Кровь и пепел

Покинув Башню Кои, Вэй Ин решительно настоял на том, чтобы Хуайсан отправился домой и оставил его с Ванцзи наедине. Оборотень, конечно, был удивлён, но с него уже было достаточно стрессов на сегодняшнюю ночь, поэтому, пожав плечами, младший Нэ отбыл в Нечистую Юдоль с отчётом для брата. – А-Чжань, скажи мне, какого чёрта это было? Закрыв за вторым Нефритом двери своей комнаты, Вэй Ин наконец-то дал волю своему раздражению. Всё время до конца переговоров, которое он провёл обсуждая детали намеченного на завтрашний день визита в Пристань Лотоса, Ванцзи сверлил его тяжёлым взглядом и пытался взять за руку, когда они уже поднимались из-за стола. Усяню удалось этого избежать, но сам жест не остался незамеченным, и даже наглая морда Павлина похабно скривилась от увиденного. – Я не понимаю, о чём ты. Вполне успешно изображая аутиста, заявил Лань Чжань ни на миг не изменившись в лице. Он стоял посреди пёстрой комнаты Вэй Ина, как не к месту установленная статуя и, сложив руки на груди, не собирался облегчать намеченный разговор. – Я о том, что ты пытался за мной ухаживать на переговорах! И вообще вёл себя так, будто мы пара! Выдаёт прямолинейно кипящий негодованием наследник клана Вэй, меряя комнату нервными шагами. – Но мы и есть пара, что тебя удивляет? Просто и даже немного с удивлением говорит Ванцзи, заставив Усяня словно врезаться в невидимую стену. Медленно повернув голову в сторону собеседника и пару раз ошарашенно моргнув, Вэй Ин поражённо переспрашивает: – Что-что? – Мы - пара. – Да блять, нет!!! Взрывается словно вулкан охреневший Усянь и, подскочив вплотную к собеседнику, хватает его за лацканы дорого пиджака. – А-Чжань, ты что издеваешься? Я уже миллион раз тебе говорил – мы не пара! Мы не помолвлены! И мы – не поженимся! Ты можешь это понять? Глаза Лань Чжаня вспыхивают тёмным огнём и он, расправляя руки, внезапно обхватывает собеседника за талию, прижимая к себе мёртвой хваткой. – Тогда почему ты так роскошно оделся в поездку со мной? Почему не мог дождаться вылета на переговоры? Был так взволнован… Только не говори мне, что это из-за угрозы войны. Ты никогда не лез в разборки кланов. Вэй Ин сдавлено выдыхает, осознав, как именно Ванцзи воспринял его поведение и внешний вид, даже не догадываясь, что всё это было для другого. Второй Нефрит правильно угадал любовное нетерпение Усяня, но ему и в голову не могло прийти, что направлено оно на другого. Теперь оказавшись в такой двусмысленной ситуации, Вэй Ин мог или сказать правду, чего он делать не собирался, или придумать правдоподобную ложь, чтобы объяснить своё поведение убедительным образом. Хотя… – Почему я вообще должен отчитываться за то, как себя веду и как одеваюсь? Я говорю тебе прямо: это не имеет никакого отношения к тебе или нашим с тобой отношениям. Я очень хотел бы остаться с тобой друзьями, но твоё поведение и не желание принять правду делает это невозможным. Ванцзи замирает, уставившись в глаза собеседника немигающим взглядом. – Ты прогоняешь меня? После того как признался в любви? – Я не признавался тебе в любви! Боже всемогущий, А-Чжань, послушай, ты был таким отстранённым, таким одиноким, потерянным после смерти ваших родителей, что мне казалось естественным проявить к тебе теплоту и заботу. Мне хотелось подружиться с тобой, дать тебе понять, что ты не должен быть один. И да, я сказал, что ты мне нравишься, но я имел ввиду не романтический интерес! Пойми ты это наконец-то! Устало запуская пальцы в волосы, нервно озвучивает наболевшее Вэй Ин, стараясь выкрутиться из стальных объятий. Ему и обидно, и грустно, и где-то глубоко грызёт чувство вины, но больше так продолжаться не может. – Но ты принял мою ленту… Едва слышно шепчет Лань Чжань побелевшими губами, и Усянь зажмуривается как от нестерпимой боли. – Я не знал, что она означает, Ванцзи, я думал это проявление дружбы и поэтому подарил тебе взамен свою. Я узнал только тогда, когда ты заявил на семейном ужине Цижэню о том, что делаешь мне предложение… А-Чжань, ведь я писал тебе после этого, ты помнишь? Говорил, что это было недоразумение, что ты мне просто друг. Разве ты забыл? – Я думал, тебе нужно время всё обдумать, что ты просто не готов… Вглядываясь в серые глаза напротив, выдыхает второй Нефрит, разжимая руки и выпуская свою добычу на волю. Усянь делает шаг назад и устало трёт глаза ладонями. Ему сейчас невероятно тяжело, он не испытывает ненависти или обиды к Ванцзи, но всё, что происходит в последние сотни лет, тяготит его словно не проходящая болезнь. – Нет, А-Чжань, я просто не люблю тебя… Наконец-то собравшись с силами, выдавливает из себя Вэй Ин, отводя взгляд и стараясь не видеть, как пошатнувшись опирается о стену его старый друг. – Прости, я не хотел говорить это вот так, но ты не оставил мне выбора. Лань Чжань ничего не отвечает, он медленно отстраняется от стены и нашарив дверную ручку, словно слепой, молча покинул комнату.

❖ ── ✦ ──『✙』── ✦ ── ❖

Ещё только-только село солнце, как большой внедорожник клана Вэй, взвизгнув шинами на подъездной дорожке, затормозил возле главного входа в Пристань Лотоса. Дверь водителя резко распахнулась и оттуда показалась фигура в чёрном, затянутая в ремни и кожу. Перебрасывая через плечо объёмный рюкзак и пижонским движением поправляя чёрные очки, Вэй Ин зашагал к центральному входу. Сегодня никакого костюма на нём не было, и волосы были собраны в высокий хвост на макушке, но от серёжек в ушах и хорошего парфюма Усянь не отказался. Практичность-практичностью, а это вторая встреча с объектом его самых горячих фантазий и ударить в грязь лицом не хотелось бы. Весь день пока секретарь отца готовил ему экипировку и оружие к поездке, снабжая всем необходимым в дорогу, Вэй Ин не мог уснуть, вспоминая инцидент в саду Цзиней. Ему стоило только закрыть глаза, как воображение начинало вырисовывать разные варианты развития событий. То ему мечталось, что Ваньинь тоже прижимается к нему в ответном порыве и вплетает свои сильные пальцы в длинные волосы слегка оттягивая их назад, то наоборот, что потянув за удерживающую пучок резинку, Усянь высвобождает текучую массу волос охотника и проходится языком по линии челюсти и скуле… И каждый из этих вариантов возбуждал настолько сильно, что руки то и дело ныряли под резинку трусов ублажая плоть и стараясь хоть на десятую долю представить, как бы это было с Цзян Чэном. Ворочаясь на смятых простынях и одеяле, наследник вампирского клана искал причину такого сильного влечения. Никогда ещё за все его четыреста двадцать пять лет существования, он не желал кого-то столь же сильно, как этого человека. У него были разные увлечения, приятные, ничего не значащие романы, и связи на одну ночь, но столь всепоглощающее чувство вспыхнуло в нём впервые. С первого взгляда, с первого прикосновения, жажда обладания сводила его с ума. Поэтому, оставив бесплотные попытки уснуть перед миссией, Вэй Ин встал и, спустившись в оружейную, стал выбирать одежду. Можно было, конечно, одеть армейские хаки, футболку и куртку, но это всё было как-то просто, Усяню хотелось выглядеть на все сто, хотелось, чтобы и Ваньинь восхищённо на него глядел, а не только он на него. Поэтому, предпочтение отдаётся чёрным кожаным штанам, довольно прочным, и в которых легко двигаться, тонкий чёрный гольф облегающий, как вторая кожа, высокие ботинки на шнуровке с ремешками и оббитыми металлом носками, и куртка с "секретом", как Усянь называл подкладку из кевлара. Поверх гольфа портупея и кобура, ещё одна на талию вместе с поясом, и крепление для армейского ножа на бедро. На запястье пару кожаных браслетов и перчатки с обрезанными пальцами, последний штрих – чёрная помада и тёмные очки, и можно выдвигаться. – Цзян Чэн, ты тут? Войдя в распахнутые двери поместья, позвал Усянь, озираясь по сторонам. Сейчас вокруг него были только развалины, но не сложно было представить, как красиво тут было когда-то: искусственные пруды, множество цветов, зелёные пагоды и аккуратно подстриженные деревья, беседки в традиционном стиле над самой водой, бумажные фонарики, вымощенные плиткой дорожки и ухоженные клумбы… Всё это сейчас было в руинах, везде виднелись пятна крови и останки былой роскоши, вода в прудах побагровела. Вэй Ин поморщился от ударившего в нос запаха смерти и, перехватив лямку рюкзака поудобнее, зашагал к центральному строению, где его обещал встретить теперешний хозяин этого места. – Сюда. Раздаётся из ближайшего дверного проёма, когда Усянь входит на опоясывающую дом террасу. Ваньинь складывает в большую сумку какие-то вещи и только, когда вампир подходит вплотную, поднимается с колен и окидывает прибывшего цепким взглядом. – А я думал у вас только оборотень падок на косметику… Усмехаясь говорит охотник, застёгивая молнию на сумке и закидывая её на плечо. – Зачем сразу грубить? Так я выгляжу более опасным, так что это часть имиджа, а не модный загон. Врёт не моргнув глазом Вэй Ин уже жалея, что ему пришла в голову такая эпатажная идея. – Да мне по барабану в целом. Я только удивлён, что ты сегодня без своего бойфренда приехал. Не думал, что он тебя одного отпустит, он вчера едва дыру во мне не просверлил своими глазищами, за непочтительное обращение к его «принцессе». Цзян Чэн насмешливо фыркает, поводя плечами обтянутыми парусиновой курточкой с множеством карманов и замков, в расстёгнутой молнии Усянь замечает горловину фиолетовой футболки, и край какой-то татуировки, уходящей вниз под одежду. Красивую задницу охотника не скрывают даже армейские чёрные штаны, привлекая взгляд вампира, как магнит. Волосы по обыкновению собраны в пучок на макушке, а длинная чёлка заправлена за уши. – Он мне не бойфренд! Я знаю, что ты вчера о нас подумал, но мы с Ванцзи не пара! И никогда ей не были. Усяню нестерпимо хочется всё прояснить, убедив нового знакомого в беспочвенности всех этих слухов, поскольку заблуждение в этом вопросе может дорого обойтись Вэй Ину. – Да как же? Я точно знаю, что он делал тебе предложение, и ты принял его клановую ленту, разве нет? Ваньинь оборачивается к идущему рядом вампиру и внимательно смотрит на скривившееся лицо. – Это правда, но всё было ошибкой. Усянь собирается с силами и, пока они неспешно идут по опустевшим помещениям резиденции, начинает медленно говорить, желая хоть кому-то высказать наконец-то всё, что мучало столько лет. – Ты же знаешь, что у чистокровных вампиров дети рождаются крайне редко, и даже один ребёнок – это большое счастье. Наши тела устроены не так, как человеческие, и вопрос не только в непереносимости солнца или потребности в крови, а и в том, что развитие и репродукция у нас очень замедлены, это и есть причина нашей долгой жизни, но это же и её минус. Нефриты клана Лань единственные чистокровные братья, родившиеся за последнюю тысячу лет. И ценой этого была жизнь их матери. Она так хотела ещё одного ребёнка, что несмотря на запреты целителей и родни, всё же забеременела и родила. Но это так истощило её организм, что оправиться госпоже Лань так и не удалось. Она медленно, но верно умирала, и никто не мог ей помочь. К ней перестали пускать детей, и только скорбящий муж навещал её, понимая, что дни её сочтены. По сути, ничьей вины в этом не было, это был сознательный выбор госпожи Лань, но скорбь и боль потерявшего супругу главы клана обратилась на Ванцзи. Отец был очень холоден с ним, часто вообще игнорировал, обращаясь только к Сиченю, а потом затосковав погрузился в Вечный Сон. Усянь потёр лоб, стараясь быть максимально объективным в своём рассказе, но выходило плохо – чувство несправедливости и жалости скреблось в груди брошенным щенком. Ваньинь слушал внимательно, нахмурив брови и не перебивая, казалось, что для него эта история имеет какое-то своё значение. – В общем, Нефритов вырастил старший брат отца – старик Цижэнь, и был с ними строг настолько, насколько это возможно, думаю он злился, что ему пришлось положить жизнь на воспитание чужих детей. Но как бы там ни было, Ванцзи рос с чувством вины за смерть родителей, в строгости, холодности и изоляции, где единственным близким существом для него был брат. Когда мы приехали туда на обучение и обмен опытом, он выглядел как живой труп, и я хотел это исправить. Возможно я был излишне назойлив и чересчур фамильярен, но тогда это не казалось мне проблемой. Я обнимал его, брал за руку, касался волос, оставался с ним ночевать в одной постели и делился всеми своими мыслями. Цзян Чэн хмурится сильнее слушая сбивчивый рассказ спутника и, отведя взгляд, ускоряет шаг. – Тут нужно сказать в моё оправдание, что в том возрасте у всех вампиров бесконтрольно хлещут феромоны, и иногда это похоже на любовную горячку, у вас людей это в подростковом возрасте тоже похоже выглядит, ну и я… в общем я поцеловал его однажды, поддался моменту и атмосфере, обнял за шею, прижался и поцеловал. Он казался мне таким красивым и неземным в то время, что на мгновенье я подумал, что и правда влюблён в него. Но связывать себя кровными узами через обмен кровью я не собирался и, когда он подарил мне шёлковую ленту, воспринял это как сувенир на память, а не как предложение стать супругами. Я взял её и дал ему в ответ свою, красную, чтоб тоже что-то оставить на память, а на другой день разразился скандал – на званом ужине, где присутствовали все представители наших кланов, приехавшие проведать своих отпрысков, Ванцзи заявил, что мы собираемся сочетаться брачными узами и, что он уже сделал предложение, и я принял его. Зло откинув назад длинный хвост и сняв солнцезащитные очки, Вэй Ин взглянул на Ваньиня, готовый принять осуждающий взгляд, но охотник смотрел куда-то внутрь себя, и молчал, ни комментируя и не задавая вопросов. – После всего случившегося меня выперли из Облачных Глубин, никто не стал слушать моих объяснений, ленту у меня забрали и вернули Ванцзи, а меня отправили под домашний арест на пару лет, чтоб успокоить все слухи. Я потом писал Лань Чжаню, объяснял ситуацию, но он видимо вбил себе в голову, что это родители и общество вынудили меня отречься от него, и продолжал искать встреч, считая нас парой. Мне было неловко в его присутствии, и я старательно его избегал, чем несказанно радовал старика Цижэня. Правда после вчерашнего мы с ним всё-таки объяснились и надеюсь, что это уже в последний раз, потому что я не хотел бы продолжения этих слухов и домыслов. Заканчивает выдохшись Вэй Ин, с нетерпением ожидая мнения своего слушателя, но охотник сначала молчит, а потом едва разомкнув губы скупо роняет: – Понятно. Произносит это Цзян Чэн глухим голосом и даже не смотрит на вампира, заставляя того взвиться от негодования. – И это всё, что ты можешь сказать? Я тут тебе душу выворачиваю, а ты говоришь – понятно? Усянь перехватывает охотника за локоть и, приближая лицо к собеседнику, заглядывает в мерцающие аметистом глаза. – А что я должен сказать? Какой ты молодец, что наконец-то собрал яйца в кулак и порешал созданные самим же проблемы? И сколько у тебя на это ушло? Сто лет? Двести? И заметь, я не просил тебя выворачивать все эти откровения на мою голову, это была исключительно твоя идея, так что и реакции от меня не жди. Всё что я могу тебе сказать, так это – держи свои феромоны при себе и меньше проблем в жизни будет. Выдернув руку из пальцев вампира, Цзян Чэн зашагал к ведущей вниз лестнице, не оборачиваясь и не останавливаясь. – Да какого чёрта? Почему ты такой грубый? Я же пытаюсь с тобой подружиться, а ты ведёшь себя как последний мудак! Нагнав спутника в считанные секунды, Вэй Ин хватает его за плечо и, развернув, впечатывает в стену, едва сдерживая обиду и боль, но тут охотник поднимает глаза, подавшись вперёд, и мозги Вэй Ин становятся абсолютно пустыми. – Подружиться? Как с Лань Чжанем? Вкрадчиво и ядовито интересуется Ваньинь, сжимая горячими пальцами удерживающую его руку. – Что? Переспрашивает моргая вампир, с трудом отрываясь от говорящих что-то губ человека. – Говорю: хочешь подружится как со своим Нефритом, чтобы я тебе тоже предложение сделал? Обниматься лезешь, обнюхиваешь меня, прикасаешься к волосам… Смотрю это у тебя отработанная схема, чтобы потом можно было вертеть «другом» как захочешь, да только я тебе не одинокий зверёк, который поведётся на такое дешёвое дерьмо, я Глава Клана Юньмэн Цзян и таких как ты привык рассматривать только как добычу. Шипящий голос ввинчивающийся в самое сердце минуя уши, заставляя Усяня отшатнуться, распахнув глаза. «Неужели он подумал…? Подумал, что то, что я вчера сделал это было как с А-Чжанем? Бляяяяяяя…. Какой же я дебил… ещё и так расписал ему всё…» Застонав мысленно и в голос Вэй Ин обернулся к своему собеседнику и, схватив за плечи, прижался всем телом, фиксируя руки. – Это не так! Я не задумал ничего такого! Ты просто мне правда нравишься! Не контролируя себя от отчаянья и желая донести всю ошибочность ситуации, Усянь выдаёт свой сердечный секрет, испуганно захлопывая рот, когда уже становится поздно. – Что ты сказал? Ваньинь даже перестаёт выворачиваться из хватки, уставившись на проболтавшегося вампира, застывшего как олень при виде фар с распахнутыми серыми глазами и приоткрытым ртом. – Ты что, совсем кукухой уехал? Мы с тобой вчера впервые встретились. Как я тебе мог понравиться? За идиота меня держишь? Ещё скажи, что это была любовь с первого взгляда… – Была… Опечалено выдыхает Вэй Ин, понимая насколько смехотворным и глупым кажется его признание, так ярко горевшее в груди самого благородного. – Я увидел тебя на видеозаписи из особняка на второй день после нападения, и словно внутри что-то сдвинулось, до этого застывшее и холодное. Я так хотел с тобой встретиться, увидеть в живую, и вчера, когда оказался близко, не смог себя сдержать… – Ты же не ждёшь, что я поверю в это и брошусь тебе на шею, как сопливая девица? Хмуро интересуется Ваньинь, тем не менее розовея скулами и отводя взгляд в сторону. Он отступает от стены, когда ладони вампира отпускают руки и разминая запястья глухо спрашивает: – И часто у тебя такое бывает? Что западаешь на незнакомых людей едва их увидев? Или это у тебя ещё возраст любовной горячки не прошёл? Усянь вскидывается от вопроса как от пощёчины и, сжав руки в кулаки, шипит: – Не держи меня за какую-то шлюху, я всегда искренен в своих чувствах! Хотя, возможно, ты судишь по себе? На этот раз уже Цзян Чэн яростно развернувшись прижимает собеседника к стенке, метая молнии из глаз. - Да что ты про меня вообще знаешь? То, что наши родители дружили не делает нас с тобой товарищами. Да и мой отец не сильно-то меня жаловал, так что уж его ожиданиям я соответствовать не обязан. Думаешь только твой несчастный Нефрит рос в семье без любви? Такой уникальный? А все остальные как ты, были любимчиками и баловнями? Так у меня для тебя плохие новости – жизнь в принципе дерьмовая штука, и чаще ты нахрен не нужен своим родителям, чем наоборот! Не помня себя от гнева и накопившихся эмоций кричит Цзян Чэн, впервые со дня гибели своих родных давая волю чувствам, и не держа маску сильного охотника. По его щекам скатываются крупные прозрачные слёзы, оставляя тонкие дорожки на матовой коже, и Усянь зачаровано следит за ними, впитывая чужую скорбь и обиду. – Отец отослал меня в нашу самую забытую богами резиденцию в горах, не приезжал, не звонил, не писал, не интересовался как я!! Мне не позволяли приезжать в гости и общаться с родными, меня день и ночь тренировали и обучали, как робота, и всегда были мною недовольны. Что бы я ни делал, я был недостаточно хорош для своих родителей и своего Клана! Я никому не был нужен кроме сестры. А когда я наконец-то удостоился чести вернуться в родной дом, не прошло и года как всех убили!!! Так что скажи мне, вампир, почему я должен быть к тебе вежливым, понимающим, и добрым?! А главное верить в то, что я тебе нравлюсь? Что я вообще кому-то нравлюсь… Выдыхает Цзян Чэн, обессилено замолкая и глядя куда-то себе под ноги. Ему так долго приходилось держать всё внутри, скрывая от всех, и держать хребет, что сейчас перед этим едва знакомым вампиром, возможно, предателем или убийцей, выговориться было так легко и естественно. Бросить хоть кому-то в лицо все те упрёки, которые он пронёс через детство и юность в молчаливой покорности перед родителями. И Вэй Ин не выдерживает. Вампир резко подаётся вперёд, переполненный целой бурей эмоций и желаний, целым вулканом, проснувшимся внутри сердца, и целует солёные от слёз губы, размазывая чёрную помаду и сплетая свой язык с чужим. Руки ложатся на затылок и талию, прижимая, поглаживая, изучая, тело само подаётся вперёд соединяясь с другим как идеальный пазл, а в голове только одна бьётся мысль: «Люблю!». Стараясь не поранить Ваньиня клыками, и углубляя жадный поцелуй, Усянь не чувствует, как падает на пол рюкзак, как туда же приземляется выпущенная из ослабших пальцев охотника сумка, и только пьянящий запах феромона, заполняет всё вокруг, сводя с ума и окрыляя. «Я никому тебя не отдам, никому не уступлю, я убью за тебя и умру, я буду только твой, твой и больше ничей…» Обещает мысленно Вэй Ин, чувствуя, как на его плечи опускаются горячие ладони, и как, слегка повернув голову и тяжело вздохнув, Цзян Чэн отвечает на поцелуй.