Золотой змий

Любовь моя, мир войнами распят,

Враждою скован.

Я так устал!

Garden of Gethsemane, Кирилл Гордеев.

      Танис рванулся вперёд, прямо под ноги большому синему дракону. Самец заревел, сверкнул безумными глазами, в которых трепыхаться плоский змеиный зрачок, прянул влево и замер, приструненный повелительницей.       — Китиара! — закричал Танис. Внутри у него что-то мучительно ломалось, но полуэльф не позволял себе думать об этом. Надо было проникнуть в храм любой ценой, и если использовать для этого Китиару, то безумный, сгенерированный на ходу из каких-то обрывков предыдущих идей план должен был сработать. А может, ему просто отчаянно хотелось взглянуть на воительницу ещё хоть одном глазком. В самый распоследний раз. — Китиара!       — А, Танис! — Сверху свесилась голова в жутком синем шлеме. — Это ты! — Она протянула руку, и Танис послушно принял приглашение, одним движением вспрыгивая на спину наклонившегося чудовища. Где-то сзади промелькнули удивленные лица Карамона, Тики, Тассельхофа… В голове возник образ Флинта. Старый гном глядел на него из-под седых бровей удивленно и недовольно.       «Э, старина Танис, да ты совсем запутался, я погляжу… — говорил он. — Клянусь Рероксом, ты ослеплён настолько, что перестал отличать тьму от света, а блеск солнца от блеска золота. Это добром не закончится, попомни мои слова…»       «Это мой разум играет со мной.» — подумал Танис, закрывая глаза. — «Я хочу слышать Флинта — и я его слышу. Мне кажется, что он был бы недоволен, и вот — он недоволен. Ничего более»       Китиара дёрнула за поводья, разворачивая гигантского ящера.       — А этих — в темницу. — холодно распорядилась она. Танис сказал себе, что не слышит этого. Не слышит, как человек, которому они доверяли когда-то, приказывает заточить собственного брата и давних друзей в темницу. Танис сказал себе, что он вообще больше ничего не слышит. — Скай, вперёд.

~***~

             Туман был повсюду. Он наполнял комнату удушливым влажным запахом, и Лоране становилось всё труднее дышать. Эльфийка уже привычно подняла голову, но ничего увидела. Дверной проём был абсолютно пуст. От этого Лоране вдруг стало страшно. Змий, золотое чудище, вгонявшее Лорану в ужас, на деле оказался единственным живым существом в пространстве кошмара. Не было ни Рейстлина, ни других магов, ни даже драконидов на худой конец. Только змий. А теперь эльфийка просто задыхалась, и это было гораздо страшнее чем змея, ползающая по постели.       Вдруг Лорана услышала знакомое шипение. Где-то в глубине души она облегчённого вздохнула. Змей же уже привычным маршрутом заполз эльфийке на грудь и улёгся там, сворачиваясь размашистыми кольцами. Однако удушье никуда не делось. Туман наполнял лёгкие с каждым вздохом всё больше.       В какой-то момент Лорана, попытавшись вдохнуть, поняла, что уже не может. Тогда змей поднял свою плоскую золотую голову и уставился на эльфийку пустыми нечеловеческими глазами. Лорана вновь почувствовала, что глаза эти знакомые, но ужас, наполнивший всё её тело при мысли о скорой смерти от удушья, быстро вытеснил это ощущение. Змий же обернулся к туману и зашипел что-то, по звучанию отдалённо напоминающее заклинания. И в следующее мгновение Лорана смогла вдохнуть, а в голове у неё стало так ясно, как, кажется, не было никогда до этого. Змий снова поглядел на неё, и Лорана наконец узнала этот взор.       — Рейстлин! — крикнула она, судорожно садясь на кровати…       … Маг захлопнул дверь и запер её.       — Что такое? — спросил он таким тоном, будто Лорана отвлекла его от самого важного на всём Кринне занятия.       — Ничего. — сказала эльфийка быстро. — Ничего. Извини. Дурной сон.       — Интересно. — фыркнул маг. — Я конечно знал, что не красавец, но чтобы являться к окружающим в кошмарах… Такого мне ещё не говорили.       — Я… Не это имела в виду… — смущённо произнесла эльфийка. — прости.       — Не важно. — отмахнулся маг. — У нас сегодня другая напасть. Они явились в Нераку. Воин, полуэльф, рыжая девушка, старик и кендер. Ну и разумеется, попались. Танис, правда, на удачу свою, по дороге в темницы повстречал Китиару и вместо камеры попал в постель, но остальных он вытащить то ли не смог, то ли не захотел.       — Мы должны им помочь! — тотчас же воскликнула Лорана. О, она отлично помнила темницы, и знала цену каждого часа в камерах Нераки. В душе разрастался гнев. Танис, как он мог так поступить? Ведь они же были друзьями… Друзьями? Да. Именно друзьями. Друзьями, но не более того. Эта мысль так ошеломила Лорану, что эльфийка спешно задвинула её в дальний угол души, пообещав себе додумать потом.             — Подожди. — маг вскинул руки в примирительном жесте, поворачивая к эльфийке усеянные чернильными пятнышками ладони. — Мы не успеем и помочь им, и разобраться с Беремом. Надо расставлять приоритеты.       — Но разве Берем не с ними? — поинтересовалась Лорана. — Как мы ликвидируем его, не доставая из темницы, если смерть Берема должна произойти у колонны? — Эльфийка никак не могла взять в толк полного плана мага. Ей больше уже вовсе не хотелось брести во тьме, полагаясь на чужую руку. В конце концов, она имела полное право на свою собственную свечу в этом бесконечном мраке.       Рейстлин рухнул на табурет и закрыл лицо руками. Сейчас он выглядел таким несчастным и беззащитным, что Лоране захотелось обнять его и утешить. «Это наваждение. — Сказала сама себе эльфийка. — Ты знаешь. что на самом деле этот человек вовсе не так безобиден, как кажется.» Подействовало слабо. Лорана, поняв, что совершенно ничего не может с собой поделать, протянула руку и осторожно положила ладонь магу на плечо. Рейстлин страно посмотрел на чужую кисть, потом эльфийке в лицо, но отстранять руку не стал.       — Я не знаю. — сказал он тихо и как-то потерянно. — Я не знаю. Завтра совет. Один из нас должен отвлечь Её, второй — спуститься в темницы и забрать оттуда Берема. Раньше это звучало просто. Я думал, что отправлю в темницы тебя, а сам займусь Ей. — Лорана почувствовала, как при упоминании своей богини Рейстлин вздрогнул. «Разве же это вера? — с содраганием подумала эльфийка. — Нет, это не вера, это клетка.» Ей вдруг стало кристально ясно, почему маг так оплакивал свою красную мантию. — Теперь я понимаю, что если там будет мой брат и его друзья, ты можешь не суметь убедить их идти за тобой.       — Это и твои друзья тоже. — убежденно произнесла Лорана. — Не только друзья твоего брата.       Маг поднял глаза на эльфийку. На его лице медленно и недоверчиво расплывалась улыбка.       — Друзья? — язвительно спросил он. — Мои друзья? Они? Хочешь знать, как я попал в Нераку? О, я с радостью расскажу это. Кто я такой, чтобы молчать об этом, не так ли? — Лорана сидела, прикованная к месту чародейским блеском золотых глаз. Она не смела отвести взгляда, как не смела отнять руки от Рейстлинова плеча. — Мы добрались до Устричного, маленького городка на побережье Кровавого Моря. Гнусный, грязный, затхлый городишка. Танис повстречал там Китиару, и, конечно, всё разболтал. А может, и не разболтал. Не было времени разбираться. Когда мы уже уплывали оттуда на наёмном корабле, она, похоже, выследила нас. И, конечно же устремилась в погоню. На своей этой синей ящерице. Когда она приземлилась на палубу, я понял, что нет у меня ни времени, ни желания понимать, кто тут прав, а кто тут Танис. Я воспользовался глазом дракона и перенёсся в Палантас. Почему они не помешали мне, спросишь ты? О, они все очень хотели, чтобы я погиб там, вместе с ними, особенно мой тупоголовый братец. Но… — Маг хрипло рассмеялся и достал из рукава короткий серебряный кинжал. Лоране казалось, что ложь кроется в самой способности Рейстлина не терять красноречия даже в минуты крайнего нервного возбуждения. Её вдруг объял гнев. — Они знали, что в нужный момент я не стану сомневаться. — маг спрятал оружие, и Лорана наконец, оправившись от негодования, вновь обреза дар речи.       — Как ты мог? — отчеканила эльфийка. — Как ты мог оставить их? Тех, кто помогал тебе, тех, кто делил с тобой все невзгоды и неприятности? Тех, кто звал тебя своим другом? — в сердце стеной поднималась ярость. — И как ты можешь говорить так о Карамоне? Он заботится о тебе сильнее, чем о себе, а ты его не в грош не ставишь!       — Другом? — Рейстлин усмехнулся. — Другом? Нет, я всегда был только братом их друга, неприятной, но неизбежной добавкой к Карамону. Мне они никогда не доверяли!       — Не доверяли? — Воскликнула Лорана. — Может, потому, что ты постоянно лгал? — Она вскочила и стремглав вылетела из комнаты, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные слёзы.       Вслед ей раздалось ядовитое:       — Ты думаешь, твой Танис никогда так не поступил бы? Почему тогда сейчас он в постели Китиары?

~***~

      Карамон бежал по коридору вслед за Беремом, слыша, как с каждым мгновением всё глуше звучат шаги Тики и Таса за спиной. В сердце у воина болезненно щемило от мысли о том, что они, возможно, больше никогда не увидятся, однако нельзя было даеже оборачиваться: Берем бежал так, будто в совершенстве знал дорогу, и это давало ему неоспоримое преимщество. Иногда Вечный человек останавливался на мгновение и вертел головой, будто ловя ветер или прислушиваясь к неведомому голову. Несомненно, его звала Джесла. Тогда Карамону казалось, что ещё мгновение, и непременно удастся настичь безумца, но в следующую же секунду Берем срывался с места, и погоня продолжалась вновь. В сердце воина росла и множилась ярость. Из-за этого человека, из-за Берема, Такхизис смогла вернуться в мир. Из-за этого человека погибли Стурм, Флинт и, верно, Рейстлин. Из-за этого человека происходят все его, Карамона, беды. Берем убил свою сестру? Смешно. На его совести все погибшие в этой войне, не меньше, чем на совести тёмной госпожи. Карамон потерял момент, когда ярость начала застилать глаза настолько, что, кроме маячащих впереди лохмотьев Берема он не видел уже ничего…       Вдруг они оба вылетели в большой тёмный зал. Воин тот час же замер и посмотрел на остановившегося в нескольких шагах Берема. Что-то удерживало его от броска вперёд. Наверное, странная, неожиданно пробудившаяся в душе жалость: Вечный человек дрожал. По впалым морщинистым щекам текли слёзы, которые он и не пытался утереть.       — Джесла зовёт… — прошептал он дрожащими губами и несмело улыбнулся. — Она совсем здесь, моя Джесла.       — Да, зовёт. — оба обернулись. Из тьмы навстречу им вышла темноволосая эльфийка в чёрной мантии. Её лицо, носившее печать отчаянной решимости, было таким бледным, будто она давно позабыла, как выглядят небо и солнце. Щёки испачкались свежей землёй. Голос, походка, манера речи — всё казалось Карамону знакомым. Однако воин никак не мог понять, кто это. — Зовёт. Вы итак слишком долго были в разлуке. Не пора ли тебе к ней?       — К ней? — переспросил Берем с удивлением и надеждой в голосе. — Можно к ней?       — Можно. — Кивнула эльфийка. — Просто иди вперёд. — Берем недоверчиво сделал шаг. — Ещё чуть-чуть. — Ещё один шаг. — И ещё… Ну же, пожалуйста! — Эльфийка вся сжалась и вытянулась. Берем шагнул вперёд и… Упал куда-то вниз, пропадая из поля зрения. Раздался жуткий, леденящий вой, заглушающий чавканье разрываемой плоти. Карамон зажмурился. Потом всё стихло, и он вновь открыл глаза, оглядываясь вокруг. Эльфийка вздохнула и оперлась спиной о каменную стену. Лицо её расслабилось, но тот час же исказилось тревогой.       — Карамон. — сказала она тихо. — Тика и Тас тоже сбежали?       И только тут воин узнал её. Это была Лорана. Она переменилась до неузнаваемости, но это всё ещё была она.       — И да, и нет. — тихо ответил Карамон, опуская взгляд. — Они отвлекали драконидов, пока я догонял Берема. Теперь, когда он мёртв, я не понимаю, что делать, и…       — Всё хорошо. — Эльфийка отпрянула от стены. На лице её вновь появилось выражение мрачной решимости. — Всё идёт по плану.       — По какому плану? — недоуменно поднял глаза Карамон.       — По тому единственному плану, что у нас есть. По плану Рейстлина. — ответила Лорана, хватая воина за руку и решительно направляясь к выходу из тёмного зала. Берем оставался лежать у них за спиной, безмолвный и бездыханный. В кое-то веки, мёртвый раз и уже навсегда.

~***~

      Рейстлин брёл за толпой тёмных магов, упершись взглядом в пол. Настроение, и без того в последнее время (а именно, последние пару десятилетий) редко доходившее до отметки «вполне неплохо», сейчас рухнуло куда-то ниже плинтуса, да там и осталось, увязнув в печальных переживаниях. На счёт выполнения плана Рейстлин волновался несильно — Лорана, как бы не презирала мага после сегодняшнего разговора, всё-таки не могла бы отказаться от идеи спасти Кринн и своих друзей от тёмной власти Такхизис. Так что, если она не забудет от волнения дорогу, Берем уже очень скоро будет мёртв.       Но мага почему-то тревожило совершенно другое. Странное ядовитое чувство, заевшее в таких тёмных уголках души, о каких Рейстлин и не знал раньше. Смесь злобы и горького отчаяния. Эльфийка, разумеется, сама была виновата в своём разочаровании: маг никогда не пытался быть перед ней лучше чем он есть. Прямо заявил, что убьёт при первой необходимости. Начистоту выложил, что намерен уничтожить Берема. Без обиняков объяснил, что присягнул тёмной госпоже и впустил тьму в сердце и помыслы. Чего она, спрашивается, от него хотела? Благородства? Где-то на этом месте Рейстлин истерически усмехнулся. Благородства! Даже спасение мира от Такхизис было сугубо корыстным порывом: сложно занять место пятиглавой, если Её место — вселенский трон. Гораздо легче сначала низвергуть Её обратно в глубины Бездны, пока тебе поневоле помогают другие. Так чего же ждала от него Лорана? — Ты чего смеёшься? — окликнули Рейстлина сзади. Он обернулся. Слабо знакомое лицо одного из тёмных магов. Маджере добавил во взгляд чуть-чуть призрения. А потом ещё чуть-чуть. И хмыкнул. — Да ладно, ладно, я просто спросил. — Колдунишко вскинул руки и отпрянул. — Думай, прежде чем спрашивать, а? — Ядовито прошипел Рейстлин, сверкая золотыми очами. — Поссорился с эльфийкой? — понимающе произнёс маг. Похоже, лицо Рейстлина в этот момент стало настолько неприветливым, что собеседник испугался, но от вдруг принялся с заискивающей улыбкой оправдываться. — Не обижайся, может, я ошибся, но ты раньше никогда на других не срывался, в смысле, я не помню, чтобы срывался, в смысле, ты, конечно, и сейчас не сорвался, просто… — Замолчи. — коротко бросил Маджере, отворачиваясь. — Слушать тошно. Маг обиженно скривился и исчез в толпе. «И чего это я, действительно? — Подумал Рейстлин. И тот час же разозлился ещё сильнее. — Подумать только. Он решил, что я сплю с Лораной. А если они все так считают? Ну разумеется… Конечно!». Маг почувствовал себя так, будто в него швырнули ком грязи. И отчётливо представил, что такой же ком грязи достанется рано или поздно эльфийке. «Они все погибнут под обломками храма. — сказал себе Рейстлин. — Они все умрут, и никто о них не вспомнит. Они все умрут, и я приложу к этому руку.»       Наконец они вышли в залу и обступили трон Ариакаса. Вокруг было много самого разного народу: другие маги, тёмные жрецы, дракониды, наёмники… Все они едва ли вмещались в залу, однако было видно неуловимое деление на группы: каждый из них служил одному из повелителей, за исключением самых ярых фанатиков, обступивших подножие трона тёмной госпожи. Эти, Рейстлин знал точно, служили только ей, неохотно признавая иных хозяев. Но таких было мало. Большинство просто хотели славы, лояльности, тёплого местечка на стороне победителей… Никто не питал особых иллюзий, Тёмная госпожа даже и не намеревалась строить рай на земле. После Её победы мир неминуемо окунётся в хаос, вопрос лишь в том, кому в этом хаосе будет сладко и привольно. Многие думали, что сторонникам Такхизис. Рейстлин отлично понимал, что никому. Но Рейстлина никто не слушал… Никто, кроме Лораны, но и та, похоже, теперь слушать не станет.       Мага вновь накрыло волной гнева, и лишь немалыми усилиями это чувство удалось подавить. «Не думай о ней. — холодно сказал ядовитый голосок, поселившийся в душе. Рейстлин приказал ему заткнуться, но голос проигнорировал и продолжал — Взаимоотношения с Лораной — такой же решённый вопрос, как и твои дальнейшие планы. И чего это, спрашивается, ты так за неё уцепился? Неужели тебя угораздило влюбиться в эльфийку?». Рейстлин едва удержался от того, чтобы выкрикнуть «Нет!» вслух. Вполне удовлетворённый такой реакцией, он позволил себе поразглядывать толпу… Вот у трона Китиары конвой из нескольких наёмников держал вяло покачивающуюся из стороны в сторону псевдоЛорану. Лицо у замаскированного драконида было заплаканным, большие зелёные глаза потускнели от страха. Рейстлин был доволен проделанной работой. Этим заклинанием он по праву мог гордиться. Наёмники… Они мага чем-то настораживали, но он никак не мог понять чем, пока наконец не узнал одного из них. Это же был Танис! «Ах, вот он, главный перебежчик этой истории… — подумал Рейстлин с любопытством. — Интересно, на присягу его приволокли, что ли?». Вообще, заставить Таниса присягнуть Ей было решением в духе Китиары. Получить силой и обманом то, чего нельзя добиться честным путём. Это было очень в её стиле. Но Рейстлина ещё интересовал другой вопрос: чем Ут-Матар обольстила полуэльфа, если он уже и клясться согласен? «Неужели пообещала эльфийку?» — подумал маг, и ему захотелось усмехнуться. Вот лица у всех будут, когда Лорана прямо на глазах у всей тёмной братии превратится в обыкновенного драконида, облезлого и испуганного… Вот лицо, наверное, будет у него, Рейстлина, когда Такхизис начнёт его, Рейстлина, убивать… Это рассуждение уже не входило в ранг светлых, и Маджере быстро запрятал его в тёмный уголок сознания до лучших времён. В том, что доживёт до лучших времён в целости и сохранности, маг был не очень уверен. Эти невесёлые мысли прервал громкий скрип на всю залу. Толпу тот час же накрыл тяжёлый, леденящий душу ужас. Магу захотелось закрыть голову руками, но он сдержался и продолжил смотреть исподлобья на чёрный трон, изогнувшись, как и все вокруг, в почтительном поклоне. На помост медленно выползала из-за своих врат Тёмная Госпожа. Сейчас она не была ни тёмной искусительницей (Чему Рейстлин был несказанно рад, ибо данный образ нисколько не будоражил в глубине души никаких чувств кроме страха), ни воительницей мрака, ни даже пятиглавой драконицей (Это Маджере печалило до невозможности: поговаривали, что чешуя у неё прекраснее любых самоцветов).Сейчас это была просто печальная женщина, бледная и темноволосая, в изящных но простых тёмных одеяниях. Она шла, будто бы не касаясь помоста и, казалось, была соткана из первозданной тьмы. От этого захватывало дух, и всякое желание перечить моментально умирало. — Здравствуйте. — тихо произнесла Такхизис, подходя к высокому трону. Уголки тёмных губ дёрнулись вверх, обозначая подобие улыбки. От этого легкого жеста кровь застыла в жилах даже у смельчаков, а Рейстлин себя к таким едва ли причислял. — Я очень рада видеть всех вас в моём чертоге. Я признательна каждому, от имени дела тьмы и от собственного имени, имени Тёмной Госпожи Такхизис. С вашего позволения… — Она поддернула юбки и уселась на трон. — Ну же, ну же, господа, разогнитесь! Довольно церемоний! Ариакас, я хочу, чтобы доклад сегодня начал ты. — С вашего позволения, моя госпожа. — Повелитель согнулся в ещё более глубоком поклоне, после чего принялся рассказывать об успехах кампании. Рейстлин его не слушал. Он его даже не слышал. Маг слышал только собственное сердце, лихорадочно колотящееся где-то в горле. Перед глазами будто бы вспыхивали и меркли алые пятна. Отстранённая заинтересованность, охватывавшая его ещё мгновение назад, улетучилась, оставляя после себя липкий горький ужас.       Рейстлин очнулся от оцепенения только тогда, когда со своего трона поднялась Китиара. Она оглядела зал победоносным взором. «Ох, что сейчас будет…» — подумал Маг.       — Моя Госпожа! Позвольте мне представить вам поистине королевский подарок. Такхизис подняла голову и заинтересованно оглядела повелительницу. Та слегка побледнела и инстинктивно попыталась шагнуть назад, но ничего не вышло, так как за спиной у воительницы был трон. Однако победоносная улыбка с губ Китиары не слетела. Напротив, кажется, стала только ярче и радостней.       «Глупая, глупая сестрица… — подумал Рейстлин. — Любой мало-мальски стоящий маг после краткого осмотра на предмет заклятий понял бы, что перед тобой никакая не Лорана! Но ты и не подумала предъявить им пленницу!». Конечно, он понимал, что Китиара этого не сделает. Едва ли в свите воительницы был хоть один приличный колдун, ведь большинство магов служили Ариакасу. А предъявлять такой козырь в рукаве основному своему конкуренту было бы ужасно опрометчиво… Поэтому Кит рискнула. Кто ж знал, что риск не оправдается? Только двое — он, да Лорана. И, конечно, никто из них не собирался сообщать об этом Китиаре.       От трона отошёл один из наемников, ведя за собой псевдоЛорану. Рейстлин тот час же с интересом уставился на него и через несколько мгновений понял, что ведёт эльфийку именно Танис. Это вызвало у мага внутреннюю улыбку. По крайней мере, Перешон и его команда были отомщены: полуэльф, судя по выражению лица, отчаянно скорбел.       ПсевдоЛорану тем временем подвели к высокому-высокому трону. Такхизис перегнулась через перила помоста и с любопытством оглядела пленницу. Улыбка на ее лице наполнилась какой-то странной досадой.       — А ну, отойди — приказала она Танису. Тот сделал несколько шагов назад и вдруг, прянув куда-то влево, споро и проворно взбежал по ступенькам ариакасова трона, попутно извлекая из-за пояса длинный боевой кинжал. В следующую секунду место первого среди Повелителей стало вакантно.       Танис сорвал с головы мага корону и проворно нацепил на себя. «И это мой новый начальник? — с долей презрения подумал Рейстлин. — Клятва, полузаконный переход в другую ложу, эльфийка эта — все полбеды, но вот это вот…»       Китиара с удивлением посмотрела на свою госпожу, но та только махнула рукой.       — Шут с ним, Ут-Матар, пусть сидит. Меня интересует эльфийка. Ты исполнительна, это просто великолепно, но ты неосторожна и неосмотрительна. Это просто ужасно. — Она взмахнула рукой, и Рейстлин увидел, как с псевдоЛораны будто оползает светло-золотая краска: сияние волос, не померкшее даже под слоями грязи, молочный оттенок даже на вид мягкой кожи, пускай и покрытой ссадинами, но всё такой же безупречной, как раньше, зелень глаз, пусть померкшая, но от этого не менее манящая… Всё это вмиг слетело. Хрупкая фигурка вновь превратилась в угловатое чешуйчатое тело. Теперь посреди тронного зала стоял драконид в изорванном платье. — Бедное дитя. — Такхизис присела на корточки у края постамента и, протянув руку меж прутьев перил, огладила голову подложной Лораны. Драконид тихонько взвыл и отпрянул. Рейстлин понимал, что прикосновение тёмной богини должно было принести жуткую, нестерпимую боль. Ладони у него вспотели. Маг перевёл взгляд на Кириару. Та стояла с совершенно посеревшим лицом. Взгляд её бегал от драконида к Танису и обратно. Такхизис поднялась с колен и вновь окинула зал взглядом. На этот раз равнодушный зрачок цепко оглядел толпу магов, сгрудившихся вокруг трона Ариакаса.       — Маджере. — громко и чётко проговорила богиня. У рейстлина сердце ушло в пятки. Однако он заставил себя откликнуться:       — Я здесь, моя госпожа. — легко поклонившись, Рейстлин воззрился на сотканную из мрака фигуру, вновь изящно усевшуюся на темный трон.       — Подойди ко мне. — богиня улыбалась. Она, казалось, вообще не была зла на Рейстлина. — Давай, смелее, неужели я должна ждать тебя? — Рейстлин несмело подошёл ближе. — Ещё. Ещё ближе. Славно.       Теперь Рейстлин стоял под самым постаментом. Маги шарахались от него, как ошпаренные, образовывая круг пустого пространства. За своей спиной Маджере слышал шепотки… Маг понял, что если здесь и сейчас Берем не отыщет своей смерти, то смерть отыщет Рейстлина. Терять было нечего. Маджере поднял голову и взглянул на Такхизис. «Лорана, Лорана, Лораночка, ну где же ты, когда ты мне так нужна?» — мысленно воззвал он. Но двери залы не распахнулись, чуда не произошло и Маджере понял, что надо действовать самому.       — Моя госпожа… — Рейстлин изогнулся в почтительном поклоне.       — Где эльфийка? Где Рана из Сильванести? — поинтересовалась Такхизис.       — Рана? Госпожа, она верная ваша последовательница, она явилась бы по первому вашему зову…- медленно, растягивая слова, поговорил Рейстлин. «Неужели этим цирком мы одурачили даже Всебесцветную? — подумал он. — вот уж верно Госпожа зла теперь…» — Эльфийки нет? — недоверчиво переспросила Такхизис. — Как видите, моя госпожа, здесь нет. — Рейстлин угодливо улыбнулся. — Ну что за горе… — прошипела Такхизис. — вы двое показали мне, где брешь в моей безупречной броне. Я хотела бы вознаградить вас обоих, и тебя, и ее, но тут ты один… Ладно. Ей потом достанется. У нас на всех хватит. Такхизис вновь уселась на край постамента и протянула руку, слегка касаясь пальцами лба Рейстлина.       Вдруг голос богини зазвучал прямо у Рейстлина в голове.       — Решил выгородить ее под конец? — спросил голос.       — Нет… — прохрипел маг. — у нее другая цель.       — Погляди как ты жалок! — Воскликнул голос — Даже теперь ты не можешь принять, что она должна была оказаться на твоём месте. Что по твоему плану это она стоит посреди тронной залы… Почему ты её защищаешь? Скажи мне, Маг. Ты её любишь? — Рейстлин молчал. А что он мог сказать? Теперь собственные чувства и переживания лежали пред ним как на ладони. На ладони Тёмной Госпожи. Она длинными ногтями медленно складывала пазл и комментировала каждую деталь. — Молчишь… А знаешь, что будет? Она всё равно выберет Таниса, ты ей противен, разве не видишь этого сам? — Перед глазами мага на мгновение возникло видение: полуэльф и Лорана, стоящие в обнимку, и маленький мальчик перед ними… Танис наклоняется к эльфийке и легко касается её губ поцелуем. Лорана смеётся. Им хорошо.       — Она мне не нужна. — сквозь зубы прошептал маг, отчётливо понимая, что лжёт. Но видение рассыпалось, смялось как тряпица, отправилось в небытие.       — Ты лжёшь, но не мне, ты лжёшь себе, и рано или поздно это тебя погубит. — заметил голос уже мягче. — ты умрёшь, но перед этим, я пожалуй, подарю тебе пару мгновений счастья. В конце концов, божество должно заботиться о своей пастве. Твоя мечта? Занять моё место? Обожествиться? Гляди, вот этого ты желаешь больше всего…       В следующую секунду у Рейстлина вышибло воздух из груди. Он стоял посреди… Ничего. Это ничего было его собственной вотчиной, его домом, его творением. О, он был богом, да, самым настоящим богом, здесь и сейчас в этом самом ничего. Но создать он ничего не мог. Его руки были пусты, в них не было живительной силы, способной создать что бы то ни было. Ничего было даже не могильным холодом — оно просто было ничем. Он пропустил момент, когда перестал помнить своё имя. Он потерял последнее воспоминание о солнце, о тепле, о человеческой речи где-то в тысячелетиях. Он не помнил ни одного заклинания. «Я тоже хочу быть ничем! — Закричал он. — Это нечестно! Почему я один?». «Потому что это то, чего ты заслужил, бог этого мира. Где ложь — там и ничто» — зазвенело ничего. И он понял, что умирает. Что больше ничего не осталось… И он заслонился той частью свой души, которая была нужна ему меньше всего. Старым магом Фистандантилусом. И тот час же перестал быть великим и непобедимым богом. Вспомнил собственное имя. И ничто зазвенело вокруг стогласым возмущением. Но это было уже чужое ничто, и он зарёкся на него посягать. А потом Рейстлин понял, что это звенит у него в ушах. И что он стоит на коленях перед троном Такхизис. И что солоноватый вкус во рту — это вкус собственной крови, которой его, похоже, рвало. И что его сейчас вырвет снова.

~***~

Лорана тащила Карамона за руку по коридору. Навстречу им бежали нескончаемым потоком дракониды, маги, наёмники, тёмные жрецы а так же те, кого эльфийка никак не могла причислить ни к одной из этих разношёрстных групп. Воин, послушно шагавший следом, засыпал эльфийку вопросами, которые Лорана толком и не слышала. — Рейстлин. — сказала она односложно, поняв, что без объяснений Карамон от неё не отстанет. — Мы должны помочь ему. — Рейст? — тот час же оживился воин. Оживление это однако было каким-то мрачным. — Да. — кивнула Лорана. — Он там, наверху, отвлекал Её. — Кого? — Всебесцветную. — пояснила Лорана. — Отвлекал Её от того, что происходит внизу. Неизвестно, чем он за это поплатился. Может статься, что и жизнью. — Я не пойду. — вдруг сказал Карамон. — Если он там мёртв и… — воин замялся и отвёл взгляд. — Мне нужно найти Таса и Тику. — проговорил воин скороговоркой. — Встретимся перед воротами. — у Лораны не было ни сил, ни желания его уговаривать. В конце концов, судьба Карамона — личное дело самого Карамона. Когда она добралась до тронного зала, там уже никого не осталось. Только на полу перед самым тёмным троном лежало то, что сначала показалось девушке грудой чёрного тряпья. — Рейстлин! — воскликнула Лорана, — срываясь на бег. Маг лежал на полу перед пустым чёрным троном, одинокий и брошенный. Рядом чёрной лужей растекалась кровь. Лорана опустилась на колени рядом и осторожно провела ладонью по седым волосам. Рейстлин перевернулся на спину и не без труда сел. Потом поднял на Лорану взгляд золотых глаз. Лицо мага, кажется, ещё более осунувшееся, исказила слабая улыбка. Так они глядели друг на друга, пока Лорана не подалась вперёд, прижимаясь лбом ко лбу мага. Рейстлин не отстранился. Напротив, он, кажется, только прильнул ближе, позволяя себя обнять и обнимая в ответ. — Зачем ты вернулась? — спросил он наконец. — За тобой. — Лорана отстранилась и заглянула в золотые глаза. — смогла бы я уйти отсюда без тебя? — Но итог нашего последнего разговора… — начал было Рейстлин полуязвительно, однако Лорана его прервала. — Тише, шалори, нам пора уходить. Скоро храм начнёт рушиться. — Что ты сейчас сказала? — Рейстлин уставился на неё с любоптыством. Сухая ладонь, испещрённая пятнышками от чернил, накрыла щёку эльфийки. — НЕ важно. — Лорана, замявшись, отвернулась. — Идём. Пора. Карамон ждёт у ворот.

~***~

      Танис взирал на уходящих Рейстлина и Лорану из тени колонн. Ему было горько, как никогда. Лорана просто так взяла и ушла с Рейстлином. Она не сказала ему, Танису, ни слова. Хотя… Чем он сам был лучше, когда предпочёл Лоране Китиару?       Полуэльф обернулся. За его спиной стояла бывшая повелительница. Лицо у нее все еще было серым от ужаса, но в глазах горела злоба.       — Кит, я… — начал было Танис. Китиара не стала его дослушивать. Она стащила с руки латную перчатку и коротко, наотмашь ударила Полуэльфа стальным доспехом по лицу.       Танис резко со свистом выдохнул и, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. Глаза его сомкнулись, и больше он уже ничего не видел и не слышал...       Китиара брезгливо фыркнула и пошла прочь. Лорд Сот неотступно следовал за ней.       — почему ты это сделала? — спросил он, когда двое вышли из храма.       — Не хотела, чтобы он увязался за нами. — ответила воительница.       — Мне кажется, он всё-таки хотел бы остаться с эльфийкой… — Неуверенно заметил рыцарь смерти.       — А эльфийка не хотела. — с нажимом заметила Китиара. — И я не хочу. Зачем он мне? Не эта эльфийка — так другая. Он всегда будет выбирать между мной и кем-то ещё… И никогда не сможет выбрать. Это отвратительно. И почему я не замечала этого раньше?       — Но… — Сот сконфуженно зазвенел забралом. — Как же…       — Прекрати. — отрезала Китиара. — Даже слышать о нем не хочу.       …Когда Танис очнулся, зал действительно был совсем пуст. «Храм сейчас начнет рушиться. " — вспомнились Танису слова Лораны. Он вскочил на ноги и поспешил убраться прочь из про́клятого места.