Кровь и пепел

Ситуация попахивала абсурдом, но Цзян Чэн, как человек, которого тренировали не поддаваться всяким разжижающим мозг иллюзиям, стойко переносил происходящее, сохраняя присутствие духа. Из-за дверей хранилища с достойным уважения упорством доносились взрывы и крики, приехавшие сюда на подмогу вампиры, видимо, тоже застряли теперь в доме до заката и коротали своё вынужденное бодрствование в попытках пробить магический щит. Абсолютно безуспешно естественно. Вставшее весеннее солнце заливало хранилище ярким светом, а встроенные в стены полки стеллажей не давали ни одной тени осквернить своим появлением пространство помещения. Золотые лучи ласково скользили по коже отрубившегося час назад от потери крови оборотня, лежащего в углу, и по ногам угрюмого Ваньиня, привалившегося к стене и глядящего на устроившегося у него на коленях вампира. К одной из полок было привязано за рукава фиолетовое ханьфу, а сидящий на полу Цзян Чэн выполнял роль второго крепления для ткани, образующей крохотную палатку над тяжело дышащим благородным. Примотать второй конец платья было не к чему, поэтому охотнику пришлось закрепить его своим телом, прижавшись к стене. Тени от этого импровизированного тента едва хватало, чтобы Вэй Ин не превратился в горстку пепла, и поэтому он жался к охотнику словно новорожденный слепой котёнок к матери, боясь сделать лишнее движение. – А всё-таки как здорово, что ты взял платья для сестры пока меня дожидался, иначе я и правда помер бы от этого неожиданного архитектурного решения в крыше. Стараясь хоть как-то оживить мрачное молчание, бубнит Усянь, глядя на лицо своего невольного защитника снизу вверх. – Да мне тошно уже смотреть во что её Цзини одевают. Яньли никогда в жизни не скажет, что ей не нравится, потому что побоится обидеть, но я-то знаю, что это совсем не её вкус и стиль. Да оно ещё и не по размеру вовсе, но там всем плевать, они всегда считали мою сестру недостаточно красивой для своего сынка, так что удивляться тут нечему. И это «архитектурное решение» тут как раз для того, чтобы тебе подобные живыми из хранилища не вышли. Взгляд Ваньиня мрачнеет, а руки сжимаются в кулаки, когда он говорит всё это, и Усяню передаётся его негодование словно по невидимой нити, будоража кровь и эмоции. Яньли показалась ему очень милой, тихой, светлой, и относится к ней без должного уважения в понимании благородного было низостью. – Вот мудилы, я всегда знал, что клан Цзиней – козлы. Мы с А-Саном зовём их сынка «Павлин». Жаль, что твоей сестре за него придётся выйти, жизнь с этими ребятами не сахар. Там один папашка чего стоит. Искренне и горячо возмущается вампир, вспоминая свой недавний визит в Башню Кои и словно невзначай прижимаясь щекой к тёплому боку Цзян Чэна теснее. – Она любит Цзысюаня, и ничего с этим не поделаешь. И он её любит тоже, поэтому и мне и всем остальным пришлось смириться. Пожимает плечами Цзян Чэн, стараясь не смотреть на прожигающие в нём дыру глаза и отрешиться от слишком близкого контакта с существом, которое совсем недавно его целовало. – А если Павлин тоже в этом замешан? И Гуаньшань? Что тогда делать со свадьбой? Интересуется с опаской Вэй Ин, немного поворачивая голову и подсовывая под щёку ладонь. – Тогда Яньли сама его убьёт. Ты зря думаешь, что раз она девочка, то совсем ничего не умеет. Она из рода охотников и обучалась всему, как и остальные в семье. – Как ты? В удивлении интересуется вампир, пытаясь представить изнуряющие тренировки для такой хрупкой девушки. – Нет, так как меня больше никого не тренировали. Мрачнея, говорит Цзян Чэн и отводит глаза. - Это потому что ты должен был быть новым главой клана? Поэтому к тебе было особое отношение? Наивно спрашивает Вэй Ин, не догадываясь в какую бездну сейчас делает шаг. – «Особое отношение», хах… Нет, это потому, что я неудачная замена идеалу. Вздыхая и словно отпуская себя говорит Ваньинь, впервые глядя прямо в глаза собеседнику. И прежде чем вампир успевает спросить, Цзян Чэн рассказывает сам, просто и как-то бесцветно, как говорят о погоде или давно прошедшей болезни. – Ты не знаешь, да и мало кто об этом помнит, но когда мои родители поженились, первым ребёнком у них была не Яньли, а мальчик, наследник, первенец, радость и отрада. Совсем юные, мои родители души не чаяли в этом ребёнке, через год родилась и Яньли, принеся в их жизнь свет и нежность… Но потом из-за роковой случайности мальчик погиб. Недосмотр охраны, и одичавший полукровка растерзал ребёнка в коляске у няни, убив и её заодно. Усяню кажется, что в самом центре его груди начинает разливаеться холодный ужас от услышанного, от того как это могло повлиять на людей, которые этого ребёнка ждали и любили. – Оправиться от такого мои родители так и не смогли. Горе и злость опустошили их. Но закон клана требовал рождения наследника и, переступая через себя, они зачали меня. Нежеланного, не нужного, и не такого… не такого как тот первый. И неважно, что этот мальчик погиб совсем ребёнком, в глазах моего отца и матери он был совершенным, и что бы я не делал взрослея, я не дотягивал до этого воображаемого уровня. Я был напоминанием их горя и поэтому, не желая видеть перед глазами бледную копию своих надежд, они отправили меня на обучение в самую дальнюю резиденцию клана. Отец назначил мне лучших учителей и наставников, сказав не давать мне спуску и не жалеть ни в чём, забыв про статус и возраст. И я старался. Старался изо всех сил, думал, что смогу заслужить их любовь и уважение, но годы шли, а ко мне приезжала только сестра, передавала сухие приветствия от родителей и сделанные своими руками сладости. Горькая усмешка рассекает губы Ваньиня, когда он переводит взгляд на окружающую их обстановку и добавляет: – По сути этот дом никогда не был мне родным, но когда меня призвали назад в связи с замужеством сестры, я так радовался возвращению, так надеялся на лучшее, и мне даже показалось, что меня тут ждали, но не успел я почувствовать себя частью семьи, как её всю истребили… Пошарив рукой в стоящей рядом сумке и достав обезболивающие таблетки, Цзян Чэн с хрустом разжевал их, не запивая, и откинулся затылком на стеллаж, закрывая глаза. Раны ныли и чесались, сводя лёгкой судорогой мышцы, но это помогало игнорировать душевную боль от всех этих воспоминаний. – Я всегда вытягиваю короткую соломинку… Глухо говорит он, не открывая глаз, и переполненный чувствами вампир, порывисто хватает его за руку. – Не в этот раз, слышишь? Мы нашли блокнот, взяли заложника, и даже не сдохли, так что мы выберемся, расшифруем записи, и отомстим каждому кто посягнул на Договор, твой клан, и мою роскошную задницу. Гротескно нахмурив тонкие брови, изрекает Вэй Ин стараясь сохранить остатки серьёзности, но прыскает со смеха и замечает, как фыркает собеседник, стараясь скрыть смешок. – Твою задницу чуть не отгрыз бывший собутыльник со вписки, так что можешь ему отомстить, как солнце сядет, если он к тому времени не окочурится. А насчёт «взяли заложника», то я не бросался бы такими словами учитывая, что он попал сюда верхом на твоей разбитой параличом ужаса тушке. – Ага, жди, Сюэ Ян – живучая тварь, он из таких вылазок возвращался, говорил Хуайсан, что пекло покажется курортом, и регенерация у него, как у благородного, так что за него переживать не стоит. Да и я уже почти восстановился, так что по факту самый пострадавший у нас тут ты. Уверенно говорит вампир и, пользуясь моментом, переплетает пальцы на руках, так и не отпустив ладони Цзян Чэна. Охотник смотрит из-под ресниц хмуро, но кисть не выдёргивает. Эта вынужденная неподвижность и близость странно убаюкивали Ваньиня, ему казалось, что можно сейчас обнять Усяня в ответ и, закрыв глаза, провалиться в блаженный сон без сновидений, долгий и восстанавливающий. – Я смотрю, этот Хуайсан прям кладезь сплетен и знаний, а на встрече показался обморочной девицей: трясся и лепетал какую-то белиберду. Зацепившись за любопытную мысль, выныривает из дрёмы охотник. – Все так сначала думают, ну и да, боец из него такой себе, если ты об этом, но во всём остальном он о-го-го… Жаль только Минцзюэ к нему не прислушивается, чаще рубит с плеча и идёт напролом, хотя всё можно и по уму решить. Но это у него отголоски клановых войн дают о себе знать. Оборотням капец как дерьмово пришлось после заключения договора: родители Хуайсана и Минцзюэ погибли в схватках с другими кланами, а дагэ всё на себя взвалил, когда война закончилась. И воспитание младшего брата, и объединение остатков других кланов, и укрепление статуса, и даже элементарное хозяйство в доме. Вздыхая и немного по-детски радуясь чужому теплу рядом, рассказывает Усянь, удовлетворённо замечая, что Цзян Чэн внимательно слушает. – Он тоже Хуайсана муштровал, как тебя родители, да только ничего из этого не вышло, у А-Сана здоровье ни к чёрту, он едва трансформироваться может, какие уж там сражения. Поэтому Минцзюэ через какое-то время забил на тренировки болт и отправил его на обучение в Гу Су. Там мы и познакомились. Вэй Ин замолкает, легонько поглаживая большим пальцем выпуклую косточку на запястье охотника, и внезапно без перехода говорит: – Ты мне правда очень нравишься. Это плохо? Цзян Чэн устало переводит на него свои невероятные глаза и спокойно спрашивает: – А сам как считаешь? – Ну мне кажется, что это здорово, и мы могли бы попробовать… – Что попробовать? Потрахаться пока я не состарюсь и умру? Как-то зло фыркает Ваньинь, стараясь не поддаваться раздражению из-за ненужных эмоций. Разговоры о чувствах не были его сильной стороной. – Зачем ты так сразу? Я же не животное какое-то, чтобы членом думать. Я бы хотел узнать тебя получше, и чтобы ты меня узнал, чтобы у нас были отношения, понимаешь? Вэй Ин горячо шепчет всё это, едва осознавая свои истинные желания сам, но Цзян Чэн только качает головой. – Это глупости, и ты сам это понимаешь. Мне всего девятнадцать лет, а тебе пол тыщи практически, и даже если я не умру в схватке или от болезни, прожив сто или сто двадцать лет, это ничтожно мало по сравнению с жизнью благородного. Я уже не говорю о том, что я глава клана, а ты будущий глава клана, и про то, что мы в разной категории биологических видов. Пусть ты не боишься серебра, крестов и чеснока, но ультрафиолет испепелит тебя в мгновенье ока, а я всё же веду дневной образ жизни. И самое основное, из всего – я не встречаюсь с парнями, и даже если допустить, всего лишь допустить, что я считаю тебя привлекательным, это не значит, что я сменю ориентацию и лягу под тебя. Так достаточно понятна моя точка зрения? Выдав всю эту сложную тираду, интересуется охотник, глядя в расстроенные серые глаза. – Но ты же знаешь, что если бы ты меня полюбил, то вопрос наших различий можно было бы решить… Непривычно робко начинает говорить вампир. – Не смей заканчивать эту фразу если не хочешь, чтобы во мне умерла даже та толика симпатии, которая к тебе существует. Предупреждает Ваньинь, хорошо зная, что хочет предложить собеседник. «Обращение – трансформация человека в полукровку, вампира низшего уровня, да лучше сдохнуть, чем такая участь для охотника.» Про себя возмущается Ваньинь, всё-таки высвобождая руку из захвата и аккуратно меняя позу затёкших ног. Он, конечно, соврал вампиру. Не желая признаваться в том, что его влечёт к Вэй Ину, тянет словно заколдованного, и этому порыву так сложно сопротивляться, но самоконтроль и дисциплина, вбитые с детства, не дают слабости проявится, защищая от возможной боли. Так легко находить логические аргументы, чтобы отказаться от того, что может ранить, даже если хочется поступить иначе. – Подай-ка мне этот блокнот, я хочу полистать его. Просит Усянь. Стараясь отвлечься от поселившейся в груди тоски. Он и сам догадывался, что глава клана потомственных охотников никогда не пойдёт на обращение в вампира, но ему так хотелось заполучить Цзян Чэна себе, так по-детски наивно мечталось, что они смогли бы быть вместе, если бы он только ответил взаимностью, но… – Может, уничтожим его сразу? И на этом все интриги закончатся? Меланхолично интересуется вампир, утратив запал к расследованию и перелистывая страницы с убористым почерком. – Ага, счазз, я пока не узнаю, что это – не позволю уничтожить. Отец хранил его, и дорожил этими записями, значит они имеют ценность. А если учесть, что ради них собрали небольшую армию и перебили целый клан нарушив Договор, то тем более не стоит уничтожать что-то столь важное не разобравшись. Благородный продолжает перелистывать пожелтевшие странички, но внезапно замирает нахмурив чёрные брови. – Мне только интересно, почему они напали сейчас? Ведь записям лет пятьдесят, и они тут давно хранятся, а нападение произошло только недавно. Усянь возвращает записную книжку владельцу и задумчиво смотрит в полог палатки. – Что-то произошло, из-за чего эти уроды начали действовать. – Возможно, они до недавнего времени не знали о существовании записей? Предполагает Ваньинь, пряча блокнот поглубже в сумку. – Да, возможно, но как они тогда узнали? Что-то случилось, что навело их на мысль, что эти записи существуют, и что они хранятся именно в Пристани Лотоса. Причём они видимо не знали, что в это вовлечён мой отец, иначе и наша резиденция подверглась бы нападению, особенно учитывая тот факт, что в Луан Цзан хранился дубликат ключа от Реликвария. Эти записи, то что в них, я думаю это какой-то совместный проект наших отцов, что-то, что они сделали пятьдесят лет назад, но об участии моей семьи известно не было, поэтому напали только на вас. Это даёт нам преимущество перед врагами, и возможность добраться до истины раньше них. Благородный, усмехается и смотрит на часы на телефоне. – Блин, полдень, до заката ещё целая вечность… Страдальческие нотки в голосе Усяня вдруг обрываются, потому что за дверью раздаются новые крики, но уже совсем другого характера: там визжат явно от страха и боли. Слышатся выстрелы и визги, шипение, и рычание, а затем наступает тишина. – А-Ииииииинннн….. откройте!!! Приглушённый дверью и стенами слышится невнятный зов и, переглянувшись, парни аккуратно поднимаются вместе со своим паланкином с насиженного места. Ваньинь держит на вытянутых руках широкие полы ханьфу, защищая своего спутника от ярких лучей и медленно двигается к двери. Диктует вампиру код и отступает, когда створка открывается. Перед дверью щит и даже, если там будут ждать враги, то добраться до них никто не сможет. Но за дверью в полумраке коридора враги наблюдаются только остатками тел и дымящимися горстками пепла. А посреди всего этого великолепия, обмахиваясь веером, стоит Нэ Хуайсан, положив изящную ладонь на загривок гигантского волка. Зверюга размером напоминает медведя гризли, а не волка, и по скромным прикидкам Цзян Чэна, может этому самому гризли перекусить хребет играючи. Чёрная шерсть оборотня отливает золотом, словно вкрапления драгоценного метала в антрацитовой породе скалы. Волк смотрит большими карими глазами и бьёт себя по бокам пушистым хвостом. – Вы живы! Какое счастье! Я и господин Вэй так беспокоились, когда вы не вернулись к рассвету, поэтому Дагэ предложил поехать проверить всё ли у вас в порядке. Сами понимаете, никто из кланов благородных на помощь вам днём прийти не мог, так что поехали мы. Не переставая гладить густую шерсть зверя, щебетал младший Нэ, скрывая улыбку за веером и хлопая накрашенными ресницами. В то время как Вэй Ину хотелось вернуться назад в Реликварий и захлопнуть за собой толстую дверь, сгорев дотла, но оказавшись как можно дальше от воплощения своих детских кошмаров. А вот охотник, напротив, восхищённо присвистнув, оглядывает горы тел в коридоре и, достав ключ, открывает щит. – Это он один сделал? Впечатлённо интересуется Цзян Чэн, впервые встречаясь с оборотнем такой силы и размеров. – Конечно, дагэ тут быстро справился, когда кончились ультрафиолетовые пули, он трансформировался и выволакивал вампиров во двор ради забавы. – Ты хочешь сказать, что остальных он положил в человеческой форме?! Охуев интересуется Цзян Чэн, обозревая останки тех, кого не «выволокли» для забавы. – Ну да, я его в машине ждал, музыку слушал. Кивает хорошенькой головкой Хуайсан и достаёт из небольшого пакета одежду. – Вот я всё принёс, брат. Обращается уже к волку младший Нэ, складывая веер и отступая к стене. Волк прижимает уши, и в одну секунду словно бесформенный туман меняет очертания зверя на высокого широкоплечего мужчину. Абсолютно голого. Вэй Ин и Цзян Чэн с неподдельным ахуем на лицах пялятся на фигуру Минцзюэ, похожую скорее на высеченную из мрамора статую атланта, чем на живого человека. На щеках Хуайсана проступает яркий румянец и, раскрыв с хлопком веер, он прячет загоревшиеся глаза, стараясь скрыть жадное обожание явно читающееся в каждой черте лица. Минцзюэ выдёргивает из рук брата вещи и, не переживая о своей наготе, неспешно одевается, сверкая дикими глазами из-под рассыпавшихся длинных волос. – Итак, вы нашли, что хотели? Впервые заговаривает глава клана Нэ, опуская все формальности и церемонии. – Да, а ещё мы добыли заложника, кстати, хорошо вам знакомого. Тараторит от облегчения Вэй Ин, благодаря всех богов за то, что на сегодня вроде бы больше волков не предвидится. Минцзюэ хмурит брови и, не задавая лишних вопросов, входит в хранилище. – Сюэ Ян! Ах ты мразь безродная! Яростный рык проносится как цунами по всему помещению, заставляя содрогнуться всех присутствующих. Хуайсан, округлив от удивления глаза, едва открывает рот, чтобы что-то спросить, как из дверей появляется массивная фигура Минцзюэ и под рукой у него виднеется бесчувственная тушка голого Чэнмэя. – Мы возвращаемся в Нечистую Юдоль, немедленно! Сейчас откачаю эту мразь и вытрясу из него всё необходимое, а с вами пообщаюсь чуть позже, сейчас нужно решить более срочные вопросы. А-Сан! В машину! Рычит старший Нэ, и размашисто шагает к выходу, в то время как Хуайсан выдаёт благородному огромный чёрный зонт от солнца и сочувственно косится на раны Ваньиня, спеша за братом. – Мы вас сейчас сразу отвезём в Луан Цзан, ок? Шёпотом интересуется по дороге до большого с тонированными стёклами джипа хрупкий оборотень, с опаской наблюдая, как его брат бесцеремонно трамбует в багажник тело Сюэ Яна. – Да, но отчего такая спешка? Интересуется Ваньинь, помогая вампиру забраться в салон и придерживая для него зонтик. Хуайсан уже открывает рот, чтобы ответить как всегда цветасто и помягче, но Минцзюэ его опережает рубя с плеча: – Гуаньшань убит, его сынок в реанимации, мать и невеста с ним сидят, Мэн Яо пропал, весь орден на ушах, а в Облачных Глубинах сегодня утром была произведена смертная казнь нескольких членов клана. Так что у меня нет времени на утирание соплей, я отвезу вас к Вэй Чанцзэ, он, когда звонил мне высказался однозначно – вы оба должны прибыть в Луан Цзан.