Напарник

Как я могу знать, что не допускаю ошибки,

если я понятия не имею, что мне делать?

Стивен Кинг «Девочка, которая

любила Тома Гордона»

Питер что-то задумал. Нет, конечно он большую часть времени выглядит так, будто вынашивает планы по захвату мира, но сегодня он как-то нарочито дружелюбен и в то же время сосредоточен. Что не может не вызывать подозрений. Стайлз изредка ловит на себе его хитрый и какой-то затаившийся взгляд. И не может отделаться от мысли, что от него опять что-то скрывают. Будто бы недостаточно того, что они утаивают детали нового дела. Попытка посмотреть фотографии закончилась тем, что Мэтт демонстративно закрыл перед ним папку, свернул все окна на своем ноутбуке и виновато заулыбался. Других Стайлз решил не предпринимать, временно уговорив себя, что уже и так знает достаточно. Кто-то убивает людей, наверно этого должно хватить, чтобы поумерить взыгравшее любопытство. Стайлз катает перед собой стаканчик кофе, вздыхает и отставляет его на край стола. Осознает, что каким-то немыслимым образом уже привык выпивать только половину. Бросает взгляд в сторону Питера, но того почти не видать за облаком дыма. Устроился в своем королевском кресле и смолит свою дорогую сигару, делает вид, что читает книгу. А может быть и правда читает. Стайлз думает о невозможном и невероятном. В тот день, когда Марин приехала за Кори, Питер пошел их провожать. И Стайлз наблюдал из окна, как они о чем-то говорят возле машины. Ничего такого в этом не было, скорее всего обсуждали поведение мальчика. Их беседа со стороны не казалась напряженной, Марин как обычно излучала спокойствие, плавные черты ее лица ни разу не исказились. Так что Стайлз надеялся, что Питер оставался предельно вежлив с ней. А Кори и вовсе блаженно жевал шоколадку на заднем сидении машины, создавая впечатление обычного ребенка. С виду и не скажешь, что с ним что-то не так. Например, что он способен как по волшебству появляться и исчезать... Однако Питер вернулся крайне раздраженным и игнорировал все попытки с ним заговорить. А потом и вовсе подозвал Тео, куда-то с ним уехал, и обратно в офис до конца рабочего дня они уже не вернулись. Может быть отправились вместе посмотреть на палатку в лесу. Так или иначе о судьбе горного льва история умалчивает. На следующий день Стайлз подкатил с заведомо провальной, как ему казалось, миссией выспросить хоть что-то про Лидию, но Питер только поморщился и перенаправил его к Дэнни. А тот прислал небольшой файл со справкой о том, кто такие банши. И с чем их едят, да уж... Если ему и было до сих пор сложно поверить в существование каких-то колдунов, то касательно Лидии Стайлз даже не сомневался. Он всегда знал, что она особенная. А теперь лишь посмеивался от внезапного подтверждения затертого до дыр стереотипа про рыжих зеленоглазых девиц. Хотя он бы точно не стал использовать термин ведьма. Образ Лидии, как прекрасной феи, которая спит в цветке, питается нектаром и купается в утренней росе, все еще был достаточно силен в его сознании. То, что это больше не вызывает блаженного трепета, никак не меняет сути. Стайлз уверен, что в картотеке особого отдела должен быть ее личный файл, и когда-нибудь ему позволят его прочитать. Но весь этот волшебный ореол таинственности возвращал его к другому вопросу. Если отбросить все невозможное*. Если в этом мире есть место колдунам, то найдется место и мальчикам, которые могут становиться невидимыми... К тому времени, как он закончил читать, и у него закономерно появилось еще больше вопросов, вся команда уже разъехалась. Похоже его опять облапошили. Пока Стайлз отвлекся на новую информацию, остальные засранцы успели скрыться. Умом он понимал, почему так происходит. Возможно даже был немного благодарен. Честно говоря, Стайлз еще не был готов к тому, чтобы опять участвовать в поисках какого-то поехавшего убийцы. Одного хватило с лихвой. Но довольно трудно заставить себя перестать мучиться вопросом, когда его уже сочтут достойным доверия. Сегодня в офисе довольно тихо. В основном потому, что Тео с Мэттом и Кирой уехали, чтобы проверить все места, где произошли эпизоды. Дэнни в принципе никогда не создавал вокруг себя много шума. Стайлз знал, что он работает над программой, которая должна помочь спрогнозировать возможные даты и координаты новых «преступлений». Но почему-то возникало ощущение, что вряд ли это поможет. Если точность подобных предсказаний аналогична прогнозу погоды, то это гиблое дело. С таким же успехом мы могли бы на кофейной гуще погадать. Стайлз этого не озвучивает, у Дэнни довольно трепетное отношение к своей работе. Возвращается к собственным исследованиям. В этот раз он решил подойти к делу основательно и обратиться к официальным историческим сведениям по поводу друидов. Но тут все тоже очень... зыбко. Кто бы сомневался, что изучение темы приведет его к двум диаметрально противоположенным точкам зрения. По одной друиды мирные добрые ребята, поклоняющиеся природе и пользующиеся ее дарами. По другой, естественно, - безжалостные варвары, которые пьют кровь младенцев и изводят простой люд ради собственной выгоды. Истина как всегда должна быть где-то посередине. Могли бы и выделить мне нормальный источник информации. Стайлз протирает глаза и тянется за стаканчиком, но его там уже нет. Он неосознанно улыбается, но тут же себя одергивает. Оглядывается, но понимает, что остался один в кабинете. Это становится похоже на игру, от которой я получаю удовольствие. На часах уже начало четвертого, где-то между описаниями кровавых ритуалов он продолбал обеденный перерыв. Но так как четкого распорядка у них в отделе нет, то можно и сейчас пообедать. К сожалению, задача переходит в разряд невыполнимых. Питеру удается поймать его почти на выходе из участка. То есть буквально, он хватает Стайлза за локоть и тащит обратно в офис. - Это не может подождать? Я вроде бы не самый незаменимый сотрудник, - Стайлз спотыкаясь бредет за ним по коридору и мысленно клянет дурацких друидов, которые лишили его еды. А заодно и себя за то, что вчера поленился приготовить хоть что-то. – Я только собирался пообедать. - Прекрасно, пообедаем вместе, - дверь за ними захлопывается, и Питер оглядывает его с ног до головы. – Надо немного тебя переодеть, - он уверенно направляется к шкафу и достает оттуда черную рубашку. Почему-то кажется, что раньше ее там не было. – Вот, надевай. Не беспокойся, она чистая. Ну чего ты завис? Давай быстрее, мы опаздываем. - Мы что идем в ресторан? – хотелось бы думать, что его помощь наконец-то понадобилась, но Стайлз вообще сомневается, что это касается работы, у Питера совсем другой взгляд. Какая-то авантюра, ничего хорошего. Но он все же забирает рубашку, отворачивается и переодевается. Рубашка мягкая и пахнет ненавязчивым одеколоном Питера. – И зачем тебе я? - Мне нужен спутник, - уклончиво отвечает он. Снова придирчиво осматривает Стайлза, поправляет ему воротник и расстегивает две верхних пуговицы. – Ты так задохнешься, дорогуша. Разве что от возмущения. Они проходят мимо кабинета шерифа, жалюзи подняты, и видно, как отец разговаривает с кем-то по телефону. Стайлз неопределенно машет ему в ответ на приподнятые в вопросе брови, пожимает плечами и указывает на Питера. Пытается разглядеть свое отражение в стекле. Ему все кажется, что рубашка висит на нем как на вешалке. И только оказавшись в машине и глядя на себя в боковое зеркало, он осознает. После бюро это первый раз, когда он надел такую рубашку. Раньше он их ненавидел, но приходилось носить, Фрэнки об этом знал и шутил, что он похож на официанта. Или на консультанта в магазине техники. А Стайлз в ответ предлагал принести мартини или начинал впаривать степлер или еще какую ерунду, которую находил на столе. Это было не так давно, но воспоминание кажется таким далеким, что трудно сказать, а было ли оно на самом деле. Гораздо дальше, чем хруст стеклянных осколков под ботинками того человека. - Ты собираешься держать интригу до конца? – спрашивает Стайлз, чтобы опять не утонуть в этом. Чтобы оно не унесло его туда, где дышать становится тяжело. – Куда мы едем? Там будут люди в балахонах и козлиная голова на пьедестале? - Мы едем обедать. И ты сможешь посмотреть щенят, - Питер поглядывает на часы, морщится. И тут до Стайлза доходит вся плачевность ситуации. – В чем дело? Чего ты так напрягся? - Дело в том, что... возможно недавно я подошел к твоему столу, - Стайлз старательно сосредотачивается на пролетающих встречных машинах за окном. – И возможно зазвонил телефон, и я случайно снял трубку... И может быть я был не очень учтив с женщиной на том конце провода... В свою защиту могу сказать, что я выслушал тот уничижительный монолог вместо тебя, - он откидывается в кресле, бросает на Питера несчастный взгляд, но тот почему-то ухмыляется. – Непохоже, что ты злишься. Это пугает меня еще больше. - Погоди, я наслаждаюсь моментом... – его ухмылка становится все шире. – Все, момент прошел. Подробнее? Пересказывая тот короткий телефонный разговор, если его вообще можно так назвать, Стайлз осознает две вещи. Во-первых, Питер терпеть не может сестру. А во-вторых, их ждет очень веселое времяпрепровождение. Весело будет буквально, как в аду. И козлиная башка не понадобится. Тут прямо одно проистекает из другого. Стайлз уже готовит задницу для сковороды. Не очень-то хочется выступать в роли инструмента по доведению Талии Хейл до белого каления. Да и вообще хоть как-то участвовать в отстаивании каких-то прав среди чужой семейной иерархии. Они уже выехали из центра, и городской пейзаж сменился на однообразную дорогу с лесным массивом по одну сторону и редкими домами по другую. К тому времени, как они съезжают с шоссе, Стайлз чувствует абсолютное отсутствие аппетита. Питер рядом задумчиво барабанит пальцами по рулю. Весь его заговорщицкий вид не внушает ни капли доверия. К тому же окруживший их лес опять навевает иррациональную тревогу. Стайлз ощущает его как один большой живой организм, своеобразную систему, с вплетенными в нее деревьями, кустами, камнями и ручьями, по которым как по венам бежит вода. И там, под слоем почвы, переплетения корней соединяют все это между собой в единое целое... Ветер неторопливо гуляет в кронах, как бы поглаживая их. Где-то внутри слабо подрагивает уже знакомая вибрация, но Стайлз еще не вполне понимает, что она значит. Дорога совсем теряется среди леса, сливается с его однотипной поверхностью. И вскоре среди деревьев уже маячит светлый силуэт загородного дома. Стайлз жалеет, что не обладает таким внутренним компасом, как Тео. Ему интересно, насколько далеко они от другого, старого и сгоревшего. Этот новый больше, но чем-то неуловимо похож на тот, что он видел на выцветших фотографиях из папки. Дом стоит на небольшом пригорке, создается впечатление, что он постепенно вырастает и царственно возвышается над приближающейся машиной. И в то же время легко встраивается в лесной массив, словно тоже является его частью. Там должно быть много людей, судя по количеству машин на импровизированной парковке. Питер останавливается, не доезжая до нее, отстегивает ремень и поворачивается в кресле. Смотрит так, будто собирается что-то сделать. - Прости за это, - но тон совсем не извиняющийся. Стайлз внутренне напрягается, уже чувствуя какой-то подвох. Отстегивает свой ремень, чтобы поскорее выбраться из машины, но Питер не дает ему осуществить задуманный маневр. Мягко берет за запястье и тянет на себя. Может быть он не вырывается по той причине, что Питер по сути никогда специально к нему не прикасался. Не считая того раза, когда вытащил его из колодца, да и тогда это было вряд ли намеренно. А может быть потому, что Стайлз снова видит в его глазах тот невероятный синий отблеск, и просто застывает завороженный. В любом случае, он отмирает и вздрагивает уже когда чувствует чужие губы на своей шее, но даже тогда не отталкивает. Это непохоже на то, чем может показаться. И слишком сюрреалистично. Стайлз не замечал за Питером никаких знаков внимания, и сейчас тоже уверен, что это отнюдь не посягательство на его неприкосновенность. А лишь какая-то бесстыдная выходка. Его последние отношения закончились около года назад, и теперь такой близкий контакт с кем-то кажется нелепым и противоестественным. Питер отпускает его и отстраняется. Он мать его улыбается, и бесы танцуют канкан в его глазах. - Какого... – Стайлз вытягивает шею, чтобы рассмотреть ее в зеркало. Засос уже наливается сочным бордовым цветом. – Ты в курсе, что домогательства на работе – уголовно наказуемое преступление? - Мы не на работе, - смеется Питер. – Расслабься, если бы я хотел подкатить, то не был бы так прямолинеен. Ухаживания – это искусство. Я бы ни за что не пропустил этот этап. Для начала... - Не продолжай, ради бога, - обрывает его Стайлз. – Ты больной, это же и под воротником не спрятать, - ага, но это ему и было нужно. – Я даже не знаю, что сказать, Питер. Сколько мне теперь ходить в проклятых водолазках? Ненавижу водолазки... И тебя ненавижу, чертов псих. - Послушай, я не выношу все эти семейные сборища. Талия заставляет меня их посещать, хотя мое присутствие там совершенно не обязательно, - Питер раздраженно приглаживает волосы. Он даже не собирается оправдываться. Абсолютное отсутствие раскаяния. – Они вечно ведут там ужасно скучные и псевдо-важные беседы. Моя сестра любит приглашать всех родственников до седьмого колена и наших деловых партнеров, будто мы какие-то мафиози. Ты же слышал, как она со мной разговаривает. Так что ее наверняка взбесит, что я привел в ее гнездышко совершенно чужого человека, который... – он недоговаривает, но успешно делает вид, что так и задумано. – А я обожаю выводить ее из себя. - За счет других? Ну что за ребячество... – «пострадавшее» место на шее печет, будто кто-то развел там крошечный костер. Скоро метафорический огонь перекинется на уши, и они покраснеют как маков цвет. Просто зашибись. – Я что твой мальчик по вызову? Как мне теперь туда идти? Что они обо мне подумают? – Стайлз скорбно качает головой. – Решат еще, что мы трахались в машине, как два подростка, которые не способны соображать из-за гормонов. - Отличная идея, - Питер ерошит ему волосы и щипает за щеки. – Не нужно будет объяснять, почему мы опоздали. - А сейчас что ты делаешь? – Стайлз даже не пытается подавить тяжелый вздох. - Создаю тебе естественный румянец, - он подленько посмеивается. - Будешь выглядеть смущенным. - Питер, - оттолкнув его руку, Стайлз какое-то время смотрит ему в глаза. – Ты поцеловал меня в шею, думаешь я недостаточно смущен? – он приподнимает бровь, но Питер лишь неопределенно поводит плечами в ответ. – Каждый раз, как я начинаю забывать о том, какой ты козел, ты совершаешь очередной мудаческий поступок. Стайлз вдруг осознает, что злится чисто по инерции, и ему становится смешно. Питер обычно серьезен, но с ним позволяет себе такое нелепое детское поведение. Как будто они друзья или... Образ Фрэнки, сооружающего себе вампирские зубы из картошки фри выплывает из подсознания, но не делает больно. Только напоминает, как оно было весело до... до того. Если опять разрешить себе это, то может быть все закончится не так плачевно? Что если это и есть та пресловутая неизвестность, о которой говорит Марин. И которая так его пугает, а на самом деле является ничем иным, как просто жизнью. И он стоит и наблюдает за ней из-за угла, не решаясь выйти. Но он может попробовать сделать шаг. - Почему тебе так нравится меня обзывать? – с притворной обидой в голосе интересуется Питер. Еще немного и пустится разыгрывать трагедию шекспировского масштаба в лицах... - Потому что ты мне позволяешь. Напарник. Всего секунду Питер выглядит таким удивленным, что любо дорого посмотреть. Но потом конечно расплывается в довольной хищной улыбке. Если бы кто спросил, Стайлз ни за что бы не признался, но в данный момент он впервые за долгое время почувствовал себя непринужденно. Как будто вся скорлупа, которой он успел обрасти в своем горе и страхе, дала трещину. Вот что его смутило на самом деле, а не фальшивый поцелуй. Смерть всегда останавливает жизнь не только умершего. Но лишь на время. Однако пока длится этот временной отрезок, кажется, что так будет всегда. Навечно. И совсем не думаешь, что будешь способен на какие-то там шалости. Стайлз в любом случае считал, что уже слишком взрослый для подобного. Но Питеру возраст придуриваться не мешает. Вот ненормальный. Он неосознанно потирает шею и смотрит на чужой красивый дом. - Что-то ты слишком довольный, - Питер подозрительно прищуривается. - А не должен быть? Или ты меня не удовлетворил? Что там дальше по программе? Я заползаю в дом с расстегнутой ширинкой? Или стою рядом со стулом, пока все обедают? – Стайлз выходит из машины под его тихий смех. – Я собираюсь отвратительно себя вести. Чтобы тебя со мной больше даже на порог не пустили. И я оставлю рубашку себе, как моральный ущерб, - он оборачивается и видит, что Питер смотрит как-то странно. – Что? Она мне понравилась... Только не говори, что это чертовски дорогая рубашка, сшитая на заказ. - Нет, можешь оставить. Вообще-то он пошутил, но теперь как-то неловко говорить об этом. К тому же, рубашка действительно ему понравилась. И Стайлз не может отделаться от внезапной мысли, что он участвует в каком-то вынужденном квесте, где он выполняет странные задания и получает призы. Он идет ко входной двери вслед за Питером и думает, какой же награды удостоится по окончанию вечера. Внутри дом оказывается неожиданно простым, без идиотских колонн и вычурных статуй, которые Стайлз уже себе нафантазировал. Весь интерьер светлый, но без раздражающей резкой белизны. Ощущение какого-то особенного уюта будто спускается с потолка вместе с теплым светом ламп и окутывает. И затягивает. Но не душит. Навстречу им выходит миловидная девушка в бежевом брючном костюме. Она радостно приветствует их, улыбается Питеру и подходит, чтобы обнять его и поцеловать в щеку. А потом сканирует Стайлза долгим пристальным взглядом. Но в итоге улыбается и ему. Желание дурачить обитателей этого дома как-то сразу улетучивается. Стайлз все еще испытывает трепет и неловкость от предстоящей встречи с Талией. Но их семейная конфронтация не его забота. Пусть Питер делает, что ему вздумается. - Мы уже думали не дождемся, - девушка окидывает его укоризненным взглядом. – Питер, ты как всегда. - Лора – моя любимая племянница, остальные двое – исчадия ада, ты еще увидишь, дорогуша, - сообщает Питер с самодовольным видом. – Стайлз – наш новый сотрудник. - Он такой молоденький, - вырывается у нее, и Стайлз запоздало прикрывает шею ладонью. Чем конечно вызывает только больше интереса. И смех Питера в придачу. Лора качает головой и берет его под локоть. – Извини. Пойдем, я провожу тебя в столовую. Не беспокойся, эти волки тебя не съедят. - Волки? Вы разрешаете им ходить по дому? – Стайлз оглядывается по сторонам, наивно ожидая, что волк появится откуда-нибудь из-под лестницы или выйдет из-за угла. Волк не появляется. – Я уже встречал одного в городе, они у вас вроде не кусаются. - О, Питер. Ты бы хоть предупредил. Когда он меня вообще о чем-то предупреждал?.. Питер изображает на своем наглом лице невинность и уходит, обещая присоединиться к обеду чуть позже. Стайлз готов снять с себя ботинок и кинуть ему в спину. Устроил тут балаган, а теперь еще и оставил его одного с незнакомыми людьми. Однако очередные мрачные ожидания не оправдываются. То, что Лора легкомысленно назвала столовой, представляет собой просторный уютный зал с камином, диванами и креслами, и видом на задний двор через огромное окно в пол. И главное нет длинного стола, во главе которого сидела бы Талия Хейл и грозно взирала на обедающих в полной тишине людей. Все Питер со своими выдумками про мафиози. В центре комнаты действительно стоит стол с разнообразной едой. Но люди за ним не сидят, а рассредоточились тут и там с тарелками и бокалами, прямо как на приеме. Беседуют друг с другом и совершенно не обращают внимания на вошедших. Откуда-то доносится легкая ненавязчивая музыка, сливается с голосами и смехом детей. Лора оставляет его на небольшом диванчике у окна, и Стайлз немного пугается, что придется неловко сидеть в одиночестве, ожидая, когда Питер соизволит о нем вспомнить. Но она вскоре возвращается с подносом. Ставит на небольшой столик кофейник и пару чашек, а также несколько тарелок с разнообразными закусками. Лора непринужденно перечисляет присутствующих родственников и немного рассказывает о них. Стайлз старается запомнить хотя бы имена и скромно жует свой салат. Аппетит к нему так и не вернулся, зато кофе оказался на удивление вкусным и терпким, приправленным какими-то пряностями. Сзади слышится возня, Стайлз оборачивается и успевает увидеть, как кучка детей с криками кидается врассыпную. Они снова собираются вместе возле двери на задний двор и резво улепетывают на улицу. Атмосфера располагает, и Стайлз забывшись откидывается на спинку дивана, отпивает из своей чашки и блаженно прикрывает глаза. Может быть это и не самый плохой день. В камине потрескивает огонь, создавая приятное сонное ощущение. Треск становится громче, огонь ярче. Языки пламени охватывают его и бегут по коже, будто пытаясь забраться под нее. Так жарко. Стайлз вздрагивает и чувствует на себе взгляд. И странный морок развеивается, возвращая его в комнату, наполненную чужими голосами и тихой музыкой. Кажется, он умудрился задремать с чашкой в руке. Но я не упал в колодец. Почему... Опомнившись, Стайлз ставит чашку на столик и потирает руки друг о друга, кончики пальцев заледенели. Он осматривается, борясь с желанием протереть глаза, Лоры уже нет рядом. У входа в зал Питер разговаривает с женщиной, и нет никаких сомнений, кто она. Стайлз видел фотографию в деле, сейчас она конечно уже не так молода, но все также опасно красива. Ее взгляд пронизывающий, давящий. Отсюда невозможно услышать, о чем они говорят, но судя по довольному лицу Питера, его миссия вывести сестру из себя где-то на пути к своему победному завершению. Недовольно поджатые губы и хищно выгнутые брови Талии как бы подтверждают теорию. Стайлз очень надеется, что ему не придется с ней общаться. На его счастье, в зал заходят еще двое гостей, и ее внимание переключается на них. Мужчина в круглых темных очках держит под руку женщину, глядя на которую, Стайлз снова чувствует натяжение невидимой струны. Он так засматривается, что не замечает, как Питер оказывается рядом, и переводит на него взгляд только когда он плюхается на диван и завладевает недопитым кофе. - Серьезно? Тут есть еще одна чашка, - Стайлз возмущенно пихает его локтем. - У тебя вкуснее, милый, - непонятно перед кем он разыгрывает свой идиотский спектакль, на них даже никто не смотрит. И уж точно их никто не слышит. - Прекращай придуриваться, - взгляд непроизвольно возвращается к той женщине. – Кто она? - Я тебя позже познакомлю, еще рано, - для чего? Питер коварно улыбается и ворует бутерброд с тарелки. – Ты почти ничего не съел, вроде был голодный. Разволновался? - Пошел ты, - беззлобно бурчит Стайлз, отодвигаясь от него. – Зачем ты на самом деле меня сюда притащил? - Я же тебе говорил, побесить сестру, посмотреть щенят, - он допивает кофе и поднимается. – План выполнен ровно на половину. Идем, тебе понравится. Выходя на улицу, он спиной чувствует любопытные взгляды, но не оборачивается, пока не слышит, как его окликает знакомый голос. Сначала Стайлз даже сомневается, что ему не почудилось. Но нет, среди всех этих чужих людей каким-то неведомым образом оказалась та, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть. Малия быстрым шагом идет через зал и почему-то излучает негодование. Сквозь окно видно, как люди осторожно отступают с ее пути. На фоне всей этой деловой тусовки она смотрится странно в своем джинсовом комбинезоне и высоких ботинках на шнуровке. Как бунтарка. Стайлз замечает, что Питер слегка напрягся и уже не выглядит таким легкомысленным. Когда она переступает порог, становится ясно, что ее негодование уже превысило допустимую норму, и скоро последует взрыв. - Почему ты здесь? – хороший вопрос, он тоже хотел бы знать. Малия как обычно игнорирует личные границы и останавливается слишком близко. А потом бесцеремонно хватает его за подбородок и отклоняет голову в сторону, пялится на шею. Отпускает и упирает руки в бока. – Какого хрена, Питер? Я расскажу Скотту. - Эм... да это просто шутка, - но Малия пропускает его реплику мимо ушей. Стайлз не понимает, почему она так разозлилась и причем тут Скотт. – Вы знакомы? - Питер мой отец, - нехотя отвечает она. Это... неожиданно. В ее тоне слышится брезгливость и раздражение. – Биологический. Ну знаешь, как донор спермы. - Боже, Малия, ну нельзя же так, - Стайлз бросает сочувственный взгляд на Питера, но тот смотрит в сторону. Становится неуютно. – Ничего, что он стоит рядом? - Все нормально, Стайлз, идем, - Питер берет его за руку и тянет за собой. Малия собирается сказать что-то еще, но он знаком обрывает ее. – Не лезь не в свои дела, детка. Вечер перестает быть томным, да уж. Когда они заходят за угол дома, Питер отпускает его и указывает куда-то в лес, но деревья растут так плотно, что ничего не разглядеть. И, честно говоря, сейчас Стайлза меньше всего интересует популяция волков в угодьях Хейлов. Хочется расспросить про Малию, но он не решается. Питер выглядит... расстроенным. Конечно Малия никогда не отличалась тактичностью, но это уж чересчур. Он сам с трудом привык к этой грубой прямой манере. Должно быть очень обидно, если они всегда так общаются. Зная всю историю, - или почти всю, - Стайлз просто не может понять, как так можно. Ловит себя на том, что злится. Возможно Питер не самый лучший человек на планете, и уж точно не самый приятный. Но почему ты позволяешь ей так себя вести? Питер выходит на край небольшой поляны и останавливается там, спрятав руки в карманы брюк. Стайлз встает рядом и вопросительно вглядывается в его застывший профиль. - Ты не туда смотришь, дорогуша, - он кивает в сторону поляны. Стайлз прослеживает его взгляд. Несколько волчат, пять или шесть, резвятся на траве. Они рычат и кусают друг друга за хвосты. Тот, что побольше, задирает более мелких, и успешно убегает от них. Какое-то время Стайлз просто наблюдает, как они носятся по кругу и дерутся. Как будто попал в контактный зоопарк. Интересно, а можно... Стоит ему сделать всего пару шагов, как волчата прекращают свои игрища и оборачиваются на него, все как по команде. И Стайлз идет дальше, несмотря на предостерегающий возглас Питера сзади. Что они могут сделать? Накинутся и загрызут? Стайлз смеется, представляя, какой некролог у него был бы в завтрашней газете. Закусан до смерти маленькими милыми волками. Маленькие милые волки тем временем смелеют и крадутся навстречу. Стайлз позволяет им себя обнюхать и даже покусать немного свои пальцы. Присаживается, чтобы погладить каждого и почесать за ушами. Самый маленький умилительно попискивает и лижет ему щеки. Осмелев окончательно, волчата принимаются запрыгивать на него, и Стайлз не удерживает равновесие. Валится на спину и хохочет, пытаясь поймать кого-нибудь из них за хвост. Он возится с ними до тех пор, пока не слышит шаги. Смотрит вверх и видит, что Питер медленно приближается к нему с нечитаемым выражением лица. - Не позволяй им кусаться, они себя не контролируют, - он подходит, и волчата тут же разбегаются. Прячутся за деревьями. – Ну вот, тебя всего обслюнявили. - Помоги подняться, - Стайлз хватается за протянутую руку и резко оказывается в вертикальном положении. Даже голова немного кружится. – А вообще, разве ты не должен вести важные беседы с партнерами и родственниками? - Должен, - Питер отряхивает ему спину и вытаскивает траву из волос. – Но вот незадача, я вынужден развлекать своего гостя. Показывать ему щеночков и следить, чтобы он покушал. - Расчетливо... Думаю, я все-таки голодный. Когда они возвращаются в дом, небо уже начинает темнеть, и свет от большого окна кажется таким теплым и влекущим. Это рассвет занимается медленно и неохотно. А темнота имеет обыкновение свалиться с неба почти молниеносно... Усаживаясь обратно на облюбованный диванчик, Стайлз понимает, что люди здесь вовсе не игнорируют его, а намеренно делают вид, что не замечают. Но не так, будто он нежеланный гость, а так, будто дают ему время, чтобы... Привыкнуть? Все это странно. Здесь тоже что-то происходит, а Стайлз как всегда не вовлечен, потому как лишен информации. И Питер опять куда-то сбегает, пока он ест принесенный Лорой суп. В один момент он снова обнаруживает детей за спинкой дивана, они уже не разбегаются, а только любопытно зыркают и хихикают в кулачки. Даже эти маленькие засранцы знают какой-то секрет, что заставляет чувствовать себя вдвойне дураком. Стайлз машет им и возвращается к своей тарелке, надеясь, что на этом все и закончится. Дети, однако, перебираются на диван и незаметно облепляют его со всех сторон. Самый маленький мальчик пытается взобраться ему на колени, но чей-то строгий окрик останавливает его, и он усаживается вплотную, скромно сложив руки. Дети шепчутся друг с другом, но со Стайлзом не заговаривают. И сам он не уверен, должен ли с ними общаться. И хорошо, что Питер появляется и спасает его от них. Не то чтобы Стайлз думал, что он в беде, скорее испытывал стеснение, которое мешало ему продолжать есть. Питер ставит перед ним бокал вина, и это оказывается весьма кстати. Приятная расслабленность растекается по телу, а сам Стайлз готов растечься по дивану. Он думает об этом странном доме, странных волках, странном огне в камине. И внезапно о молодом Питере с той старой фотографии. Рассматривает его, мысленно накладывая изображение на это совсем другое лицо. Питер сейчас кажется добрым и уставшим, самую малость печальным. Обводит зал задумчивым взглядом, но когда поворачивается к Стайлзу, то снова превращается в человека, от которого не стоит ждать ничего хорошего. То есть в обычного себя. Стайлз смотрит на просвет свой опустевший бокал и только надеется, что сейчас не последует очередная глупая выходка, на которую он не давал согласия. Назойливое ощущение, что он подписал договор, не прочитав мелкий шрифт внизу, не пугает, но настораживает. И опять его куда-то ведут. Можно было уже привыкнуть за весь день, но Стайлз все равно напрягается. Двойственность этого дома и людей в нем разжигает любопытство и раздражает одновременно. Они поднимаются на второй этаж, но вряд ли это экскурсия по дому. Питер открывает перед ним одну из дверей и делает приглашающий жест рукой. Внутри просторно, это первое, что бросается в глаза. Боже, это чертов богатый дом чертовых богатых богачей, конечно здесь везде просторно! В уборной он еще не был, но уверен, что и там при желании можно уложить кого-то спать. Потом конечно Стайлз осознает, что его привели в самую настоящую библиотеку. Книг так много, что от них рябит в глазах, а может и от выпитого вина... Питер рядом откровенно наслаждается его замешательством. - В следующий раз будешь сам по лестницам скакать, - голос доносится сверху, и Стайлз вздергивает голову. Со стремянки спускается парень с книгой в руках. Стайлз мысленно определяет его как красавчика. В присутствии таких он обычно чувствует себя нелепым. И конечно начинает дергано поправлять на себе рубашку. Парень приветствует его и улыбается, уже не застенчиво, как на том фото, но все также открыто. У него добрые лучистые глаза. Люди в этом доме определенно имеют цель заставить его выпрыгнуть из окна и убежать восвояси. - Это мой племянник... Ты что восхищаешься им? – Питер толкает Стайлза в бок. – Боже мой, только не говори, что влюбился с первого взгляда, - и естественно принимается паясничать. – Почему все влюбляются в Дерека? – ворчит он и театрально закатывает глаза. - Потому что я отличный парень, - он протягивает руку, Стайлз неловко ее пожимает. - Пойду найду Дженнифер, не приставай к нему, - непонятно к кому обращается Питер. - Просто на всякий случай, - говорит Стайлз, когда Питер оставляет их одних. – Я не влюбился в тебя с первого взгляда. - А со второго? – Дерек заглядывает ему в глаза, но не удерживается и смеется. – Извини, но ты так серьезно об этом говоришь. - Ясно. Я понял. Питер меня обманул, это ты его любимый племянник, а не Лора. Что не удивительно, он сказал, что ты исчадие ада. Я должен был что-то заподозрить, - и я точно выпрыгну из окна, а не получу приз... – Все в вашей семье такие... – Стайлз обрывает себя, потому что не знает, что именно собирался сказать и не выставит ли это его еще большим дураком. – Необычные. - А Питер? – он все еще бессовестно смеется. - А Питер невыносимый козел, будто ты не знаешь.