О «до» и «после»

На душе стало мокро от непролитых слёз. Давно уже по отцу не плачет, но душе не прикажешь. Мама делала вид, что родила Катюшу от святого духа и никаких мужчин в её жизни не было, но даже ей девушка не признаётся, что где-то глубоко в памяти помнит отцовский силуэт. Рядом с мамой, рука об руку — это словно фотография на полочке разума, которую даже время не сотрёт. — Ну ты стрела, конечно. Она дёрнулась, но за спиной стоял щекастый Серёжа. Он был самым увлечённым уничтожителем булок. Как хомяк. — Ты бы хоть прожевал, а то крошки изо рта посыплются. — Я профеффионал! И действительно: ни одной крошки, зато Катю уже распирало от рвущейся улыбки. Ей по-хомячачьи улыбнулись в ответ. Когда рот был пуст, парень протянул ей два пирожка. — Ты откуда их взял? Ни у кого пирогов не было! — Да у меня тут кухонные связи, — хохотнул он и сделал шаг вперед, буквально вкладывая пирожки в руки девушки. Та надкусила один и от удовольствия чуть язык не проглотила: с повидлом! — А второй со сгущенкой варёной. Хочешь ещё? В отличие от Серёжи она с набитым ртом говорить не научена, поэтому просто замотала головой. Резинка не выдержала такой жизни и лопнула, опав на пол тощей змеёй. — Вот же… А вторая в комнате. — Да не переживай, сейчас! Серёжа метнулся ей за спину и коснулся волос. Нежно так, словно цветы гладил, а не прядки непослушные, чуть волнистые собирал. Катя замерла, пирожки едва из рук не повалились. Вообще мама учила никого за спину не пускать… — Сейчас, почти… Она только слышала его, но перед глазами было сосредоточенное лицо и почему-то высунутый кончик языка. Когда одну прядку больно дёрнули Катя даже не пискнула — не спугнуть бы… Через минуту послышалось удовлетворительное «Ха!» и Серёжа вышел из-за спины, а Катя подбежала к зеркалу возле раздевалки. Аккуратный хвостик чуть выше того, что она обычно собирала, все волосы гладко прибраны, ни одного вихра, и даже спадающие обычно на лоб короткие пряди были забраны в хвостик. — Спа… Сам же Серёжа, оказывается, стоял теперь с распущенными волосами. Они были чуть длиннее ушей и очень, очень густыми. Изломанной волной от тугого хвоста они почти спрятали его лицо, но он усиленно их сдувал и перебирал пальцами. — Нравится? — Да, спасибо, — закончила, наконец, Катя. — Я тебе резинку вечером верну, хорошо? А как ты без неё сейчас сам-то? Подожди, — она решительно сунула пирожки в руки и уже направилась в сторону казарм. — Я сбегаю в комнату! — Да подожди ты, — он поспешил за ней следом. — У меня есть ещё! — Откуда? — тормознула она. — Да я их у ДимСергеича таскаю… — Что? А у него-то откуда? — А он их для меня носит. — А зачем таскаешь? — Потому что мне бубнёж «может, подстрижёшься?» надоел. Вот и пи́зжу втихаря. — Так уж и втихаря, Серёжа. Оба подскочили от тихого, но проникновенного голоса. Дмитрий Сергеевич обречённо протягивал резинку парню и тот под недовольное молчание собрал уже знакомый, тугой хвостик на затылке. Подёргал за него и исподлобья взглянул на Сеченова: — Ситуация, Дмитрий Сергеевич, понимаете… — Увидел бы Харитон — обрил бы. Идите, скоро тесты на выносливость начнутся. Екатерина, ну не с пирожками же! Доешьте спокойно. Хихикая, они скрылись за поворотом и Катя спокойно доела угощение.

***

Выносливость у Кати оказалась чуть выше средней, спасибо балету, что не ниже. Бедная Лариса кроме бега похвастаться ничем не могла, с перекладин свалилась на третьем хвате. — Муравьёва, — подошёл чуть запыхавшийся Александр Викторович, — хорошая подготовка, особенно что касается ног. Бегала? — Нет, балетом занималась. — Очень тебе поможет. Девушка на это посмеялась, но мужчина наклонился к ней и положил руку на плечо: — Нет, я серьезно! — с запалом ответил он. — Гибкость, сила, грация — я уже знаю, что с тобой делать! — Вы о чём? — Филатова, а тебя ждёт Захаров, — уже отвлёкся мужчина. Его обычно доброе лицо чуть схмурилось. — Ты зачем у профессора стащила препараты, аптечку и несколько инструментов? Нам тут воры не нужны. — Я положила всё на место! — Именно поэтому он и заметил. Давай, иди, объяснения нужны ему, а не мне. Лариса смиренно опустила голову и руки и пошла на казнь. Катя хотела с ней, но её аккуратно оттолкали в спину, шёпотом добавили «не надо» и усадили на трибуны отдыхать. Вскоре прибежали Игорь, Вовчик и Митя, и, перебивая друг друга, поделились успехами. Ну, почти все… — Я, что ли, виноват, что не допрыгиваю до каната на полосе? — обиженно ныл Митя. Низкий рост лишал его преимуществ, но вот в проворности ему равных среди друзей не было. — Мурашка, — позвал тихий Игорь и скромно коснулся её плеча, — а у тебя какой показатель? — Шестьдесят шесть из ста. Парни дружно присвистнули. Это был один из самых высоких результатов среди девушек и достаточно крепкий среди парней. Вовчик сбегал куда-то и притащил яблок всем. Они хрустели и следили за Ромкой с Лёшкой. Те были у финиша и вот-вот должны были закончить свои тесты. Лёша уступал старшему брату всего в пару секунд. И стоило Роме финишировать, его брат серьёзно подвернул ногу и покатился вперёд почти на два метра. Старший тут же рванул назад и начал поднимать его, но Лёша вскрикнул и повалился обратно. Что-то с ногой. — Бежим! Вся компания рванула к ним, но стоило подскочить к раненому, Ромка встал и пошёл на хохочущего лысого. — Слышь, колобок, а ты чего ухахатываешься?! — Ты как меня назвал, утырок?! Катя видела, что Роме жизненно необходимо на кого-то спустить собак. Она вцепилась парню в руку и потащила на себя, но тот стряхнул её. — Прекратите! Те не сказали даже слова — вцепились друг в друга и били так, словно пытались сломать. Слышались крики Александра Викторовича, но тот был слишком далеко, а дерущиеся не слышали даже самих себя, не то что в сотне метров стоящего тренера. Их пытались растянуть, но прилетало даже разнимающим. Катя уже думала огреть кого-нибудь (Юрца, естественно) палкой, чтобы отвлечь на себя. Но спасение налетело на них само. В прямом смысле слова, Серёга влетел в их парочку без тормозов, роняя сразу обоих. — Ты совсем ошалелый? — О, Юра, привет! Перепалка закончилась мгновенно. Рому оттащили Митя и Вовчик, Юру держал за плечи Серёжа. — Что тут происходит? — рявкнул Александр Викторович. Вот сейчас он был зол. — Кто разрешал вступать в бой?! — Тут парню плохо, — проговорил кто-то и толпа потащила тренера к Лёше. Катя поискала глазами Рому, но его уже не было. Зато был колобок и Серёжа. Последний на что-то убалтывал амбала, и у того разгладилось лицо. — Серёг, ты реально дурной. Пошли уже! — Идём-идём!