A True Star

Впервые за долгое время Эму проснулась без улыбки. Даже когда дела шли плохо, она сохраняла оптимизм, во многом благодаря влиянию её деда. Даже в полной разрухе всегда оставался способ всё исправить, несмотря ни на что. Однако она действительно сомневалась в возможности чудес всякий раз, когда чувствовала, что ведет себя слишком эгоцентрично. Несмотря ни на что, она не хотела огорчать других ради своих эгоистичных целей. В этом и крылась причина сегодняшней грусти. Тот, о ком она заботилась, и кто стал для нее важным, был в печали. На самом деле, возможно, это была не просто печаль, а ещё более глубокая рана, которую так легко не залечить. И до недавнего времени она ничего не знала об этом, потому что, развлекаясь, слишком сосредоточилась на себе. Было ли время, которое они провели вместе, веселым и для того человека? Неужели всё это время она просто развлекалась за его счёт?.. Эму втайне было страшно с тех пор, как Руи рассказал о своих тревогах. Потому что после его слов Цукаса стал для неё другим человеком. Он улыбался, но... Это было по-своему страшно. Ей казалось, что она должна держаться в стороне и лишь наблюдать. Иначе случится что-то плохое. И инстинкты не обманули. Что-то плохое действительно произошло, потому что они сами в это ввязались. Почему она не поговорила с Цукасой раньше? Она продолжала задавать себе вопросы прошлой ночью и даже сейчас. Если бы она это сделала, возможно, всё сложилось бы иначе... Нет, всё могло ухудшиться, если бы она вмешалась раньше. В конце концов, Цукаса явно не хотел, чтобы к нему кто-нибудь приближался. Как Эму вообще могла ему помочь? Действительно ли она беспомощна? Неужели Цукасе было суждено вот так просто исчезнуть из их жизни?.. Глубоко внутри это вызвало чувство, напомнившее о смерти дедушки. Цукаса слишком молод. Предполагалось, что они будут проводить больше времени и давать больше концертов вместе, а Цукаса должен стать звездой для всего мира, озаряя лица зрителей улыбками. Он не должен был вот так взять и навсегда исчезнуть. Но больше всего её беспокоило, что ушёл он по собственному желанию. Не как её дедушка, который ушёл, потому что так было предначертано судьбой. Почему Цукаса хотел причинить себе такую боль? Неужели время, которое они провели вместе, действительно не доставляло ему удовольствия? Эму никак не могла это понять, но ей было ещё больнее от того, что друг испытывал страдания все это время, а она не замечала и не знала, что делать. Эму хотела что-то сделать, но могла ли она? Ведь она даже не знала, что могло бы помочь Цукасе, такому недосягаемому. Подумав об этом, она вспомнила, что Руи что-то планировал. Эму немедленно проверила свой смартфон на наличие уведомлений от Руи. Как она и ожидала, имя Руи появилось в уведомлении, сообщение было отправлено около полуночи: «Я связался с музыкальным кружком. Сейчас они работают над песней.» Эму вздохнула с облегчением. Хотя они не уверены, сработает ли это, это лучше, чем бездействие. Теперь все, что она могла сделать, это следовать плану Руи, и узнать больше о Цукасе. Чтобы точно понять, какие чувства тот испытывал. Эму покачала головой и похлопала себя по щекам. Ладно, пора начинать день с улыбки! ____________________________________________________________________________ Для Эму было обычным делом приходить в школу пораньше. И хотя она всегда с нетерпением ждала начало учебного дня, она пришла пораньше только потому, что такие правила установлены в её семье. Она ездила в школу на лимузине, потому что дочери из столь состоятельной семьи слишком опасно ходить по улицам в одиночку. Несмотря на упущенную возможность быть обычной школьницей, она все еще могла почувствовать себя такой в школе со своими друзьями, так что была готова спокойно ездить в школу каждое утро. Но на этот раз она шла в школу не ради веселья. Эму должна посоветоваться с Хонами по поводу сложившейся ситуации, и, к счастью, та всегда пунктуальна. Поставив школьную сумку на парту, Эму подбежала к Хонами, которая только что вернулась, заменив воду в вазе с цветами на учительском столе. — Хонами-чан, нам нужно поговорить!! — Эму хлопнула ладонями по учительскому столу. Хонами подпрыгнула от неожиданности. — Э-Э-э?! Эму-чан?! — Хонами в недоумении уставилась на Эму. Но она тут же обеспокоенно нахмурилась. — ...Необычно видеть у тебя такое серьезное выражение лица... Это как-то связано с произошедшим вчера? — Э-эм, не совсем, но... — Эму заикалась, потому что она совсем не умела врать. — Не могла бы ты побольше рассказать о Цукасе-куне? — Цукаса-сан?.. — Хонами наклонила голову и свела брови. — А, тогда... — Нет, нет! Это никак не связано с произошедшим вчера! — настаивала Эму. — Просто… Мне любопытно! — Эму-чан... — Хонами это, казалось, не убедило, но она достаточно благоразумна, чтобы оставить все как есть. — Ну, если ты так говоришь… Хотя я мало что знаю о Цукасе-сане. Тебе следует спросить Саки-чан. — Все в порядке! Мне просто нужно знать, что Хонами-чан думает о Цукасе-куне! — Эму просияла. — Я провожу расследование в отношении Цукасы-куна, хе-хе! — Говоришь, расследование? Фу-фу, звучит забавно, — хихикнула Хонами. — Что ж, меня это устраивает. Сейчас я свободна, ты хочешь спросить о чем-то конкретном? — Ура! Ты лучшая, Хонами-чан! — Эму хлопнула руками. — Тогда, каким обычно бывает Цукаса-кун? Какое у тебя о нем впечатление? — Эм... Ну... — Хонами пришлось виновато отвести взгляд. — Честно говоря, он может быть довольно громким и подавляющим… Но он действительно хороший человек, который всегда обо всех заботится. — О... — Эму была не в восторге от полученного ответа. Она поняла, что восприятие Цукасы многими людьми, включая её собственное, возможно, всегда было поверхностным и лишённым личных деталей. — Т-тогда, Цукаса-кун когда-нибудь боролся с чем-нибудь?.. — Боролся? — Хонами скрестила руки на груди и задумчиво постучала пальцем по подбородку. — ...Теперь, когда ты упомянула об этом, Цукаса-сан человек жесткий. Он всегда прямолинейно следует за своими мечтами. — Это так... — На лице Эму отражалась досада. Здесь не было никаких намеков. — Хм... — Но это его выражение лица вчера... — тревожным тоном продолжила Хонами. — Всё правда в порядке? — Я... Это… ну, нет... — Эму решила, что больше не может лгать. Пока это не Саки, можно позволить себе немного честности. — Вот почему мне нужно знать больше… Но, пожалуйста, не говори Саки-чан, она будет очень волноваться! — Понятно... — Хонами нахмурилась. — Тогда, может, тебе стоит попробовать спросить Цукасу-сана напрямую? — Ну... — Эму отвела взгляд, потеребив большие пальцы. Она должна найти способ избежать упоминание Секая, ведь Хонами не поймёт. — Ц-Цукаса-кун не хочет говорить... так что... — Эму-чан... — Хонами опустила голову. — ...Цукаса-сан никогда никому из нас не показывал, как он борется. Вот почему Саки-чан вчера по-настоящему переживала. Все время, пока мы вчера возвращались вместе. — ..В конце концов, он член семьи. Больно быть не в состоянии ничего сделать... — Эму печально улыбнулась и сжала свой локоть.. — Но почему ты думаешь, что он стал бы скрывать свои внутренние переживания?.. Мы и в правду были ненадежными друзьями для него?.. — Ах… Я совсем не думаю, что дело в этом! Эм, мне кажется, это из-за ответственного характера Цукасы-сана, — настаивала Хонами. — В конце концов, он постоянно считает всех нас своими младшими сестрами. Возможно, он видит тебя такой же, Эму-чан. — Ответственный характер... — Эму рассеянно повторила слова Хонами. — Но почему? Я не понимаю… Я имею в виду, я правда рада, если он видит во мне сестру, но что более важно, мы друзья!.. — Я не уверена, почему… Но Цукаса-сан всегда такой, — заявила Хонами. — Возможно, это потому, что он привык присматривать за Саки-чан. — Мммм... — промычала Эму. — Тогда, знаешь, есть ли у Цукасы-куна друзья?! Может быть, я смогу спросить их о нём!.. — Ах, я правда ничего не знаю о личной жизни Цукасы-сана, прости... — Хонами опустила голову в знак извинения. — ...Хххх, как же сложно! — Эму запустила пальцы в свои волосы, растрепывая их. — Что делать, что делать... Хонами продолжала хмуриться: — ...Прости, Эму-чан, я не смогла тебе помочь… Но Эму внезапно перестала ерошить свои волосы, опустив руки по бокам. Она уперла взгляд в пол, на ее лице застыло хмурое выражение, которого Хонами никогда раньше не видела. — Если даже Хонами-чан не знает никого, с кем дружит Цукаса-кун... — пробормотала Эму нехарактерно серьезным голосом. — ...Получается, что на самом деле Цукасу-куна изначально никто не знал?.. Губы Хонами приоткрылись, когда она услышала слова Эму. — А-а, я имела в виду, такого не может быть! — Эму быстро вскинула голову и выдавила из себя улыбку. — Я уверена, что в школе у Цукасы-куна есть друзья! Я лучше пойду туда и спрошу их! — ...Да, тебе, наверное, придется поспрашивать в Камияме, — продолжила Хонами. — Цукаса-сан всегда был окружен людьми, поэтому я уверена, что ты найдешь там много людей, которые его знают. — Мгм, точно! — Эму с энтузиазмом кивнула. — Спасибо за помощь, Хонами-чан! Теперь я знаю, где искать! — Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, Эму-чан, — ответила Хонами с легкой улыбкой. — ...Если я могу чем-то помочь, пожалуйста, дай мне знать. В конце концов, я в долгу перед Цукасой-саном за то, что он всегда заботился обо всех нас. — Хе-хе, мы все в долгу перед Цукасой-куном, да? — Эму хихикнула, но её голос снова понизился, когда до неё дошло. — Но, Цукаса-кун, он всегда заботится о других, да?.. — Да, — кивнула Хонами, соединяя кончики пальцев. — Цукаса-сан — хороший человек. Эму снова грустно отвела взгляд: — ...Интересно, веселился ли он вообще?.. — А? Хонами нахмурилась и, похоже, что-то вспомнила. Эму же энергично замотала головой, пытаясь избавиться от негативных мыслей. Ей нельзя мыслить пессимистично — она получит ответы на вопросы как только снова сможет видеть Цукасу. “Нет, никаких негативных мыслей, Эму!” — мысленно крикнула она и хлопнула себя по щекам, после чего снова посмотрела на Хонами с улыбкой. — Еще раз спасибо тебе за то, что... — ...Возможно, ты права, Эму–чан, — внезапно сказала Хонами серьезным голосом. — В конце концов, иногда заботиться о других означает жертвовать всеми своими желаниями, чтобы удовлетворить чужие. — Э?.. — Цукаса-сан, он всегда казался счастливым, заботясь обо всех нас, — начала Хонами. — Но никто из нас так и не понял почему. Мы просто думали, что это потому, что он хороший человек. Никто из нас никогда не знал, о чем Цукаса-сан думал в глубине души, — печально улыбнулась Хонами, опустив взгляд. — Мне всегда казалось, что ему просто нравится заботиться о людях. Но я и сама пережила нечто подобное, когда никто не понимал мои истинные чувства, и я думала, что так была счастлива, потому что мне казалось, что я делаю что-то хорошее для других... Эму нахмурилась, услышав об опыте Хонами. — ...Но это не было правдой, я не была счастлива по-настоящему, — Хонами покачала головой с решительным выражением лица. — Ичика-чан, Саки-чан, Шихо-чан… Они не отворачивались от моей темной стороны, принимали и любили эту уродливую сторону как часть меня. Это потому, что они любили меня за то, кто я есть. И я уверена, сейчас я по-настоящему счастлива. Никто из нас не знает, о чем думает Цукаса-сан. Все, что мы можем сказать, так это то, что он шумный, но в то же время хороший человек, — сказала Хонами, ставя точку. — Возможно, ты права, что никто из нас не знал Цукасу-сана с самого начала. — Хонами-чан... — Эму прижала руку к груди. — Тогда... — ...Эму-чан, — Хонами искренне и с мольбой во взгляде посмотрела на Эму. — Если Цукаса-сан испытывает трудности, тогда, пожалуйста, продолжай поддерживать с ним связь. — Поддерживать связь? — Да, — кивнула Хонами. — Это будет трудно, потому что тяжело честно говорить о своих проблемах, особенно такому уверенному в себе человеку, как Цукаса-сан. Но, пожалуйста, пойми, с чем ему приходится справляться. В конце концов, у него и в правду может не быть друзей, как ты говоришь... — Я-я уверена, что у Цукасы-куна есть друзья! — настаивала Эму. — Он всегда заставляет людей улыбаться, и они всегда собираются вокруг него! Так что тебе не нужно беспокоиться об этом, Хонами-чан! — ...Только потому, что кто-то всегда окружен людьми, это не значит, что они действительно друзья. Хонами крепко сжала свой локоть и отвела взгляд, словно испытывала боль. — Вот почему, если это действительно так, тебе нужно протянуть ему руку помощи, чтобы он больше не страдал в одиночестве, Эму-чан. — ...! — Я уверена, ты сможешь это сделать, Эму-чан, — Хонами снова взглянула на Эму и улыбнулась. — Потому что вы все достаточно близки с Цукасой-саном, чтобы сказать, с чем он борется, верно? — Хонами-чан... — пробормотала Эму и снова нахмурилась. — Тогда тебе тоже было нелегко, но я ничем не могла помочь… Я правда могу помочь Цукасе-куну? — Все будет хорошо, Эму-чан, — улыбка Хонами смягчилась. — В конце концов, ты не достучишься до него в одиночку. Твои друзья помогут, верно? — Я не достучусь в одиночку?.. — Эму склонила голову набок, прежде чем до неё дошло. — А! Образы Нене и Руи промелькнули в ее сознании, особенно воспоминания о том, как они были рядом, когда она скрывала свои проблемы. Эму также вспомнила слова Руи о том, что для разрушения этих стен необходимы чувства каждого. Она не одинока, как это было тогда с Хонами — если они вместе, всё возможно. ...Цукаса сам это сказал. — Уверена, ты достучишься до Цукасы-сана, — снова повторила Хонами, чтобы подбодрить Эму. — Участники Wonderlands x Showtime — первые люди, которых я увидела проводящими время с Цукасой-саном. Так что я уверена, у вас всех с ним особая связь. — ...Хонами-чан... — Эму с улыбкой пробормотала имя Хонами, и ее лицо просияло. — Спасибо тебе, я сделаю все, что в моих силах, мы все! — Фу-фу, это больше похоже на Эму-чан, — выражение лица Хонами смягчилось, когда она увидела, что Эму вернулась в свое обычное состояние. В конце концов, это та Эму, которую все любили. Но внезапно… — Так! — Эму внезапно сжала кулаки в позе, излучающей решимость. — Я пойду пробегусь, чтобы зарядиться энергией! Увидимся, Хонами-чан! Хонами снова вздрогнула: — Э-э, сейчас!? Прежде чем Хонами успела сказать что-нибудь еще, Эму уже пулей вылетела в коридор. Улыбка Хонами приобрела оттенок обеспокоенности из-за резкой перемены атмосферы, но она вздохнула, когда поняла, что это просто то, какой обычно бывает Эму. Вероятно, ей стоило бы чувствовать себя увереннее, чем когда-либо. — ...Эму-чан, должно быть, все еще нервничает, — пробормотала Хонами себе под нос. — Я обязательно присмотрю за ней. Эму убежала, чтобы собраться с мыслями. Хотя разговор с Хонами и ободрил ее, беспокойство не уменьшил. Хонами права - сейчас Цукаса и в правду чувствовал себя так, как когда-то Хонами, вот только его истинные чувства всегда оставались незамеченными… Цукаса всегда казался искренне счастливым, думая о других… Что же это тогда? Почему он был так счастлив, даже когда никто не знал его истинных мыслей? Был ли он просто хорошим человеком, а Эму думала в неправильном направлении? С другой стороны, Цукаса всегда оставался честен и жаловался, когда что-то шло не так, как ему хотелось. Возможно, это было не совсем сопоставимо с тем, что испытывала Хонами, ведь Хонами не могла ничего сказать… Но Эму все еще чувствовала, что Хонами в чем-то права. И она должна выяснить, в чем же дело. И будто ее просьба была услышана, она внезапно наткнулась на что-то твердое, когда выбегала во двор. Она отшатнулась назад, а когда подняла голову, её глаза расширились. — Отори-сан? Это устрашающая Асахина-семпай!!! — А-А-А-Асахина-семпай! — Эму быстро поднялась на ноги и поклонилась так низко, как только смогла. — Мне так жаль!! — Фу-фу, ты сломаешь себе спину, кланяясь так. Всё в порядке, Отори-сан, — улыбнулась Мафую. — Но тебе действительно не следует бегать по коридорам. Губы Эму приоткрылись. Ей вспомнилось, как Цукаса отчитывал её за то, как она так беспечно бегала вокруг. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не заплакать. — Я... я поняла! — вместо обычной нервозности Эму заставила себя улыбнуться Мафую. — Спасибо тебе, Асахина-семпай! Тогда я пойду… Но как только Эму собралась повернуться, она заметила перемену в выражении лица Мафую, и та снова окликнула ее: — Отори-сан. — А? — Эму удивленно повернулась к Мафую. — ...Ты в порядке? — спросила Мафую теплым тоном. — Выглядишь подавленной. — Да, я в порядке, — Эму пришлось солгать. В конце концов, Мафую здесь ни при чём. — Мне просто не хватило еды на завтрак, вот и всё! — Понятно, — Мафую грустно улыбалась. Но прежде чем Эму успела извиниться, та продолжила. — ...Если ты не против, я хотела спросить тебя о кое-чём. Эму растерянно заморгала, глядя на Мафую. Она попыталась вспомнить, о чём таком Мафую хотела бы с ней поговорить, но ничего не приходило на ум. В конце концов, у них не было ничего общего, кроме участия в спортивном фестивале. Будто прочитав ее мысли, Мафую открыла рот: — Ах, это, должно быть, сбивает с толку, что я хочу поговорить с тобой ни с того ни с сего, да? Речь о твоей подработке. — О... — Эму оживилась, но не столь энергично, как обычно. — Может быть, тебя интересуют шоу, Асахина-семпай!? — А? — Мафую пришлось сделать шаг назад. — Эм… На самом деле я слышала об инциденте на Сцене Чудес, и я хотела спросить кое о чем... — Инциденте?.. — Эму наклонила голову и нахмурилась, когда поняла, на что намекала Мафую. — А... Эму помрачнела, вспомнив неудавшуюся постановку. Причину, по которой Цукасы больше нет рядом. — На самом деле, режиссёр Сцены Чудес обратился к моей музыкальной группе и попросил нас воссоздать песню. — Музыкальной группе? — Эму повторила слова Мафую. — А!.. Только не говори мне!.. — А, да, я состою в музыкальной группе, с которой знаком ваш режиссёр, — улыбнулась Мафую. — Песня, которую он показал нам, заинтересовала меня. — Ух ты… Не знала, что ты интересуешься музыкой, Асахина-семпай... — Неожиданно для кого-то вроде меня, не так ли? — Мафую усмехнулась, и Эму почувствовала, как мороз пробежался по её спине. — Ик... — Эму тихо вскрикнула, но в груди у нее потеплело, когда она вспомнила песню, упомянутую Мафую. — А, но песня заинтересовала тебя? Это довольно забавная и странная песня, правда? Она всегда делала меня такой счастливой! Эхе-хе. — Значит, ты тоже так её слышишь… — выражение лица Мафую не изменилось, и на этот раз Эму почувствовала, словно ее пронизывал холодный ветер, заставляя задрожать еще сильнее. — Д-Д-Да... — Эму отшатнулась назад, пока не поняла, что слова Мафую, кажется, на что-то намекали. Возможно, это был намёк на то, что на самом деле чувствовал Цукаса, ведь эта песня родилась непосредственно из его чувств. — Хм, тогда, что ты думаешь о песне, Асахина-семпай? — Человек, для которого была написана песня… Слышала, это он убежал посреди пьесы, — сказала Мафую бесстрастным голосом. — Должно быть, это означает, что в последнее время у него были тяжелые времена. — Он правда убежал… — Эму подтвердила. — Хотя я не слишком уверена, произошло ли что-то до этого… А, но... Эму вспомнила то время, когда Цукаса казался немного странным — впрочем, это было недолго. — Это просто чувство, которое я испытываю от этой песни, но... — лицо Мафую стало серьезнее, чем обычно, и Эму почувствовала исходящее от нее неподдельное беспокойство. — Пожалуйста, не оставляй его одного. — А? — ...С другой стороны, уверена, Отори-сан не из тех, кто оставляет своих друзей одних, — Мафую снова ободряюще улыбнулась. — Фу-фу, я просто хотела проведать тебя и подбодрить, если тебе это нужно. — Ах, да.... — Эму всё ещё не отошла от искренних эмоций Мафую, и не знала, как отреагировать. — Тогда я пойду, — заключила Мафую. — Всего наилучшего, Отори-сан. Мафую развернулась на каблуках и направилась обратно в сторону классов. Эму быстро поняла, что отпускает человека, смотрящего на вещи под другим углом. Возможно это то, что им необходимо для понимания Цукасы! — ...Асахина-семпай, подожди! — Эму довольно сильно схватила Мафую за запястье. — Если ты чувствуешь что-то подобное из-за песни, тогда пожалуйста, расскажи больше! — А? — Мафую обернулась и удивленно посмотрела на Эму. — Но классный час вот-вот начнется... — Тайяки! После школы! — отрывисто выкрикнула Эму. Мафую, казалось, немного колебалась, но в конце концов кивнула. — Хорошо. Именно тогда Эму поняла, что она только что пригласила кого-то, кого боялась, чтобы провести время вдвоём. О чём она вообще думала? ____________________________________________________________________________ Мафую ждала Эму у школьных ворот, и зрители с удивлением наблюдали за ней, когда она приблизилась. В конце концов, ждать кохая было необычным для Мафую, которой все восхищались. Но Эму больше боялась Мафую, чем осуждающей толпы. Она задавалась вопросом, зачем вообще пришла на встречу с Мафую. Может, ей стоит симулировать боль в животе, чтобы сбежать?.. — О, ты рано пришла, Отори-сан, — заметила Мафую. — Эм, мне жаль, что тебе пришлось ждать меня, Асахина-семпай, — Эму поклонилась с извинениями. — Не волнуйся, всё в порядке, — слегка усмехнулась Мафую. — В любом случае, я сама с нетерпением ждала этого. В конце концов, мне редко удаётся встретиться с кем-то, кроме друзей. Затем Мафую повернулась к школьным воротам, все еще тепло глядя на Эму взглядом, от которого у той по спине побежали мурашки. — Тогда пойдем? ____________________________________________________________________________ Необычная пара направилась на Центральную улицу, где находился любимый магазин Эму — "Тайяки". Сначала они обе хранили молчание, потому что Эму колебалась, стоит ли снова поднимать тему Untitled. Скорее, это было не из застенчивости, а из страха, какое выражение лица сделает Мафую, если они заговорят о песне. В конце концов, у Эму было ощущение, что Мафую знала неприятную сторону песни, о которой больше никто не знал. И Эму не хотела это слышать, ведь правда может быть жестокой. Но разве это не то, к чему она стремилась — к правде? — Эм, Асахина-семпай!.. — Эму, наконец, набралась смелости повысить голос. — Н-насчёт песни, хотелось бы услышать твое мнение!.. Про текст песни и все такое... — Фу-фу, тебе не обязательно быть такой напряженной, Отори-сан, — успокоила её Мафую. — Хм-м-м… Тогда с чего мне начать? — С самого сильного чувства, которое ты испытываешь! — воскликнула Эму, несмотря на свои опасения. — Тогда я постараюсь сделать всё возможное, чтобы выразить это в наиболее понятной форме, — кивнула Мафую с беспечным выражением лица. — Думаю, эта песня наводит меня на мысли о человеке, который пытается убежать от своей боли. — Э? Боли?.. — Возможно, это потому, что я уделяю много внимания текстам песен, которые слушаю, — заявила Мафую. — Но именно так я это воспринимаю. Поэтому меня беспокоит, что мелодия такая жизнерадостная. Эму мысленно вернулась к тексту песни. Когда она впервые спела ее, ей было очень весело, мелодия была такой радостной и задорной. Текст песни показался ей детским и абсурдным. Для Эму это было похоже на веселую детскую песенку, в которую ради забавы можно вставить любой текст. Потому что суть заключалась в том, что никакой текст не имел смысла, и именно поэтому Эму рассматривала это как детскую песню. Это было в духе таинственного Цукасы. У неё было хорошее предчувствие, но она не могла точно определить, о чем именно речь. Но если бы Мафую смогла разобраться в этом, тогда... — Ч-что это за боль?! — Хм-м… Если бы мне пришлось выразить словами то чувство, которое я испытываю... Такое ощущение, будто кто-то вскрыл твою грудную клетку, вынул сердце, и просто оставили его в таком состоянии надолго, наверное, так?.. Эму почувствовала, как её сердце сжалось не только от ужасных слов, но и от того, каким небрежным тоном об этом говорила её вечно улыбающаяся семпай. — Это настолько... больно? — Эму прижала пальцы к груди, словно проверяя, цело ли её сердце. — Фу-фу, это всего лишь моё мнение, — усмехнулась Мафую в свои сложенные пальцы. — Но ведь странно, да? Что все лишь улыбаются, слушая песню, которая заставляет меня чувствовать такое. — Ха-ха... Может быть, ты слишком много смысла вкладываешь в текст, Асахина-семпай... — Эму недоверчиво рассмеялась. — В конце концов, Цукаса-кун всегда так ярко улыбается! Разве это может быть так больно?.. — Возможно, — кивнула Мафую. — Но иногда улыбки могут быть ненастоящими, понимаешь? — ...Это неправда! Цукаса-кун не такой! Я знаю, так как-! — настаивала Эму, уперев кулаки в бока. Затем она сделала паузу и глубоко вздохнула, — ..Асахина-семпай, твоя улыбка почти всегда ненастоящая! Рот Мафую приоткрылся от обвинения Эму, но совсем скоро ее губы снова сомкнулись и изогнулись в "улыбке", такой же как до этого. Для Эму это всегда было очевидно, но на этот раз ей показалось, что Мафую больше не собирается скрывать истинные чувства за этой “улыбкой”. — Я знаю, — Мафую прищурилась, продолжая «улыбаться». — ...Тогда, не могла ты послушать мою историю, Отори-сан? — Историю?.. — Допустим, ты окружена семьей и друзьями, которые тебя нежно любят, и ты тоже их любишь, — Мафую не дала Эму времени дать достойный ответ. — Ты счастлива, верно? Конечно, ты была бы счастлива, ведь приятно видеть, как люди, которые тебя любят, улыбаются. Мафую внезапно вопросительно наклонила голову: — ...Но тогда, чувствует ли твое сердце то же, что и люди вокруг? — Конечно, я была бы счастлива, как и все вокруг! — энергично ответила Эму. — В конце концов, я хочу улыбаться вместе со всеми. — Фу-фу, ты счастливый человек, Отори-сан, — улыбка Мафую стала шире, но вместо того, чтобы наполнить грудь Эму теплом, её парализовало страхом от этого зрелища. — ...В мире есть люди, которые отличаются. Когда они приходят к осознанию этой пустоты в своём сердце, они обнаруживают, что больше не могут улыбаться. Тон Мафую внезапно стал абсолютно бесстрастным, и вместо блестящих аквамариновых глаз, притягивающих взгляды всех одноклассников, Эму теперь смотрела в темную пустоту фиолетового, поглотившую аквамариновые оттенки. Однако ее улыбка по-прежнему оставалась неизменной. — "Почему я не могу чувствовать то же самое?", "Как мне почувствовать то же самое, что и все остальные?" — продолжила Мафую ровным голосом. — Они задают себе вопросы до тех пор, пока не утонут в них, ведь на них просто не найти ответ. И, наконец, приходят к осознанию, что на самом деле всё это время они падали в бесконечную яму тьмы, где не видно ни единого признака света. Конечно, оптимизм заставляет их думать, что они скоро достигнут дна, но, к сожалению, сколько бы времени ни прошло, конца так и не видно. Поэтому они просто будут продолжать беспомощно погружаться всё глубже и глубже, бесконечно. Но когда чудо всё-таки случается, и они находят луч света в неизменной тьме, он жестоко проскальзывает у них между пальцев. Тем не менее, одно чудо дает им надежду на другое, и поэтому они ждут, когда произойдет следующее, только для того, чтобы оно снова ускользнуло у них из рук. И это происходит снова, снова и снова, до того, что они начинают презирать само чувство надежды. Не кажется ли тебе, что наступит момент, когда они подумают: "Может быть, будет лучше, если я просто погружусь достаточно глубоко, чтобы жестокий свет никогда больше не смог меня достать, чтобы мне не пришлось снова страдать", Отори-сан? У Эму не нашлось слов. Мафую тоже остановилась. — А, — свет вернулся в глаза Мафую, и она смущенно улыбнулась. — Фу-фу, это был довольно мрачный пример, да? Я неправильно выразилась. Извини, Отори-сан. Эму могла лишь смотреть вниз, на свои ноги. — Если это действительно так, как говорит Асахина-семпай, тогда... — пробормотала Эму. — Почему Цукаса-кун не попросит о помощи? Почему он не хочет сказать нам, что он чувствует?!.. — Он не просил о помощи?.. — Мафую, казалось, была искренне удивлена. Её голос снова стал ровным. — Понятно. — Это не может быть так, как сказала Асахина-семпай! Он бы поговорил с нами об этом! — отчеканила Эму, пытаясь опровергнуть обвинение Мафую, но судя по отчаянию в её глазах, не было похоже, что она верила в собственное утверждение. — Но эта боль в его глазах... — Я не очень хорошо знаю этого человека, поэтому я думаю, тебе следует попытаться понять его напрямую, а не спрашивать меня, — предложила Мафую, ее тон звучал вежливо и монотонно. — Но я больше не могу... — На глаза Эму внезапно навернулись слезы. Она больше не могла сдерживаться. — Он никогда не хотел нам рассказывать. И всё произошло как-то внезапно... Мафую открыла рот, ведь она была лучше всех знакома с этой темой: — ...Даже если не с помощью слов, есть много способов, которыми человек выражает себя. — Не с помощью слов? — Эму подняла голову, и ее заплаканные глаза встретились с темно-фиолетовыми глазами Мафую. Она была удивлена, что Мафую могла сказать что-то, от чего не веяло пустотой и мраком. Получается, был еще способ выразить чувства Цукасы. Сразу же на ум пришел Секай, а также мягкие игрушки, поющие цветы, летающий поезд и все прочие неуместные предметы.. — ...А! Все это было рождено из чувств Цукасы. Даже несмотря на то, что это совершенно не соответствовало его личности. Хотя она больше не может войти в Секай, Эму все еще прекрасно помнит предметы, которые там находятся. Если бы она попыталась подумать об их смысле более глубоко, возможно, смогла бы понять Цукасу… Мафую одарила её фальшивой улыбкой: — Ты что-нибудь выяснила, Отори-сан? — Да... — Эму приложила пальцы к подбородку. — Если я буду больше стараться, чтобы все понять, тогда... — А, кажется, магазин, о котором ты говорила, вон там. Эму с удивлением поняла, что они уже на Центральной улице. Эму вообще не осознавала, где находится. Но тайяки волновали её меньше всего. — ...Ладно, я поняла! — Эму оживилась. — Я собираюсь понять больше с тем, что у меня есть. Спасибо, Асахина-семпай! — Фу-фу, приятно снова видеть тебя более оживленной, Отори-сан, — хихикнула Мафую. — Ты все еще хочешь тайяки? — О, да! — Эму подскочила. — Мне правда нужно немного тайяки, чтобы зарядиться энергией для долгих и глубоких размышлений! Извини, я возьму один! Эму похлопала себя по карманам и заметила, что её кошелёк пропал — затем она поняла, что забыла о нём из-за того, что утром слишком сильно задумалась. — А, я забыла свой бумажник... Мафую смущенно хихикнула и достала свой из школьной сумки: — Всё в порядке, я тебя угощу. — А-а, правда?.. С-спасибо тебе, Асахина-семпай!.. И за разговор тоже! — Эму по-детски застонала. Она совершенно забыла, что боялась Мафую. — Я у тебя в долгу, и никогда не забуду!.. — Фу-фу, всё в порядке, — сказала Мафую, подходя к стойке. — Рада, что могу помочь. Эму только тогда поняла, что в кои-то веки не нервничала рядом с Мафую. По какой-то причине сейчас Мафую её не пугала. Внезапно ей показалось, что она разговаривает с реальным человеком… Эму не удержалась и задала первый вопрос, который пришел ей на ум, после воспоминаний о мрачных словах Мафую: — ...Асахина-семпай, если ты говоришь такое, значит ли это, что ты прошла через что-то подобное? — спросила Эму. — Кто знает?.. Эму сразу поняла, что Мафую не хочет говорить об этом, но была еще одна вещь, которую ей нужно было знать. — У тебя был кто-нибудь, кто мог тебе помочь? — Если бы этого не случилось, я бы не знала, не так ли? — Мафую продолжала улыбаться, но на этот раз ее тон казался более игривым. Эму также не почувствовала ничего странного. Так что это, должно быть, означало, что она действительно кого-то встретила. Это значит, что и Wonderlands x Showtime сможет помочь Цукасе. Мафую купила свежий горячий тайяки в киоске и передала его Эму. Та засунула хвост тайяки в рот и проглотила все это за считанные секунды. — ...Спасибо тебе за всё, Асахина-семпай!! — Эму выразила свою благодарность с набитым ртом, проглотила свою еду и ухмыльнулась. Она убежала прежде, чем Мафую успела что-либо сказать. — Ладно, я пошла помогать Цукасе-куну!.. Ещё раз огромное спасибо, Асахина-семпай! Мафую оставалось лишь молча наблюдать, как Эму убегает, широко раскрыв рот от благоговения перед скоростью, с которой Эму съела свой тайяки. Но, несмотря на свое удивление, Мафую поднесла руку к груди. — Я рада, что Отори-сан рядом с этим человеком, — тихо пробормотала Мафую. — Таким образом, у этого человека наверняка кто-то будет. Но её сердце всё равно сдавливало тяжелое чувство. Поговорив об этом вслух и получив время обдумать услышанное, Мафую, возможно, наконец нашла ответ на вопрос, что это было за неприятное ощущение и почему оно отличалось от того, что чувствовала она. Она крепко прижала пальцы к груди. — Песня передаёт чувства того, кто полностью сдался, — мрачно прошептала Мафую самой себе. — В этой темноте вообще нет никакого желания найти свет. Но всё же Мафую не стоило говорить об этом Эму. ____________________________________________________________________________ Эму не сильна в понимании того, о чём думает человек и почему он думает именно так. Это Руи мог бы, и именно поэтому он пытался помочь Цукасе самостоятельно… И Эму этого не хотела. Но главное, что Эму хотела понять Цукасу. Хотя у Wonderlands x Showtime не была запланирована встреча, Эму оказалась на Сцене Чудес, размышляя над аспектами Секая, которые она изначально воспринимала как нормальные. Нене и Руи нигде не было видно, и, к сожалению, Цукасы тоже. Эму сидела одна на краю сцены и попыталась провести мозговой штурм самостоятельно. — Что больше всего выделяется в Секае, так это огромное количество мягких игрушек, и тот факт, что они были способны говорить, думать и двигаться. Точно, как если бы они были настоящими живыми людьми. Хотя виртуальные певцы не часто говорили об этом в её присутствии, Секай был создан на основе чувств Цукасы. Таким образом, это означает, что одушевлённые мягкие игрушки созданы из чувств Цукасы. Какие чувства могли привести к подобному? Эму тут же посетило озарение — одиночество. Если вместо людей живые мягкие игрушки, разве это не значит, что Цукаса видит в них дорогих друзей? Получается, мягкие игрушки были тем, что вызывало у него сильные чувства, раз они появились в мире, созданном из них? Тогда это объяснило бы, почему он хотел остаться в Секае. Потому что все мягкие игрушки — его друзья. Но в этот момент Эму осознала нечто важное. В этом мире ничто не было таким, как в реальном. Все было нереальным, как что-то, что могло бы возникнуть в воображении ребенка. У Эму вытянулось лицо. Неужели у Цукасы не было никаких чувств к реальному миру? Никаких чувств к реальным людям? Но почему? А что насчёт Саки? А как насчёт аудитории, которую он заставлял улыбаться каждый день? ...Ничто не заставляло его улыбаться из-за того, что он испытывал к ним чувства. Тогда почему он был сосредоточен на том, чтобы заставить всех улыбаться, когда он даже ничего к ним не чувствовал? Затем Эму вспомнил слова Руи: “...Я хочу, чтобы Цукаса-кун веселился и улыбался вместе с нами просто потому, что это весело, а не из-за улыбки зрителей". Улыбки зрителей были единственным, что заставляло его улыбаться по-настоящему. Вот почему шоу были важны для него. Вот почему он хотел заставить всех улыбнуться. ...Насколько же это было одиноко и больно? Почему он никому не сказал? Это объясняло, почему у него был такой пустой взгляд. Дело в одиночестве, которое Эму даже представить себе не может, подобное сломило бы ее за считанные дни. И все же Цукаса жил так, и никто не знал, как долго. Это была та самая сильная боль, о которой говорила Мафую. Эму больше не назвала бы преувеличением, что это ощущается, как когда сердце вырывают из грудной клетки. Возможно, Мафую права. ...Почему она не заметила этого раньше? Ей не следовало оставлять это на Руи. Она тоже должна была протянуть руку помощи, даже если Цукасу, казалось, это не волновало. Слишком одиноко. — Мне нельзя плакать, — пробормотала Эму, вытирая навернувшиеся на глаза слезы. — Я должна помочь Цукасе-куну!.. Я не хочу, чтобы он продолжал страдать! Но что она может сделать, чтобы заставить его улыбаться? Затем она вспомнила слова Хонами и Мафую. “Если Цукаса-сан испытывает трудности, тогда, пожалуйста, продолжай поддерживать с ним связь”. “Пожалуйста, не оставляй его одного”. — Я обязательно найду способ заставить Цукасу-куна улыбнуться... — заявила Эму с решительным выражением лица. — В следующий раз нам точно будет весело вместе. Тогда ты точно сможешь посмеяться вместе с нами, Цукаса-кун!.. Внезапно она заметила зелёные волосы. Эму повернулась и с удивлением обнаружила Нене. Она стояла с низко опущенной головой, виновато глядя в пол, и крепко сжимала свою руку. Это напомнило об их первом шоу, когда то провалилось, и Нене винила себя. — ...Нене-чан? — Э-Эму... — голос Нене был низким и дрожал. Эму немедленно сошла со сцены и от волнения подбежала к Нене. Та только еще ниже опустила голову и отвернулась всем телом. — Я... мне жаль… Я рассказала Саки...