Золото Версаля

Поздним утром следующего дня Рене тихонько брела по коридору, где ее встретила Бонна, и они направились к вдовствующей королеве Анне для выполнения некоторых задач согласно новому положению маркизы. Мадемуазель де Понс Эдикур, являясь самой приближенной фрейлиной королевы, во многое была посвящена, а посему оказалась незаменимой в вопросе обучения Рене. Она любезно, с мягкой улыбкой, согласно отвечала на любую ее просьбу. Для маркизы по сей день остается загадкой, почему Бонна была на таком положении, поскольку подобному характеру сложно спеться с некоторыми неприглядными сторонами деяний высокопоставленных придворных фигур. Мадемуазель де Понс Эдикур плыла по коридору, словно только что снизошла с райского сада, словно была не от мира сего. Грустная улыбка придавала ее виду таинственности и отрешенности, чем Рене невольно залюбовалась, преисполненная благодарностью. Насколько ведь разнится ее состояние, в зависимости от того, с кем она находилась. Будь у нее выбор, она,не задумываясь, ограничила свою компанию до трех человек, и Бонна входит в их число. Тяжелые двери медленно открылись, и они вошли. Роскошные покои скорее напоминали отдельную квартиру: помимо нескольких комнат были также кабинет и прихожая. Все обставлено с изысканным вкусом, аккуратно и невозможно дорого — под стать величию хозяйки. Благодаря некоторым привилегиям тайного ремесла Рене, ей доводилось увидеть многие апартаменты, и потому она с уверенностью могла заявить что эти — лучшие. Анна отдыхала у себя в спальне, сославшись на мигрень, а юные фрейлины занялись письмами и графиком последующих встреч и приемов. Рене со скрупулезной внимательностью старалась запомнить как можно больше: задавала вопросы, интересовалась знатными фигурами Франции и за ее пределами. С кем ведет дружбу королева, кто ей нравится, а кого она оставила в немилости. Маркиза утопала в этом необъятном количестве информации почти каждый день. С того дня, как она зареклась усерднее учиться, нагрузки стало вдвое больше. Это давалось крайне сложно, учитывая, что помимо личного интереса и амбиций она была нагружена дополнительными задачами, которые совершенно не относятся к светлым делам дворца. Но ей приходилось совмещать одно с другим — иначе никак. Потому, игнорируя усталость, последующие часы, сложив руки на стол, Рене жадно впитывала все, что говорила Бонна.

***

Хотя еще совсем не темнело, время близилось к вечеру. Завершив дела, Рене сидела в кресле возле открытого окна и пила крепкий чай, наслаждаясь видом из своей комнаты. Ей было необходимо немного взбодриться и настроиться на предстоящий прием. Мозг лениво убирал полученную информацию в долгий ящик, чтобы сейчас она могла переключиться на другое дело. Александр сам того не подозревает, какую ошибку он совершает изо дня в день — учит ее совмещать в себе две стороны, быть более гибкой и внимательной. Придет время, когда она будет использовать это исключительно в свою пользу. Когда она поймет, что из любого положения можно извлечь выгоду, это принесет свои плоды, просто должно пройти время... Маркиза поднесла фарфоровую чашку к аккуратным губам и, прежде чем отпить, с наслаждением вдохнула запах бергамота. В этот момент тихий стук нарушил ее маленькую идиллию, прерывая некий ритуал. — Войдите, — она изящно поставила чай на столик. В дверях показалась служанка, которую едва было видно за пышной тканью, взгроможденную на нее слоями. Как только она прошла к стариной банкетке, в комнату зашел невысокий мужчина. У него были черные волосы по плечи, немного длинноватый нос и желто-золотистый расшитый узорами камзол с высоким воротником, из-за которого шея как будто отсутствовала — что добавляло его виду большей угрюмости. Рене встала, чтобы поприветствовать гостя, не отрывая от него заинтересованного взгляда. — Франсуа де Вильруа, ответственный за... — он втянул побольше воздуха, важно задрав подбородок, — ... за много чего. По большей части — за организацию приемов. Придворные кутюрье также находятся под моим руководством. Обойдясь без таких пустых прелюдий, как приветствие, он лениво и скучающе начал обосновывать свое присутствие, направляясь к туалетному столику. Поместив на него небольшой сундучок, он открыл его, достал одну из многочисленных склянок, поднял ее выше головы, покрутил у себя перед глазами и протянул Рене. — Рада знакомству, — она осторожно взяла ее и начала рассматривать. — Мне, полагаю, нет нужды представляться. Если вы здесь, значит, знаете, кто я. — Знаю, — с каким-то странным пренебрежением ответил он. — Что это? — Маркиза подошла ближе к сундучку и с любопытством заглянула туда, встав на носочки. — Это духи, мадемуазель, — гордо заявил он. — Еще одно мое горячо любимое увлечение. Вы можете выбрать понравившийся вам аромат, — он немного отошел от мадемуазели, ревностно закрывая свой сундучок. — Тот, что сейчас у вас в руках — "Французская радость". Это сочетание персика, сливы, жасмина и немного сандала. Рене ознакомилась с довольно резким, на ее взгляд, ароматом, и вернула его владельцу, тот поставил склянку в одну из выемок на дне сундука и взамен протянул другую: — "Золото Версаля". Полюбившийся всеми аромат, включая самого короля Людовика, — продолжал Франсуа, внимательно наблюдая за мадемуазелью. Услышав это, она заметно оживилась и спешно поднесла парфюм ближе. — В собрание входит: карамелизированная груша, розовый грейпфрут, жасмин. Оставляет за собой шлейф кедра, ириса и мускуса. Запах действительно был неплох, но ее он не особо впечатлил. Слишком сладкий, но он нравился королю...это было веским аргументом для маркизы. Она намеревалась остановить выбор на нем, как Франсуа, с довольной ухмылкой внезапно добавляет: — Духи созданы по приказу короля в честь Марии-Терезии. Рене поперхнулась, свободной рукой сконфуженно прикрыв рот, и поставила духи на место. Де Вильруа тактично проигнорировал реакцию мадемуазели, однако она точно почувствовала, как он остался ею доволен. Рене поспешила поинтересоваться, дабы замять неудобность: — Скажите, месье, а есть ли что-нибудь с фиалкой? Он немного удивился такому редкому запросу, прильнул к своему багажу и, чуть ли не полностью туда просунувшись, начал пытливо копаться там, перебирая баночки, изучая какие-то небольшие кусочки бумаги на каждой из них. Наконец, он нашел нужные духи и протянул Рене. Едва она ознакомилась с ароматом, как на ее лице растянулась блаженная улыбка. — Да... да. То, что нужно... — шепотом сказала она, прикрывая глаза. Фиалка обладала неким символизмом. В этом небольшом хрупком цветке таилась манящая сладость, которая погружала в блаженное состояние. Ему удалось вырасти столь прекрасным среди дикой природы, среди высоких деревьев, прибывая в их тени, и остаться таким же совершенным, не меняя своего облика для адаптации... — Не популярный, но весьма недооцененный, на мой взгляд, аромат. — Франсуа изучающе смотрел на маркизу, ибо ее выбор о многом говорит, особенно такому ценителю как он. — Я возьму этот. — Она решительно кивнула головой. — Как угодно, мадемуазель, — он будто бы снова что-то для себя понял, ловко сложил свой саквояж и сразу же направился к двери. Прежде, чем выйти, Франсуа, вдруг остановился, повернулся на пятках и сказал: — Ах, чуть не забыл: месье Бонтан просил вам передать, что синее платье станет удачным выбором для приема. Не без усилий Рене улыбнулась, сделав короткий полуреверанс. После того как за Франсуа закрылась дверь, Рене подошла к наряду, взяла его в руки и, придирчиво осмотрев ткань со всех сторон, довольно быстро заключила для себя, что надевать она это не станет. Оно слишком открытое в груди и, к тому же, она предпочитает светлые нежные оттенки, а не этот мрачный, как сам Александр, ужас. Потому она, безразлично бросив его обратно, отправилась принимать ванну. Немного позже, съежившись от холода, Рене снова наткнулась на это платье, только теперь оно мирно покоилось на ее кровати, разглаженное и подготовленное. Выжимая мокрые пряди волос, она, не отрывая от него взгляда, позвала служанку. — Да, госпожа? — Что это? Я просила подготовить мне другое платье. — Простите госпожа, но заходил камердинер и... — Заходил? — Перебила ее Рене, нахмурив брови. — Когда? — Когда вы принимали ванну, он распорядился, чтобы я подготовила для вас именно этот наряд. Раздосадованная мадемуазель смерила ее мрачным взглядом и направилась в гардеробную комнату, где распахнув дверцы шкафа, к своему очередному замешательству, обнаружила пустоту. — Где все вещи?! Служанка торопливо забежала за госпожой и дрожащим голосом ответила: — Месье Бонтан забрал ваши платья. — Он...— Рене выдохнула, прикрыв глаза, — что..? — Сказал, что вернет их немного позже...— растерянно продолжила служанка. Из груди мадемуазель вырвался нервный смешок, она поставила руки на бедра и, недовольно усмехаясь, задвигала челюстью. Ей казалось, что предел этому фарсу не наступит никогда.

***

Рене, закончила необходимые приготовления намного раньше положенного времени и потому решила немного прогуляться. Выйдя из покоев, она случайно налетела на фигуру, чьи внимательные зеленые глаза недовольно уставились на нее. Франсуа немного нахмурился, реагируя на подобную неуклюжесть. — Вы меня напугали, прошу прощения, — Рене отступила от него на пару шагов. — Мадемуазель де Ноай, я пришел сообщить, что буду сопровождать вас на приеме, — похоже, что он специально проигнорировал извинения и, мельком пробежав по ней взглядом, поинтересовался: — куда вы направляетесь? Еще довольно рано. — Я выйду подышать на улицу, а позже присоединюсь к вам. Франсуа в который раз оглядел мадемуазель, поджав губы, выдерживая небольшую паузу. Рене, не скрывая кислого недоумения, молчала, терпеливо ожидая ответа. — Надеюсь, вы не задержитесь, — наконец выдавил из себя он и продолжил сверлить ее взглядом с каким-то невероятным подозрением. — Ни в коем случае, — наигранно улыбнулась она и плавно огибая де Вильруа, поспешила как можно скорее скрыться с его поля зрения. Минуя вереницу коридоров, Рене уже была полностью уверена, что это Александр постарался — поручить Франсуа за ней следить.Только для чего это понадобилось? Он будет только мешать и отвлекать от дела, наряду со своим чудесным чувством такта. Неужели Александру так сложно посодействовать Рене в его же заданиях, а не усугублять положение этой нецелесообразной слежкой... На улице потихоньку смеркалось, подтягивались гости, кои не проживали во дворце. Маркиза уступила проезжавшей мимо карете и, придерживая юбки пышного платья для более удобной ходьбы, направилась в сад. Чтобы немного поднять себе настроение, она отвлеклась на то, чтобы по достоинству оценить великолепные парковые ансамбли. Она восторженно озиралась по сторонам: подстриженные кусты, которые вырисовывали причудливый узор, деревья, которые приняли заданную форму разнообразных фигур, благоухающие цветы... все это — творение Людовика. Его отличает огромная любовь к прекрасному... а потому и она должна оставаться не менее роскошной для него. Рене остановилась у куста белой лилии и, аккуратно оторвав цветок, просунула его стебель в ленту у груди на платье, представляя драгоценную брошь. Предвкушая именно такое будущее для себя, охваченная эмоциями, она покружилась и вытянула руку вперед для воображаемого поцелуя: — Ох, спасибо, мой король, за столь щедрый подарок! — шепнула она, представляя образ Людовика перед собой. Она жаждала обладать его вниманием с первой встречи. Быть не только его, но и чтобы он принадлежал ей. Она хотела знать, каково это, когда тебя любит сам король. Когда ты купаешься в лучах его заботы и щедрости, когда паришь столь высоко, находясь под божественным покровительством. Тогда ей уже не будет ничего угрожать, она расправит свои крылья и станет свободной. Для нее этот дар неоценим, и не сравнится он с сиянием драгоценных камней, хотя их блеск ее весьма прельщает... Из сладкой дымки мечтаний ее вытягивает громкий заливистый хохот, радостные вскрики и далекий всплеск воды. Сквозь пышные ветки деревьев что-то просматривалось. Рене подошла ближе и аккуратно обошла деревья, приподнимая полы платья. Неподалеку в фонтане стоял Филипп Орлеанский, его пряди светлых волос небрежно свисали мокрыми сосульками, с одежды рекой стекала вода, а весь ранее белый рукав был пропитан вином, оттого, что он слишком размашисто вилял бокалом. Рядом с ним по пояс в воде находился шевалье, он тянул к фонтану Генриетту, отчего та, в свою очередь, визжала, кокетливо умоляя отпустить ее, призывая сохранить более-менее божеский вид для приема. Катерина, сидящая неподалеку, громко смеялась, покачиваясь, и хлопала в ладоши. — ...Оранта — высоконравственна и впрямь сия персона. Но какова была она во время оно? — Филипп заговорщически прошептал последнюю фразу и забрался на каменный выступ инсталляции, находившейся в фонтане. Продолжил он намного громче: — Ей старость помогла соблазны побороть... Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть! — в завершение он плюхнулся в воду прямо с бокалом. Все дружно взорвались хохотом, а Рене смущенно опустила глаза. Принц в своем репертуаре — в таком, теперь уже привычном виде. Однако, скандальная пьеса Мольера — это что-то новенькое. Вероятно, послужила очередным актом его своеобразного протеста. Княгиня Катерина, увидев маркизу, оживилась и активно замахала рукой, подзывая к себе: — Рене, какая радость! Подите же скорей сюда! — она широко улыбалась и хлопала по местечку на лавочке, любезно приглашая сесть рядом с ней. У дружбы есть любовь с первого взгляда — не иначе. Знакомство Рене и Катерины украсила колкая шутка княгини в сторону Александра, в ответ на которую он с такой силой сжал челюсть, что Рене услышала скрежет его зубов. Сложно сказать по этой ли причине Катерина ей понравилась, но это определенно задало хороший тон последующему общению. Несмотря на всю ее внешнюю простоту, она была очень умной и рассудительной женщиной. Сила, что таилась в этих смешливых глазах, способствовала ее легкому отношению практически ко всем вещам. Она делала все, что хотела и, несмотря на тяжесть короны, она была по-настоящему свободнее многих. Княгиня отпила белое вино, случайная капелька выпрыгнула из бокала и потекла по груди к вырезу ее светло-желтого платья. Катерина смешливо вытерла подбородок ладонью и нахмурила нос. Рене аккуратно опустилась рядом и заметила Армана. Он взял бутылку вина и наполнил им бокал принца, тот довольный полулежал в воде, оперевшись на ограду фонтана, завороженно наблюдая за процессом. Шевалье решил не мучить бедную Генриетту и подплыл угоститься вином. — Как же вы успеете просохнуть, ведь времени осталось совсем немного, — решила поинтересоваться маркиза, жестом отказавшись от любезно предложенного графом Арманом напитка. — Я лучше проведу его в фонтане — это гораздо веселее и увлекательнее. — Скучающе ответил принц и, оттолкнувшись, налетел спиной на шевалье, к нему в объятия. — С такой-то компанией... — колко заметила Генриетта, наблюдая за их излишне нежным взаимодействием. Шевалье поднял бокал в воздух, тем самым чокаясь с ней, не сводя улыбки с лица. Принцесса английская подошла к девушкам и устало выдохнула, сверля взглядом происходящее в фонтане. Рене с Катериной настороженно переглянулись, озадаченно нахмурившись. Но княгиня быстро отмахнулась, улыбнувшись, подавшись вперед — будто и не было между ними подвешенного в воздухе минутного замешательства. — Я превращусь в русалку и навсегда останусь в этих водах, — артистично завывал Филипп, играясь с шевелюрой де Лоррена. Залпом осушив бокал, Генриетта бесцеремонно опустилась рядом с Рене, заставляя ее подвинуться ближе к Катерине. Мадемуазель де Ноай начало казаться что в воздухе летают искры. Что-то в этой компании было не так. — И как вам пьеса, мадемуазель Рене де Ноай? — вдруг поинтересовался принц, немного подпрыгивая, создавая волны вокруг себя. — Какая именно пьеса, ваше высочество? — Та, что оставила после себя дикий фурор. — Весьма неоднозначна, — на ответ Рене Филипп выгнул бровь в недоумении, а его друг бросил на нее какой-то неопределенный взгляд. — То, что было после пьесы — намного интереснее самого произведения, — ухмыльнулась Катерина и вальяжно отпила вино. — Искусство определяется послевкусием. Оно не должно оставлять людей равнодушными, с тем и справился господин автор. — О Катерина, вы такое же произведение искусства, что любое сердце дрогнет, — нежно отвечает ей Филипп, запрокинув руки за голову, касаясь пальцами лица шевалье. — Я все-таки намерена пойти во дворец, — вмешалась в разговор герцогиня. — Желательно не пропускать такие важные приемы. — Или новых любовников. — прошептал де Лоррен и спрятался за принцем, когда принцесса угрожающе замахнулась на него бокалом. Катерина и Арман одновременно прыснули от смеха, затем княгиня почти полностью развернулась ко мне: — Оставайтесь с нами, Рене, — предложила она, нежно накрыв ее ладонь своей. От нее пахло вином и ванилью, а от ее аккуратных ласковых прикосновений холодных тонких пальцев у Рене пробежали мурашки. — Я не могу... — с мягкой грустью ответила мадемуазель де Ноай, — сопровождаю королеву Анну. Это был удовлетворительный ответ. Она объяснила причину, не сболтнув лишнего. Конечно, ей хотелось остаться. Удивительно — попасть в Версаль и ни разу не отдаться здесь беззаботному веселью. Даже эту малую роскошь она не могла себе позволить. В ее жизни с самого детства не было ни одного момента, чтобы она расслабленно плыла по течению. Ей постоянно нужно было что-то делать, как-то выживать. Голова ее неустанно работала, чтобы решить те или иные проблемы. И здесь это только приумножилось. Рене с легкой грустью обвела взглядом остальных: ей, быть может, не стоило обманываться увиденным, — у каждого своя судьба и своя рана на сердце. Нельзя себя жалеть и сравнивать с другими. Внешний шум доходил до слуха очень приглушенно, она скользила взглядом по компании, пытаясь уловить что-нибудь, что могло бы рассказать больше. Филипп де Лоррен закрывал принца от брызг, которые создавал Арман, опустив руку в воду, нарушая ее гладь. Генриетта немного покачиваясь, потупив взор на свой бокал, ожидала, пока его любезно наполнит Катерина. Рене перевела взгляд на принца Филиппа, который мягко увернулся от объятий шевалье и подплыл к другому краю. Она всмотрелась в его лицо, пытаясь применить уроки Александра — безуспешно. Трудно сделать какой-то вывод из его языка тела, кроме того, что брат короля в стельку пьян. Но за его беспечным поведением кроются свои тайны, в этом она почему-то была уверена. И она хотела разузнать об этом больше. Она взяла это на заметку и решила, что пора возвращаться во дворец, покуда Франсуа не отправил за ней гончих псов. — Спасибо за чудесную компанию, но я вынуждена удалиться на прием, — Рене встала и слегка полуприсела в реверансе. — Хорошего вам вечера. Арман в ответ учтиво кивнул, парочка в фонтане загорланила пуще прежнего, выкрикивая очередные строчки скандальных произведений, на что Катерина снова звонко рассмеялась и повернулась к маркизе: — Спасибо, Рене, и вам желаем хорошо провести вечер, — подмигнула она и сладко улыбнулась, прикусывая губу. — Я приду попозже, — сказала Генриетта и потянулась за бокалом вина. Рене вышла на дорожку, ведущую прямо ко дворцу, и потихоньку побрела на прием. Слушая стрекотание проснувшихся сверчков, она задумалась о пьесах Мольера: возмущенный Жак-Бенинь настоял, чтобы труппа автора не появлялась при дворе, Людовик уступил ему и в этом вопросе. Но Версаль — это еще не вся Франция. Как далеко зайдет проповедник, и как долго будет упираться Мольер? Ведь это не первый случай его гонения, насколько ей было известно. Человека, готового творить, не остановить под страхом расправы. Он смело высмеял нынешнее лицемерие. К Рене это относилось в том числе... Тем не менее, сейчас ей жизненно необходимо поддерживать мнение дворца. Приходилось играть по правилам: посещение службы даровало ей еще большую степень виновности, если бы она рискнула поддержать его пьесы открыто. Она дошла до небольшой развилки среди высоких кустов. Неподалеку стоял беседующий со слугой хмурый Александр, методично рассекая многозначительными жестами воздух, сжимая в руках какое-то письмо. Бросив мимолетный взгляд в сторону Рене, он вручил бумагу слуге, и тот поспешно скрылся в тени сада прежде, чем маркиза подошла ближе. — Платье вам к лицу, мадемуазель. Я рад, что вы его надели, — они не спеша двигались по дорожке и, по традиции, какое-то время сохраняли тишину, перед тем, как начать беседу. — Спасибо, месье. Правда, вы не оставили мне выбора, — уточнила она, не шибко скрывая недовольство. — Позвольте узнать, где моя одежда? — Рене прервала шаг и повернулась к камердинеру. — Ограничили выбор, для принятия решения в вашу пользу? — Вы истолковали это так? — он остановился, огляделся по сторонам и посмотрел на мадемуазель. — Ваши платья вскоре вам вернут по готовности, не переживайте. В них лишь внесут кое-какие изменения. После некоторой паузы и пытливого взгляда на Александра, он снисходительным тоном продолжает: — Как я понял, вы не заметили, что платье сшито с карманами — они незаметны и вовсе не ощущаются. — Ах вот как... дело в карманах, — Рене провела вдоль юбки ладонями. — И вправду. — И они не пустые, — многозначительно добавляет Александр, нетерпеливо склонившись вперед. Рене пару секунд в недоумении смотрела на него, хлопая глазами, затем, запустила пальцы в слои ткани. Нащупав что-то, она вытащила руку и удивленно взглянула на находку: — Что это? — На изящной ладони под лунным светом переливалось ожерелье из белого жемчуга. — Это подарок, — спокойно пояснил он. — На приемы необходимо дополнять ваш образ украшениями. Вы ведь все таки маркиза. Рене злило то, как удобно Александр воспоминает о ее титуле, которым умело пользуется для своих целей. Он аккуратно взял жемчуг, даже не коснувшись руки Рене, встал позади нее и легкими точными движениями застегнул его. Маркиза тихо усмехнулась: она узнала украшение. Как иронично, что это именно это ожерелье она пыталась украсть у него в тот злополучный день. Камердинер обошел ее и, заведя руки за спину, достаточно быстро ее оглядел, оценивая образ целиком: — Хороший результат, — удовлетворённо кивнул он. Дотронувшись до ожерелья рукой, Рене повторила про себя его фразу. "Хороший результат"... — только Александр Бонтан может столь холодно описать внешний вид дамы. Маркиза кинула на него короткий смешливый взгляд. Хотя она понимала, что с другой стороны, речь ведь не о том, насколько она красива в его глазах, а насколько она вписываюсь в антураж его игр. Более того, это не подарок, а такой же искусственный реквизит, дополняющий декорации его зловещего спектакля. В привычках Александра все перепроверять, потому он повторно и более тщательнее плавно скользит по ней зоркими серыми глазами, и Рене замечает, как его лицо поменялось, а взор задержался на ее груди. Ей невольно захотелось закрыться. — Что это..? Александр шагнул к ней, она едва успела подавить желание отпрянуть. Он протянул руку и аккуратно, взявшись кончиками пальцев, вытянул цветок, который Рене поместила туда ранее, представляя незамысловатую брошь. Легкое трение стебля о поверхность ткани создавал тихий шелест в застывшем на миг пространстве между ними. Щеки Рене запылали, будто ее застали за той сценой ее сладких мечтаний. Камердинер, увеченный находкой, опустил голову и отстранился. Он выгнул бровь — судя по всему, импровизация Рене никак не вписывалась в его продуманный для нее образ на вечер. Он поднял взгляд на мадемуазель, и его голос снова принял оттенок холода и серьезности. — Я вам уже говорил, но повторю: будьте осторожны, Рене. Каждое действие, каждый взгляд, улыбка, слово — все это будет обсуждаться двором, — говоря это, он рассекал рукой воздух, от чего лилия в его пальцах безвольно болталась от резких движений. — Нельзя, чтобы кто-то вас заподозрил в чем-то. Ваши действия могут воспринять по меньшей мере как соблазнение. Настоятельно прошу вас быть внимательнее. — Я поняла вас, — покорно ответила она, будто пойманный ребенок. Он перевел глаза с нее на белую лилию, покрутил стебель между пальцев, задумчиво рассматривая цветок со всех сторон, наконец, отдав ему должное внимание. Рене осмелилась аккуратно подглянуть исподлобья и немного понаблюдать за ним: было что-то странное и несвойственное Александру, в этом его действии. Его и без того сероватая кожа под лунным освещением превращалась в совершенную каменную поверхность. Лишь его глаза, блуждающие по растению, говорили о какой-то жизни. Его челюсть плавно ходила, а грудь едва заметно вздымалась от его дыхания. Через пару мгновений Александр снова поднял взгляд, встретившись с карими глазами. Рене почувствовала слабый укол холодка. Он вручил ей цветок обратно в руки, отпустив его прежде, чем коснулся бы нежной женской кожи. — Идемте. — Александр, немного наклонившись, учтиво вытянул руку, пропуская Рене вперед.

***

— Мадемуазель, — голос Франсуа разразился по коридору, — вот вы где. Я вас всюду ищу. Александр задержал на маркизе многозначительный предупреждающий взгляд напоследок и благородно передал ее в руки нагнавшему их сопровождающему. — Я побуду немного в вашей компании, если вы не возражаете, — объяснил камердинер и последовал за парой. — Какие возражения, Александр... — тональность голоса Франсуа приобрела более спокойный лад. — У меня к вам будет еще вопрос по поводу... Рене тактично отвернулась, поправляя платье. Пока ее спутники обсуждали нюансы более поздней части приема, она заметила за собой легкую нервозность. Этот наряд заставлял ее чувствовать себя неуверенно. Она не могла знать наверняка, насколько выигрышно в глазах короля она будет смотреться в нем. Ей нужно выделиться, чтобы он запомнил ее присутствие. Она повернула голову: Александр и Франсуа негромко вели беседу, наклонившись друг к другу. Как ей оставаться ярким воспоминанием в темных тканях? От волнения грудь маркизы вздымалась, и ее корсет давил на ребра. Она слабо передернула плечами и постаралась аккуратно выровнять дыхание, коснувшись рукой жемчужного ожерелья. Это не ускользнуло от Александра, и он искоса обратил на мадемуазель внимание, не отрываясь от беседы. Бальный зал, встретил ярким освещением множества свечей, а маркиза ответил натянутой дружелюбной улыбкой, будто Франсуа с Александром по обе стороны не вели ее словно заключенного на казнь. Грандиозности и роскоши зала, расписанным потолкам, золотистым стенам, величественным люстрам, изобилиям нарядов все же удалось перенять на себя внимание Рене. Их небольшая делегация плавно пробирались сквозь весело беседующие компании. Пространство было поглощено шумом разговоров, звоном бокалов и уверенным звучанием оркестра на фоне. Александр ястребом высматривал, как предполагала Рене, Жан-Батиста, тихо ступая, словно он не среди празднующей аристократии, а на напряженной охоте. Кто-то подловил Франсуа и увлек его беседой, а маркиза с камердинером наткнулись на свиту во главе с королевой. Бонна встретила их теплым взглядом, остальные фрейлины с интересом наблюдали в стороне. Анна повернулась к Рене, отчего ее массивные драгоценные серьги закачались, переливаясь на свету. — Рене, — театрально удивилась она, маркиза присела в глубоком почтительном реверансе. — Я уже было думала, что вы не посетите нас сегодня, — незаметно для остальных в глазах королевы читалась улыбка. — Прошу прощения, ваше величество, это я задержал мадемуазель, — не успела Рене ответить, как за нее вступился Александр. Анна смерила его быстрым взглядом, раскрыв веер, и посмотрела ему за спину на притихшую Рене. — Какой внимательный у вас покровитель, мадемуазель де Ноай, — заметила она и вновь посмотрела на камердинера: — Александр, вы столь заботливо опекаете вашу подопечную, полностью занимая ее время, что, боюсь, ограничиваете доступ знатным мужам Франции, — она замахала своим аксессуаром, дополняя таким образом шутку. После неловкого разговора королевская свита дружно проводила взглядом немного зардевшего Александра, который поспешил удалиться, и королева подозвала мадемуазель де Ноай к себе. Они неспешно двинулись по залу, плавно минуя мраморные колоны, расположенные вдоль стен. — Вы делаете успехи. Обучение проходит хорошо, и двор вас жалует, — начала разговор она, не поворачиваясь к маркизе, величественно приподняв подбородок, осматривая зал. — Бонна преувеличивает мои достоинства, — Рене склонила голову в знак благодарности. — Я опираюсь на мнение большинства. Вы славитесь вашей порядочностью и благоразумием. Всем также известно о ваших поразительно частых для юной девушки походах в церковь. На вас большие надежды при дворе, — Анна кивнула кому-то и остановилась, сложив руки в треугольник на уровне живота, намереваясь перейти к сути разговора. — Вскоре, с одобрения моего сына, я отправлюсь в столицу по делам, — она посмотрела на Рене, — я посчитала возможным взять вас в помощь. — Благодарю за доверие, ваше величество, — улыбнулась она и целесообразно не стала задавать вопросов, посчитав, что мадемуазель де Понс Эдикур позже ей все разъяснит более подробно. Маркиза шагнула в сторону от королевы и пытливо высматривала хотя бы одного из министров. Наконец, среди пестрящих юбок платьев и высоких причесок показалась седая голова Гуго. Он направлялся к ним, пробираясь сквозь толпу, не забывая бросать голодные взгляды на молодых фрейлин. Шея королевы напряглась, однако лицо ее было непоколебимо. В одном из разговоров с Бонной Рене узнала, как сильно, по какой-то причине, Анна отрицательно относится к месье Гуго. Возможно, у них были какие-то разногласия в прошлом, или же это из-за в корне разных взглядов на образование, что пагубно сказывается, ведь он состоит в совете, имея один из решающих голосов. И то, что она не хотела с ним говорить — сейчас для Рене было как никогда очевидно, потому пора действовать. — С вашего разрешения, я бы немного развеялась, — обратилась она к Анне, задумав убить сразу двух зайцев. Получив дозволение, она плавно ступила вперед, сделала пару шагов и, как бы случайно, столкнулась с Гуго. Он, тихо ахнув, снял едва не соскочившие очки, и убрал их в кармашек. — Прошу прощения, меня увлекла музыка, и я совсем перестала смотреть по сторонам, — смущенно объяснилась маркиза. — Мадемуазель Рене де Ноай! Наша молодая магнолия! — сказал он приторно сладким голосом, взял ее руку для мерзкого поцелуя. Рене подавила неприязнь и мягко улыбнулась ему. — Рад вас видеть. — Спасибо, месье. Как мадам Поль? Не видела ее сегодня, — как можно более искренне поинтересовалась маркиза, наигранно пытаясь ее найти, смотря по сторонам. Безусловно, ей не было до нее абсолютно никакого дела. Все и без того прекрасно знают: причина ее отсутствия — непутевый муж. Таким аккуратным образом Рене пыталась найти Жан-Батиста, но она в очередной раз наткнулась на испепеляющий взгляд Франсуа. Через пару мгновений, естественно, он уже крутился рядом, делая вид, что его впечатлила новая модная прическа дамы, подвязанная чулком. Рене слышала, что сей вопиющий ужас придумала бывшая любовница Людовика. — Моя дорогая благоверная неважно себя чувствует: после весенних дождей смена погоды на жаркое лето плохо сказывается на ее состоянии, — поджав губы в печальной гримасе, ответил Гуго. Рене едва ловила нить разговора, высматривая Жан-Батиста, неоднократно раздраженно отвлекаясь на мельтешившего Франсуа. Польза этой не шибко толковой ищейки оставалась для нее загадкой. И Гуго никакой полезной информации ей не дал. Она пыталась пару раз аккуратно затронуть тему, но — безрезультатно. А спросить напрямую у него про Жан-Батиста она рисковала навести на себя ненужные подозрения. Поэтому, тактично прекратив бесполезную болтовню, Рене вернулась к своей свите. — Разговоры с ним утомляют, — Королева смотрела вслед Гуго, который позабыл зачем сюда направлялся, явно довольная поступком своей фрейлины. Однако Рене сейчас заботило только то, что куда-то запропастились Мишель и Жан-Батист. И что-то ей подсказывало, что это далеко не случайность. Нервное недовольство Рене прервала неожиданная тишина: в зале появился король в сопровождении герцогини де Лавальер. Все синхронно повернулись к ним: месье поклонились, а дамы присели в глубоком реверансе. Краем уха Рене услышала волну перешептываний, которую заглушили клавиши рояля. Королева в своей привычной манере держала лицо, но от комментария она не удержалась: — Только этого здесь не хватало... — куда-то в пустоту негромко проговорила она. Эдакой своеобразной манерой она делилась возмущением с маркизой де Ноай. — С нынешнем положением вещей ей бы вообще не появляться при дворе, так она, напротив, бросила свое дитя и вульгарно явилась сюда. — Анна демонстративно скрестила руки на груди. Рене тактично промолчала, хотя ее не меньше беспокоила эта ситуация. Она уставилась на Людовика с Луизой: в скупых движениях де Лавальер проглядывалось какое-то беспокойство и суетливость, намекая о том, насколько некомфортно ей было. Вероятно, это Людовик настоял на том, чтобы она его сопровождала, в то время как Луиза скорее всего предпочла бы не приходить. В очередной раз он выбирает ее, в то время, как Марию-Терезию Рене практически ни разу не видела... Маркиза глубоко вздохнула, подавляя внутреннее раздражение. Он ведь знает, что двор ее не жалует. Почему же он продолжает брать ее с собой? Королевская семья оскорблена ее присутствием, Людовик допускает это ради нее... — Рене! — Анна прервала жужжащий рой мыслей юной фрейлины. Она пристально вгляделась в ее лицо, — Вы смотрите, не отнимая взгляда. Маркиза сделала виноватый вид и смущенно опустила глаза в пол. — Этот фарс приковывает внимание. Король это любит. Любит, когда на него смотрят. Когда его обсуждают, но исключительно в положительном ключе. Королева вздохнула, голос ее смягчился и она подошла к Рене чуть ближе: — Мой сын также пользуется повышенным вниманием среди женщин. И в желании быть с ним нет ничего удивительного. — Ваше величество, я... — Ваше лицо и громкое дыхание вас обличает. Отрицать бесполезно. Рене подняла на нее взгляд: ее мимика была довольно скудна, словно перед ней прекрасная и величественная статуя. Она стояла, мирно сложив согнутые руки на уровне живота и наблюдала за танцующими силуэтами. Конечно, за все время, когда маркиза находилась рядом, и Людовик приходил к Анне, королева не могла не заметить чувств Рене, учитывая ее проницательность и явное наводящее поведение новой фрейлины в его присутствии. — Предупрежу вас один раз: в открытую становиться фавориткой короля — откровенная глупость. Тем более — идти по пути Луизы де Лавальер. Такая дама рискует навлечь на себя огромные неприятности и уже никогда не избавиться от злого осуждения, — она говорила приглушенно, почти шепотом. — Потеряв столь непостоянные чувства короля, она исчезнет. И потому на любовь умная женщина полагаться не может. Пойти на все ради другого ей суждено только в одном случае — из-за любви к собственному ребенку. За последней фразой крылась своя история. Анна смотрела в сторону, а потом и вовсе стала отсутствующей. Мимо прошла небольшая компания, они учтиво поклонились и продолжили путь, беседуя о чем-то своем. Королева повернулась к маркизе, задержала строгий, но вместе с этим и теплый взгляд, затем перевела его на Людовика и, закончив тем самым разговор, повернулась к Бонне, обратившись к ней с каким-то поручением. Находясь под впечатлением от услышанного, Рене медленно зашагала назад и случайно вышла на середину зала. Заметив это, она рассеянно забегала глазами, ведь оркестр начал играть новую мелодию. Не хватало ей конфуза с отсутствием партнера. К счастью, ее спас вовремя подошедший граф Арман: — Мадемуазель Рене де Ноай, — он немного наклонился, протягивая руку, — изволите ли вы подарить мне танец? — С удовольствием, месье де Грамон. Рене с благодарностью и облегчением улыбнулась и позволила увлечь себя вальсом. Музыка оживилась, пары рядом подхватили ритм, и все слились в танце. — Я думала, что сегодня вы не придете, — Рене игриво обратилась к Арману. — Я сопроводил Генриетту в ее покои, чтобы мадемуазель немного отдохнула перед второй частью приема, — ответил он, закусив губу, и они расстались, встав друг на против друга, чтобы выполнить движение. Рене подавила улыбку, понимая, о чем речь. Генриетта так отчаянно пила, что, скорее всего, не в состоянии добраться до зала. Маркиза с графом вновь синхронно с остальными прильнули каждый к своей паре и очертили круг, почти касаясь друг друга поднятой рукой. Арман не сводил с нее озорного прищура. — А что же принц Филипп? Не передумал? — так же тихо продолжаю мадемуазель, внимательно наблюдая за ним в ответ. — Нет, — Арман резко притянул ее ближе, и они вместе сделали шаг в сторону. — Тем лучше. Сейчас не время омрачать настроение короля, — он выгнул бровь и крепче сжал руку Рене. — Что вы имеете в виду? Граф лишь загадочно улыбнулся в ответ и продолжил танец в тишине. Рене задумалась: между принцем и королем точно пробежала кошка. Людовик явно недоволен его поведением. Однако Луиза де Лавальер принимает сторону Филиппа в этом вопросе и защищает его. Мадемуазель очень интересовало почему именно. Маркиза, задумчиво кусая губы, посмотрела в сторону короля, и ее ровное до этого мгновения дыхание сбилось, будто она пропустила удар в солнечное сплетение. Их взгляды встретились. Людовик стоял неподалеку, величественно держа трость, и следил за тем, как граф и маркиза танцуют. Ее щеки полыхнули ярким огнем, она не была готова к этой встрече глазами. Рене еще раз бросила короткий взор, чтобы убедиться, не было ли это случайностью. Людовик по-прежнему внимательно наблюдал за ней, сжимая в другой руке бокал. Маркиза немного задрала подбородок и выпрямилась, стараясь, чтобы ее движения выглядели более утонченно и изящными. Луиза опасливо и с подозрением проследила за взглядом короля, но в этот момент под звучание скрипки пара Армана и Рене скрылась из виду, поменявшись с другой парой. Плавно обходя соседей, они снова прильнули друг к другу. Арман довольно улыбнулся и, как показалось маркизе, слишком напряженно и шумно вдохнул, оказавшись ближе. Рене всмотрелась в черты его лица и отметила то, как же сильно они похожи с Катериной. Даже более, чем брат похож на сестру. Все их движения, их интонации — будто бы одна душа раскололась и поселилась в двух разных телах. Месье синхронно вытянули руки, дамы закружились, юбки платьев веерами порхали, принося легкость движению, улыбки не сходили с лиц. Музыка зазвучала еще громче, постепенно достигая апогея. Рене почувствовала неладное и перевела взгляд за спину короля: Александр стоял в тени и с кем-то разговаривл. С кем именно — не было видно, но, судя по его нахмуренным густым бровям, он находился в крайней степени недовольства. Она поспешила осмотреться по сторонам, уповая на возможность найти Жан-Батиста. Что-то не так. Какое-то сильное чувство тревоги заставляло сердце биться в унисон с тактом мелодии, привнося еще большее волнение в ее уже близко подступающее состояние паники. Сильные руки Армана сжали талию и бесцеремонно подняли ладонь девушки над ее головой, заставляя кружиться, едва успев вписаться в ритм. Резкий поворот — Рене посмотрела на Людовика: он медленно отпил вино, продолжая оценивающе наблюдать за ней, в то время как кто-то рядом тщетно старается привлечь его беседой. Герцогиня нервно пытается уловить объект его внимания. Людовик серьезен, но в его глазах горит огонь заинтересованности. Безумно красив. Безумно величественен. Вновь настигшая неуверенность в наряде заставила маркизу немного оступиться. Арман подхватил партнершу, вовремя купируя ее ошибку. Снова поворот — Рене наткнулась на недоверчивый изучающий взгляд Франсуа. Он недовольно мял ворот своей одежды. Поклон, Рене впопыхах выпрямилась и заметила, как в зал входят Жан-Батист с Мишелем. Быстро прервав разговор, они расходятся в разные стороны. Рене намеревалась проследить, но Арман настойчиво потянул ее в сторону. Тяжело давшийся шаг влево — и она видит озадаченное лицо Александра, которое обещает ей неприятный разговор. Руки задрожали, тоненькие пряди, выбившиеся из прически, неприятно щекотали лицо. Музыка ускорилась, достигнув пика, пестрые образы в голове быстро сменялись, сливались друг с другом и искажались в ужасные гримасы. Рене чувствовала руки на себе, что периодически сжимали. Чувствовала посторонние взгляды. Сердце бешено колотилось, голова кружилась, воздуха почти не хватало. Людовик, Луиза, Мишель, Франсуа, Александр, Жан-Батист — все они мельтешили перед глазами, не задерживаясь ни на секунду. Дыхание участилось, Рене чувствовала, как холодная капелька пота медленно стекала между грудей. Она зажмурилась и выдохнула, пытаясь сконцентрироваться на движении. Образы перед глазами появлялись яркими вспышками: королева Анна, Бонна, куча писем, отец, золото, украшения, манящие своим блеском и переливами, расписанные стены, чей узор смазывался, словно краска на картине — голова начала кружиться, все пространство начало плыть. Ее стучащее сердце только усиливало необъяснимый страх. Арман крепко сжимал ее талию и не переставал кружить — документы, вид отдаляющегося дома в окне кареты, громко ржущая лошадь, вставшая на дыбы, острые серые глаза Александра в момент, когда он поймал Рене за кражей. Она едва устояла на ногах. Ей дурно. Она в растерянности. Ей снова страшно... она не поспевала за событиями, которые разворачивались вокруг нее. Если у нее ничего не выйдет? Что, если она не справится... Что будет, если я не справлюсь?— голос внутри сковал тело ужасом и оборвал поток мыслей. В ушах появился оглушительный протяжный звон. Мелодия подошла к концу, плавно возвращая Рене в реальность. Она будто приземлилась на твердую землю с облаков своих тяжелых дум. Пары поклонились друг другу, завершая танец. — Спасибо, мадемуазель, было приятно с вами потанцевать, — Арман наклонился, прижимая руку к груди. — Благодарю вас, это взаимно. Растерянная маркиза одарила его короткой улыбкой и, мысленно успокаивая себя, отошла от центра зала, намереваясь возвратиться к своей свите. Шаги давались ей тяжело, она все еще отходила от внезапного приступа паники. Рене озадачило ее состояние: судя по всему, нервы не выдержали такого напора. Ведь она больше остальных загоняла себя в угол. Понурая, она шагала вдоль колон, пока кто-то не потянул ее за руку. Она скрылась в нише окон, оставив после себя тихое "ой", будто ее и не было. — Стоит ли спрашивать о деталях разговора Жан-Батиста и Мишеля? Александр держал ее выше локтя несильной, но ледяной хваткой. Рене аккуратно высвободилась, он отнял руку и сделал шаг назад. — Я видела, как они вместе вошли. Гуго все это время был в зале, — ответила мадемуазель, прикоснувшись к месту, где Александр ее схватил. — Рене, я вам поручил это дело не для того, чтобы вы подтвердили то, что я и так видел своими собственными глазами,— он недовольно нахмурился. — Думаю, граф де Грамон с легкостью пережил бы ваш отказ в танце. Первостепенная задача, которая у вас была — проследить за хотя бы одним человеком. — Александр разочарованно тяжело вздохнул, взяв небольшую паузу для раздумий или же громкого возмущения у себя в голове. — Толку от вас никакого. Вы даже не понимаете, насколько это серьезно. — он спешно отвернулся от маркизы, устало прикрыв лицо рукой. Она опешила от такого резкого и несвойственного ему комментария и возмущенно уставилась на его спину: — Возможно, месье, дело пошло бы более складно, будь Франсуа немного дальше расстояния вытянутой руки, и постарался меня не отвлекать. Камердинер замер, убрал руку и повернул голову в сторону, будто убеждаясь в том, что он не ослышался. — Франсуа? Что? — он кисло нахмурился и повернулся. — Да, Франсуа, — нервно повторила Рене. Александр как-то больно весело хмыкнул и, наверное, впервые с интересом внимательно посмотрел на свою протеже. — Что? — не выдержала та. — И чем же вы умудрились не угодить де Вильруа? — он скрестил руки на груди. — Я вас не понимаю, — она растерянно насупилась, — это не вы его ко мне приставили? — Разумеется, нет. — улыбка с лица пропала, и он выгнул бровь. — Почему тогда он следит за мной? Как и всегда, Александр проигнорировал вопрос Рене и посмотрел за ее спину, затем спешно приблизился, остановившись настолько близко, что мадемуазель едва ли не упиралась ему в грудь. Он осторожно выглянул и оглядел толпу, высматривая кого-то. Рене напряглась, приподнимая плечи, стараясь дышать через раз, в то время как она четко слышала его спокойное размеренное дыхание. Оно очень красочно говорило о его уверенности и полном контроле. Когда для нее просто невыносимо это напряжение, он как будто специально над ней издевается. Он знает, что она ощущала, он чувствовал это, она почти уверена. — Не знаю, — наконец, ответил он и отступил. — Это все потом. Сейчас это не проблема. Постарайтесь что-нибудь выяснить в оставшуюся часть вечера. В ответ он получил короткий кивок, после чего мельком поклонился и ушел. Рене с облегчением выдохнула и прикоснулась рукой к вспотевшей шее.

***

Генриетта промычала что-то невнятное, тем самым вернув Рене в реальность. И хотя та ее не услышала, тем не менее, маркиза не сомневалась, что это было что-то саркастичное и до неприличия смешное. Вся знать и королевская семья сидели за столом, невольно втянутые в очередные завуалированные нотации в сторону Луизы де Лавальер. Жак-Бенинь особенно в последнее время, щедр на праведный гнев, но, по крайней мере, сегодня это длилось недолго. Катерина, которая, как оказалось, все же решила прийти, игриво переглядывалась с Рене, отчего она едва подавляла улыбку, так и норовившую превратиться в звонкий хохот. Однако ее настроение омрачал вид Людовика. И хотя он сохранял видимое спокойствие, то, как сильно он сжимал ножку бокала, говорило об обратном. Критика явно ему не по душе, но открыто выступать против проповедника он не решался. Точнее, почему-то не решался. Рене казалось, есть какая-то причина его молчания, он не просто так это терпит. — Мне бы уже хотелось на воздух, — скучающе сказала Генриетта, брезгливо откинув вилкой какой-то овощ в своей тарелке. — Не сопроводите ли вы меня в сад, когда мы все направимся туда? Мне нужно будет с вами обсудить один вопрос. — Боюсь, мой спутник будет огорчен, если я его оставлю. Позвольте узнать, о чем будет идти речь? — поинтересовалась Рене, поднеся к губам бокал. — О короле. Маркиза вскинула брови и попыталась скрыть удивление, отпив вино. К чему ей вдруг понадобилось толковать с ней о короле, в то время, как они практически никогда не одаривали друг друга долгими беседами. От временного ступора Рене не нашла, что ответить, но, к ее счастью, и не пришлось. — Итак, господа, — голос Франсуа прервал все разговоры за столом, — настало время присоединиться к вечерней прогулке. На улице ожидает замечательный сюрприз в честь успешного продолжения строительства. С вашего позволения, — Франсуа повернулся к королю и чуть наклонился. Людовик, очнувшись, вернулся к нам из своих размышлений и с мягкой улыбкой медленно и вальяжно кивнул. Выдерживая паузу, осмотрев каждого за столом, он встал — все незамедлительно поднялись следом, — развел руки в стороны и сказал: — Прошу всем проследовать в сад. Голос у него был скорее какой-то механический, словно его хозяин по-прежнему отсутствовал, пребывая в своем мире размышлений. Все его движения, все действия были каким-то далекими, неживыми. А его улыбка — пустой, будто на лице искусная маска. Началась суета, разговоры вновь усилили шум, словно жужжание пчелиного улья. Некоторые собирались громкой компанией, а кто-то разбился по парам. Были и те, кто задержался за беседой, попивая вино у окна. Слуги торопливо метались по залу, выполняя поручения тех или иных. — ...хватит, — довольно агрессивный шепот заставил Рене и близ стоящих повернуться. — Оставь это сейчас же! — раздался раздраженный голос Людовика. Король грубо одернул руку Луизы, которая вцепилась в него с отчаянной мольбой. — Не хочу это слушать! Он задержал на ней взгляд предупреждающей ярости, медленно развернулся, сделав пару шагов назад, и поспешно вышел и только края его одежды плавно по воздуху последовали за ним. Герцогиня с наступающими слезами на глазах и негодованием проводила его взглядом, и все, кто стоял неподалеку, невольно оказавшись свидетелями этой картины, вмиг замолчали, потрясенно уставившись на неё. Анна недовольно сощурила глаза. Рене быстро смахнула удивление со своего лица и сделала пару шагов вперед. — Слышала от придворного астролога, что сегодня можно узнать судьбу по звездам! — Маркиза решила громко вмешаться. — И если застать падающую звезду, можно загадать желание, тогда оно обязательно исполнится. — Надо же! Только сегодня? — Подхватила ее Катерина, взяв под локоть. — Тогда надо поспешить, а то у меня столько желаний, что целого небосвода не хватит... — она заразительно захохотала, откинув голову назад, и приобняла Рене за талию свободной рукой. — ...звезды — это очень интересно... — тема успешно переключила внимание, по крайней мере, для видимости. — Вы пришли... — мадемуазель де Ноай улыбнулась Катерине, благосклонно наклонившись к ней. — Решила спасти вас от этого скучного вечера, — она мягко отстранилась от маркизы и подбадривающие сжала ее руку. — Отчего же скучного? — Потому что нет меня, — она захихикала, прикрыв веером широкую улыбку. — У меня почти нет совести, но те малые остатки не позволили бы мне оставить вас сносить в одиночестве занудные речи... — Катерина прервалась, кивнула в сторону Жак-Бениня, затем снова захохотала. Рене весело наблюдала за игривой подругой, пока не отвлеклась на неизбежно надвигающуюся темную тучу по имени Франсуа. Княгиня уловила резкую смену настроения маркизы и проследила за ее взглядом. — Ох... — устало выдохнула Рене, — только не он. — Мадмуазель Рене де Ноай! — проскрипел Франсуа, едва ли обратив внимание на Катерину, но она не обиделась, лишь проскользила по нему заинтересованным взглядом, сжав губы в бантик. — Очень рад, что вы все еще здесь. Буду рад сопроводить вас в сад к остальным. — Катерина! — Арман окликнул княгиню, она отозвалась на его голос и обратилась в сторону Рене и ее компаньона: — Вы идите, я нагоню вас позже. Она удалилась, пару раз кинув на Рене обеспокоенный растерянный взгляд через плечо. Франсуа стоял на месте, терпеливо протянув руку, указывая на выход. Они шли молча, тишину нарушали голоса идущих позади людей, топот шагов, стук каблуков и приглушенные беседы со двора, которые проникали сквозь приоткрытые окна. Рене задумалась, нервно кусая губы: и что это было между герцогиней и королем? Чем она его так рассердила, что он при всех вспыхнул такой яростью? На него это не было похоже, значит, и дело серьезное. Может, очередная речь проповедника его раздосадовала, и он сорвал злость на ней... Что касательно ее: он оттолкнул ее при всех — это станет очередным поводом для насмешек и перешептываний. За нее никто не заступается и, когда Людовик отворачивается от нее, она остается совсем одна без какой либо поддержки... Рене надо это учесть, союзники ей не помешают, если она хочет быть с ним. — У вас задумчивый вид, — подал голос Франсуа. — Вот думаю, как мне воспринимать ваше нахождение рядом, — ответила маркиза, лукаво улыбнувшись. Он скривился, лишь на секунду и, тряхнув головой, ответил: — Я вас сопровождаю. Вдруг вы решите попасть в какую-нибудь беду. — Так беспокоитесь обо мне. Мне это лестно, — кисло заметила она. — Я лишь стараюсь предотвратить проблему до ее появления, — он остановился и раздраженно посмотрел на мадемуазель. — Мне ваши слова воспринимать за чистую монету? — Она поймала его взгляд и с вызовом посмотрела в ответ. — Кто-то сказал "монета"? — неожиданно ворвалась в диалог Катерина. Ее внезапное появление чуть не сбило этих двоих с ног, с привычкой подкрадываться и подходить очень близко. — Вот и наша птичка, что прилетает на блеск золота, — Франсуа с иронией встретил княгиню и продолжил путь. — Вы так любезны, месье, таю от ваших сравнений... — Катерина яростно замахала веером и томно вздохнула, блаженно закатив глаза. — Какой кошмар, — прокомментировал поступок де Вильруа. Девушки, хихикая, пошли вслед за ним. Когда они проходили один из коридоров, на свое счастье, Рене, наконец, заметила спину удаляющегося Жан-Батиста. Это ее последний шанс. Даже если она ничего не узнает, то по крайней мере, она сможет защититься перед Александром тем, что она пыталась. Маркиза немного замедлила шаг, притормозила княгиню и потянулась к своим бусам. Катерина с легким недоумением наклонила голову, мягко улыбаясь, и вскинула брови вверх. — Отвлеките его, пожалуйста, — шепнула Рене, кивком указав на Франсуа. Глаза Катерины блеснули живым интересом, она жадно улавливала все действия подруги. Сняв жемчуг, Рене ловко убрала его в карман юбок, прочистила горло и, громко ахнув, воскликнула: — Я где-то обронила свои бусы! — она театрально положила руку на шею, где недавно покоилось украшение, и посмотрела по сторонам. Франсуа нехотя остановился и лениво повернулся на пятках, выражая все свое недовольство в поджатых губах. Катерина не вмешивалась, лишь сделала шаг в сторону в ожидании, словно кошка, затаившаяся в траве. Она внимательно переводила взгляд с Франсуа на маркизу и наоборот. — Мне нужно их найти! — Скажите слугам, они найдут, — нетерпеливо, не скрывая недовольства ответил де Вильруа и развел руками. — Мне все равно, в таком случае, придется пройти в свою комнату, чтобы надеть что-то другое. Как я предстану на прогулке без украшений? — Действительно, французский двор этого не переживет, — Франсуа театрально трагично замотал головой. Тут Катерина, наконец, начала действовать: — Месье,— она изящно прильнула к нему и взяла его под руку, пытаясь увести, — пожалуйста, поспешим. Я не хочу пропустить сюрприз, о котором вы говорили. Она была довольно настойчива, однако сохраняла некую грань. Сразу стало ясно, что де Вильруа не привык к подобному, даже легкому, давлению. — Ждем вас во дворе, — сдавшись, он позволил себя увести. Катерина с победной улыбкой повернулась к напарнице, Рене одними губами выразительно прошептала "спасибо". Княгиня подмигнула и снова прильнула к своему спутнику, быстро затараторив, увлекая его беседой. Как только они скрылись из поля видимости, маркиза пулей кинулась за Жан-Батистом, не забывая озираться по сторонам. Она изучила детали дела, Александр показал части дворца с потайными ходами. Один из них вел в комнату Батиста. Завернув в еще один коридор, она резко остановилась, спрятавшись за угол. Министр в этот момент скрылся в своей комнате, закрыв за собой дверь. Рене еще раз осторожно выглянула, вышла из засады и, убедившись, что никого нет рядом, сняла подсвечник со стены и зашла в пустующие покои рядом. Тихо закрыв за собой двери на замок, она развернулась и второпях оглядела комнату, поместив единственный источник света на камин. Под блеклым светом свечи мадемуазель, стараясь не шуметь, отодвинула кресло и нащупала маленький железный язычок в гравировке стены, которая украшала ее, замаскировавшись под картину. Она с тихим скрипом отворилась, открывая проход в тайный коридор. Рене набрала больше воздуха в легкие, взяла свечу и, прикрывая ее рукой, скрылась в глубине темного коридора. Стараясь почти не дышать, аккуратно и беззвучно ступая, она приблизилась к комнате Жан-Батиста. Поставив свечу неподалеку, Рене прильнула к дверце и прислушалась: полная тишина. Неужели она перепутала комнаты? Маркиза начала представлять в голове планировку, рассекая пальцем воздух, делая невидимые чертежи. Убедившись в правильности направления, она нахмурилась и затаилась, наблюдая за танцем свечи, которая одиноко стояла в нескольких метрах от нее. Почему-то в такой сырости, темноте и напряженном молчании, где единственный друг — мелкий огонек, она начала ощущать какое-то липкое чувство одиночества. Чем она здесь занимается? В то время, как все проследовали на праздник, она стояла тут среди паутины и пыли. Сможет ли она когда-нибудь жить нормально? Рене понимала, что пытается вести две опасные игры — хочет находиться в лучах солнца, одновременно с эти пребывая в тени. Разве такое бывает? Она не считала что она такая как он, все ее нутро упиралось, с каждым заданием она только более отчетливо чувствовала это. Наконец, за стеной послышалось какое-то движение. Маркиза навострилась, отмахиваясь от мыслей: слышен шелест бумаги, какие-то неразборчивые звуки, задвигающийся ящик, и затем, хлопок двери. Прождав еще несколько минут, Рене тихо вышла из тайного прохода и подбежала к двери комнаты. Убедившись, что рядом никого нет и никто не идет, она быстро начала осматривать стол владельца покоев. Никаких писем, только чистые листы. Однако здесь перо со свежими чернилами. Значит, он точно что-то писал. Забрал письма с собой? Рене один за другим, подавляя нервную дрожь, открывала ящики в столе. Было сложно толком рассмотреть что-то, так как брать с собой свечу было опасно — свет могли заметить в окне. Поэтому приходилось действовать в таких условиях. Она практически на ощупь угадывала предметы в столе, пока не отдернула руку, чем-то уколовшись. Она шикнула и это заставило ее остановиться и прислушаться. За дверью послышались торопливые шаги. Маркиза бегом кинулась к своему ходу. Едва не споткнувшись об порог тайного коридора, она закрыла дверь и поспешно отошла от нее, случайно задев свечу, которая грохнулась на пол. Свет погас. Она замерла. В комнату кто-то зашел. Снова какой-то шорох и шепот. Рене рискнула аккуратно подойти поближе и прислушаться: — ...нам нужно... — какое то невнятное бормотание, — заметят. — сейчас мне... — это уже определенно шепот второго человека, находившегося в комнате. — в саду... заметят... — как бы сильно маркиза не старалась, она не могла разобрать, о чем говорят эти люди. — Генриетта, перестаньте, — эта фраза прозвучала очень четко, за ней послышалось хихиканье. Рене навострилась, закрыла рот рукой и ошарашенно уставилась куда-то в темноту. — ...пойдëмте, нас не должны видеть. — поцелуете, и я по... Она так и стояла, сбитая с толку, совершенно неподвижно, держа ладонь на своих губах, только громко бьющееся сердце выдавало ее присутствие. Через какое-то количество не самых приятных звуков Рене, наконец, дождалась хлопка двери. Маркиза с облегчением выдохнула, отпрянула от стены и, сделав пару шагов назад, наступила на подсвечник, оступилась, запуталась в платье и рухнула прямо на пол. Сильно ударившись локтем, Рене лежала среди темноты, слушала свое неровное дыхание и проклинала Александра. Если бы не он, то она бы не валялась тут в пыли и грязи. Не слушала бы того, без чего бы с радостью обошлась. Не изловчалась обманывать людей рядом с собой. Не сходила с ума посреди танца и крепко спала по ночам. Рука неприятно пульсировала, а маркиза по-прежнему не вставала. Как он может унижать ее подобными просьбами? Рене пробовала шевельнуться, на что боль острыми зубами впилась в локоть. — Господь, даруй мне хотя бы одну возможность все изменить... Пора выбираться. Весьма резко и нервно выйдя из покоев, Рене кинула гневной взгляд на проходящего мимо слугу, который с нескрываемым недоумением ошарашенно уставился на нее. — Пойди прочь, — недовольно махнула маркиза и проследила за тем, как он заторопился исчезнуть. Она надела бусы обратно и, судорожно отряхиваясь, поспешила в противоположную сторону: нужно срочно отыскать Александра и рассказать ему обо всем.