Кровь и пепел

Поспав пару часов по настоянию Чанцзэ, Ваньинь и семейство Вэй выехали около полуночи в Нечистую Юдоль. Две машины с охраной ехали сопровождая бронированный внедорожник, не отставая ни на мгновенье, а в самом Лэнд Ровере висела неловкая тишина. Смущённый недавними вопросами и комментариями главы клана, Ваньинь старался думать о чём угодно, кроме брошенных под конец шутливого разговора с отцом слов молодого вампира: «Да, с ним бы я хотел связать себя кровными узами! Ты доволен, отец?!» «Бред какой-то! Кровные узы для благородных вампиров – священны. Это ритуал не просто бракосочетания, а разделения части души, посредствам обмена кровью. И он так легкомысленно об этом говорит?! Да мы знакомы второй день, абсолютно чужие друг другу, и я ничего кроме оскорблений ему не говорил. Как подобный бред мог прийти в голову почти пятисотлетнему вампиру?!» В детстве изучая традиции и обычаи благородных, Цзян Чэн вопреки всему был очарован их способом брачных клятв. Если благородный обменивался кровью с человеком, то тот превращался в полукровку, и это не было брачным ритуалом, а только обращением, поскольку человеческая кровь для истинных вампиров – еда. А вот кровь друг друга для них несла совсем другой смысл. Она не насыщала, не была пищей или утолением жажды. Если один благородный пил кровь другого, это было проявлением самой интимной близости, потому что испивший крови начинал чувствовать своего партнёра даже на расстоянии, разделять с ним свои эмоции, и мог умереть если умирал его супруг. Такая связь была возможна только между чистокровными вампирами, потому, даже влюбившись в человека, даже обратив его в полукровку, и продлив его жизнь, обрести связь «Кровных уз» было нельзя. И то, что Вэй Ин привёл этот ритуал как аргумент в своём споре с отцом, конечно, казалось весомым, но тем не менее не изменяло невозможности такого исхода. «Избалованный принц!» Мысленно фыркает Ваньинь, злясь на легкомысленность, с которой Усянь кидается подобными заявлениями. Сам охотник ещё в юности для себя решил, что выбрав кого-то и полюбив, будет верным до конца, и будет уважать его или её чувства, относясь со всей серьёзностью. Вэй Ин, забившийся в противоположный угол заднего сиденья, и радуясь, что отец сам сел за руль и следит за дорогой, перестав отпускать колкие намёки, тоже вспоминал эту фразу. Но думал он о том, как легко и честно далось ему это заявление. В то время как раньше мысль о том, что он будет связан с кем-то навечно ужасала и расстраивала. Даже ошибочное предложение Лань Чжаня ввергло его в панику, а сегодня он был полон решимости как никогда. Причём если б это в принципе было реально, то он сделал бы предложение Цзян Чэну прямо там, в кабинете. Даже зная, что тот скорее всего его пошлёт. Отчего же всё так переменилось? Ведь красивых людей Усяню доводилось видеть и раньше, а вампиров и того больше. Вон Лань Хуань – совершенство во плоти, аж глаза режет от его красоты, но к нему с предложениями лезть не хочется, да и представить себе что-то подобное, как секс с этим небожителем, кажется бредовой идеей. А тут хоть на стенку лезь от сексуальной ауры вокруг Цзян Чэна и желания завладеть им безраздельно, или отдаться ему при случае. Хотя по факту, охотник абсолютно прав: они не ровня, они едва знакомы и, если бы не сложившаяся ситуация, то общего у них ноль. Но когда это Усянь слушался голову? Правильно, никогда. Поэтому и останавливать свои внезапные порывы ему совсем не хочется. Родители после его первых откровений удивлённо хлопали глазами, а потом Вэй Чанцзэ беспардонно заржал. И едва успокоился под строгим взглядом супруги, призывающей его уважать чувства их единственного сына и наследника. – Ну, а что, Цаньсэ? Ты разве не находишь это забавным? Тут к нему чистокровный Лань Чжань с предложениями ходит уже пару сотен лет, а он предпочёл ему не просто человека, а охотника. Я сейчас просто представил лицо Цижэня… Боюсь он добровольно погрузится в Вечный Сон. После такого плевка на их родовое достоинство. Наконец-то отсмеявшись говорит Чанцзэ, наслаждаясь кипящим от негодования видом сына. – Клану Лань не должно быть дела до того, с кем хочет связать свою жизнь наш наследник. Хотя конечно Цзян Ваньинь не вариант, однозначно. Решительный голос матери к концу предложения становиться печальным и тихим, она ласково треплет Вэй Ина по волосам и, улыбнувшись, добавляет: – Сынок, он очень хороший парень, но ты сам понимаешь… Женщина не заканчивает фразы, но за этим троеточием в конце и так слышны все те аргументы, которые знает и сам Вэй Ин, и которые почему-то больно жалят его сердце, причиняя нестерпимую агонию. Непреодолимая преграда. Казалось бы, вот он, Цзян Чэн, рядом, только руку протяни. Но на самом деле между ними стена, прозрачная и самая прочная – время. Сейчас проматывая разговор с родителями в голове Вэй Ин пытался как-то решить, что делать. Стоит ли ему дальше стараться привлечь внимание Главы Клана Цзян или нужно взять себя в руки и отступить. – Прибыли. Прерывает невесёлые размышления сына Вэй Чанцзэ и, остановив машину перед центральным входом в Нечистую Юдоль, выходит из машины. Резиденция оборотней выглядела порождением последней дизайнерской мысли из бетона и стекла, и больше напоминала военную базу или правительственное здание, чем жилой дом, но характеру хозяина подходила идеально. Встречать их вышел Нэ Хуайсан в обтягивающих драных джинсах, жёлтых кедах, и худи на пару размеров больше нужного размера, из широкого ворота которого кокетливо выглядывало острое плечико, а на шее красовался кожаный чокер с небольшими шипами. – Проходите, рад вас видеть в здравии. Пропуская главу клана Вэй с супругой в холл, оборотень входит вместе с Вэй Ином и, понизив голос до шёпота, интересуется: – Я прямо умираю жажду подробностей о вашем вынужденном заточении в хранилище. Вы так трогательно прижимались друг к другу под этой тряпкой, что я уж было подумал, что мы слишком рано вас освобождать пришли… Усянь дёргает друга за рукав и, наклонившись к самому уху, яростно шипит: – Сдурел такое сейчас говорить? Хочешь, чтоб он нас услышал? Он и так думает, что я извращенец какой-то. – «Он» вас прекрасно слышит, и «его» мнение о тебе вряд ли можно ещё чем-то подпортить, так что не стесняйтесь и сплетничайте дальше. Улыбаясь самой циничной улыбкой из своего арсенала унижений, громко вставляет в диалог охотник, обгоняя друзей и ровняясь с Вэй Чанцзэ. – Ну класс, спасибо, А-Сан… Помог блин… Разочаровано буркает Вэй Ин, ускоряя шаг и обрывая все попытки оборотня сказать что-то ещё. Минцзюэ встречает их в подвале, где расположены камеры для заточения одичавших оборотней или обращённых после укуса людей. В одной из таких бетонных комнатушек без окон и особых удобств, прибывшие гости и находят главу клана вместе с привязанным к металлическому креслу пленником. Сюэ Ян выглядит лучше, чем после сражения в Пристани Лотоса, он регенерировал почти полностью, и сейчас только рубцы напоминали о глубоких ранах от ножа и пули. Скованные массивными наручниками руки находились за спиной пленника, а голову фиксировал крепкий ошейник, довольно узкий и тесный. Помимо Чэнмэя и Минцзюэ в камере обнаружился ещё и Лань Чжань, что заставило Усяня досадливо скривиться и укоризненно глянуть на Хуайсана. – Я пытался тебе сказать, но ты ж меня не стал больше слушать. Правильно расценив упрёк в глазах друга, пробубнил младший оборотень. – Вэй Ин. Обращая внимание только на Усяня, кивает Ванцзи и смеривает холодным взглядом охотника. – Глава клана Лань прислал своего «младшего», как представителя клана, поскольку сам занят наведением порядка в Облачных Глубинах после ночной облавы. Не очень-то церемонясь поясняет Минцзюэ, кивая на застывшего манекеном Лань Чжаня. В тесном помещении, не рассчитанном на такое количество персон стоять приходилось близко друг от друга, и Ванцзи, не стесняясь, обогнул Хуайсана, встав рядом с Вэй Ином и, наклонившись к самому уху, спросил: – Как твоё самочувствие? Я слышал, ты пострадал во время операции с этим человеком? Тебе нужно было позволить мне пойти с тобой. Посреди дня я уже не мог прийти к тебе на помощь, но если б ты не противился и позволил мне ехать с тобой… Вэй Ин, отпрянув от собеседника, смущённо потёр шею и нервно ответил: – Так было нужно, к тому же я был уверен, что мы с Цзян Чэном справимся, в целом так и вышло, поэтому… – Справитесь? Ты полагался на этого человека? Лань Чжань произносит слово «человек» таким тоном каким обычно говорят об особо мерзком жуке, и в его жёлтых глазах мелькает недоумение. – Да, и если придётся положусь ещё раз, потому что… – Мы вам не мешаем случайно, молодые люди? Врывается в диалог Вэй Чанцзэ, уже с минуту что-то обсуждавший с Минцзюэ. Ванцзи замолкает, поджав губы, а Вэй Ин ловит на себе взгляд Цзян Чэна, непривычно презрительный и холодный. – Как я уже говорил, он сейчас под седативными после первого допроса, но я могу его вывести из этого состояния, и мы продолжим разговор. Эта паскуда ещё тот крепкий орешек, хрен из него что-то вытянешь, но может кому-то из вас, благородные, удастся это с помощью магии или какой другой херни, которой мы не владеем… Глава клана Нэ достал из небольшого чемоданчика ампулу и шприц и, ловко набрав нужную дозу, сделал инъекцию. – А он говорить-то сможет, больно ошейник этот узкий. С сомнением интересуется Вэй Ин, рассматривая стальную полоску на шее узника. – Ты совсем идиот? Этот ошейник специально сделан так, чтоб он не мог трансформироваться, иначе ему сразу переломает шею… Цзян Чэн, хорошо знавший все способы допроса и пленения нечисти фыркает, закатывая глаза. Хотя откуда благородному вампиру, выросшему в семье аристократов знать о таких вещах? Но отчего-то сейчас Усянь, стоящий рядом с Вторым Нефритом, бесил особенно сильно. – Не всех с рождения учат мучать и убивать, более развитые виды обходятся и без этого. Цедит сквозь сжатые зубы Лань Чжань, прожигая охотника взглядом. – Лань Ванцзи, попрошу тебя не забывать, что ты говоришь с Главой Клана Охотников, а не со своим ровесником, и поэтому обязан соблюдать субординацию и уважение, как представитель своего Клана на данном собрании. Внезапно раздаётся голос Главы Клана Вэй, в котором слышатся стальные нотки. Усянь и Цзян Чэн в удивлении, щедро смешанным с восхищением, глядят на старшего вампира, и поражённо выдыхают, когда Лань Чжань склоняет голову и говорит: – Прошу прощения, Глава Вэй Чанцзэ, я забылся. – Мне кажется, ты не у отца должен попросить прощения. Добавляет Вэй Ин, хмуро глядя на своего неудавшегося жениха и удостаиваясь одобрительного кивка от родителей, и усмешки от Минцзюэ. Второй Нефрит стискивает руки в кулаки и, повернув голову к Ваньиню, скупо кивает, едва слышно произнося: – Прошу прощения, Глава Цзян. Охотник кивает, не отвечая, и складывает руки на груди, отходя к стене. – Ого, какие у вас тут разборки, может я удалюсь, чтоб не мешать? Внезапно раздаётся красивый голос Чэнмэя и все взоры обращаются к пленнику. – Очнулся, отлично. Бурчит глава Нэ и убирает чемоданчик с шприцами подальше. – Как самочувствие? Интересуется Вэй Чанцзэ, подходя к Сюэ Яну поближе и всматриваясь в лицо и глаза. – Какая забота. Приятно убедиться, что даже важные такие господа, умеют вежливо и с чёртом обходится… Нараспев цитирует отрывок из Дон Жуана лыбящийся во все тридцать два зуба Чэнмэй и цокает языком. – Столько знатных особ и всё ради меня, чувствую себя таким значительным. – Это ненадолго. Саркастично вставляет Цзян Чэн, тоже подходя поближе и извлекая из кармана небольшой треугольный кулон на длинной цепочке. Зелёные радужки пленника наливаются ядовитой зеленью при виде этого украшения, а резцы опасно удлиняются. – О, печать подчинения. Думаешь, сможешь подавить мою волю и заставить рассказать всё, что захочется? А кишка не тонка, Маленький Лотос. Наклоняя лицо вперёд насколько позволяет ошейник, приторно сладко тянет Чэнмэй, глядя прямо в глаза охотника. Длинные волосы пленника уже не забраны в хвост и падают ему на лицо и плечи густыми прядями, создавая зловещий вид, а миловидное лицо постоянно искажает едва сдерживаемая злость. – Захлопни пасть! Иначе пожалеешь… Порывисто и зло рявкает Ваньинь, которого слегка перехватывает под локоть Вэй Цаньсэ, предотвращая удар в челюсть для Сюэ Яна. – Пока не стоит прибегать к таким сильным талисманам, глава Цзян. Задумчиво говорит Чанцзэ, заставляя Цзян Чэна сжать губы в полоску, но всё же убрать кулон в карман. – В общем ситуация такая: мы тебя наизнанку вывернем, ублюдок, если потребуется, но ты нам всё расскажешь и начни с того, как ты смог уговорить девятерых моих ребят присоединиться к вашему восстанию. Грозно рычит Глава Нэ, хватая Чэнмэя за загривок и оттягивая волосы назад, чтоб видеть скривившееся от боли и злого торжества лицо. – Ну с таким главой, как ты, это было не сложно, Минцзюэ. От тебя любой, кто в здравом уме, ноги сделает, если не побоится конечно. – Ах ты ж мразь… Сжимая крепкими пальцами волосы в пучок и заставляя кожу на лице натянуться, как на барабане, яростно рокочет глава оборотней. – Думаю, что не стоит так сильно его фиксировать, иначе он не сможет отвечать. Давайте я попробую поговорить с ним. Вэй Чанцзэ опускает руку на широкое плечо друга и, указав на дверь, добавляет: – Вы и так провели с ним большую работу, позвольте теперь нам попытаться. Оставьте тут брата, а сами пойдите отдохните. Вы уже вторые сутки без сна. Минцзюэ шумно выдыхает, но на удивление соглашается и, проинструктировав охрану и Хуайсана, хозяин Нечистой Юдоли удалился. – Итак, у нас довольно мало времени, учитывая тот факт, что ты предупредил Мэн Яо и других своих сообщников, чтоб они могли скрыться, поэтому перейдём сразу к делу: кто организатор вашей операции? Обманчиво ласково интересуется Чанцзэ, глядя как Хуайсан садится на краешек стула в углу и пытается изобразить часть меблировки своим отсутствующим видом, соперничающим с безэмоциональностью Ванцзи, окаменевшего после извинений перед человеком и так и не отошедшего от этой нервной встряски. И только Вэй Ин на пару с Цзян Чэном, обойдя Цаньсэ, пытались вклиниться в происходящее, если не словом, то делом. – А в то, что это всё мой гениальный план, никто не верит? Посмеиваясь, интересуется Чэнмэй, окидывая взглядом оставшихся. – Ну почему же, я бы с радостью в это поверил, если бы ты не должен был отчитываться перед кем-то ещё, постоянно названивая на неизвестный номер, который мы извлекли из журнала звонков в твоём телефоне, помимо номера Яо и Су Шэ. Честно и с улыбкой поясняет Чанцзэ, начиная обходить узника по кругу. – Су Шэ был мелкой фигурой в вашем плане, учитывая его переписку с ноутбука и недальновидность, ничего важного ему не доверяли, его единственной обязанностью было навербовать вам бойцов в Облачных Глубинах, внушая им отвращение к договору и несправедливость его условий. Ты занимался вербовкой оборотней, и я почти уверен, разработкой боевой части операции, с твоими-то навыками работы в поле и криминальным прошлым. Наверное, потянул за все ниточки и достал и оружие, и ингредиенты для заклинаний деактивации защиты Цзянов, и всё, что в обычном супермаркете не купишь. А Мэн Яо обеспечивал информацией и деньгами, спонсируя всё это и планируя. Я прав? Вампир приподымает ровные брови и с удовольствием замечает, как кривится лицо Сюэ Яна. – Раз всё знаешь, тогда зачем спрашиваешь? Хочешь послушать в моём исполнении то же самое? – Нет, я хочу узнать, кто вас собрал, и не пробуй меня убедить, что это был покойный Гуаньшань, поскольку ему бы просто яиц не хватило такое провернуть и держать вас всех в узде, я всё больше склоняюсь к тому что и его, и сына, отравили, чтоб избежать разоблачения или утечки информации. Так кто это был? – А зачем мне вам отвечать? Минцзюэ меня казнит в любом случае, вопрос только мучительно или быстро, и так как боли я не боюсь, то вы с вашими вопросами можете прямо сейчас отправляться нахрен. Чэнмэй откидывает назад голову и упирается взглядом в Цзян Чэна, очень внимательно изучая его лицо, а затем добавляет: – Хотя я думаю, Маленький Лотос мог бы со мной поторговаться за информацию, какой-нибудь семейной реликвией, такой, в красной обложке. Взгляд Лань Чжаня и Хуайсана обращается к охотнику, вопросительно и непонимающе. Чанцзэ и его супруга хмуро переглядываются, но ничего не говорят, а затем Ваньинь внезапно отвечает: – Оставьте меня с ним наедине, ненадолго. – Это невозможно. Припечатывает Второй Нефрит, но из угла со стулом внезапно раздаётся довольно уверенный голос Хуайсана. – Боюсь это не тебе решать, Лань Ванцзи, в Нечистой Юдоли, хозяин мой брат, а в его отсутствие – я. Поэтому сейчас мы все удалимся, выполнив просьбу Главы Цзян. Тонкая фигурка младшего Нэ, смотрелась непривычно острой и опасной, когда он, скромно улыбаясь, смерил Лань Чжаня взглядом из-под ресниц. – Ну, что ж, я думаю вреда от этого не будет. Пожимает плечами Чанцзэ и выходит первым, за ним выскальзывает Хуайсан и Лань Ванцзи, а Вэй Ин, неуверенно потоптавшись, спрашивает: – Может, я останусь? Позволь мне. – Нет. Даже не оборачиваясь, говорит Цзян Чэн, сверля Чэнмэя взглядом и дожидаясь пока помещение наконец-то опустеет. Ещё секунда и дверь щёлкает замком, закрываясь за Вэй Ином. – Значит, тебе нужен блокнот. Кто ещё про него знает? – С места в карьер, а, Лотос? Ваньиня передёргивает и он, зло цыкнув, отвечает: – С хуя ли ты меня зовёшь так? – Так тебя звал твой отец, когда ты был маленьким, вот и решил, что тебе понравится. Нагло лыбясь, говорит Сюэ Ян, сверкая изумрудными очами из-под чёлки. Цзян Чэн замирает, уставившись на собеседника не верящим взглядом. – Меня? Отец? Да ты рехнулся. Ещё начни мне втирать, что знал моего отца. Яростные слова Ваньиня производят на пленника странный эффект, он внезапно замирает и его глаза сужаются, он всматривается в лицо напротив так пристально, что охотнику становится неловко, а потом внезапно растягивает красивые губы в улыбке и говорит: – А если б и знал, то какая тебе разница, дело давнее. Так что, отдашь мне блокнот? И я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. И возможно даже то, что не захочешь. Хихикая как гиена, говорит Чэнмэй, чувствуя себя хозяином положения. Но Цзян Чэн его удивляет, холодно поинтересовавшись: – Так значит, у тебя шкурный интерес в этом деле. Готов сдать всех своих товарищей ради главного приза. И что же тебя так в нём привлекает? Что он может дать тебе? Власть? Деньги? Любовь? Перебирая все самые базовые мотивы живых существ, спрашивает Ваньинь, поражённо улавливая болезненный отклик в глазах и чертах Чэнмэя, когда звучит последнее из предположений. «Вот уж не подумал бы… Любовь…» Мысленно удивляется Цзян Чэн, окидывая подобравшегося разом Сюэ Яна. Готового сдохнуть, но заполучить желаемое, и всё это ради… любви… В голове почему-то всплывает образ Вэй Ина, трогательно прижавшегося к охотнику под натянутым ханьфу сестры, и сердце сладко ноет. – Не твоё дело, зачем мне эти записи, ты же их даже прочитать не можешь, тебе они точно ни к чему, так что давай заключим сделку: ты отдаёшь мне блокнот, никому не рассказывая о том, что он и был целью нападения, и даёшь мне три дня форы, а я выдаю тебе всех, кто перебил твой клан, всех, кто спланировал мятеж, и гарантирую, что блокнот будет уничтожен, а я вернусь принять своё наказание в Нечистую Юдоль. Ваньинь выгибает брови и смотрит на серьёзного как никогда Сюэ Яна, поражаясь его решительности и желанию добиться цели даже ценой своей жизни. – И ты думаешь, что я поверю в то, что ты вернёшься? – Дело твоё, или так, или решайте всё своими силами. Я вам и слова не скажу. – А откуда я буду знать, что ты уничтожишь блокнот? Сказать можно, что угодно. Спрашивает Цзян Чэн, складывая руки на широкой груди и улыбаясь. – Справедливо, ну что ж, тогда можешь просто показать мне его, не отдавая, я в твоём присутствии его просмотрю и верну. У меня фотографическая память, всё что нужно я запомню, и после уничтожения самого записника, все знания умрут вместе со мной. – Записи зашифрованы, ты не сможешь их прочесть. Поясняет Ваньинь оборотню, но тот весело подмигивает и отвечает: – Я знаю, этот шифр придумал – я. Внутри что-то обрывается. «Шифр, которым писал отец, придумал Сюэ Ян. Он знал о существовании блокнота, он говорит, что знал отца… возможно ли, что он принимал участие в том, что произошло много лет назад? Но почему Чанцзэ не упоминал о нём? И даже не догадывался о его осведомлённости?» Все эти вопросы вмиг сменяют друг друга в голове Цзян Чэна, и он отчётливо понимает, что для получения ответов, ему придётся рискнуть. – Хорошо. Внезапно кивает Ваньинь, удивляя оборотня и заставив распахнуть глаза. – Я покажу тебе блокнот и дам три дня форы, но на тебя наденут датчик для обнаружения и, если ты не вернёшься через три дня, он сдетонирует, и ты умрёшь. – О, игрушки «добрых» охотников, как мило. Но я согласен. Сюэ Ян откидывается на спинку стула и прикрывает глаза. – Вези блокнот, я всё расскажу, как только его увижу.

❖ ── ✦ ──『✙』── ✦ ── ❖

Выйдя из камеры и свернув в первый же коридор, Цзян Чэн застаёт сцену, которую ожидал увидеть меньше всего – Лань Чжань, прижавший к стене Вэй Ина, что-то горячо шепчет тому в висок, обнимая за шею и талию. «Вот тебе и кровные узы… час назад он бил себя в грудь, уверяя, что влюблён в меня, а теперь зажимается с этим куском айсберга… хотя похуй. Можно подумать, мне есть до этого дело.» Сжимая зубы до хруста, думает про себя Ваньинь, делая уверенный шаг вперёд и тем самым привлекая внимание парочки. Глаза Усяня испугано расширяются и он, уперев руки в массивную грудь Ванцзи, отталкивает его от себя. – Это не то что ты подумал, А-Чэн! Это… – Да мне наплевать. Где Хуайсан и твой отец? Можешь ответить и продолжать ваши любовные игры дальше… – Это никакие не любовные игры! Мы просто разговаривали, и … – Почему ты оправдываешься перед ним, А-Ин? Почему доверяешь ему и защищаешь? Лань Чжань хмурит брови и угрюмо упирается взглядом в кипящего злостью охотника. – Да потому что я его люблю!!! Его! Не тебя, А-Чжань! Теперь ты доволен?! Ты спрашивал меня только что, почему я не принимаю тебя, так вот именно поэтому! Неожиданно громко и надрывно кричит Усянь, указывая пальцем на остолбеневшего Ваньиня. – Ты не можешь его любить. Ты не знаешь его. И он всего лишь человек… Он не ровня тебе, А-Ин. Ты не сможешь даже быть с ним полноценным супругом. – Заткнись и не смей больше никогда говорить что-то подобное про Цзян Чэна! И про то, что я могу, а что не могу делать!! Я знаю, что у нас нет шансов! Знаю! Но ничего не могу поделать! Ясно?! Я хочу быть с ним! Срываясь от переизбытка эмоций, вываливает ошарашенным слушателям Усянь, сверкая глазами, а затем подходит к остолбеневшему Ваньиню и добавляет: – Плевать мне, что твоя жизнь короче, и что мы из разных кланов, и что у тебя там ещё куча каких-то причин. Я добьюсь тебя, по крайней мере сделаю всё что смогу, чтоб добиться, так что прими это как мужик, понятно? Вопрос скорее был риторическим, чем обычным, поэтому охреневшее молчание было ему ответом, и убедившись, что расплавленный мозг Ванцзи и вынесенный начисто мозг Ваньиня не подают ответных сигналов, Вэй Ин добавил: – Отец и А-Сан наверху в холле, ждут тебя с новостями. И не дождавшись, когда отомрут его собеседники, Усянь удалился гордо взмахнув шикарным хвостом на макушке.

❖ ── ✦ ──『✙』── ✦ ── ❖

– Ты уверен, что хочешь ехать за блокнотом? Я отвезу тебя, но поверь мне это чистое безумие. Увещевал Чанцзэ, садясь в машину и встревожено наблюдая, как забирается в салон его сын и Цзян Чэн. Цаньсэ осталась ждать их в Нечистой Юдоли. – Это самый простой путь всё узнать быстро и достоверно. Ему нужны эти записи, я это видел, нужны позарез. И он ни в грош не ставит своих подельников, сдать их для него не проблема, ему нужен блокнот. Хлопая тяжёлой дверцей автомобиля, отвечает охотник и клацает застёжкой ремня безопасности. – Мы узнаем всё, что тревожило тебя, отец: откуда Чэнмэй узнал про записи, и кто за всем этим стоит, и уничтожим блокнот, а потом уничтожим его самого. По-моему, сделка выгодная. Вставляет свои пять копеек Вэй Ин, разглядывая профиль Цзян Чэна на переднем сидении и любуясь точёными скулами охотника. – Ты не понимаешь, он не должен использовать записи дневника! Трогаясь с места и выезжая за ворота резиденции говорит Чанцзэ, умело ведя машину по шоссе. – Я не дам этому случиться, пока мы будем ехать я подправлю в блокноте некоторые вычисления, и он при любых раскладах не сможет его использовать, а когда поймёт это, мы уже получим всю информацию, и сможем его отследить с помощью датчика. Спокойно и уверенно говорит Ваньинь, заставляя всех поражённо замолчать и уставиться на него. Лёгкая улыбка касается его губ и, прикрыв свои аметистовые глаза, он добавляет: – Вы же не думали, что я оставлю не отомщённой его роль в нападении на мою семью? И позволю получить желаемое? – Ну ничего себе! Вот это коварство! Восхищённо вздыхает Вэй Ин, и только Чанцзэ хочет добавить что-то ещё, как раздаётся первый взрыв и машину отбрасывает на обочину, затем следует ещё одни, и в глазах Цзян Чэна всё меркнет.