A True Star

Когда Руи открыл глаза, его встретила темнота тесного закулисья. Две девушки рядом сидели на корточках и смотрели на него. Кажется, какое-то время он провел без сознания, прислонившись спиной к стене. — Как давно? — первый вопрос Нене. Руи ещё не собрался, но знал ответ на вопрос. — С тех пор, как мы начали планировать это шоу, — рассеянно ответил Руи. — Цукаса-кун вспомнил что-то о себе. — И он не мог нам сказать? – продолжила Нене. — Нет, — Руи положил руку на лоб, пытаясь прогнать сонливость. — Я узнал только потому, что мне рассказал Кайто-сан. Однако у Нене было много вопросов: — Почему ты нам не сказал? — Я хотел с уважением отнестись к чувствам Цукасы-куна, — заявил Руи. — Хотел, чтобы он сам рассказал нам об этом. Но, похоже, моих усилий, чтобы достучаться до него, было недостаточно… — Идиот, — Нене, наконец, прекратила задавать кучу вопросов, и теперь казалась невероятно расстроенной. — Ты всегда так много на себя возлагаешь… И ты, и Цукаса, такие идиоты... — В конце концов, Руи-кун всегда присматривает за нами, — наконец что-то сказала Эму, всё ещё способная улыбаться в такой ситуации. Но было видно, что улыбка натянута. — …Но, Руи-кун, пожалуйста, не бери всё в свои руки… Наверное, было трудно держать такое в себе. — Фу-фу, разве вы двое не чувствуете себя преданными из-за того, что я вам ничего не сказал? — прямо спросил Руи. — А теперь вы даже волнуетесь обо мне? Руи не смог удержаться от смеха над их беспокойством и опустил голову, уперев взгляд в холодный пол. Для него было несвойственно так себя вести с ними, но, вероятно, это из-за того, что он еще не до конца проснулся, чтобы осознавать свои слова. — …Почему я должна чувствовать себя преданной? — Нене ответила с предельной уверенностью. — Меня больше расстраивает, что я ничего не заметила и ничего не смогла сделать. Я снова ничего не смогла сделать для друга. Руи вновь поднял голову: — Нене… — Вы всё это время пытались помочь Цукасе-куну… И только я ничего не смогла сделать, — сказала Эму. — Если вы оба переживаете трудные времена, я хочу помочь. Если вы не можете найти связь друг с другом, я обязательно помогу вам. В конце концов, я знаю, как тяжело просить о помощи. — …Фу-фу, похоже, мы все слишком строги к себе, — наконец-то на лице Руи появилась надлежащая улыбка, и, в последний раз потерев висок, он собрался и поднялся на ноги. — Не будем унывать над прошлым. Давайте вернемся и встретимся с Цукасой-куном, мне ещё есть, что ему сказать. Но его слова были встречены грустными взглядами товарищей по шоу. — В наших телефонах больше нет песни, — сказала Нене. — А? Эму нахмурилась. — Мы больше не можем войти в Секай, — подчеркнула Нене. — Тогда… Но прежде чем Руи успел что-то сказать, в дверь постучали. — Братик?.. Ты там? У всех троих сжалось сердце. Это был голос Саки. Саки — единственный человек, которому ни в коем случае нельзя узнать, что на самом деле произошло с Цукасой. Шок от осознания невозможности зайти в Секай еще не прошёл, но теперь перед ними была более насущная проблема. Пока Эму и Нене всё ещё думали, что делать, Руи взял дело в свои руки и подошел к двери. Нене попыталась схватить его за руку, чтобы остановить, но наткнулась лишь на воздух. Он сглотнул ком в горле, повернув ручку двери. Снаружи стояли Саки и Тойя, озаряемые заходящим солнцем. — Саки-кун. Аояги-кун. — Руи-сан… — пробормотала Саки. — Где мой брат? С братом всё в порядке?.. Руи не знал, что ответить. Но, к счастью, он смог быстро придумать объяснение на месте. В такие моменты он был благодарен своим превосходным вычислительным способностям. — ...Я забыл сценарий и слишком много импровизировал, — заявил Руи. — И Цукаса-кун тяжело переживает, что шоу было испорчено, потому что он не знал, что ответить. Руи сразу же пожалел о своих словах. Если они действительно больше никогда не увидят Цукасу после этого, он должен просто рассказать его близким правду. Тогда ему было бы легче справиться с их ненавистью. Вместо этого он укрывал всё слоями лжи. В конечном итоге ему придется вынести еще больше страданий, терпя злобу со стороны людей, о которых он заботится. — ...Ты забыл сценарий? — Тойя вопросительно наклонил голову. — Ага, — кивнул Руи. — Простите, Саки-кун, Аояги-кун, это моя вина. — А, так значит, это была ошибка… Ничего страшного, Руи-сан, бывает, — с нежной улыбкой успокоила его Саки. — Можно мне увидеть братика? Хочу сказать ему, что мне все равно очень понравилось! — ...Мне жаль, — Руи покачал головой, и ему было больно произносить следующие слова. Потому что это было правдой. — Цукаса-кун попросил нас держаться от него подальше. Думаю, ему нужно побыть одному. Похоже, это сильно его задело. — Вот как… — Саки грустно сцепила пальцы. — Тогда что насчет вечеринки?.. Руи нахмурился: — ...Мне очень жаль. Похоже, нам придется все отменить. А ведь ты так усердно трудилась ради этого… Мне правда жаль. Это его вина. Все усилия заставить Цукасу улыбнуться оказались напрасными из-за него. Всё из-за его ошибочного плана... Если бы он только смог убедить Цукасу... — Оу… — плечи Саки опустились. — Всё в порядке, Руи-сан, не извиняйся! В таких случаях ничего не поделаешь. Должно быть, ты тоже этого ждал… Улыбка Саки была яркой и теплой. Теперь Руи понял, что имел в виду Цукаса. Она действительно добрая девочка, и у неё много общего с её чересчур самоотверженным братом. — Тогда я подожду братика, прежде чем идти домой, — заявила Саки. — Хе-хе, мы можем зайти в его любимые магазины, чтобы подбодрить его! Руи искал способ потянуть время: — ...В такие моменты ему нужно время, чтобы прийти в себя. Уверен, Цукаса-кун не хотел бы, чтобы ты ждала его. Так что не стоит, иди без него. — Тогда я буду ждать! — настаивала Саки. — Если братик встревожен, я должна быть рядом, чтобы подбодрить его! Так что я подожду! Капелька пота скатилась по лбу Руи. Кажется, это будет трудно. Брат и сестра оба ужасные упрямцы. К счастью, вмешался Тойя, как будто почувствовав беспокойство Руи. — …Саки-сан, — мягко обратился Тойя. — Все будет хорошо, я подожду Цукасу-семпая. Уже довольно поздно, ты можешь простудиться, если останешься здесь надолго. — Тойя-кун… — покачала головой Саки. — Мгм, не хочу беспокоить всех простудой, но я все же хочу убедиться, что братик в порядке… — Не волнуйся, я провожу его до дома и буду держать тебя в курсе, — успокоил её Тойя. — Хорошо, — неохотно кивнула Саки. — Но если что-нибудь случится, пожалуйста, позвони мне. И я сразу же приду! — Так и сделаю, — кивнул Тойя. — Я сообщу всем об отмене вечеринки и о том, что произошло, а потом пойду с Ич-чан и остальными, — сказала Саки, собираясь развернуться на каблуках. Но прежде чем уйти, она в последний раз взглянула на Руи: — Но, пожалуйста, скажи братику, что мне понравилось представление. Братик так хорошо сыграл короля! — Я обязательно передам твои слова, — сказал Руи. На этом Саки отвесила им обоим небольшой поклон и направилась к зрительским скамейкам. Теперь остались только Руи и Тойя. Он мельком взглянул на Тойю, задаваясь вопросом, хочет ли тот что-нибудь сказать ему лично. — Камиширо-семпай, — твердым тоном произнес Тойя. — Не могли бы Вы сказать мне правду? Несмотря на то, что Вы сказали Саки-сан, что это было ошибкой, у меня есть ощущение, что Вы сделали это намеренно. Руи почувствовал, как по спине пробежали мурашки на слове «намеренно». Тойя обвинял его и был прав. — …Фу-фу, ты действительно наблюдателен, Аояги-кун, — тихо усмехнулся Руи. Руи стало по-настоящему тревожно. Тойя понял, что это было сделано намеренно. Вот сейчас он скажет, что Руи пытался навредить Цукасе. Начнёт смотреть на него своими серьёзными глазами, полными презрения... ...Но Руи бы это устроило. Это правда, что он был готов причинить Цукасе боль, чтобы добиться своего. Кроме того, он всегда знал, что ему придется столкнуться с обвинениями, и привык. Хотя в глубине души Руи не хотел проходить через это снова. Но он заслужил это, ведь его действия привели к тому, что Саки и Тойя потеряли любимого брата. Однако он не знал, как рассказать Тойе, не раскрывая существование Секая. Но взгляд Тойи был серьезным и напряжённым, и у Руи возникло чувство, что он не сможет выпутаться из этого, солгав. Ему просто нужно осторожно выбирать слова, чтобы скрыть существование Секая. — Ты говорил мне раньше, что Цукаса-кун никогда не был таким, как сейчас, когда был младше, — начал Руи. — Поэтому я хотел понять, что в нем поменялось. — Что в нем поменялось? — Тойя с интересом наклонил голову. — ...Понятно, значит, вот что было у Вас на уме. — Я чувствовал, что Цукаса-кун что-то скрывает от нас в последнее время, — правда была в том, что об этом сообщил Кайто, — но он не хотел говорить со мной об этом, поэтому я решил использовать шоу, чтобы достучаться до него. Вот почему шоу получилось плохим. Не из-за ошибки. И это очень расстроило Цукасу-куна. Прости, что причинил боль человеку которым ты восхищаешься, Аояги-кун. Руи закрыл глаза, ожидая, что обычно спокойный взгляд Тойи станет враждебным. — Вот как… — Тоя скрестил руки на груди, и вместо гнева на его лице появилась улыбка облегчения. — Если это так, то мне не о чем беспокоиться. — Э? — Хоть видеть такого Цукасу-семпая и застало меня врасплох… — Тойя закрыл глаза. — Мне кажется, что человек, которого мы видели сегодня, был настоящим Цукасой-семпаем. — Настоящий Цукаса-кун, говоришь?.. — На самом деле, в прошлом у Цукасы-семпая всегда было странное, одинокое выражение лица, когда я видел его издалека, — уточнил Тойя. — Я спрашивал его об этом, но он всегда менял тему и переводил внимание на что-то другое. И в какой-то момент он вообще перестал делать такое лицо. Стал всё время улыбаться, даже когда был один, — продолжил Тойя. — …Тогда я был сбит с толку и не знал, что делать. Думал, что всё в порядке, ведь это хорошо, что он больше не страдает. Но в глубине души меня это беспокоило, — Тойя покачал головой и опустил взгляд. — Что случилось со всей той печалью? Это ненормально, когда такая сильная грусть просто так исчезает. Но поскольку Цукаса-семпай выглядел очень счастливым, я правда не хотел отнимать у него это. — Аояги-кун… — Руи осознавал каждое слово, сказанное Тоей. — …На самом деле, я мог бы испытать большее облегчение от того, что это произошло, — тепло улыбнулся Тойя. — Камиширо-семпай, если Вы были готовы зайти так далеко, Вы намерены оставаться рядом с Цукасой-семпаем, несмотря ни на что, верно? — Разумеется, — без колебаний заявил Руи. — Понятно. Рад это слышать, — напряженные плечи Тойи, наконец, расслабились. — Честно говоря, я хотел, чтобы Цукаса-семпай полагался на меня, — Тойя снова закрыл глаза и приложил руку к груди. — Но для Цукасы-семпая я тот, о ком нужно заботиться. Что касается всех вас, кто остался с ним и создавал с ним любимые шоу, которые он так любит… Думаю, он доверяет вам больше, чем кому-либо. — Мне так не кажется, — возразил Руи. — Ты для него очень дорог, Аояги-кун. Он всегда говорит о тебе с нежностью. Уверен, он тебе доверяет. — Быть дорогим человеком — это не то же самое, что и быть тем, кому доверяют, — Тойя снова открыл глаза и покачал головой. — Цукаса-семпай всегда старается изо всех сил не показывать рядом со мной ни малейшей слабости. Если бы я относился к шоу так же, как он, я бы знал, как достучаться до него. Но я просто зритель. Слова Тойи глубоко затронули Руи. Зритель. Он тоже сам себя так называл… У Тойи было ошибочное представление — Руи тоже зритель. Но поскольку он не мог с этим смириться, он силой проник в душу Цукасы. Даже если это означало причинить ему боль и разрушить стены, которые тот воздвиг, чтобы защитить себя. Это было потому, что именно к такому ответу он пришел — он должен был это сделать, чтобы помочь другу. Вот почему он должен подбодрить и Тойю, чтобы тот тоже нашел свой собственный ответ без всякого страха. — …Аояги-кун, — мягко позвал его Руи. — Ты говоришь, что ты зритель, но ты совсем не видишь в Цукасе-куне актера, не так ли? — А?.. — Ты любишь Цукасу-куна как старшего брата, который оставался рядом с тобой и заставлял тебя улыбаться, верно? — Да, — уверенно кивнул Тойя. — Цукаса-семпай мне очень дорог. — Тогда ты не застрял в зрительском кресле, — сказал Руи. — Пока ты сохраняешь эти чувства, я уверен, что однажды вы увидите друг друга с глазу на глаз, как братья, а не как актер и зритель. — Камиширо-семпай... — ...Так что давай действовать заодно, — Руи протянул Тойе руку. — Давай уберём этого актера со сцены и отведем его туда, где все его ждут. — …Хорошо, — Тойя взял Руи за руку и крепко сжал ее. — …Вы действительно удивительны в своих рассуждениях, Камиширо-семпай. Судя по Вашим словам, Вы, должно быть, тоже видели себя зрителем Цукасы-семпая. — О? Меня что, настолько просто прочесть? — Руи игриво улыбнулся. Сейчас он уже не удивлялся тому, что Тойя видел его насквозь. Более того, теперь для него быть «зрителем» было чем-то из прошлого, поэтому его не беспокоило, что Тойя узнал об этом. — Мне просто показалось, что Вы говорите исходя из своего опыта, — объяснил Тойя. — И ещё тот факт, что Вы даже были готовы отказаться от шоу, над которым Вы так много работали, ради Цукасы-семпая… Я… Я очень рад, что Цукаса-семпай встретил Вас… Спасибо, что не бросили его, Камиширо-семпай. Внезапно Руи почувствовал тепло в уголках глаз, от которого навернулись слезы. …А? Он плачет? — …Камиширо-семпай? Вы в порядке? Хватка Тойи ослабла, и он опустил руки. Руи поднес руку к лицу, чтобы протереть заплаканные глаза. — О, это странно… — Руи попытался вытереть непрошеные слезы, но их стало только больше. — Ха-ха… Хотя я думал, что меня возненавидят за то, что я всё это делаю… Даже несмотря на то, что я испортил вечеринку, ради которой вы все так усердно трудились… Вы все просто продолжаете говорить то, чего я меньше всего ожидаю... Он ждал, что его назовут жестоким и бесчувственным. Что это его вина, что Цукаса сбежал с таким выражением лица. Может быть, это потому, что в глубине души сам Руи думал так о себе. — Почему я должен Вас ненавидеть? — искренне спросил Тойя. — Вы хороший человек, Камиширо-семпай. — А, стоп-стоп, у меня тоже есть гордость, Аояги-кун. Я не хочу, чтобы меня видели таким, — Руи прикрыл глаза ладонью и махнул другой рукой, призывая Тойю прекратить льстить. — …Полагаю, в прошлом Вы пережили плохой опыт, связанный с этим, — предположил Тойя. — Я понимаю желание избежать этого, но… Если Вам когда-нибудь понадобится поговорить с кем-то, я готов выслушать Вас в любое время. Но Руи покачал головой и улыбнулся. Он посмотрел на Тойю сквозь пелену слез: — Не волнуйся, Аояги-кун. Того, что ты все еще можешь смотреть на меня с доверием в глазах, для меня более чем достаточно. Тойя с облегчением улыбнулся в ответ: — ...Тогда я рад, что Вам легче от этого. Руи чувствовал себя действительно счастливым. В очередной раз ему напомнили, что нормально быть самим собой и делать то, что нравится. Ему удалось добраться до Цукасы, прорвавшись внутрь, хотя результаты оказались не такими, как ожидалось. Но Руи не мог сдаться сейчас, не после стольких приложенных усилий. Он должен продолжать делать всё по-своему, чтобы помочь другу, страдавшему от проклятия смертельного цикла одиночества. Он должен разорвать этот порочный круг своими руками. Но он действительно чувствовал себя виноватым из-за того, что не сказал Тойе правду — Цукаса на самом деле сейчас там, куда никто из них не может добраться. Тойя не должен был чувствовать облегчение. Именно будучи в неведении о серьёзности ситуации, он смог сказать Руи эти слова. Поэтому он не позволил себе принять похвалу Тойи. Тем не менее, должен был быть способ снова получить доступ к Секай, даже без песни. — Тогда где сейчас Цукаса-семпай? Тойя вновь вернулся к сути. Теперь, когда они сменили тему, Руи мог смахнуть слезы. У него был выбор: сказать правду сейчас и заставить Тойю взять свои слова обратно, чего Руи и добивался. Однако в итоге он предпочел солгать, чтобы сохранить то, над чем Цукаса так усердно работал, и успокоить Тойю, но все же добавил часть правды в свои слова, чтобы оправдать доверие Тойи. Тойя должен услышать правду не от него. Хотя Эму и Нене расстроены из-за него, Руи все еще твердо верил, что Цукаса должен сам рассказать всем правду — по крайней мере, когда тот будет готов. Но именно благодаря Тойе Руи вновь обрел решимость не сдаваться. Если дела пойдут хорошо, однажды он расскажет Тойе правду и извинится. — …На самом деле его здесь нет, — сказал часть правды Руи. — Но у нас есть предположение, где он находится. Просто нужно время, чтобы подумать о правильных словах, прежде чем мы сможем поговорить с ним. Потому что будет нелегко достучаться до кого-то, кто был таким долгое время... — Ах, вот как… — Тойя нахмурился. — Но я не видел, как он проходил через сцену… — Он ушел с другой стороны, — другого выхода из-за кулис не было, но Руи не мог сказать о Секае. — Вот как? – повторился Тойя. — …Тогда ничего, если я пойду с тобой к Цукасе-семпаю? Руи был бы рад взять с собой Тойю, если бы не тот факт, что Цукаса находился где-то за пределами обычного человеческого понимания: — Прости, Аояги-кун… Но если он встретит тебя, может почувствовать давление и снова вернуться к своему обычному «я». Возможно, он неверно подобрал слова. Но это было всё, что Руи мог придумать сейчас. — И правда, — печально кивнул Тойя. — Ничего не поделаешь. В конце концов, Цукаса-семпай всегда был сильным ради меня. Ему будет трудно выйти из этой роли, если я буду рядом. — Фу-фу, довольно странно, что ты никогда не реагируешь плохо на мои слова, — весело усмехнулся Руи. — Ты можешь быть прямолинейным, но я вижу, что у тебя добрые намерения, — заметил Тойя. — Акито такой же. — Вот как… Если бы только Руи мог сказать, что он тоже хорошо знал Цукасу. — ... Ничего, если я подожду Цукасу-семпая, или мое присутствие неоправданно? — спросил Тойя. Казалось, его не смутили собственные уничижительные слова. — Не говори так, — Руи грустно нахмурил брови. — Но я не уверен, что Цукаса-кун вернется сегодня вечером… Но, уверяю тебя, он в безопасности. Не мог бы ты сказать Саки-кун, что он будет ночевать у меня? — Это… проблематично, — нахмурился Тойя. — Я дам знать Саки-сан, но… пожалуйста, проследи, чтобы с Цукасой-семпаем не случилось ничего плохого. — ...Даю слово, Аояги-кун, — Руи скрестил руки на груди и ободряюще улыбнулся Тойе. Хотя у него не было возможности напрямую выполнить просьбу Тойи, он всё ещё полон решимости найти способ снова встретиться с Цукасой, несмотря ни на что. Он поклялся, что сдержит свое слово. — Спасибо, Камиширо-семпай, — поклонился Тойя. — Тогда я пойду. Пожалуйста, не перенапрягайся. Руи кивнул: — Спасибо, Аояги-кун. С этими словами Тойя ушел. Когда тот уже был вне пределов слышимости, Руи понял… Неужели Тойя действительно способен лгать с такой серьёзностью?.. Однако Руи быстро отмахнулся от этой мысли. Нет времени беспокоиться о мелких деталях, он просто должен доверять ему. ____________________________________________________________________________ Вскоре после этого Руи вернулся за кулисы. Эму сидела рядом с Нене на полу, глядя в свой смартфон через её плечо. — А, Руи-кун! — Эму оживилась и отвернулась от смартфона. — Я вернулся, — сказал Руи. — Что делаете? — Я проверяла свое облако, сохранилась ли резервная копия песни, — заявила Нене. — …Но ее там нет. Руи был удивлен, что они уже искали решение, пока он сомневался в себе. Эму и Нене, возможно, были более грозными, чем он сам. — ...Это не удивительно, — брови Руи опустились. — В конце концов, песня не подчиняется правилам реального мира. В научном сообществе неслыханно, чтобы существовала песня, способная перенести в совершенно другой мир. — Но что мы тогда можем сделать?.. — Эму вцепилась в ткань на коленях. — Кстати, мы подслушали ваш разговор, — сказала Нене. — Аояги-сан действительно хороший человек, но он говорит такие неловкие вещи… Руи вздохнул, вспоминая эмоциональную атаку, которой он подвергся: — Да... — Ты в порядке, Руи-кун? — обеспокоенно спросила Эму. — Выглядишь так, будто плакал… Руи и в правду не смог это скрыть. Он лишь покачал головой, смущаясь: — Давай не будем об этом… — М-м-м! Я буду! — Эму стояла перед ним, уперев руки в бока. — Ты не должен скрывать от нас такие вещи! Мы же друзья! — Полагаю, от этого никуда не деться… — Руи вздохнул и отвернулся, опасаясь, что слёзы снова навернутся на глаза. Он застенчиво потер шею. — Просто… Вы обе такие же, как он. Я думал, что меня будут ненавидеть за всё эгоистичное, что я сделал, за все ошибки, что я совершил, особенно за эту. Но все вы только и говорите, что цените мои усилия… — Руи-кун… — Эму помрачнела. — Разве это не здорово? Теперь ты, наконец, понимаешь, что никто не ненавидит тебя просто за то, что ты есть, Руи, — сказала Нене, положив руку на грудь. — Ты всегда хочешь как лучше, и мы это видим. Хотя сегодня, возможно, дела пошли не очень хорошо, но ты все равно старался изо всех сил. И этого достаточно. — Спасибо, Нене… — Должно быть, в прошлом тебе было тяжело, Руи-кун… — заметила Эму с грустной улыбкой. — Но все мы знаем, что Руи-кун — хороший человек, который заботится обо всех, и что раньше ты был одинок! Так что теперь твоя улыбка важна для каждого из нас! Вандахой ☆ ! Эму исполнила свою фирменную позу, ярко сияя, несмотря на тяжелую атмосферу. Удивительно, но даже улыбка не выглядела натянутой. — Фу-фу, простите, я ведь не должен говорить о себе и плакать в такое время, — Руи покачал головой и вытер оставшуюся влагу с глаз. — Но я ценю вашу заботу обо мне. Спасибо. — Руи-кун, ты можешь плакать в любое время! — упрямо настаивала Эму. — Ничего страшного, если ты не можешь заставить себя улыбнуться! Тогда мы просто обязаны подарить тебе улыбку! Давай, вандахой со мной! Вандахой~ ☆!! Поскольку Эму не сдавалась, Руи решил выполнить ее требование: — Вандахой… — Наверное, это был самый слабый вандахой, который я когда-либо слышала… — Нене хихикнула. — Скажи громче, ладно? — Э? Нене?? — ее небрежное замечание застало Руи врасплох. Хотя Нене была известна своим острым языком, она редко оскорбляла Руи. Он развел руки, неохотно выдав: — В-Вандахой! …Достаточно громко? — Ставлю сто баллов! — радостно воскликнула Эму. — Хе-хе, впервые вижу такую ​​панику у Руи-куна! — Иногда он так делает, когда узнает, что в еде есть овощи, — лукаво улыбнулась Нене. — Забавно выглядит. — Вы это устроили, чтобы посмеяться надо мной или заставить меня улыбнуться? — не мог не спросить Руи. Но быть признанным за те мелочи, которые ты сделал, даже за такие глупейшие поступки, как этот… Эти двое явно смотрели на него как на человека, который совершил нечто большее, чем просто причинил боль другим. Руи Камиширо был чем-то большим. Цукаса заставлял его чувствовать себя так даже после своего исчезновения… Как Руи Камиширо, он хотел отплатить как можно скорее. Даже если Цукасе потребуются годы, чтобы почувствовать то же, что и он. — ...Ладно. Теперь я в порядке. Спасибо, — Руи кивнул и улыбнулся. — Уверен? — Эму не выглядела убежденной до конца. — Да, — настаивал Руи и снова раскинул руки. — Смотри, вандахой~ ☆ — О, это двести баллов! — восторженно сказала Эму. — Фу-фу, какое максимальное количество баллов я могу набрать сейчас? — …Теперь ты выглядишь гораздо лучше, — констатировала Нене. — Вандахой Эму и в правду волшебный. — Конечно, — согласился Руи. — Но давайте вернемся к теме. Значит, ты тоже не можешь найти резервную копию песни? Настроение снова омрачилось. Ему было немного нехорошо, но они должны были это сделать… — …Мгм, — грустно кивнула Эму. — Разве нет другого способа зайти в Секай?.. Руи задумчиво подпер подбородок. Это было трудно, потому что он недостаточно хорошо понимал Секай, чтобы найти другой способ входа. Вот почему он потерял надежду, но Эму, Нене и Тойя зависят от него. Он не может сдаться сейчас. — Мы не можем применять законы реального мира к Секаю. Так что нам придется исходить из того, что мы слышали о Секае от виртуальных певцов, — начал Руи. Однако упоминание виртуальных певцов лишь сделало атмосферу более гнетущей. — Еще многое предстоит понять, — пробормотала Эму. — Почему Мику-чан была такой странной? Может быть, это все была просто игра, как у Цукасы-куна?.. — Возможно, — кивнул Руи. — Значит, всё там..? — Эму недоверчиво посмотрела на Руи широко раскрытыми глазами. Нене беспокойно вздрогнула от предположения Эму. — Нет, я так не думаю, — покачал головой Руи. — Ты тоже это заметила, да? Мику-кун выглядела очень обиженной. Уверен, в этом не было никакого злого умысла. — …Ага, — Эму дотронулась до своего предплечья. — Интересно, через что они вдвоем прошли, раз теперь у них такие лица… — Разве ты ничего не знаешь, Руи? — решила спросить Нене. — К сожалению, я не знаю подробностей, — грустно улыбнулся Руи. — Тогда нам просто нужно выяснить это самим! — Эму хлопнула себя по щекам и сжала кулаки. — Мммм! Мику-чан говорила, что песня была создана из чувств Цукасы-куна… — Но его здесь нет, чтобы снова это сделать, — Нене отвела взгляд, а Эму виновато нахмурила брови. Затем в голове Руи возникла идея: — На самом деле, теперь, когда вы упомянули о создании песни, мне кажется, я знаю, что делать, — Руи щелкнул пальцами. — Мы можем воссоздать песню самостоятельно. — Э? — Нене удивленно раскрыла глаза. — Но как? Никто из нас не умеет писать песни. — Мой друг состоит в музыкальном кружке. Я могу попробовать попросить о помощи, — предложил Руи. — Друг? — Нене с любопытством наклонила голову. — А, ты имеешь в виду Акияму-сан?.. — Ага, — кивнул Руи. — Не знаю, насколько крут композитор у них в кружке… но чтобы воссоздать песню, нам, вероятно, нужно будет дать ему хотя бы референс. Давайте сделаем запись песни по памяти. — Я, я! Я могу это сделать! — Эму с энтузиазмом подняла руку. — Я прекрасно помню эту песню! — Мгм. И я, — кивнула Нене. — Ты тоже, верно, Руи? — Ага, — подтвердил Руи. — Давайте споем вместе и запишем это. Я свяжусь с Мизуки, как только смогу. — Мгм, звучит как план, — согласилась Нене. — …Возможно, даже если спеть её в одиночку, это сработает. Ведь это все еще форма песни. — Да, мы не можем сбрасывать со счетов и эту возможность, — согласился Руи. — Похоже, у нас есть план! «Операция по спасению Цука…», — Эму остановилась на полпути. — … Может быть, мне не следовало так говорить. В конце концов, я всё ещё не понимаю, что происходит с Цукасой-куном… — Да, я тоже до сих пор не понимаю… Это все еще трудно осознать, — уныло сказала Нене. — Руи, ты просто не стал объяснять. Если бы рассказал нам, что ты об этом знаешь... — Если я скажу вам, не думаю, что вы сможете по-настоящему понять происходящее. Это будет просто мое восприятие Цукасы-куна, — Руи вкрадчиво улыбнулся. Нене нахмурилась: — Почему ты снова держишь всё в себе?.. Нам нужно знать, что на самом деле произошло, если мы собираемся помочь Цукасе. — Фу-фу, я просто думаю, что если вы намерены правильно понять ситуацию Цукасы-куна, вам двоим, вероятно, следует попытаться провести собственное расследование, — Руи погладил подбородок с той же уклончивой улыбкой, игравшей на его губах. — Потому что у каждого из нас есть собственные чувства к Цукасе-куну. Если вы прислушаетесь к моим чувствам к Цукасе-куну и к моему впечатлению о текущей ситуации, это не будет вашей интерпретацией. — …Наши собственные чувства? — Эму подняла голову. — Взгляд и чувства к человеку делают его существование более реальным. И для Цукасы-куна, который по какой-то причине считает, что не может показать нам настоящего «себя», я думаю, мы должны подтвердить существование «настоящего» его, — объяснил Руи, — …Уверен, что у каждого из вас есть свои причины помогать Цукасе-куну. Конечно, не только потому, что я хочу видеть его улыбку. Бескорыстие — это не чувство само по себе, оно всегда возникает из другого чувства. Вот почему вам нужно взрастить его самостоятельно. «Бескорыстие — это не чувство», — вот что Руи понял, пытаясь понять Цукасу. Он не должен был поверхностно воспринимать чувства Цукасы, а должен был попытаться понять их лучше. «Делать шоу, которые заставят всех улыбаться» не было единственным чувством. Было также скрытое «я делаю шоу, потому что я не заслуживаю существовать как личность», если Руи верно понимал. Нене первой открыла рот: — Я не уверена, что ты это имеешь в виду, но… Если объяснять, почему я хочу помочь Цукасе, то это потому, что мне не нравится быть беспомощной, когда друг в беде. Я хочу быть в состоянии сделать что-то для друзей, чтобы хоть немного облегчить их бремя. Руи понимал слова Нене, потому что в прошлом сам испытывал подобные чувства. Каждый раз, когда они пересекались в средней школе, Нене продолжала донимать его просьбами о вступлении в труппу, хотя знала, что Руи откажет. Ее глаза всегда были наполнены тем же разочарованием, которое Руи испытывал сейчас. — Фу-фу, в твоем духе, Нене, — заметил Руи. — Но дело не только в этом. Я ещё хочу понять, почему он не мог показать нам свою истинную сущность. Если он всегда чувствовал себя несчастным, разве это не повод положиться на нас? Почему он не может заставить себя положиться на нас? — Нене закусила губу. — Я не верю его словам о том, что он счастлив там. В его взгляде было столько боли, так как же он может быть счастлив?.. — Я согласна с Нене-чан, он не может быть счастлив там один, — кивнула Эму. — Больше всего на свете я хочу помочь Цукасе-куну, ведь он всегда подбадривал нас, когда дела шли плохо, и так много делал для Phoenix Wonderland. Точно так же, как Цукаса-кун помог мне защитить дедушкин тематический парк, который я так люблю, я хочу сделать что-то и для него. То, что сделает его счастливым и заставит улыбнуться от всего сердца! — …Мгм, Цукаса действительно много сделал, даже для меня, — заявила Нене. — Он был тем, кто подтолкнул меня к борьбе со своими страхами, даже когда я хотела уйти в самом начале… — Хе-хе, Цукаса-кун и в правду добрый человек, всегда обо всех заботится, — с тоской вспомнила Эму. — …Знаешь, я не могу представить себя в разлуке с друзьями и любимыми, даже думать об этом слишком больно… Цукаса-кун сказал, что ему нравилось проводить с нами время, так что я уверена, что в глубине души, Цукаса-кун тоже не хочет оставаться один. Так что хочу затащить его сюда, где он снова сможет веселиться, даже если для этого потребуется грубая сила! — То, что каждый из вас сказал, должно быть, является вашими самыми сильными чувствами к Цукасе-куну прямо сейчас, — заключил Руи. — Самое сильное чувство?.. — Эму наклонила голову. — В конце концов ни у кого из вас, похоже, не было ни колебаний, ни сомнений в своих чувствах, — улыбка Руи стала нежной, и таинственности за ней больше не было. — ...Я узнал от Кайто-сана, что для того, чтобы сломать чьи-то стены, нужно ударить по ним своими самыми сильными чувствами. Думаю, это именно то, что нам сейчас нужно, чтобы добраться до Цукасы-куна. — Это звучит довольно глупо, но я понимаю, — хихикнула Нене. — В конце концов, чтобы разрушить настоящую стену, нужна большая сила. — Мгм, это действительно имеет смысл! Сейчас и в правду кажется, что Цукаса-кун окружен стенами… — прокомментировала Эму. — …Но какое чувство самое сильное у тебя, Руи-кун? Выражение лица Руи внезапно стало серьезным: — …Что касается меня, я хочу лучше узнать Цукасу-куна. Я хотел, чтобы он выступал со мной как товарищ, а не просто как звезда, которая будет следовать любому моему указанию ради лучших шоу. Хочу, чтобы Цукаса-кун веселился и улыбался вместе с нами только потому, что это весело, а не ради улыбок зрителей, — заявил Руи. — О… — улыбка Эму померкла. — Значит, Цукасе-куну действительно было не до веселья?.. — Не совсем. Он может улыбаться и веселиться только потому, что все улыбаются, — уточнил Руи. — Должно быть, он не смог ответить на вопрос во время нашего первого шоу, потому что никто в зале не улыбался. После этого он стал улыбаться больше, верно? — Мгм, с тех самых пор Цукаса-кун начал веселиться… — Эму кивнула. — Но он может улыбаться только тогда, когда другие улыбаются? Что это значит? — Фу-фу, это тебе решать, — озорно улыбнулся Руи. — …Думаю, тут уж ничего не поделаешь, — вздохнула Нене. — Если ты не хочешь говорить, я спрошу Хошино-сан завтра. — Мгм. Тогда я поговорю с Хонами-чан! — Эму снова оживилась. — Я еще хочу спросить Саки-чан, но наверное, будет лучше, если мы не будем вовлекать ее в это, да? — Угу, — кивнула Нене. — Лучше держать её подальше от этого. Если она узнает, будет сильно волноваться, и это может быть вредно для ее здоровья… — Фу-фу, приятно слышать, что у вас столько энтузиазма, — удовлетворенно заключил Руи. Затем он внезапно бросил взгляд вниз, и Эму с Нене быстро это заметили. — Руи? — ...Если мы снова войдем в Секай, — рассеянно пробормотал Руи. — Столько людей, испытывающих сильные чувства к настоящему Цукасе-куну, может быть, это возможно... Нет, наверное, это всегда было ключом к разрушению этих стен. Лицо Руи стало более напряженным, и он цокнул языком: — Если бы я только подумал об этом раньше… — Руи-кун, стоп, стоп! — Эму резко ударила Руи по щекам, приподнявшись на цыпочках. — Перестань, ты снова слишком строг к себе! Ты старался изо всех сил, и этого достаточно! Руи вздрогнул от внезапного приступа боли в щеках и накрыл их ладонями, чтобы подавить жгучую боль. — О-ой, я слишком сильно ударила?.. — Эму игриво высунула язык. — Э-хе-хе… Прости, Руи-кун! — По крайней мере, это отрезвило, — заметила Нене. — Теперь ты знаешь, что будет, если снова будешь слишком строг к себе. — Вы сегодня такие смелые… — Руи изо всех сил старался не показывать своего раздражения. — …Но вы правы. Возможно, я слишком строг к себе. Спасибо, Эму-кун, но я был бы признателен, если бы ты была немного мягче. — Без проблем! — Эму просияла. — В следующий раз будет сильнее! — Я не это сказал… — разочарованно пробормотал Руи и вздохнул. Затем Руи понял, что точно так же Эму и Нене обращались с Цукасой. Он мог только гадать, обращались ли они с ним так потому, что они уже скучали по Цукасе. Руи еще раз вздохнул и улыбнулся. Он был готов смириться с этим, если это так. И видя, что они все еще могут быть самими собой в такой ситуации, он перестал винить себя за произошедшее. — Окей! Тогда это операция «Разрушь стены Цукасы и заставь его улыбаться»! — Эму подняла кулак в воздух. — Вандахой! ☆ — Эх, разве ты не была неуверенной только что? — прокомментировала Нене. — Мгм! Но теперь я точно знаю, чего хочу! — Эму покачала головой. — Я хочу, чтобы Цукаса-кун улыбнулся! Так что теперь я буду улыбаться еще больше! Давайте делать вандахой вместе!! — Блин, ты меняешься слишком быстро… — Нене устало улыбнулась. — Вандахой… Руи увидел открывшуюся возможность: — Ну-ну, недостаточно громко, Нене, — поддразнил Руи. — Да ладно, ты же можешь намного лучше, верно? — Руи, ты все еще цепляешься за это… — Нене надулась и глубоко вздохнула, прежде чем раскинуть руки в знакомом жесте. — Хорошо! Вандахой!!!! — Вандахой! — Эму и Руи тут же присоединились. Но отсутствие лидера все еще бросалось в глаза. Это неправильно, что только они втроем кричат эти слова. Должен быть еще один человек. В следующий раз мы обязательно снова повеселимся с Цукасой-куном. ____________________________________________________________________________ Братья Эму подошли к Сцене Чудес и отругали за случившееся. Они спросили, где Цукаса, и когда им сказали, что тот ушел домой (ещё одна ложь), они велели передать ему свои слова. Но также добавили, что Цукасе следует отдохнуть, если у него был тяжелый день. Их двоих не было на спектакле, но слухи о выступлении Цукасы, должно быть, достигли их ушей. Странное выражение лица Цукасы, вероятно, встревожило многих зрителей, хотя большинство из них были больше расстроены демонстрацией непрофессионализма. Разобравшись с братьями Эму, они записали видео, которые просил Руи. У них была небольшая надежда, что, спев песню, они каким-то образом смогут снова войти в Секай, но, к сожалению, ничего подобного не произошло. Вернувшись домой Руи сразу же попытался найти резервную копию на своем компьютере, в надежде, что он чудесным образом найдет песню, хотя шансы стремились к нулю. Но, как и ожидалось, её там не было. Вскоре после этого зазвонил телефон. На экране высветилось имя Мизуки. — Хэй, Руи, сейчас подходящее время? — Привет, Мизуки. Ага. — ответил Руи. – Я до этого тебе писал сообщение. — Угу, — послышалось подтверждение Мизуки. — Ты хочешь, чтобы наш композитор помог вам воссоздать песню, верно? Но это так неожиданно… Когда тебе понадобится песня? — На самом деле, как можно скорее, — прямолинейно сказал Руи. — Эх, редко можно увидеть, чтобы ты просил сделать песню вот так внезапно и даже срочно. Что за повод? — ...Это сложно, — только и смог сказать Руи. — Хм-м-м. Тогда, могу я поинтересоваться, Цукаса-семпай в порядке? — На самом деле, нет. Собственно, из-за него мне и нужна эта песня, — прямо сказал Руи. Руи не видел необходимости лгать Мизуки. Было бы крайне трудно убедить такого проницательного человека, как Мизуки, в том, что с Цукасой все в порядке. Ведь изменение в поведении Цукасы не укрылось от глаз Мизуки, поскольку всем присутствующим на шоу это было очевидно. По крайней мере, у Мизуки не было личной привязанности к Цукасе, так что Руи не должен был чувствовать себя плохо. — Значит, это связано с Цукасой-семпаем… Тем не менее, мне никогда не пришло бы в голову, что Цукаса-семпай может сделать такое лицо. — Удивительно, да? — Руи усмехнулся. — Он из тех людей, которые ни на кого не полагаются. Поэтому мы пытаемся найти способы достучаться до него, ведь он не говорит нам, что его беспокоит. — …Не говорит, что его беспокоит? — голос Мизуки понизился. — Значит, дело не в том, что он был разочарован в себе? — Нет, — честно сказал Руи. — Я просто должен был так сказать, чтобы Саки-кун и все остальные не беспокоились. Но я не вижу причин скрывать это от тебя — вряд ли бы такое оправдание тебя убедило. — Фу-фу, ты хорошо меня знаешь, — Руи мог видеть ухмылку Мизуки, лишь слыша голос из динамика. — …Тем не менее, мне казалось, что Цукаса-семпай не из тех, кто что-то скрывает. Руи уловил новый намек на боль в голосе Мизуки, но поскольку он знал, что Мизуки не будет говорить об этом, как обычно, он быстро оставил это. Должно быть, тема разговора напоминала Мизуки о личном. — …Мне тоже, — сказал Руи. — Но похоже, он делал это неосознанно. — Ну, обычно это не имело бы смысла, но, поскольку мы говорим о всегда добром Цукасе-семпае, всё встает на свои места. Ладно, хватит расспросов! Мы с кружком договорились, что ты можешь встретиться с нами сегодня в 12:00! Наш композитор сказала, что её это устраивает. Скоро я пришлю тебе ссылку для звонка. — Фу-фу, это быстрее, чем я ожидал. Спасибо. На этом разговор с Мизуки закончился. ____________________________________________________________________________ — Hey hey, everyone~! ♪— прозвучало приветствие Мизуки на английском. — Угадайте, что? Сегодня с нами будет мой друг! — Привет, — поприветствовал их Руи. — Фу-фу, у Мизу-Амии всегда столько энтузиазма в любых обстоятельствах. — Не волнуйся, все знают настоящие имена друг друга! Но все же, ты совсем не креативен… Зачем использовать здесь свое настоящее имя? Руи не заботило, что его настоящее имя было раскрыто, но он решил подшутить над Мизуки: — И теперь они знают, что это мое настоящее имя. — Упс, э-хе-хе, — послышалось хихиканье Мизуки. — Ты можешь сказать это снова. Мизуки всегда шумит, куда бы мы ни пошли, я действительно не понимаю, откуда берется вся эта энергия… — Эна вздохнула, но ее голос снова оживился от осознания. — Подожди, это же ты помогал нам на пикнике, да? — На пикнике? — переспросил Руи, но вскоре понял, о чем говорила Эна. — А, в тот раз. Тогда приятно снова встретиться с тобой, Энанан-кун. — Да, мне тоже, — ответила Эна. — Еще раз спасибо за тот раз. — Не знала, что вы двое уже знакомы. Но приятно видеть, как Амиа приводит с собой друга. Чем оживленнее, тем лучше, — заметила Мафую. — Я Юки. Приятно познакомиться, Руи-сан. — Меня зовут К., приятно познакомиться, — сказал Канаде. — Я слышала от Амии, что тебе срочно нужна помощь с воссозданием песни. — Я тоже рад познакомиться с вами, — ответил Руи. — Фу-фу, переходим прямо к сути дела, да? Тогда мне будет легче… Верно, у меня есть записи, где мы поем эту песню. У меня, конечно, нет этой мелодии, но мы попытались напеть ее в отдельной записи для вашего удобства. — ...Я, наверное, смогу что-то сделать с этим. Не мог бы ты включить запись? — попросила Канаде. — Сначала я включу запись нашего пения, потом саму мелодию, — объявил Руи. Затем Руи включил демонстрацию экрана и воспроизвел запись. Песня «The World Hasn't Even Started Again» прозвучала без какой-либо фоновой мелодии, и, как обычно, сильный голос Нене выделялся на фоне двух других. — Ах, голос этой девушки действительно хорош, — прокомментировала Эна. — Да, — у Мизуки с Эной мнение сходилось. — Она дива Сцены Чудес в Phoenix Wonderland! — А, вот почему это звучало немного знакомо! — сказала Эна, осознавая. — Я смотрела несколько видео этой труппы в соцсетях! — Фу-фу, Амиа, ты действительно сейчас сливаешь все мои личные данные, — пошутил Руи, как только снова увидел возможность подколоть. — Э-хе, снова мое упущение… — вновь послышался натянутый смех Мизуки. Однако Канаде и Мафую ничего не сказали. Поэтому все трое решили хранить молчание, пока песня не закончилась. Как только запись проигралась, Канаде поспешила прокомментировать: — ...Это замечательная песня с великолепным текстом. Думаю, я хорошо представляю, с чего начать. — Приятно слышать, — сказал Руи. — Да, это было очень весело и воодушевляюще! — голос Мизуки звучал воодушевленно. — Услышав это, я чувствую себя намного бодрее! У тебя тоже отличный певческий голос, Руи! — Фу-фу, большое спасибо, — поблагодарил Руи. — Да, согласна с Мизуки, это заставило меня снова почувствовать себя полной энергии, хотя я сейчас уставшая после школы, — заявила Эна. — Теперь хочу посмотреть одно из шоу вживую… — Фу-фу, сегодня как раз было, знаешь? — прозвучал голос Мизуки. — Мы с младшим братиком были там. — Хаа? — Эна издала опасно низкий стон. — Акито был там, но вы не пригласили меня? — Ну, это был особый случай… — интонация Мизуки стала робкой. — Акито? Шинономе-кун? — уточнил Руи. — Э-э-э? Ты тоже знаешь этого парня? — Эна казалась раздраженной. — Ах да, ты не знаешь, — прозвучал комментарий Мизуки. — Руи тоже из Камиямы. Не знаю, как он узнал об Акито, но, кажется, они неплохо ладят. Руи уже не заострял внимание на том факте, что только что раскрыли школу, в которую он ходит: — Я познакомился с ним благодаря кое-каким связям. Не знал, что ты состоишь в том же кружке, что и его сестра. — Мир и в правду тесен. — Фу-фу, действительно, — хмыкнул Руи. — Тогда я обязательно приглашу и тебя в следующий раз, Энанан-кун. — Ты лучше! В следующий раз мы пойдем вместе, Амиа! — настаивала Эна. — Как смеет Акито смотреть шоу один… Держу пари, он вообще не ценит искусство, стоящее за шоу! — Ну-ну… — Мизуки пытается успокоить девушку. — Ты злишься и на Руи, Энанан-сан… — Фу-фу, оживленно, как и всегда, — тихо хихикнула Канаде. — …Энанан-кун, похоже, неплохо ладит с Амией, — заметил Руи. — Я рад. — Хм?.. — Слова Руи, казалось, привлекли внимание Эны. — В любом случае! Мы должны послушать следующую мелодию! Возможно, это поможет К.! — По этому материалу я уже могу угадать мелодию, — заявила Канаде. — Но мне обязательно понадобится референс для партий без текста. Так что, было бы здорово, если бы ты прислал мне другую запись, Руи-сан. — Многообещающе, — сказал Руи. — Дайте мне знать, сколько я буду вам должен за эту услугу. — Не беспокойся об этом, — успокоила его Канаде. — Обычно мы не получаем запросов от друзей, поэтому я была счастлива, когда друг Амии связался с нами… Кроме того, наша деятельность в основном некоммерческая. — Ты уверена? — спросил Руи. — Для меня это звучит, как довольно сложная задача. — Это звучит трудно, но К. хороша в таких вещах, так что она, вероятно, справится с этим довольно хорошо, — вмешалась Эна. — Фу-фу, приятно это слышать, большое спасибо, — выразил благодарность Руи. — …Тогда я ухожу. Извините, что отнял у вас время. Вы все, должно быть, очень заняты. Особенно Юки-кун, прости, если я что-то прервал. — Гхе, — внезапно выдала Эна. — Ю-Юки просто устала от всей этой домашней работы! — оправдание Мизуки звучало настойчиво. — ...Да, у меня просто был длинный день, — наконец заговорила Мафую. — Извините, если заставила тебя так себя чувствовать, я не хотела. — О нет, я просто хотел извиниться, если ты так себя чувствуешь, — настаивал Руи. — Мне все еще неловко навязывать это всем вам, правда. — ...Не волнуйся об этом, Руи-сан, — сказала Мафую. — В конце концов, в одиночку ты не сможешь сделать такие вещи. — …Тогда постараюсь не волноваться, — усмехнулся Руи. — Увидимся. Не стесняйся, пиши мне, если я могу чем-то помочь, К-кун. — Хорошо, — ответила К. Затем Руи покинул аудио-чат, и члены кружка остались одни. — …Юки? — Канаде заговорила первой, заметив молчание Мафую, на которое даже обратил внимнаие их гость. — Всё в порядке?.. Мафую вернулась к своему спокойному состоянию, и ей нечего было сказать в ответ. — ...Тебя действительно раздражало, что он здесь? — спросила Эна. — Нет, — опровергла Мафую. — Я просто подумала… Эта песня заставляет меня чувствовать себя некомфортно. — Э?.. - удивилась Канаде. — Почему?.. — Не знаю почему, но… — голос Мафую был пронизан неприязнью. — Слыша, как все говорят, что это забавная песня… Это вызывает у меня еще большее отвращение. — Что это вообще значит… — Эна нахмурилась. — Весёлая же песня, нет? Канаде, знакомая с тем, как Мафую обычно описывает свои чувства, догадывалась, что та имела в виду: — ...Может быть, дело в том, что песня напоминает тебе о твоей собственной боли, Юки? — Думаю, что-то в этом роде, — согласилась Мафую. — Это так плохо?.. — Эна нахмурилась. — Для меня это звучало как обычная весёлая песня, которую могли бы использовать в мюзикле… — Так вот как это у тебя выходит… — после слов Мизуки повисла небольшая пауза. — Значит, вам интересно узнать больше о ситуации? — ...Мгм, — промычала Мафую. — Впервые слышу такую ​​песню. Это неприятно, но… неприятно по-другому. — Вау, Юки действительно хочет что-то сделать… — в изумлении пробормотала Эна. — Юки… — прошептала Канаде. — Не знаю, можно ли говорить такое, но если это поможет лучше понять Руи.. — в голосе Мизуки было очевидно колебание. — ...Что-то произошло сегодня на шоу. Очевидно, сценарий был изменен, и ведущий актер труппы Руи сбежал посреди спектакля. Мы даже планировали устроить ему вечеринку-сюрприз, но он не захотел нас видеть, поэтому мы все просто ушли. — Сбежал?.. — спросила Канаде. — Ага. Ситуация была довольно скверной, — последовало продолжение от Мизуки. — Зрители и дети жаловались. Некоторые, однако, были обеспокоены, потому что для Цука- главного актера такое выражение лица несвойственно. Он актер, но что-то с ним было не так… Тон Мизуки внезапно стал мрачным. — Выражение его лица в тот момент напомнило мне о твоем прошлом, Юки. Так же темно и больно… Мафую повторила слова Мизуки: — Напомнило обо мне? — Ага. И плюс… Руи сказал, что эта песня предназначена для него. — Тогда… — пробормотала Канаде. — Если Юки говорит, что от этой песни она чувствует что-то неприятное… Может, он сам написал эту песню?.. — У меня нет информации об этом. Но это определенно связано с ним. Тот факт, что вы тоже смогли проникнуться этой песней… Возможно, у вас двоих есть что-то общее. — Хех~ Не думала, что есть кто-то вроде Юки, — сказала Эна. — Что он за человек? — Он очень общительный парень, — отвечает Мизуки. — Всегда всем улыбается, и люди тянутся к нему из-за этого. Просто находясь в его присутствии, вы начнете смеяться, и даже меня это не обошло стороной… Вот почему, как мне казалось, он последний человек, который мог бы сделать такое лицо… — …Это так похоже на Юки до того, как мы по-настоящему узнали ее… — заметила Канаде. — Теперь, когда ты упомянула это… — голос Мизуки звучал задумчиво. — Никто из нас не ожидал, что Юки вообще будет такой. Однако Мафую не согласилась: — Это другое. — Другое? — спросила Эна. — Сейчас мне не так плохо от этой песни, как было бы тогда, до того, как вы все встретились с Мику, — уточнила Мафую. — Это ощущается по-другому. Но я не знаю, как описать. — Я правда не понимаю, как ты отличаешь одно от другого … — заявила Эна. — Хе-хе, но это здорово, что Юки, по крайней мере, может сказать, что сейчас все иначе! — радостно прозвучало от Мизуки. — Интересно, в чем же заключается эта разница? — Но после того, как К. напишет песню, это не наше дело, — холодно сказала Мафую. — Ещё рано, но давайте начнем работать. — Ну, да, пожалуй… — сказала Эна. — Но вы, вроде, сильно заинтересовались, да? — Ага, — согласилась Канаде. — Не думаю, что тебе следует отмахиваться от этого, Юки. — И все же я не вижу смысла тратить наше время и говорить об этом, — буднично заявила Мафую. — Ты… — вздохнула Эна. — Что ж, тогда давайте приступим к работе. Я отключаюсь. — Мгм, — промычала Мафую и нажала кнопку выключения звука. Сразу после отключения микрофона Мафую вспомнила, что Мизуки и Эна говорили о месте, где выступал Руи. — Сцена Чудес… — пробормотала Мафую про себя. Затем она вспомнила одну интересную девочку из ее школы, которая упоминала, что тоже работала там.