Кровь и пепел

Всё тело вампира становится как глина, в голове лиловый туман и каждая клетка тела отзывается на запах и тепло охотника. Наверное, именно поэтому Усянь не понимает, что произошло, когда пол и потолок меняются для него местами, а в заднице и спине отзывается тупая боль. Цзян Чэн, скользнув руками по спине вампира, перехватил его за одежду и с лёгкостью соломенной куклы перекинул через колено одним махом, уложив на спину и прижав к горлу вынутый из портупеи самого Вэй Ина нож. – Я кажется сказал тебе – не принимать меня за кисейную барышню, но вижу, что со слов тебе доходит плохо. Вампир пару раз хлопает глазами, стараясь выбраться из тумана возбуждения и осознать случившееся, но мозг отчаянно не хочет верить в то, что произошло. «Так вот она какая сила изменённой ДНК, способная в мгновение ока уложить благородного вампира на лопатки.» – Вставай давай, чего разлёгся, последние мозги вышибло? Не слишком-то вежливо интересуется Ваньинь, прежде чем подняться и лихо перекрутив в ладони клинок подать его вампиру рукояткой вперёд. – Я думал, тебе понравилось… Как-то растерянно и печально бубнит Усянь, отряхивая штаны и куртку от мусора. – Ну ты ничего так целуешься, если это имеет значение. Фыркает Цзян Чэн и кивает вниз уходящей лестницы. – Нам туда, так что давай не тормози, ночь не бесконечна и, если не поторопимся, тебе жопу припечёт. Вампир, нахохлившись, возвращает нож на место и, тихо матерясь сквозь зубы, идёт вслед за Цзян Чэном. Самому Вэй Ину кажется, что он сделал непроходимую глупость, испортил всё, что мог испортить, и выставил себя последним идиотом, в то время как уверенно шагающий впереди Цзян Чэн корил себя в том же самом, считая, что ещё немного, и он бы не смог оторвать от себя вампира, так искренне и горячо откликнувшегося на его эмоциональный порыв. – Вот оно. Отгоняя от себя ненужные мысли, новый глава ордена встаёт перед массивной дверью с кодовым замком и всеми возможными наворотами, которая виднеется за непрерывно вращающимися в воздухе силовыми линиями заклинания, светящимися как неоновая вывеска рунами и знаками каббалы. В самом центре сплетённых знаков виднелось круглое пустое место, куда и водрузил с максимальной осторожностью принесённый с собой лотос Цзян Чэн. И в ту же секунду огромный рисунок с множеством узоров вспыхнул лиловым, а затем небесно голубым, расходясь по центру и оставляя чёрный лотос парить в воздухе, как какое-то чудесное насекомое. – Ваууу…. Я такое впервые вижу. Такого уровня щит… даже страшно подумать, кто такое создать мог… Усянь с восторгом рассматривает искрящиеся руны, стараясь хоть немного понять принципы работы, но мозг ломается не пройдя даже принцип наложения. – Это создала моя мать, она была мастером в боевой и защитной магии. Просто говорит Ваньинь, глядя куда-то вперёд и избегая взгляда спутника. – Я слышал, что Пурпурная Паучиха была очень крутой, но чтоб аж так… Здорово. Искренне восхищается благородный, мысленно сравнивая эту технику со способностями своей матери. – Пошли, потом полюбуешься. Бурчит Цзян Чэн и идёт к кодовому замку, послушно щёлкнувшим под его умелыми пальцами. Массивная дверь хранилища, похожая на банковский сейф гигантских размеров, плавно отворилась, открывая пришедшим небольшую комнатку с множеством вещей на полках, установленных по периметру помещения. Тут были какие-то статуэтки, оружие, банки и коробки, украшения в коробках и флаконы с непонятной жидкостью. Антураж живо напоминал маленькую антикварную лавку. – Супер, мы внутри. Теперь бы понять, что из всего этого было нужно нападавшим… Вздыхает Ваньинь, обводя глазами полки, но тут на его плечо опускается узкая ладонь вампира и ухо обжигает горячий шёпот: – А я знаю, отец сказал перед отправлением. Нам нужна записная книжка в красном кожаном переплёте с выжженным символом лотоса на обложке. Цзян Чэн вскидывается отталкивая благородного и, хмуро глядя, интересуется: – Раз твой отец знает, что там, то может не стоило сюда лезть, просто сказать он не мог? – Он сказал, что записник нужно забрать, иначе это не прекратится, а ещё… Усянь замялся, стараясь как-то внятно донести сказанное отцом, но формулировки все выходили одна дебильнее другой, и он остановился на дословной цитате. – В общем он сказал, что то, что там записано, должно быть уничтожено на благо всей нечисти и людей. Ваньинь скептически выгибает бровь, но молчит, начиная осматривать полки. Он про себя думает, что не уничтожит искомое пока не узнает, что это такое, но сначала нужно его найти. – Не стой столбом, ищи давай раз знаешь, что нам нужно. Поставив на пол свою сумку и освободив руки, Цзян Чэн принялся перебирать содержимое полок, ища хоть что-то похожее на описанный предмет. Но повезло как всегда не ему, и через минут пятнадцать из противоположного конца комнаты послышался торжествующий вопль Вэй Ина. – Вот оно! Нашёл! Усянь светится как радиоактивные отходы и машет в воздухе небольшим переплетённым в красное записником. Внутри Ваньиня что-то щёлкает похожее на спусковой механизм и, сделав один быстрый прыжок, он оказывается рядом в вампиром, выхватывая найденный предмет и раскрывая его трясущимися руками. «Вот оно, то из-за чего все погибли. Из-за чего на них напали и разрушили весь их мир…» Оба парня склоняются к потёртой обложке, едва дыша от предвкушения и не замечая, как соприкасаются их плечи и руки, судорожно вздыхают, и охотник раскрывает блокнот на средине. Жёлтые пергаментные страницы явно родом из прошлого столетия, испещрены убористым почерком его отца, но прочитать их невозможно… – Это что за язык? Щурясь интересуется Вэй Ин, бесцеремонно тыкая пальцем в хрупкий пергамент. – Это не язык. Это шифр. И я не знаю к нему ключа, но полагаю, что его знает твой отец. – Да блять! Ну как так! Найти самое ценное и дупля не резать, что это такое! Вцепляясь в волосы от нетерпения и разочарования, вопит Вэй Ин, нервно шагая из стороны в сторону. – Это для того и сделано, чтоб всякие идиоты вроде тебя нос свой красивый не сунули. – А ты считаешь, у меня красивый нос? Улыбнувшись, переспрашивает Усянь, сразу же получая в ответ уничижительный взгляд охотника. – Это всё, что ты уловил из сказанной мною фразы? Едко интересуется Цзян Чэн, перелистывая страницы и уже не глядя на собеседника. – Это какой-то ритуал или что-то около того. Тут есть формулы и расчёты, какие-то замеры или дозы, я не могу понять, что это за столбики цифр… есть даты, но они пятидесятилетней давности… хмм… Рассуждает вампир совсем рядом с щекой Ваньиня, заглядывая в блокнот и прижимаясь так, словно они в забитом транспорте в час пик. Цзян Чэн передёргивает нервно плечами, стараясь скрыть своё смущение от близости Вэй Ина, и захлопывает записную книжку. – Как бы там ни было, надо ехать к твоему отцу, пусть всё расскажет, я так понимаю, что он или знает в чём суть или это его рук дело. Поэтому… – В каком смысле – его рук дело?! Усянь аж взвивается на месте. – Отец едва в себя пришёл из-за смерти твоих родителей, я его никогда таким не видел за всё время своей жизни. А ты допускаешь что это организовал он?! Возмущению благородного нет предела, но охотника это явно не впечатляет. – Я допускаю всё что угодно, вампир, и никому слепо не верю, так меня воспитали. Поэтому, если у тебя с этим проблемы, то можешь валить отсюда прямо сейчас! – Ну уж нет, я заставлю тебя извинится за свои слова и признать свою ошибку, так что ты от меня не отвяжешься! Сверкая серыми глазами, заявляет Вэй Ин и первым покидает Реликварий, выходя к лестнице и быстрым шагом поднимаясь вверх. Цзян Чэн подхватывает сумку, пряча внутрь найденный записник, и устремляется за спутником, стараясь его нагнать. – Погоди, Вэй Ин! Окликает охотник уже вышедшего в большой зал Усяня, и тот удивлённо оглядывается, сверкая клыкастой улыбкой. – Ты что, меня по имени сейчас назвал? Не «вампир»? Ого! С чего это… Не успевает он закончить, как сбоку раздаётся выстрел, и только вампирская реакция позволяет Вэй Ину качнутся влево, уходя от первой пули, за которой следует вторая и третья. – Идиот! Назад! Звеня злостью, раздаётся крик Цзян Чэна и следом сразу слышится ответный выстрел. «И откуда он пистолет успел достать?» Удивляется про себя Усянь, уклоняясь от пуль и ныряя в коридор ведущий к Реликварию. Ваньинь стоит, прижавшись к стенке плечом, и отточенным движением загоняет новую обойму в сверкающую хромом Беретту. Пули фосфоресцируют в темноте и Вэй Ин, присвистнув, интересуется. – Ультрафиолет? Я слышал про то, что охотники поставили на вооружение такие пули, но как вы держите его в активном состоянии, это же не лампочки? – Так я тебе и рассказал! Может ещё и инструкцию в печатном виде выдать? Пригнись! Легко и естественно Ваньинь вскидывает руку и стреляет в полумрак холла, его рука не вздрагивает даже от отдачи, а глаза кажется не моргают. Усянь восхищённо наблюдает за ним, впервые имея возможность видеть охотника в бою. И это очень красиво, очень завораживающе, или может потому что это Цзян Чэн? Но отвлекаться не стоит, поскольку ответный огонь становится всё яростнее и уже слышится с множества сторон, поливая стены градом пуль. Поэтому вампир мастерски выуживает из кобуры свои оба Глока и, высунув ненадолго голову из-за угла, оценивающе окидывает взглядом помещение. – Четверо, скорее всего вампиры, в масках, лиц не разберу, но если у них не вагон патронов, то скоро они закончатся. Вампирское зрение не нуждается в освещении, как и зрение оборотней, поэтому Вэй Ин легко идентифицирует фигуры в чёрных комбинезонах, выглядывающие из-за остатков мебели. – Как ты узнал, что они тут? Между выстрелами по целям интересуется Усянь, тоже перезаряжая оружие. – Потому что любой идиот поймёт, что нападать на нас нужно тогда, когда мы уже всё достали и вынесли из хранилища, а не перед этим. Ты вообще хоть когда-то книги по стратегии читал? Сунь-Цзы там, я не знаю… Или у тебя в голове только подшивки модных журналов? Стреляя в темноту и матерясь сквозь зубы, интересуется охотник. – Читал вообще-то! Но знаешь как-то не просыпаюсь каждый день с мыслью, что надо обновить такого рода знания, потому что начнётся война! А ты смотрю именно так и поступаешь. Язвит в ответ уже порядком раздражённый ситуацией Вэй Ин, ощущая себя почему-то младше охотника по возрасту, несмотря на всю абсурдность ситуации. Видимо то, что Ваньинь говорил про своё обучение не было пустыми словами, его готовили как супер солдата, вбивая в голову всё необходимое для войны. Но для какой? Цзян Чэн стреляет в очередной раз и слышится сдавленный вскрик, а затем шипение. Пуля попала в цель и одна из мишеней, ярко вспыхнув, загорелась как факел. Крики и запах горелого мяса разнеслись по всему помещению, метнувшись в слепую горящий вампир сбил кого-то из товарищей, и стрельба на время стихла, чем и воспользовался Ваньинь, выскочив из коридора и всадив ещё одну пулю в дезориентированного столкновением товарища уже горящего вампира. Новый пожар осветил разрушенный дом охотника, заставив его сердце сладко сжаться от чувства свершившейся мести. Вампиры, горя и вопя, кидались на всё вокруг, мешая попасть и нападающим и защитникам, поэтому, когда Усянь хотел было толкнуть друга локтем сообщив, что они сейчас и остальных положат, раздался низкий рык, и одна из фигур, пригнувшись к самому полу, выгнулась дугой. – Оборотень! Блять! Передумав радоваться, благородный пошарил по карманам в поисках разрывных пуль, но оказалось, что они в брошенном на полу рюкзаке и нагибаться за ними было бы рискованной затеей. Цзян Чэн действовал без раздумий, он оттолкнул Вэй Ина в сторону и, достав из-под куртки телескопическую дубинку, скользнул вперёд. В полумраке, освещённом лишь догорающими телами двух вампиров, фигура большого чёрного волка с алыми глазами выглядела инфернально. Зверь был не массивным, скорее гибким и жилистым, на тонких лапах, но с длинной шерстью и огромной пастью, утыканной острыми белыми клыками, как у акулы. Второй оставшийся в живых вампир подозрительно притих за перевёрнутым комодом, не подавая признаков жизни. – Прикрой меня… Командует Ваньинь, не поворачивая головы, и благородный понимает, что это его шанс перезарядить оружие и позаботится о том, чтобы Цзян Чэну никто не помешал разобраться с огромной псиной, от которой у самого Вэй Ина холодный пот струился по позвоночнику, и заставить себя сдвинутся с места он смог только невероятными усилиями. – Ну давай, подходи, щеночек… Со злой усмешкой цедит охотник, поигрывая в одной руке дубинкой, а во второй материализовавшимся словно из воздуха армейским ножом. Зверь утробно рычит, и из пасти капает прозрачная слюна, он на мгновение замирает, а потом в молниеносном прыжке кидается на Ваньиня, метя в беззащитное горло. Но перед самым столкновением, охотник уходит вниз в красивом приёме и развернувшись полосует мохнатый бок острым лезвием. Слышится визг и скулёж, но оборотень не падает на пол, зверь оборачивается орошая всё вокруг каскадом кровавых брызг и снова идёт в атаку. Вэй Ин щёлкает затвором и наконец-то готов стрелять, но Цзян Чэн движется синхронно с волком, и попасть в одного не задев другого будет очень сложно. Вампирское зрение и скорость дают ему фору перед оборотнем и человеком, поэтому метнувшись в другую сторону от коридора и дав себе более удобный угол обозрения, Усянь стреляет. Первая пуля проходит мимо, а вторая попадает в плечо зверя, сбивая его с ног и заставляя с хрипом упасть на пол. Ваньинь отскакивает в сторону, чтоб дать возможность напарнику добить врага, но тут раздаётся выстрел сбоку и Усянь, отчаянно вскрикнув, хватается за раздробленное запястье. Из-за комода виднеется фигура последнего из нападающих и он, тщательно прицелившись, стреляет снова, но на этот раз благородный уходит от пули, кинувшись в коридор под прикрытие стен. – Не надо было выходить из коридора! Я же сказал прикрыть меня, а не стрелять в оборотня! Прикрыть от оставшегося стрелка! Он бы не стрелял в меня пока я дрался с оборотнем, а ты стал лёгкой мишенью! Ваньинь, не сдерживаясь, орёт в лицо вампира, шипящего от боли и потерявшего один из пистолетов из-за глупого манёвра. И, наверное, Усянь что-то бы ответил такое же язвительное и злое как того требовала ситуация, но тут послышался шорох шин за окном и голоса. Вампир, оставшийся в засаде что-то заговорил в телефон или рацию, и парням стало понятно, что худшие их подозрения сбылись, и к вторженцам прибыла подмога. – Нам нужно отступить в Реликварий, иначе они нас убьют. Мрачно изрекает вердикт Ваньинь, выкидывая пустую обойму и заменяя её последней полной. – Ты хоть не собираешься отключиться от этой царапины? Скептически оглядев запястье вампира, поинтересовался Цзян Чэн, закидывая сумку на плечо. Регенерация нечисти в сотни раз быстрее человеческой поэтому кроме потери оружия Ваньиня в этой ситуации с ранением ничего больше не печалило. Усянь не стал размениваться на сарказм поскольку старался забинтовать раненое запястье, и только лаконично кивнув, стал медленно отступать к ступеням вниз. Поворачиваться спиной было бы крайне глупо, поэтому они шли аккуратно, страхуя друг друга и держа наготове оставшиеся пистолеты. И когда магический щит открылся, пропуская их к массивной двери, наверху лестницы послышалось утробное рычание и, обернувшись как по команде, оба парня увидели того самого чёрного волка, шатающегося из стороны в сторону, но явно живого и намеренного загнать свою добычу, чего бы это ни стояло. – Охренеть! Он что бессмертный? Пуля ведь была разрывная! И ты ему бок вспорол! В суеверном ужасе шепчет Вэй Ин, стараясь прицелиться в зверя, пока охотник набирает нужную комбинацию на замке, но давний страх сковывает все конечности, заставляя пистолет плясать в руке. – Да блять! Усянь прищуривается и стреляет. Высекая фонтан пыли и бетона, пуля входит в ступени под лапами оборотня, и зверюга, распрямившись словно пружина, кидается вперёд. За спиной слышится щелчок замка и Цзян Чэн кричит ему что-то, но в застывших глазах вампира отражается только огромная пасть и ярко горящие глаза летящего на него волка. Слышится выстрел, ещё один, а затем ногу прошивает горячая боль, и тело сметает на землю тяжёлая туша зверя. Цзян Чэн хватает благородного за шиворот и тянет внутрь хранилища, но они сцепившись вместе с волком кричат и рычат на два голоса, сверху коридора уже бегут враги, а мимо свистят пули. Ваньинь, отчаянно извернувшись, выхватывает из контура заклинания чёрный лотос и щит смыкается за их спиной, останавливая пули и нападающих, а затем с одного удара ноги отшвыривает в сторону матёрого волка, освобождая едва живого Усяня. – Шевелись давай! Ну же! Мать твою! Впихивая вампира в Реликварий, Цзян Чэн закрывает двери, но прежде чем массивная створка встаёт на место, в неё чёрной молнией влетает волк и кидается к охотнику, разрывая одежду и вгрызаясь в бедро. – Тигриная печать! Раздаётся истерический вскрик Вэй Ина, и комнату заливает алое сияние, сковывая оборотня чёрными цепями, сотканными из тьмы и крови. Зверь скулит, рычит, истекает кровью, но бьётся в путах, стараясь преодолеть заклинание высшего уровня. Усянь, так и сидящий на полу хранилища, округлившимися глазами смотрит на зверюгу, в то время как Цзян Чэн приваливается к одной из полок и, зажимая рваные раны на ноге, матерится на все лады. – У тебя что столбняк, блять, приключился? Какого хрена ты его не застрелил? Перетянув рукавом куртки рану, спрашивает охотник, зло глядя на своего напарника по несчастью, за стеной слышатся крики и глухие удары, но все в помещении знают, что сломать щит никому из посторонних не удастся. – У меня что-то вроде фобии, я боюсь больших собак… вообще собак… прости, ты пострадал из-за меня… Усянь виновато опускает голову, пряча глаза за длинной чёлкой и, раскрывая рюкзак, достаёт оттуда аптечку. – Ну охренеть! Ты пошёл на вылазку, где с вероятностью в тысячу процентов замешаны оборотни, забыв предупредить о том, что боишься их до усрачки! Молодец! Умничка! Давай зачётку! Принимая из рук вампира коробку с бинтами и антисептиком, возмущается потрёпанный Ваньинь. – Хорошо, что я успел его от тебя отодрать раньше, чем он твою тупую башку отгрыз, а то неловко бы вышло перед твоим отцом, приди я за помощью с твоим трупом под мышкой. Окидывая оценивающим взглядом подранного когтями и помятого столкновением с оборотнем Усяня, задумчиво констатирует Цзян Чэн и добавляет, кивая на зафиксированного в путах зверя: – Развей его трансформацию, а то поседеешь от страха. Вэй Ин тяжело вздыхает и, подняв руку, шепчет короткое заклинание, стараясь игнорировать обидные слова охотника, в душе понимая, что тот абсолютно прав. Вообще-то насильно трансформировать оборотней было очень дурным тоном, это как с кого-то сдёрнуть штаны на людях. Тем более, что после обращения все они были без одежды. Но в данной ситуации было не до этикета. Тело волка начинает меняется, уменьшаясь и ломаясь, как игрушка в руках капризного ребёнка, ещё пара секунд и в цепях колышется совсем юный на вид парень, по человеческим годам ему могло быть двадцать-девятнадцать лет, густые чёрные волосы, собранные в короткий хвост на макушке, рваная чёлка прикрывает лоб, оставляя на обозрение удивительно миловидное лицо с утончёнными чертами и ярко-зелёными глазами, так несвойственными расе оборотней. Тело развитое и гибкое, тонкие запястья и узкие плечи, на одной из рук не хватает мизинца, а растянувшиеся в улыбке губы демонстрируют даже в человеческой форме довольно острые клыки. Раны на боку и в плече кровоточат, но пленник словно не замечает этого, с насмешкой глядя на своих тюремщиков. – Чэнмэй… Выдыхает обалдело благородный поражённо, хлопая глазами. – Ты его знаешь? Хмурится Глава клана Цзян, рассматривая заложника пристальнее. – Да, уж знакомы… Внезапно красивым баритоном фыркает оборотень, прищуривая глаза. – Он раньше был в клане Нэ одним из оперативников при разведке и ходил на всякие опасные задания под командованием Минцзюэ, А-Сан пару раз брал меня к ним на вечеринки, и мы там познакомились. Но я слышал, что он давно был изгнан. Особая жестокость и эксперименты над людьми – так было сказано в официальном докладе, после инцидента с попыткой обратить человека в оборотня без ведома главы клана. Ваньинь с любопытством вгляделся в лицо Чэнмэя, изучая и запоминая. Среди оборотней, как и среди вампиров обращать кого-то можно было лишь с одобрения глав кланов. Численность и сами обращённые жёстко контролировались. Экспериментировать с подобным без разрешения действующего лидера было смертельным приговором, и тем не менее этот парень остался жив. – И его не казнили? Всё-таки озвучивает очевидную нестыковку в своих размышлениях Цзян Чэн, обходя обнажённого пленника кругом. – За него вступился один из сыновей Гуаньшаня, они дружили, и он имел влияние на главу клана Цзинь, поэтому Минцзюэ его помиловал… к сожалению. – Какой именно сын? У этого кобеля их штук двадцать. Брезгливо поморщившись, интересуется Цзян Чэн. – Мэн Яо, его секретарь и доверенное лицо, А-Сан говорил, он очень опасный тип, часто к ним в Нечистую Юдоль наведывается, хотя Минцзюэ его на дух не выносит. – Аааа…. Этот… мне кажется я начинаю понимать, откуда нападающие узнали, как взломать нашу охранную систему и заклинания… Мрачно поигрывая ножом, тянет Ваньинь, подходя вплотную к молчащему пленнику. – Ты и Мэн Яо, да? Именно он нашёл нужную информацию в архивах Цзиней, касающуюся систем защиты охотников, и хоть наша была другой, принцип был схожим, поэтому всё так легко удалось. Ты подбил на измену членов своего бывшего клана, а Яо обеспечил информацией, остается узнать кто собрал вампиров, и головоломка начнёт складываться. Чэнмэй выгибает брови и притворно улыбнувшись интересуется: – Это все твои умозаключения, Шерлок? Потому что, как по мне, чтоб обвинить члена клана Цзиней, одних твоих выводов маловато, а доказательств у тебя нет. Я тебе точно ничего не расскажу, а твой дружок гламурный скоро сдохнет, так что шансы что-то раскрыть у тебя так себе… – Чего это я сдохну? Насторожено интересуется Вэй Ин, подходя ближе. – А ты голову-то подними, красавчик, и поймёшь. Скалится клыками Чэнмэй, кивая на потолок. – Бляяяяяяя…. Я забыл об этом… Цзян Чэн, хватаясь за голову смотрит наверх, где вместо потолка пуленепробиваемое стекло, защищённое рунами щита, и светлеющее от восхода солнца небо.