст того тепла, что давали ему его милые Суни, Дуни и Дори, и ни с кем он не почувствует того чувства нужности и заботы, что чувствовал за семейным столом. Но Ли Но все равно чувствовал сквозняк внутри, чувствовал, что где-то в его душе есть не закрытое окно. Вот такой нехитрый побег от себя у него был. А потом появился Хан Джисон, раздражающий, до трясучки в кончиках пальцев, и заводящий, до той же трясучки в коленях и где-то в области сердца. От воспоминаний о Хани, сердце нервно сжимается. Будет ли он рад видеть Минхо, после того, что произошло между ними в начале недели? Вдруг это все была большая ошибка и Джисону теперь будет неприятно видеть Ли? Парень мотает головой, прогоняя ненужные сомнения, и направляется ко входу. Ему нельзя опаздывать. «Не попробуешь-не узнаешь», проносится у Минхо в голове, и он уверенно входит внутрь клуба.       Приглушенный свет, куча людей и небольшая сцена. Керпичные стены не ясного оттенка, запах многочисленных духов и дерева. Своды клуба уходили вверх открытыми чёрными железными балками. У потолка большой диско-шар и ряды фонариков-софитов. Многочисленные кислотный граффити на стенах, непонятные линии, будто бы светились в темноте. Люди толкаются, стараясь пробиться поближе к сцене. Минхо смотрит на сцену, где стоят два незнакомых ему парня. Клуб взрывается, когда один из незнакомцев берет микрофон и произносит приветствие. — Эй-эй! — приятный голос разносится по клубу, отскакивая от бетонных стен эхом, — Всем привет! Все здесь? Мы начинаем с минуты на минуту. «Черт» — Минхо начинает ползти вдоль стены, проскальзывая между возбужденными людьми. После недолго толкучки, он проталкивается к углу сцене. — Как вы все знает, с нами сегодня выступает наш друг из вашего города! — говорит второй парень, — он является нашим соавтором, сокомпазитором и хорошим другом. Ли Но находит глазами лестницу, обитую серым ковролином. Парень пыхтит, проталкиваясь к своей цели, и спустя некоторое время уже стоит на первой ступени, оказываясь чуть выше уровня общего зала. — Прошу, давайте поприветствуем его бурными аплодисментами! — продолжает незнакомы с копной чёрных кудрявых волос, — Хан Джисон! Минхо замирает на четвёртой ступеньке, и оборачивается на сцену. Джисон действительно стоит на сцене, кланяясь ревущей толпе. В свете дешёвых софитов он все равно выглядит как настоящий айдол. Его тонкие ноги обтянуты кожаными штанами, а бедра прикрыты длинной темно-фиолетовой атласной рубашкой, с чёрными разводами. Рубашка прихвачена на тонкой талии широким чёрным ремнем с цепочкой. А ведь Минхо меньше недели назад, трогал эту талию… Он хмыкает, замерев на ступеньках и разглядывая Хани, который сейчас лучезврно улыбается стоящему рядом парню, который говорил первым. — Эй! — кто-то дёргает Ли Но под руку. Парень оборачивается и видит Феликса. — Чего застыл? Ещё налюбуешься своим парнем, — Ёнбок улыбается. — Он не мой парень! — Минхо кажется, что он видит игривый блеск в глазах напротив. — Не привлекай внимание, пошли! — Феликс тянет его куда-то прямо, сворачивая на плоскую платформу, до которой Минхо не дошёл всего пару ступенек. Вся конструкция Vip-зоны-это просто эффект стадиона-воронки, открытые массивные железные перила, выше по ступенькам, по бокам от лестницы, тянутся одинокие тёмные столики, но Феликс тянет парня прямо, не доходя до них, к углу массивной чёрной шторы. — Ли Но! — Хван машет другу, сидя на полу и свесив ноги вниз. Парни оказываются ещё ближе к сцене. Их своеобразный балкончик немного залезает на уголок сцены так, что можно, при желании, спрыгнуть на неё. Минхо послушно опускается на ковролин, поджав одну ногу под себя, а вторую свесив вниз. Отсюда он видит, что Хани в серых линзах, от чего его лицо становится взрослее и выразительнее. — Мы начнём с, немного не привычного для вас, — кудрявый блондин со цены ладонью указал на людей, толпившихся в зале, — и не характерного для нас, — он обводит рукой парней на цене, — репертуара. Все, что вы сейчас услышите, принадлежит Джисону. — Да, знаете, этой песни не было в планах нашего выступления, — хохочет накаченный брюнет, весело улыбаясь. — Тот, что темненький - Со Чанбин, — шепчет Ёнбок Минхо на ухо, — а блондин - Бан Чан. Он тоже австралиец, представляешь? Его можно называть Крис. Минхо кивает, пропуская мимо ушей все, кроме имён и жадно глядя на Джисон. Внутри бурлит давно забытое чувство. Ли Но понимает, что он соскучился. — Да, верно, — продолжает Бан Чан, — Хани нас заставил поэкспериментировать, и, почему-то именно сегодня! — улыбается парень лучезарно, глядя в зал. — Кхе-кхе, — Джисон смущённо кряхтит в кулак. — Ах, да, — кивает Чан, — вы готовы послушать композицию Хана в нашем исполнении?! Зал воет. Концерт начинается.       Свет полностью гаснет. Какое-то время зал освещается только тусклыми неонами, тянущимися от барной стойки, что стоит у входа. Минхо её не заметил, как и молодого бармена, стоящего за ней и лениво натирающего стаканы. Толпа замирает в ожидании и ребята, сидящие на балкончике, смотрят в темноту сцены, затаив дыхание. — За то, что люблю, прости, — наконец раздаётся со сцены голос Чанбина. За спинами выступающих зажигается белый фон, переливаясь. Парочка софитов устремляются на сцену, где стоят три парня в ряд, напротив микрофонных стоек. Медленная мелодия обволакивает зал, от чего все замолкают, восхищённо глядя на исполнителей. — За то, что люблю, прости меня, — подхватывает Бан Чан, — прикрывая глаза и обхватывая микрофон руками. Его белые кудри смотрятся очень эффектно на фоне большого неоново-белого экрана, что служит им подсветкой за спинами. Минхо в голове шутит про австралийского ангела, хотя ему, если честно, не до шуток. Его, кажется, начинает трясти. — За то, что нравишься, прости, — Ли вздрагивает от знакомого голоса, по телу проходит табун мурашек. — Если любить тебя-ошибка, — Хани внезапно поворачивает голову в сторону Vip-зоны. Ли Но готов поклясться, что они сейчас смотрят друг другу в глаза. Что за…? Этот чёртов Хан Джисон играет с ним? — За то, что так сильно люблю, прости, Я пытаюсь чувства скрыть, но не получается, — Со тоже прикрывает глаза, вытягивая ноты, — Прости, Что нравишься ты мне. — Сдержать я чувства больше не смогу, — Хани вытаскивает микрофон из стойки, — Набравшись смелости, делаю к тебе шаг, — парень огибает друзей, что, кажется, вовсе не удивлены его поведению. — Но этот шаг никогда не был для меня прост, — Джисон на секунду исчезает в тени сцены, пока большой фонарь не находит его. Теперь Джисона отлично видно, он делает медленные шаги к Vip-зоне, прикрыв глаза. Фонарь ярко выделяет его на фоне его двух поющих приятелей, — Пусть моё сердце уже решило всё, мне нужно ещё время. — Хани замирает, вставая рядом с Бан Чаном, отказываясь ближе всех к балкончику, где сидела компания студентов. Ли Но потряхивает. Пел ли бы эти строчки Джисон, если бы знал, что Минхо всю неделю провел в мыслях о нем? Звучала бы эта шутка так же смешно? У него начинается внутренняя тряска. Хан уверенно смотрит ему в глаза, а Минхо паникует. — Но, похоже, я слишком медлил Прогадал со временем, видимо, уже опоздал, — ускоряет темп песни Бин, тоже доставая микрофон из стойки и подходя к краю сцены, — И теперь я не смогу стать ближе к тебе, Между нами выросла стена, это не имеет смысла. — Чан Бин был самым брутальным из них троих, так что глядя на него нельзя было подумать, что его голосовые связки могу что-то ещё, кроме рэпа. Зал тихо шуршит, люди качаются из стороны в сторону. Все это похоже на море. Личное море этих троих в бетонной коробке. — Я виню себя, я виню тебя Не знаю, кого обвинять, поэтому моё недовольство растёт, — Бан Чан открывает глаза, глядя на зал, в котором начинают зажигаться вспышки и фонарики. Это море покачивается, из стороны в сторону, ловя общий темп, — Пытался сломать эту стену, но сломал лишь своё сердце Пока пытался его вернуть, я упустил самое важное - тебя. — Когда вручил тебе в кино билет, ты была так счастлива Но теперь, сам не осознавая, я давлю на тебя, — вновь вступает Со, опуская руку в лес поднятых рук из зала. Огней становится все больше, а девушки, трогающие Со за руку, восторженно пищат, — Я просто хотел видеть вместе нас, Хотел увидеть, a билеты были оправданием. Минхо испуганно смотрит на Хана, который подносит микрофон к губам, делая ещё один маленький шаг к балкон. Это не смешно! — Ты слишком красив, Чтобы быть просто другом. Всё вокруг превращается в бесконечное слоумо-шоу, а все звуки заглушаются, будто Минхо слышит все из-под воды. Единственное, что он чётко слышит и видит - это Джисон, растягивающего губы в усмешке. Это у него такая глупая шутка? — Если я потеряю тебя, Знаю, буду жалеть, — У Ли Но внутри апокалипсис, цунами, все шатается, сердце стучит бешено, будто не настоящее, ведь настоящее не может биться с такой скоростью, правда? — Буду жалеть, поэтому я изменю свои чувства Мне будет жаль, поэтому останься хотя бы другом Тебя… , — тянет Джисон, делая последние шаги и оказываясь вплотную к балкону. Хан смотрит Ли Но в глаза, — я тебя до смерти люблю.       Ли Но получал признания. Вообще, будучи студентом в универе, он имел популярность. Ему слали нелепые открытки с сердечками, дарили сладости, но Минхо всегда было это чуждо. Он не понимал, как можно любить человека. Он безумно любил танцы, любил своих котиков, любил семью, но все это была другая любовь. Он никогда не страдал от разбитого сердца, скорее он был тем, кто разбивал. Ему было чуждо сочувствие, поэтому отвергал он всех одинаково. Его раздражало все эти детские нелепости в виде ревности, истерик, примирения и милований, между парочками. Наверное поэтому он до сих был так одинок. Хотя нет. Он не был одинок, просто он был одиночкой. И вот, сидя на концерте каких-то незнакомых парней, он смотрел на Джисона, и чувствовал, как сердце его больно сжимается. Кажется, сидя на этом чёртовом полу и слушая сопливую песню о любви, которые он тоже, кстати, не любил, он что-то чувствовал. Что-то новое, пугающие, тёплое. Эта гамма чувств заставляла Минхо паниковать, глубоко дыша. Сидя в темноте и глядя на Хани, он понимал, что это была его первая в жизни любовь. — За то, что люблю, прости, прости За то, что люблю, прости меня, — Крис достаёт микрофон из стойки и подходит к Чанбину. Минхо не смотрит на них, замечает их движения только боковым зрением. Его глаза видят только одну цель, и на ней сегодня серо-голубые линзы. — За то, что нравишься, прости, прости. Если любить тебя - ошибка. — Чан как-то с предыханием заканчивает. Рука с микрофоном падает. Со встаёт с колен, выпрямляясь. — За то, что так сильно люблю, прости, прости. — Я пытаюсь чувства скрыть, но не получается, — Хан подымает руку, протягивая её вверх ладонью, к Минхо, — Прости, прости Что нравишься именно ты, — выдыхает Джисон, и музыка затихает. Зал вновь погружается в темноту, и только свет множества фонариков на телефонах вокруг. — Сумасшедший, — шепчет Минхо и подаётся вперёд, хватая ладонь Джисон своей. Хани как-то вымученно улыбается и сжимает чужую руку. Зал взрывается аплодисментами, когда фонарь зажигается, показывая двух исполнителей, и вновь тухнет. Джисон оборачивается на друзей и, последний раз сжав чужую, почему-то снова холодную ладонь, ускользает в глубь сцены. — Это что только что было? — пищит Хван, широко распахнув глаза. Трое парней смотрят на Минхо, у которого поперёк горла стоит ком, мешая дышать. — Признание? — шепчет Ли Но, оглядывая свою ладонь, что тряслась, будто в приступе, затуманенным, неверащим взглядом. Он ещё не знает, но Хан сейчас получал нагоняй от своих друзей в темноте сцены.