я не хочу без тебя спать

Есть песни, под которые хочется танцевать, песни, которым хочется подпевать, но лучшие песни — это те, которые возвращают тебя к моменту, когда ты впервые услышал их, и снова, и снова разбивают твоё сердце. © Сплетница

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

«Сегодня точно не мой день», — думает Чонин, разочарованно щелкая кнопку блокировки на своём телефоне. Мобильник, пару минут показывающий 96% заряда, хрипнул в наушники хозяину и отключился. Включаться он явно не собирался, потому что Чонин уже, кажется, пятидесятый раз зажимал кнопку блокировки, для включения мобильного, но телефон не подавал никаких признаков жизни.       Будь он трезвым, он определённо развернул бы такси обратно к своему дому, но через призму выпитых в одиночестве бутылок пива, мир уже не казался Чонину таким не справедливым. Парень ехал на такси к заученному адресу, где находился клуб. Сегодня в этом клубе выступает его новый друг Джисон со своими друзьями.       Цветные вывески тёмного здания, где остановилось такси, плыли в глазах, голова кружилась, но уличный мороз приводил парня в себя. Он медленно брел к большим дверям. Уже на улице были слышны отголоски шумной толпы, что переполняла помещение. Ян не очень любил большие скопления людей, но сегодня он не мог не прийти. Ему было тоскливо, и с самого утра, как только парень увидел в своих окнах серое небо над городом и редких прохожих, чувство тоски стало настолько поглощающим, что было невыносимо. Он был один почти все время, поэтому отчаянно цеплялся за любые возможности побыть в компании приятных ему людей.       Сегодня они должны были собраться все вместе. Парни, наверняка, были внутри и слушали выступление, в то время, как Чонин пропустил добрую часть концерта из-за своей нерасторопности и робости. Парень, с начала вечера, метался в желании ехать и нежелании чувствовать себя одиноким в толпе. Именно поэтому он напился во время своих сборов. Он даже сделал себе забавную укладку, танцуя перед зеркалом и глотая пиво. Сейчас он, кстати, не уверен в результате своих интенсивных движений утяжком, но ему, уже, все равно.       Нельзя было сказать, что он был замкнутый, вовсе нет. Наоборот, он очень любил новые знакомства, был открыт новым людям. Он хотел… Нет, он желал всей душой найти, наконец, что-то родное. Любовь, друга? Хоть что-то, что скрасило бы его серые будни, наполненные лишь прослушивание томных и тоскливый песен, бесконечным числом пустых стаканов от чая, скролингом ютуба и бесконечными вздохами скуки и отчаяния. Поэтому, когда ему сказали, что на концерте он познакомится ещё с двумя парнями, он был счастлив. Надеялся что у них получится подружиться, надеялся, что у него получится им понравиться, но, откровенно говоря, нервничал. Знакомство с Джисоном далось ему не совсем легко, но целый пьяный вечер вместе, расслабил Ай Эна, помог ему открыться. Он не сильно любил пить, но каждый раз поражался тому, как легко становится знакомиться, сближаться с кем-то, когда ты под градусом. Стирается этот бартер напряжения, он переставал нервничать, его колючий вакуум одиночества и тоски рассеивался, таял, и Чонин вылезал из этой неудобно скорлупки. Чаще улыбался, шутил, не боялся быть забавным, шумным, не боялся быть собой. — Вау, — только и выдохнул парень, глядя на сцену с конца зала. Ближе пробиться не было возможности, друзей тоже не было видно. — Эй, ребята! — со сцены в зал смотрел высокий кудрявый блондин. Джисона видно не было, что заставила Чонина немного занервничать. — Как вам? Все понравилось? — блондин улыбнулся широкой улыбкой, и прокашлялся, — мы заканчиваем. Я так рад, что вы все были с нами! — толпа загудела и сотни рук взметнулись вверх. — Заканчивают? — Чонин перестал видеть парня со сцены, из-за рук зрителей, — я пропустил совсем весь концерт? — парень поправил капюшон на голове. Он стоял в куртке, потому что гардероба не нашёл. Вот как. Он пропустил весь концерт из-за того, что долго собирался. Он даже не увидел как выступает Джисон… Стоило перед ним извиниться в конце вечера. Сердце неприятно сжалось от сожаления. Чонин смотрел в спину стоящего перед ним парня и хмурится. Парень со сцены расписался в благодарностях, а зал шумел. Стоило ли Яну уехать прямо сейчас? — У меня для вас есть последний трек, — Чонин поднял глаза на сцену, которую вновь было видно с его места, — это будет чужая песня, и если вы знаете, то, пожалуйста, подпевайте! — блондин со сцены присел на стул, взял в руки микрофон и свет в зале приглушился. — Вау, — снова тянет парень на выдохе, когда зал окутывают приятные звуки пианино. — Привет, есть кто-нибудь здесь? От чужого голоса бегут мурашки. Сердце тоскливо сжимается, но в грудной клетке, все равно, будто нет места. Тесно, горячо и… Больно? Весь мир сжимается до размеров маленького зала, где стоит Чонин, глядя прямо на сцену, сквозь лес рук. Фонарики телефонов медленно и плавно качаются из стороны в сторону, кто-то из зала подпевает, тихо, еле шевеля губами, кто-то громко, пропуская через себя музыку и чужой голос, тягущийся патокой, с самого центра тёмной сцены. Чонин, конечно, знает эту песню. Не может не знать. Хочется подпевать, громко, четко. Хочется реветь её в голос от того, на сколько же она правдива, будто списана с его жизни. Ян открывает рот, но тут же закрывает, потому что язык прилип к небу, в глотке — будто песчаный ком. Стоя здесь, в полумраке неизвестного клуба и глядя на сцену, Ай Эн старается не расплакаться.       Он вообще часто старается не расплакаться, хотя ему очень хочется. Он вечно запрокидывает голову, сжимает губы и терпит. Терпит всю тяжесть этой гребанный жизни. Ян понимает, что точно-точно есть люди, которым ещё тяжелее, поэтому он держится. Не справлялся с учёбой, и держался. Страдал от одиночества, и держался. Скучал по родителям, и держался. Глотал все свои проблемы, вперемешку с тоской, и держался. И сейчас, повторяя в голове самые больные строки знакомой песни, он держался, запрокинув голову. — Почему же я один? Ведь вокруг так много людей, — парень со сцены начал припев, и Чонин рвано задышал носом. Язык, наконец, отлип от неба, а ком в горле уже был на языке. — Черт, — вырвалось невольно, когда Чонин, глядя в чёрные своды потолка, почувствовал на своих холодных щеках обжигающую влагу. Парень прикрыл глаза и растворился в музыке. Навряд ли кто-то, в темноте этого зала, увидит его слезы, которые он сдерживал уже не один месяц, и, наверное, не первый год. — Я так одинок, мне нужен кто-нибудь, — тянет он шёпотом, эхом за парнем со сцены. — Я нуждаюсь в ком-то сейчас. — такое тоскливое, чёткое ему в ответ. Ян проморгался и посмотрел на сцену, теперь он отлично видел того, кто пел. Казалось, будто тот блондин со сцены понимал, о чем поёт. Будто он, весь такой красивый, чувственный, действительно знал, что такое быть одному, блуждать по лесу собственного сознания, и копать самому себе яму. Будто он, наверняка имеющий вторую половинку, классных друзей, имеющий кучу поклонников, был так же одинок, как маленький Чонин, в этом огромном городе. Ай Эн огляделся вокруг. Все люди, будто разбились по парочкам, прижимались друг к другу, держались за руки, обнимались. От этого сердце снова сжалось, ещё сильнее и именно в этот момент он решился на то, на что смелости у него никогда бы не хватило. Парень прижал руки к груди, поправил очки на носу и начал скользить мимо парочек и групп людей, прямо к сцене. Видимо он был настолько серой мышью, что, кажется, на него никто не обратил внимания, а ему только этого и нужно. Горькая усмешка все же мазнула бледные губы.       Огромный экран, светящийся неоновым белым, от чего блондинистые волосы певца будто бы светились, создавая вокруг головы сияющий ореол. Ян облегчённо выдохнул, хватаясь руками за край бетонной сцены. Под пальцами чувствовалась пыль и крупные частички сора. Музыка стихала, Чонин поднял глаза на сцену, боковым зрением ловя отблески от мокрых капель на линзах. Глаза пекло, будто он долго плакал. Плакал ли он прямо сейчас? — Почему же я один? Ведь вокруг так много людей. — Парень со сцены завёл последний припев. Дело было в алкоголе? Или в отчаяние? Может дело было в том невыносимом чувстве, что внутри поднимал этот голос? Тоскливый, понимающий. Ай Эн уверенно посмотрел исполнителю прямо в глаза. Благо, что второй держал глаза закрытыми. — Почему же я один?! — очень громкое и отчаянное. Так не поют люди, так кричат умирающие животные, знающие, что у них нет и шанса, чтобы выжить. — Я так одинок, мне нужен кто-то! А ещё так люди не смотрят, так смотрят только верные псины, провожая спину хозяина, и зная, что он больше никогда за тобой не вернется. Впору скавчать и выть. Именно такой взгляд Чонин встретил. Блондин смотрел ему прямо в глаза, и Чонин чувствовал, как сердце бьётся в глотке. Напротив его брошенных глаз — такие же брошенные, кричащие, молящие о помощи. Такие же блестящие, в которых отражался, будто весь зал, все пляшущие фонарики. Ай Эн моментально понял, кем бы ни был этот блондин-они одинаковы. — Я нуждаюсь в ком-то сейчас. — блондин смотрит прямо на него, на такого маленького, растрепанноего, у самой сцены. Поёт затяжно. Заканчивает, опуская микрофон. Чонин молчит, рассматривая парня на сцене, бегает по лицу глазами, а потом он вновь впивается в чужой взгляд. Видит размыто, все будто плывёт. Он снова плачет. Блондин снова подносит микрофон к губам, все ещё глядя на Чонина. Ай Эн набирает в лёгкие воздух, до боли в пальцах стискивает холодный край сцены, закрывает глаза. Вдох-выдох-вдох. — Я нуждаюсь в ком-то сейчас! — слышит, как чужой голос вторит его, так же протяжно и громко. Музыка обрывается. Конец. Ян резко распахивает глаза и сразу же видит на себе чужой взгляд со сцены, исчащающей во тьме. «Боже…» — Парень замирает. «Ну ты и идиот…» — тянет разочарованная, и толкается между людьми, не глядя ни на кого. Дальше от сцены и ближе к выходу. Ему на секунду кажется, будто он слышит свое имя. Кончики ушей горят, от духоты начинает мутить, ему срочно нужен свежий воздух. Чёртовы Day6, их чёртова I need somebody. Чёртово одиночество.