Достучаться до Ада*

«Рарe Satan, рарe Satan aleppe! » — Хриплоголосый Плутос закричал. Хотя бы он и вдвое был свирепей, — Меня мудрец, все знавший, ободрял, — Не поддавайся страху: что могло бы Нам помешать спуститься с этих скал?

      Добраться до маяка, чтобы спуститься в комплекс «Нептун», не составило сложности, хотя и пришлось побороться с бунтующей «Росой», вырвавшейся из бездвижного тела выброшенного на берег кита. Рассветное солнце уже зноило, обливая поверхности желтоватым светом. Колыхалась вода, пошатывая деревянные штыки крестов. Среди редкой травы на каменистых обрывах шуршал незаметно ветер, раскидывая мелкие камешки в береговой песок. У Нечаева не было времени оценить весь спектр великолепия утреннего пейзажа и высящегося облезлого в камнях маяка, но оглядываясь, он напевал мысленно: «Утомленное солнце нежно с морем прощалось…».       Вскарабкавшись по острым срезанным лезвием лазера «Росы» выступам, майор устало заметил, потирая покрасневшие и чуть дрожащие руки:       — Опасная тварь. Думал, не справлюсь.       — И это еще не самый сильный робот! — выскочил с упрекающим тоном механизированного голоса из перчатки ХРАЗ, выписывая движениями проводков непонятные Сергею то ли круги, то ли фигуры. За все время, сколько они находились вместе, ХРАЗ успел привязаться к Нечаеву и, кажется, действительно дорожил им, не хотел расставаться с этим человеком, верной собачкой Сеченова, до момента свершения собственного плана. ХРАЗ страстно желал увидеть, как искривится от злости, ненависти к нему лицо майора, когда он узнает всю правду. Но главному блюду только предстоит увидеть мир… — Настоящие боевые роботы гораздо смертоносней, вам это известно лучше меня, товарищ майор!       — Здесь нет боевых роботов, — коротко отрезал Нечаев, вздыхая и еще раз осматриваясь: вдруг «Пчела» или «Дрофа» покажется поблизости и опять лютая кутерьма начнется с беготней, стрельбой, кровью и металлом. А он уже так устал… Он просто хочет отдохнуть: взять билет и уехать в Комарово на недельки две.       — Пока нет! — по интонации похоже, чем ХРАЗ не верил сказанному Сергеем и потому больше злился. Он должен четко следовать своему плану, иначе майор выкинет его где-нибудь здесь и благополучно забудет. — Но с запуском «Коллектива» они появятся везде. И на двух таких будут установлены бета-коннекторы. Вы хоть представляете, сколько крови прольется из-за чьих-нибудь амбиций?! — многозначительно, вкладывая в слова столько силы, чтобы это не походило на крик отчаяния или наставления, проговорил ХРАЗ.       — Да ты достал меня уже этими сраными кольцами! Вам чего всем неймется-то, кукловоды чертовы?! — Нечаев, вытянув из кармана кубическую сферу с бета-коннекторами и со всей силы замахнувшись, швырнул в колышущееся под теплыми лучами солнца море, с радостью поглотившее инородные предметы. — Все! Ты доволен?! — тряхнул в отместку он левой рукой.       — Это было правильное решение, товарищ майор, — голос ХРАЗа, казалось Сергею, даже потеплел, насколько это позволял модуль. — Не сомневаюсь: оно спасло множество невинных жизней. Быть может, даже больше, чем я себе представляю.       — Надеюсь, — согласно кивнул майор, вытаскивая винтовку, готовясь к любому повороту событий при его подходе к маяку. Толкнув литую дверь вперед и увидев, что за ней, Нечаев отскочил со словами: «Ебучие пироги! Неожиданно… И чего они все зависли?». Говорил он это о «Дрофах», о среднегабаритных универсальных дронах, в обычной жизни выполняющих функции перевозки, а иногда использующихся в агропромышленности для орошения полей с помощью винтовых лопастей. Сейчас вся стая, весь десяток дронов выцеливал Сергея красными дорожками лазера, порождая внутри некое подобие неуверенности в будущих действиях и общей вероятности выживания.       — Процедура извлечения кода доступа из памяти Петрова прошла успешно, Сережа, — послышался приятный уху Нечаева голос Сеченова. Сам ученый обращался к майору из кабинета, беспрестанно мониторя сводки новостей, число обнаруженных жертв, сведения прессы и принимая бесконечные звонки от всяких разных людей, начиная с членов Политбюро и заканчивая обкомами. — Боевой режим отменен, роботы вернулись в штатный режим. Ты молодец, сынок! — Дмитрий Сергеевич, улыбаясь самому себе, хотел вложить в последнее предложение всю нежность, гордость подчиненным, но не забыл и про снисходительный тон. — Не подвел. Все, кому удалось спастись и укрыться, целиком и полностью обязаны тебе жизнями. Я горжусь тобой!       — Спасибо, Дмитрий Сергеевич, — на лице Сергея плясала еле заметная улыбка, однако, стоило ему понять, что выглядит он как глупый влюблённый подросток, тут же ликвидировал выражение счастья с губ. Ему стоило долгих часов осознать, что преданность Сеченову вызвано не только благодарностью за спасение жизни, но и чем-то большим. Сдавшиеся нервы дают о себе знать в том или ином проявлении, в том числе и в ощущении влюбленности на больную голову. — Что теперь?       — Возвращайся на борт «Челомея», пройдешь там медицинское обследование и в отпуск тебя отправим. А мне предстоит разгрести последствия всего этого, — говоря это, Сеченов опустошил очередную чашку кофе, потирая глаза, где уже залегли синяки. Дмитрий Сергеевич ночевал в кабинете или вовсе не спал, заглатывая десяток кружек тонизирующего напитка и перехватывая принесенные близняшками птичьи порции еды, чтобы просто не свалиться на месте от умственного переутомления. Приедет майор, ученый отправит его в отпуск и ляжет поспит хотя бы побольше двух часов.       — Вас понял, Дмитрий Сергеевич. Скоро буду, — отрапортовал Нечаев, когда связь закончилась. Он соврал… Соврал Шефу, которому и так несладко! До чего он докатился?! Сергей чувствовал, как сердце птицей бьется в сдавленной волнением клетке из металлических, как и все кости в организме, ребер.       — Товарищ майор, почему вы не сказали о встрече с доктором Филатовой? Академик Сеченов явно будет недоволен фактом недосказанности с вашей стороны… — высунулся из перчатки ХРАЗ, извиваясь змейкой, заглядывая в угрюмое лицо майора. Изучал и искал болевые точки в мельчайших движениях глаз, губ. — Ваши сердечные ритмы участились. Вы волнуетесь перед предстоящей встречей с доктором Филатовой? Или вас больше беспокоит мнение товарища Сеченова?       — Это я-то волнуюсь! Из-за Шефа?! С чего ты вообще это взял? — вознегодовал Нечаев, тряхнув перчаткой, входя в длинную башню маяка-достопримечательности. Ему не нравилось, что ХРАЗ изучал его как открытую книгу, прочитывал страницу за страницей, копался среди скелетов в головном шкафу, анализировал, словно экспериментальную зверушку, на которой тестировали новое лекарство. Сергея это, надо сказать, пугало, хотя он так привязался к ХРАЗу, несмотря на всех их словесные стычки, постоянные перепалки и споры. — Мне просто интересно, что она собирается использовать как доказательства…       — Ну да, ну да… — скептически отозвался ХРАЗ и все-таки скрылся внутри красной звезды, когда майор нашел лифт. Его план может пойти полностью насмарку, если Ларисе не удастся отвернуть Нечаева от Дмитрия Сергеевича, осквернить чувства того всем, хранящимся в Академии Последствий. Если не сработает, он просто отправит Сергея чуток повариться в Лимбо, а Филатову устранит.       Небольшая круглая комнатушка с телевизором, по которому крутили забавный мультик про Волка и Зайца, была столь уютной, что Нечаев расслабился внутри и присел в кресло у экрана, откидывая голову назад, втягивая пыльный воздух в легкие. Но почувствовав движение вниз, майор засуетился — оказалось, это всего лишь лифт начал спускаться. Если бы все было так гладко… У «кабины» словно сорвались все канаты и она полетела вниз.       — Ох ты, что за х… — сдержался от крика Сергей, почувствовав невесомость. Она не связывала его с космическими мечтами, она отсылала к войне, к взрывным волнам, отбрасывающим тело, как тряпичную куклу. Оттого майору и становилось страшно.       — Полагаю, нештатное ускорение вызвано взломом системы доступа к лифту. Иначе доктор Филатова не смогла бы его запустить, — успокаивающе заговорил ХРАЗ. Какая ирония была бы для Нечаева: убить стольких роботов, но пасть от «рук» ускорившегося вниз лифта.       — Взлом системы. Вот и довзламывались — кругом горы трупов, — успокоился майор, когда движение замедлилось и вполне адекватной скоростью сплыло вниз, в серые запутанные коридоры Академии Последствий, главного архива, следящего за всем-всем, происходящим на растыканных по миру комплексах. У основания подъемника Сергей заметил терпеливо ожидавшую его Ларису, скрестившую руки на груди. Стоило ему выйти из лифта, как нейрохирург почти незаметно отступила назад, словно предчувствуя опасность, исходящую от фигуры Нечаева.       — Ну вот, Лариса… Мы здесь. Чего ты хочешь? — майор узнает у нее все, что только возможно, а если понадобится, будет пытать, ради информации.       Мысли о пытках не пугали его, учитывая все, что видел и пережил Сергей за последние сутки, и мысли отзывались сильнейшим противоречием с сердцем, что гражданских убивать нельзя, а тем более — женщин, детей и стариков. В тот раз Нечаеву не удалось выстрелить в Ларису: он просто не смог бы этого сделать, понимая, что Филатова — гражданский человек, как и крысиная натура Штокхаузена. Что более важно, она врач: сколько пользы она может принести!       — П-3, послушай… — выставила в защитном жесте руки вперед нейрохирург. — Просто выслушай меня. Дай я покажу тебе все с другой стороны. Не оттуда, откуда ты привык видеть мир. А дальше ты уже сам решишь, как поступать… — после некоторого риторического молчания, повисшего в воздухе спросила Лариса. — Ты знаешь, как Сеченов собирается использовать «Коллектив 2.0»? Для чего он ему нужен?       — После запуска «Коллектива» люди будут управлять роботами с помощью мысли, — ответил майор совсем не то, что думал. Длительное воздействие, регулярная промывка мозгов с очернением Дмитрия Сергеевича ХРАЗом все-таки действовала на стойкого, морально почти пуленепробиваемого Сергея: он действительно начал верить умом в то, что Шеф — не идол; чувства не останавливали сопротивления разуму в этих умозаключениях. — И лишатся возможности гадить друг другу исподтишка. Не так уж плохо.       — Я тоже раньше думала как и ты, но реальность оказалась совсем иной… — с неким сожалением глядя на внешне уверенного Нечаева, сказала Филатова, специально опустив взгляд, пытаясь вызвать у собеседника эмпатию. — Управлять можно будет не только роботами! Сеченов сможет управлять всем, что является частью «Коллектив». «Коллектив» — это настоящее зло! Это даже хуже, чем рабство! — голос ее наполнялся неприязнью, злостью, вызванных острым чувством несправедливости по отношению к другим.       — Ерунда! — отмахнулся от доводов нейрохирурга Сергей. Да, в Дмитрие Сергеевиче он сотни-тысячи раз сомневался, но не позволял себе очернять «Коллектив». Пусть Сеченов и окажется мудаком, его творения — шедевры человеческого гения. — Обычная субординация, только распространенная на виртуальную сеть. Что в этом такого ужасного?       Лариса долгим осуждающим взглядом и молчанием наградила Сергея. Сколько же секунд шока предстоит ему пережить? Она мысленно даже посочувствовала ему. Да, Нечаев опытный вояка, видел столько дерьма, от первого вида которого обычного человека скосил инфаркт, — и не один! — но кто знает, как он среагирует на увиденное в отделе «Поведенческой психологии полимеризованных субъектов».       — Ладно… Ты сам все увидишь. Пошли быстрее, — и цокая каблуками, Филатова направилась к магнитной двери. Майор поспешил за ней, чувствуя, как перчатка легчает и становится просто аксессуаром на руке. ХРАЗ отключился и неизвестно на сколько — Сергей стиснул зубы. Он на подсознательном уровне чувствовал, что его вновь ожидает бурное нервное потрясение, какое он испытывал в «Турбине» перед сбоем системы всего Предприятия… Последние сутки превратились в ожидания нового Ада, уготовленного судьбой. Кто знает, кто на этот раз станет мучителем души?