Достучаться до Ада*

Вослед вождю, послушливым скитальцем, Я шёл от этих теней всё вперёд, Когда одна, указывая пальцем, Вскричала: «Гляньте, слева луч нейдёт От нижнего, да и по всем приметам Он словно как живой себя ведёт!» Я обратил глаза при слове этом И увидал, как изумлён их взгляд Мной, только мной и рассечённым светом.

      Когда они высадились, над горами вдалеке замелькало лазурью небо, отражающееся в водяной глади у маяка, заглохнул в предрассветной тишине, прерываемой криками парящих в воздухе вместе с «Дрофами» птиц, рев лопастей вертолета. У маяка уже поработали прибывшие из центра комиссии: расчистили берег, где сейчас, о чем-то перешептываясь, стояло несколько человек в военной форме, от всякого мусора, в том числе и от разорванного трупа кита, и от жалких, безжизненно валяющихся на влажном песке обломков «Росы», на которые Сеченов, быстро шагая к белой двери в высокой башне маяка, бросил слегка разочарованный взгляд.       Внутри строения с последнего визита Нечаева здесь только протерли пыль и расставили мелкие безделушки по полкам — совершенно неприглядное место для размещения одного из путей в Академию Последствий. Майор встал рядом с ученым на ту самую платформу, молясь про себя, чтобы они стремительно не полетели вниз, как в прошлый раз. По телевизору крутили «Ну, погоди!» — и платформа мягко покатилась вниз. Дмитрий то вставал и делал несколько нервных шагов, то садился обратно, поглядывая на силуэта бегущего за Зайцем Волка на экране, — уже не терпелось что-то сделать.       Работоспособности восстановительных комиссий можно было только позавидовать: за день убрать и практически восстановить все, чтобы Предприятие 3826 вернулось в штатный режим — задача не из простых, но надо же показать широкой общественности, что никакого сбоя не было, а Западу, вероятно, страстно заинтересованному в подробностях — фигу со словами: «Ха-ха! А вы поверили в катастрофу!» Удивительно, однако, что пока здесь не наблюдалось жадных до сенсаций журналистов, как советских, так и западных, которым сегодня должны дать доступ на Предприятие.       Внизу их поджидал невысокий рыжий мужчина, какой-то старший научный сотрудник, с планшетом, нервно теребящий край пиджака. Все сотрудники Академии, находившиеся во время сбоя здесь, либо погибли, либо были эвакуированы за пределы Предприятия — пришлось вытаскивать людей из отпусков, из бункеров и запихивать обратно в скрытые под толщей воды и земли помещения, те же бункеры, но совершенно, как оказалось, небезопасные.       — Нам доложили о вашем прибытии, товарищ Сеченов, — натянуто улыбнулся мужчина и повел ученого по коридору. Сергей заметил, как у него от страха перед министром или от пережитого в эвакуации сбоя дергался глаз и подрагивал голос. — У нас некоторое время назад начались сбои в программном коде «Коллектива 2.0»: кто-то пытается заполучить контрольный код доступа, атакуя защитные механизмы. Мы пытаемся…       — Вы только и делаете, что пытаетесь, — оборвал старшего сотрудника Дмитрий, шагая по коридору. Почти бежал. Нечаев шел мрачной тенью рядом, отчего мужчина бросал на него боязливые взгляды. — Почему вы мне о них не доложили в оперативном порядке? Забыли, что ли? Или все были так заняты, что забыли доложить о сбоях в программном коде «Коллектива»? — ему хотелось добавить: «Да вы издеваетесь надо мной! Почему мне о сбое фактически сказал мой агент?», но сдержался, хотя был взвинчен до предела.       — Простите, товарищ Сеченов… — виновато опустил голову старший сотрудник и замолчал, еле поспевая за ученым. Поскольку сигнал шел от Сеченовского альфа-коннектора, сути из-за строжайшей секретности которого никто из сотрудников Академии не знал, они решили, что это академик что-то пытается сделать, но через несколько минут пришли к выводу, что Сеченову и не надо бороться с защитными кодами, потому что он сам их разрабатывал и отключить барьеры не потребует у него много времени и усилий, с каким проводились атаки на сервер. «Значит, хакер. Ох, не к добру это, » — решили ученые и попытались справиться сами. Долго и упорно пытались, но атаки, похожие на удары таран в крепкие ворота древнего города, усиливались, а распад защитного кода, словно коррозия под воздействием влаги, становился быстрее.       Старший сотрудник приложил ключ-карту к считывателю и металлические двери, за которыми стояли два охранника, разъехалась, впуская в пункт наблюдения за добровольцами, то есть первичный пункт управления «Коллективом 2.0». Около главного компьютера, напротив толстого окна во всю стену, крутилось несколько человек, о чем-то яростно споря. За устройствами под тревожно-красным светом ламп сидел десяток усталых и нервных до подрагивающей ноги программистов, ученых.       Когда Дмитрий вошел, они дружно встали и, получив короткий кивок в ответ, вернулись к работе. При виде этих изможденных лиц Сеченов, сменив гнев на милость, смягчился в лице: значит, они все-таки работали, а не баклуши били. Аура стоящего позади, серьёзного и готового ко всему, Нечаева успокаивала Сеченова: нужно было собраться морально и с мыслями, чтобы перенять весть груз руководства ситуацией. Взяв волю в кулак, ученый подошел к главному компьютеру, от которого мигом отпрянули люди:       — Принести поминутные отчеты о состоянии добровольцев и кибератаках за последний час, — скомандовал Дмитрий засуетившимся вокруг него сотрудникам, устраиваясь на поудобнее, и, мягко говоря, охуел от увиденного: уровень защиты базы данных и всего сервера близился к 40%, что выливалось в отвратительные перспективы. Для стабильной работы уровень защиты должен достигать хотя бы 50%, но уж никак не сорока. Майор же, не увидев каких-либо знаков протеста, сел рядом, за что ученый был ему благодарен.       Когда через минуту принесли толстую папку отчетов с детальным описанием происходящего, что, как на лекциях, конспектировали сотрудники для дальнейшего анализа, ученый внимательно все прочел, пытаясь уловить тактику противника. Повторно перечитав отчеты и кое-какие моменты подчеркнув лежавшим рядом карандашом, Сеченов поднял взгляд на монитор и задался вопросом, последние часы отчаянно терроризирующим сознание: зачем Захарову понадобился сервер «Коллектива 2.0», если проект, находясь на финальной стадии, еще не запущен?       Первый вариант Дмитрий отмахнул сразу: «Харитон не настолько недальновиден, чтобы с помощью второй версии «Коллектива» полемизировать весь мир, а затем устроить масштабную самоликвидацию человечества. Слишком банально и тупо с его стороны. Тут что-то другое…» От подобных размышлений вспомнилась цитата из одного китайского трактата, который ученый читал во время Гражданской войны, пока их часть под командованием Блюхера перебрасывали к Амуру: «Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно волноваться за исход сотни сражений. Если ты знаешь себя, но не знаешь врага, за каждую достигнутую тобой победу ты расплатишься поражением. Если ты не знаешь ни себя, ни врага, ты будешь проигрывать всегда».       К сожалению, на раздумья над вторым вариантом времени не было, потому что процент защиты грозил упасть, и ученый принялся ожесточенно усиливать защиту новыми кодами, надеясь на какое-то время удержать и восстановить разбитые в атаках барьеры. Ему было понятно сейчас одно: шла настоящая война за «Коллектив 2.0» и Дмитрий не может позволить Захарову получить полный контроль над ним.       — Если кибератаки идут изнутри, зачем подавлять их снаружи? — следя продолжительное время за действиями Сеченова и не отрываясь от экрана с пляшущими на нем различными схемами, диаграммами и цифрами, тихо спросил майор. Ученый остановился и, подперев рукой подбородок, задумчиво посмотрел на него, словно ответ был написан на лбу у Сергея.       — Да… — произнес Дмитрий. Тяжело признавать неверность попыток, но Нечаев был прав. Хорошо, что он рядом. — В таком случае, Сережа, сегодня ты будешь нашим связистом, — пробормотал он еле слышно, ища что-то в компьютере.       — Что ты имеешь в виду? — не успел договорить майор, как от ярких вспышек перед глазами и потяжелевшей головы выпал из реальности, рухнув со стула. Кто-то из сотрудниц в помещении тихо вскрикнул от резкого грохота, в ответ на нее шикнули, призывая к тишине.       — Все нормально. Продолжайте работу, — прикрикнул Сеченов, пригладив волосы: «Прости, Сережа… Так нужно». Пальцем он подозвал старшего сотрудника, того рыжеволосого мужчину, и проговорил тому, чтобы чужие уши не слышали. — Найдите свободную комнату, проверьте ее герметичность и поместите тело майора туда, — мороз в голосе обжигал не только слух, но и тело. Мужчина понятливо закивал головой, отходя к охранникам и передавая приказ министра. Тело Нечаева поспешно вынесли из помещения. Как бы Дмитрий не был уверен в майоре, он закономерно опасался, что тут его может ожидать подлянка от Харитона и участь, как комиссии во главе с Молотовым — от рук самого Сергея.       Покрытое белесой дымкой сознание прояснилось от душераздирающего, пронзительного крика. Майор недовольно поворчал чего-то и разлепил глаза, словно от долгого дурного сна. Он лежал на лоснящейся свежестью мягкой траве, покрытой пышными красными глазками цветов, растущих прямо на улице, окруженной неровным рядом домов. Солнце сияло неестественно ярко — и свет обливал прохладой. Нечаев хотел было спросить, где он, но беглого взгляда хватило, чтобы понять — он в Лимбо, точнее, в «Коллективе 2.0», городе, построенном, для подсознания добровольцев, а потом и для всего населения Земли. Так вот что имел в виду Дмитрий, говоря про майора в роли связиста…       — Я же вам говорил, Сергей, что Сеченов нисколечко вами не дорожит, — услышал он знакомый, не искорёженный механическим скрежетом, голос с едкими нотами досады. — А вы меня не послушали, и вот он, результат вашего выбора, — крик на фоне затих до жалобного воя вперемешку с всхлипами. Нечаев посмотрел на говорившего. В нем он узнал Захарова, изображение которого иногда видел на разбросанных по комплексам фотографиях. Невысокий лысый мужчина в черном свитере, спрятав руки в карманы врачебного халата, смотрел на Сергея через линзы очков. — Не скажу, что рад встрече.       — Ох, ты не представляешь, как я рад тебя видеть, шваль ты полимерная… — выдохнул Нечаев и направился к нему, не беспокоясь о том, что у него нет оружия: он и голыми руками может набить ему морду. За все хорошее, так сказать. Харитон спокойно смотрел на приближающегося майора, для него он был маленьким зверенышем, которому вовремя нужно стачивать зубы и ласковыми ударами палки дрессировать. Сзади утихло завывание и всхлипы, перейдя в тихое движение — к этому Захаров тоже был готов.       — Честно, она меня уже порядком достала своим сопротивлением, — сказал он, когда за его спиной возникла Екатерина с искаженным от злости лицом, хоть и заплаканным. По коже Нечаева пробежали табунов неусмиренных скакунов мурашки: он видел подобные лица у измученных пытками заложников, которые продолжали бороться за подвешенную на волоске жизнь. — Хорошо ее Сеченов настроил, — тело Харитона дрогнуло мягкой рябью, обнажая черные полимерные щупальца, одно из которых перехватило девушку за шею и, сдавив, подняло в воздух.       Сергей от нахлынувшего адреналина попытался ударить Захарова, пока тот отвлекся на Екатерину, пытающейся ослабить давление полимерной субстанции на горло — и был пойман в таком же положении:       — Я убил почти целый день на то, чтобы снизить защиту до нестабильного уровня… — поправив сползшие на кончик носа очки, беззаботно продолжил Харитон, глядя уже на майора. Щупальце, продолжая сдавливать девушке горло, поднялось и резко понеслось в сторону, урвав за собой крик боли и еле слышимый хруст костей от соприкосновения с каменным массивом здания.       — Да ты гребаный изверг! — прошипел Нечаев, дернувшись вперед, но полимер сузил удавку уже на его шее. — Садист, блять…       — Вы, верно, хотите сказать: «Она же обычный человек, запертый в Лимбо» или что-то в этом духе, — перефразировал Захаров. — Но я вынужден вас опередить. Екатерины Нечаевой никогда тут не было. Ее сознание оцифровано в сервер «Коллектива 2.0», а психика — в барьер этого сервера. То что вы видите, — он с презрением покосился на лежащую в тени девушку, корчащуюся в крике боли. — чистой воды фикция и игра набора цифр в коде. Она не живая, — он демонстративно, не отпуская майора, подошел к Екатерине и пнул под ребра, вырывая наружу звонкий взвизг. Екатерина пыталась сжаться в скулящий комочек, но острая боль вынуждала ее выгибаться в спине. — Вы же видите, Сергей, на ней ни единой царапинки, а вы, уж поверьте, я многое успел с ней сделать за минувшее время…       — Блять, в тебе осталось еще хоть что-то человеческое? — Нечаев прилагал все усилия, чтобы говорить. Воздуха в легких становилось все меньше и меньше. — Или ты все в себе изничтожил к херам собачьим в погоне за какой-то высокой хуйней?       — Это тебе Дима сказал? — чуть ослабил давление на шею майора Харитон. Сергей со рвением ухватился за эту возможность, жадно хватая ртом воздух. Захаров понимал, что майор никуда не убежит, а если и попробует, то будет валяться на земле рядом с Екатериной, скуля от боли.       — Нет, я сам додумался до того, какое ты говно, — больше смысла в какой-либо вежливости — о ней вообще может идти речь в данной ситуации? — не было и Нечаев вкладывал в слова столько злости и ненависти, насколько хватало сил. — Ты обиделся, что тебя обделили? Что тебе не досталось столько славы, сколько ему? Что ты не будешь управлять «Коллективом»? Или что?       — Замолкните, майор, — швырнул его в стену Захаров, пожимая челюсть. Больше всего на свете он презирал людей, пытающихся пошатнуть его эго. Если раньше он мог терпеть слова Сергея в свой адрес, но теперь терпение его лопнуло. — Вас Сеченов не приучил к манерам, как ребенка к горшку, или что, я понять не могу… — Нечаев пытался приподняться на локтях, задыхаясь от боли. «Ебучие пироги, в какой пиздец я влип, нахуй? Блять, Дима… Сука, » — изливал он поток мата про себя, отходя от болевого шока. Впервые Сергей испытывал боль в Лимбо и она была не из приятных, хотя могло быть и хуже. Каково же будет умереть в Лимбо?       — Сергей, тут все прекрасно слышно, — ответил ему в мыслях размеренный голос Сеченова. Нечаев знатно прихуел от подобного: «Вот это нихуя себе… Мне что, уже и подумать нельзя спокойно?» Галлюцинация в галлюцинации?       — Сейчас нет, прости, Сережа, — усмехнувшись, вздохнул Дмитрий. Послышался стук клавиш по клавиатуре. — Нам удалось установить связь с твоим подсознанием на основе микроволн, исходящих от мозга, так что… Да, в ближайшее время мы будем слушать твои мысли. Что там у вас происходит? Как там «Блесна»? По твоим оценкам, сколько она еще способна держаться? — посерьезневший голос ученого отливал легким волнением. Он все еще боялся за нестабильность нового канала связи, но этот самый непредсказуемый путь оказался единственным выходом.       «Ей порядком хреновее, чем мне… — прокашлявшись, взглянул Нечаев на медленно поднимающуюся с травы посреди каменных домов Екатерину, к которой медленно направлялся Захаров. — Эта гнида пытает ее. Я не знаю, сколько она еще продержится, но такое ощущение, что силы на исходе»       — Я понял тебя, спасибо за информацию, Сережа, — тон Сеченова вновь холоден и безучастен, резкая перемена настроения напугала майора. Дмитрий следил на экране за уровнем защиты, упавшем до 38%, и все больше нервничал, пытаясь скрыть это за непоколебимостью в голосе. Ему нужно было придумать план: не ожидал он, что удастся провернуть такую штуку с «прослушкой мыслей» в Лимбо, даже не рассчитывал — и выпал такой шанс, один на миллиард! — Один на один «Блесна» не выстоит против Харитона. Твоя задача: приложить максимум усилий, чтобы отвлечь его от «Блесны» и дать ей восстановиться. Мы попробуем создать резервную копию для переброски информации «Коллектива 2.0», но нам нужно время…       «И дать Захарову ее убить? Нет, она же… Есть какой-нибудь другой способ?» — нахмурился Нечаев и, с трудом поднявшись на ватные ноги, прислонился спиной к стене. Он чувствовал себя трусом. Харитон был все это время занят новой попыткой добить Екатерину и, похоже, получал от этого истинное удовольствие.       — Это приказ, Сережа, — отчеканил Дмитрий, но перешел на более мягкий тон. — Я понимаю, тебе ее жалко, но и ты пойми, что «Блесна» — не живой человек, а метафизический пульт управления «Коллектива 2.0». Альфа-коннектор захватил Захаров, но у нас остался нефизический носитель, который нужно защитить в Лимбо, пока мы не закончим с созданием резервной копии. Подумай, сколько жизней ты можешь этим спасти…       «Ладно, я вас понял, Дмитрий Сергеевич, — это обращение Сергею резало в мыслях, но иначе он ответить не мог. Чуть прихрамывая, Нечаев направился к Харитону. — Приступаю к выполнению приказа по защите пульта управления».       — Не подведи, — сказал напоследок Сеченов. Связь оборвалась.