Золотой змий

«Ты замёрзнешь со мною рядом,

Ты ослепнешь от горьких слёз

В зазеркальном плену у легенды бессмысленно страшной»

Тэм Гринхилл

      Роща Лоране не понравилась ещё тогда, в самый первый раз, при виде сверху и очень издалека. Теперь, с высоты полета Циана, в глубоком мраке предрассветного часа, проклятый лес казался еще более устрашающим. И из него, как больной зуб из воспалённой десны, как шип спины доисторического зверя, давно почившего вечным сном, истлевшего и оставившего после себя один лишь скелет, торчала высокая тёмно-серая башня с изящными, обветшалыми минаретами и утончёнными, покрытыми многовековым слоем пыли витражами. Палантасская Башня Высшего Волшебства. Ее укрытый мхом шпиль напомнил эльфийке башню Верховного Жреца. Она живо представила стоящего на этой самой башне Стурма с драконьим копьём в руках и содрогнулась.       — И зачем тебе туда понадобилось? — чуть ворчливо спросила Лоранталаса, переводя недовольный взгляд на мага.       Рейстлин не ответил. Он цепко уставился вниз, туда, где вокруг незримой границы рощи темнели опустевшие городские кварталы.       — Снижайся здесь. — отрывисто приказал он дракону и покрепче уцепился за спину Циана, как и в прошлый раз, попутно фиксируя на месте Лорану.       В этот раз дракон сел намного мягче. Едва он приземлился, как Рейстлин принялся копаться в своих бесконечных кармашках с магическими примочками и расходниками, что-то нашёптывая себе под нос.       — Маг. — тихо позвал его Кровавый Губитель. Голос его звучал вкрадчиво, но так торжествующе, что Лоране вдруг стало не по себе. — ты слезешь с моей спины, и я улечу, не дожидаясь даже разрешения. Ни один цветной дракон в своём уме не согласится стоять в такой самоубийственной близости от рыцарских гарнизонов. Понимаешь, о чём я говорю?       — Мгм. — отмахнулся от него Рейстлин, извлекая наконец небольшой сложенный в несколько раз лист пергамента.       — Если твоя затея провалится, уйти из Рощи вы едва ли сможете. — повторил попытку дракон. — Погибнешь и ты, и твоя эльфийка, и, чем чёрт не шутит, может и весь Палантас.       — Знаю. — ответил маг и осторожно спрыгнул со спину змея. Лорана последовала его примеру, но Циан улетать почему то не спешил.       — Если твоя затея провалится… — начал он было снова, но Рейстлин его перебил.       — Лети-лети. Мои затеи — не твоя забота. — раздражённо отмахнулся он. — Лорана, смотри. Это план башни и Рощи из библиотек в Нераке. Очень интересная карта. Докатаклизменная.       Лорана покорно заглянула в лист, хотя в древних картах понимала очень немногое.       Циан досадливо фыркнул, развернул крылья и канул в беззвёздное небо, мигом исчезнув из виду.       — Смотри. — Рейстлин ткнул ногтем в одно из темных пятен. — Мы где-то тут. Вот так — он проследил пальцем тонкую линию, ведущую через рощу. — идёт тропа. Это башня. На ее вратах висит страж. Цель стража — убить всякого, кто покусится на имущество Властелина Прошлого и Настоящего. Наша цель — убедить стража, что Властелин Прошлого и Настоящего мертв.       — Ага. — тихо кивнула Лорана. — а… если у нас не получится? Почему ты так легко отпустил Циана?       — Если у нас не получится, — маг заглянул в глаза эльфийке и печально усмехнулся — то мы не успеем даже выйти из Рощи.       — А… Поняла. — прошептала Лорана. В горле у нее пересохло. Снова вспомнился Стурм, блестящий рыцарской кирасой на вершине башни Верховного Жреца.       — Ты все ещё можешь отказаться. — напомнил маг, безучастно окидывая Лоранталасу взором золотых глаз. — все ещё есть шанс вернуться в Квалинести, к эльфам и… — последние слова явно давались ему тяжело — и к Танису. После Рощи, после башни шанса уже не будет. Тёмные эльфы, Лишённые Света, на родину уже никогда не возвращаются, ты сама знаешь.       — Я пойду с тобой. — твердо сказала Лорана и положила ладонь Рейстлину на плечо. Тот наклонил голову и уткнулся лбом в лоб Лорана, так, как они делали это в Нераке. Капюшон мантии скрыл их от всего остального мира тёмным бархатом, на мгновение стало так удивительно тихо и спокойно, что захотелось расплакаться. Эльфийка слегка наклонила голову, ее губ коснулось чужое дыхание. В следующее мгновение маг отпрянул от нее, отворачиваясь, чтобы Лорана не заметила подступившего к щекам румянца.       — Пойдем. — едва слышно бросил Рейстлин. — Хорошо бы до рассвета успеть открыть башню.       «Или успеть умереть.» — подумала Лоранталаса, следуя за магом.

~***~

      Роща была жуткой. По-настоящему. Во-первых, она была тихой. Абсолютно бесшумно качались деревья, без единого звука перемещались во мраке чащи неясные тени… Ни воя, ни воплей, ничего, хоть как-нибудь намекающего, с какой стороны могла исходить опасность. Во-вторых, совершенно не было видно неба. Да, в эту ночь оно было особенно тёмным и непроглядным, но Лорана отлично отдавала себе отчёт в том, что не будь над головой беспросветной лиственной кроны, дышалось бы легче. Наконец, в Роще по-особенному пахло. Обычный сырой запах, присущий всякому лесу, здесь смешивался с совершенно незнакомыми, причудливыми ароматами и настойчивым, хотя и едва различимым, сладковатым духом разложения.       В общем, с какой стороны ни погляди, если светлая магия тут когда-то и водилась, то давно вся извелась, оставив место лишь непроглядной, непролазной тьме.       — Рейст… — тихо позвала Лорана, но когда маг обернулся, смерив ее недовольным взглядом, быстро исправилась — …лин. Рейстлин, можно взять тебя за руку?       Маг ничего не ответил, но ладонь протянул. Теперь они шли не друг за другом, а рядом, одной ногой ступая по тропинке, а другой — по мягкому влажному мху, податливо проседающему под каждым шагом.       Очень скоро овраг слева от тропы разросся, уходя вниз редколесным мшистым логом. Лорана шла по самому краю, лишь каким то чудом не соскальзывая по сырому мху.       — На карте лога не было. — с сомнением заметил Рейстлин. Лоранталаса с присущим ей любопытством наклонилась вниз, туда, где возник неучтённый лог, опершись о ближайшее деревце. То выглядело молодым и крепким, и волноваться, казалось, было не за что.       — Лорана. — с предостережением в голосе прошипел маг — Отпусти эту несчастную осину!       Эльфийка обернулась… И в тот же момент ухнула вниз по склону под оглушительный скрип переломившегося дерева.       Рейстлин смотрел как медленно осыпаются трухой на тропу остатки ствола. Ему не хватило какого-то жалкого мгновения понять, что здесь не так: осина не начинала разлагаться под взглядом проклятых глаз…       Маг вдохнул и выдохнул. О, он ведь понимал, что плохой идеей было тащить эльфийку в проклятую рощу! Ведя её с собой, он хранил на краю сознания надежду, что Лорана не вышла из Нераки такой же светлой и чистой, какой туда вошла, или по, крайней мере, та причина, по которой они испытывали такую обоюдную неловкость, то чувство, которое Рейстлин назвать не желал, хотя и отрёкся от поисков божественного могущества, в глазах тварей рощи делало их единым целым, неделимым, и потому принадлежащим равновесию — черное да белое в сумме давали красный, это Рейстлин помнил отлично.       Похоже, он ошибся. Теперь роща, отвергая свет, как инородное начало, пыталась уничтожит эльфийку или исторгнуть её из себя.       — Ширак. — зло прошептал маг, зажигая посох. «Я мог бы оставить её в Палантасе. — думал он. — А я, как последний дурак, поволок её с собой. Зачем?»

~***~

      Лорана никак не могла понять, с какой стороны она упала. Как будто ещё где-то на склоне её разум выключился, а включился уже здесь, на мшистой подстилке небольшой сумрачной поляны. В воздухе кружили бесчисленные мотыльки. Пахло сладковато и гнилостно, но это совсем не было противно, только вызывало лёгкое головокружение. Эльфийка села. Колени и локти саднило, подол платья слегка изорвался в нескольких местах, промок и приобрел непрезентабельный окрас из чёрных и бурых пятен. Голова слегка кружилась.       — Ах вот ты где. — на поляну вышел из тёмной чащи Рейстлин. — Я тебя уже битый час ищу. Это хорошо, что ты не стала никуда уходить отсюда, а то мы непременно разминулись бы.       — Битый час? — поинтересовалась Лорана, потирая висок. Было в Рейстлине что-то не то, но эльфийка никак не могла понять, что. «Роща плохо не него влияет, не иначе. Это какая-то местная магия.» подумала она с некоторой жалостью.       — Ну да, битый час. — раздражённо подтвердил Маджере. — Битый час я ходил по этому чемошеву лесу. Вставай скорее и пошли.       Лорана, ещё во времена странствований с героями копья, не раз видала, как Рейстлин, воодушевленный (если такое слово вообще можно применить к этому человеку) близостью цели, раздражался из-за любого пустяка, расценивая каждую секунду промедления, как личное оскорбление. Однако теперь это будто бы было нечто иное. Маг… боялся? «Не к добру это. — сказала себе эльфийка. — Если Рейстлина что то тревожит, значит действительно творится что то нехорошее».       Она поднялась, хотя голова у нее кружилась так ужасно, что, казалось, ещё чуть-чуть, и эльфийка вновь упадет на мягкий мох.       — Идём скорее. — прошипел маг и сам зашагал вперёд по тропинке.       — Как скажешь. — кивнула эльфийка. Ей с каждым шагом становилось все хуже и хуже.       — Скорее. — поторопил ее Рейстлин.       — Я, наверное, ударилась головой при падении… — несмело начала Лорана, всё ещё стараясь попевать за своим спутником. — мне очень нехорошо, и перед глазами всё кружится.       — А если мы остановимся тут, то головы у тебя скоро и вовсе не станет. — фыркнул маг, — Не глупи, ну же. Идём скорее.       Лорана честно старалась идти так же быстро, как Рейстлин, но уже через несколько шагов ей понадобилась передышка. Маг глядел на нее с досадой и раздражением, и эльфийке было безумно стыдно: сама навязалась следом, сама наворотила проблем…       — Ладно, вот что. — Маг подошёл к ней и, облокотив на себя, осторожно придерживая за плечи, повёл прочь с поляны. Руки у него были холодные, пальцы цепкие, и Лорана, опустив голову, заметила, что куда то делись маленькие пятнышки чернил, обычно пестревшие на золотистой коже. Идти стало гораздо легче, но шум в ушах и головокружение только усилились. От гнилостного запаха свербело в носу, и с каждой минутой эльфийка все больше и больше слабела. Если поначалу от близости мага ей стало значительно легче, то уже очень скоро его прикосновения начали казаться нестерпимыми, прожигающими тело до костей.       Через каких-нибудь полчаса пути Лорана поняла, что сейчас упадет.       — Рейстлин… — прошептала она. — Я больше не могу. Рейст… — и голос ее сорвался, переходя в пустой неразборчивый хрип. Мир перед глазами поплыл. Лицо рейстлина перед ее глазами раздвоилось и вновь сфокусировалось… Маг ухылялся.       — Да, ты теперь не просто бесполезна, ты теперь мне мешаешь. Но… — проговорил он медленно. — Я же говорил, что тебе найдётся место? Вот и пригодилась. Теперь у меня есть шанс добраться до башни и победить стража. Спасибо, Лорана. Спасибо, Шалори.       И он приник к губам Лораны своими, обжигающе горячими, слишком горячими для человеческих. Она чувствовала, как язык легко проникает в её рот, скользит по десне, как чужие зубы резко и грубо с мыкаются на нижней губе. Было больно, отнюдь не так, как целовал Танис. «Я пригрела змею на груди… — подумала эльфийка. У нее не было сил оттолкнуть мага, хотя она отлично понимала, что через него Рейстлин забирает её жизненные силы, самую её возможность дышать, не было, разумеется, и желания ответить на поцелуй. Ей просто стало до безумия жаль саму себя: умереть в роще, одинокой, брошенной тем, за кем она пошла по собственной глупой прихоти. — Или сама пригрелась в объятиях змеи… А оказалось, что это меня душат. И как же это я не заметила?»       Маг отстранился от нее слишком резко и снова прижал к себе.       — Kulith, kalayan!— голос Рейстлина раздался с совершенно другого конца поляны. Эльфийка попыталась открыть глаза, но у нее вышло. Разум заволокла густая черная пелена…

~***~

      Рейстлин спустился с холма и оказался на краю болотины. Аккуратно обойдя ее, маг попал на небольшую поляну. Там, в темноте, он различил примятый мох и поломанные ветки.       — Сюда ты упала… — проворчал он себе под нос. — И куда ты делась дальше?       Он поглядел на следы на мху повнимательнее и вдруг взрогнул. Совершенно очевидно, тут прошлись двое.       — Проклятие! — прошипел Маджере. — Идиотка! Как ты могла пойти с кем-то из рощи? В этом лесу единственный, кому ты могла доверять, был я!       «Я…я…я…» — гулко вторило лесное эхо.       — Я… — догадался Рейстлин. — Ведь если за тобой пришел я, то ты действительно пошла со мной. Только беда в том, что это был не я.       «И я ли я, если даже в этом лесу по меньшей мере два меня?» — язвительно поинтересовалось сознание.       — Нет. Ну, я, предположим, я… А не-я, значит, призрак рощи. А призраки рощи не прочь полакомиться всякими там эльфийками… — рассуждал вслух маг. — И сделать это хорошо бы в безопасном месте. Например, в сердце рощи, где темная аура башни сильнее всего. Это, допустим, очевидно. Но тут… Тут даже думать не надо? От этих двоих буквально остались следы.       И Рейстлин, более не медля, поковылял по мягкому сырому мху в ту сторону, куда вели следы. Очень быстро он вышел на тропинку. Теперь идти было легче. Тропа петляла так, будто прокладывали её пьяные кендеры, у которых отобрали любые измерительные приборы. Вскоре, впрочем, стало понятно, что с дорогой не так. По правую руку от мага над тропой поднялся ответный земляной склон высотой не менее семи футов высотой. Из твёрдой влажной почвы торчали корни вековых деревьев: длинные, узловатые, похожие на когти.       Выйдя из-за очередного поворота, Рейстлин увидел две фигуры, стоящие в обнимку. Едва заметив их, Маджере, прянул обратно за изгиб склона с прыткостью, которой от самого себя не ожидал.       Отдышавшись, он снова выглянул из-за угла.       «Я выжидаю момента, когда тварь станет уязвима.» — сказал он самому себе. На самом деле — и Рейстлин отлично отдавал себе в этом отчёт — магу было любопытно, что станет делать призрак, который знает, каков он, Рейстлин Маджере, только через призму разума Лораны. Рейстлин хотел знать, каким его видит эльфийка. Да, быть может, это было ребячество, быть может, это было глупо, неуместно, но маг убедил себя, что это не опасно. Один единственный раз, контролируя ситуацию, придерживая наготове заклинание, способное изгнать обитателя рощи, он мог единожды позволить себе поглядеть на себя самого чужими глазами.       — Рейстлин… — тихо и жалобно позвала эльфийка, и маг вздрогнул, но вовремя напомнил себе,. что это зовут не его. — Я больше не могу. Рейст… — Лорана захрипела и больше не смогла произнести ни слова.       — Да, ты теперь не просто бесполезна, ты теперь мне мешаешь. Но… — негромким холодным тоном проговорил лже-Рейстлин. Маджере за обрывом вздрогнул и покачал головой. Да, он множество раз был холоден с эльфийкой. В конце концов, никто не идеален, никто не может быть терпелив и доброжелателен всегда. Но эти слова… было в них что-то, отчего Рейстлин невольно вспоминал разговор с Такхизис. «Скажи мне, Маг. Ты её любишь?» — Я же говорил, что тебе найдётся место? Вот и пригодилась. Теперь у меня есть шанс добраться до башни и победить стража. Спасибо, Лорана. Спасибо, Шалори.       «Шалори. — сказал самому себе рейстлин. — Шалори. Шалори. Этот аргумент я буду использовать, чтобы убедить её, что то был не я. Что эти жестокие слова говорил не я. Что значит это слово? И почему она не перевела?» Его мелко трясло. А смог бы он убить её, чтобы спасти себя? Долгое время он был уверен, что не моргнув глазом прикончит всякого, лишь бы выжить самому. Это было правильно, это было логично, это не противоречило человеческой природе и позволяло заранее держать окружающих на дистанции. «Почему ты её защищаешь? Скажи мне, Маг. Ты её любишь?»       В следующее мгновение лже-Рейстлин приник губами к губам Лораны. Сначала в душе настоящего мага поднялась волна возмущения. Да что эта тварь вообще себе позволяет? Это без пяти минут его роща, и без пяти минут его эльфийка!       Но в следующее мгновение в сознании пронеслась молниеносная мысль. «Это оно так питается! Это оно так пожирает душу Лораны.»       — Kulith, kalayan! — Воскликнул Рейстлин, вываливась из-за поворота и выставляя посох вперёд. Все мало-мальски приличные боевые заклинания выветрелись из головы, и он выкрикнул совсем простенькую формулу, щедро напитывая слова магической силой.       Призрака буквально отшвырнуло от эльфийки, и та безвольным кулём упала на тропу. «Прости. — мысленно извинился маг, при этом не испытывая никакого раскаяния. — я думаю, пара ушибов будет много лучше смерти.»       — А, вот и ты. Как раз вовремя. — усмехнулось чудовище, разгибаясь. Оно потеряло всякую схожесть с Рейстлином Маджере. Теперь это был полуистлевший труп, неествественно высокий и тощий. левую часть его груди — маг обратил внимание — укращал яркий след зубов. «Поцелуй Чемоша». — Эльфийка умерла, теперь пришла твоя очередь. Давно в рощу никто не заглядывал.       — Drish fetts, drish fetts, lorgon trits — Рейстлин не думал. Рейстлин шарахнул по трупу огненным шаром, не жалея магических сил. Внушительный ком пламени пролетел и попал точно в цель, ожигая живот и левый бок твари. Та не дернулась, даже бровью не повела. Лишь качнулась вперед-назад, словно неваляшка. Там, где сгнившей плоти коснулось пламя, не осталось даже тёмных пятен.       А потом… Потом оно на секунду исчезло, и появилось снова, уже за спиной у резко крутанувшегося на пятках Рейстлина. Маг вздрогнул и резко прянул назад, туда, где скорчилось на обочине хрупкая фигурка Лораны. Сил у него оставалось едва на пару заклинаний, но с каждой секундой Роща, чуждая, враждебная среда, выпивала их остатки. Трупы неплохо горели. Все. Кроме этого. Рейстлин уронил посох на дорогу, спешно кастуя множественные молнии — верное заклинание, одно из любимых, не сложное в произношении и ложащееся на язык в любой удобный момент, будто ожидая, когда же его произнесут. Ладони тряслись, получалось попросту отвратительно. Было страшно, неожиданно страшно от того, как близко подкралась в этот раз смерть. От того что нет теперь за душой никакого такого Фистандантилуса, что сберёг бы его, как сосуд для будущего себя.       Молнии ожидаемо не принесли чудовищу вреда. Однако…       Тварь вдруг засомневалась. Покачалась на пятках вперёд-назад, тряся головой заморгала пустыми глазницами.       В следующую секунду оно вновь исчезло, а потом Рейстлин оказался в кольце сжимающихся рук. Ужас накрыл мага с головой. Мелко трясясь, он выкрикнул первое пришедшее на ум заклинание, в полной уверенности, что оно не сработает, не помня даже, что оно значит. «Я умру, я умру, я умру» — билась в голове пустая и жуткая мысль.       А потом… Потом тварь отхлынлуа и задумчиво качнув головой, рухнула на дорогу. Маг хрипло, облегчённо расхохотался, сгибаясь и чувствуя, как наступает новый приступ кашля. Почему-то сработало заклинание магического щита, отрекошетившее так, что под куполом в итоге оказался сам труп.       Труп…       Труп…       Под куполом…       Куполом, пресекающим всяческие магические потоки…       Рейстлин выругался и едва не рухнул на колени рядом с телом Лораны. Конечно! Тварь создала магический канал. В лучшем случае, чудовище отбирало у эльфийки жизенную силу. Тогда ещё был малый шанс, что она уцелела. В худшем — Лорана приняла на себя урон и от огненного шара, и от молний. Тогда и сомнений не было в том, что она не выжила.       Маг спешно распутал шнуровку на платье, рванул вверх рубаху вместе с бельём, не чураясь вида чужого обнаженного тела. И замер, понимая, что торопиться уже бесполезно. Ожоги. Вот что узрел маг за секунду до того, как теперь уже лишённое своей бесконечно долгой жизни тело начало истлевать рассыпаться под проклятым взором, как и весь остальной мир. Глубокие, страшные, с чёрными, обуглившимися краями.       Рейстлин одёрнул ткань рубахи, машинально заправил её под платье — лишь бы не видеть чужой изуродованной груди. Притянул бездыханное тело Лораны к себе, обхватил рукми, укладывая безвольную голову к себе на колени, позволил тёмным прядям, смешавшимся с дорожной пылью, будто поседевшим, рассыпаться по чёрной ткани мантии. Ему надо было вставать и идти дальше, оставляя погибшую эльфийку за спиной. Открыть башню, доказать стражу, что Фистандантилус не вернётся. Доказать Конклаву, что болезнь и проклятие не помешали ему достичь высот. Доказать всему миру, что чего-то да стоит и без брата.       Но Рейстлином вдруг овладела такая безумная, бесконечная усталось, что он продолжил сидеть на дороге, прижимая Лорану к себе, и слушать, как тихо, едва различимо шумит вокруг Роща…       Что на него сегодня напало? Какая-то странная несобранность, совсем не свойственная ему. Будто после смерти Фистандантилуса стало легче дышать, и от этого ощущения кружилась голова. Имел ли он право так рисковать тем, кто добровольно пошёл за ним, не чувствуя обязательств ни перед кровными узами, ни перед магией. А ведь Лорана и вправду просто доверилась, не ставя никаких условий в ответ, благодаря уже за самое позволение последовать за ним во тьму.       И что ему делать теперь. Сил на то, чтобы дать бой стражу, не осталось. Возвращаться в Палантас? Переждать, пока силы восстановятся, и попробовать снова? Идти в Утеху, к брату, и остаться там? Отправиться в Вайрет и найти ещё информации по поводу Рощи и её обитателей?       Рейстлин не знал. Теперь, оставшись без цели, безо всякой магической силы, без желания куда-то стремиться, он ощутил себя в невероятно безвыходном положении...

~***~

      Астинус опустил перо в чернильницу и, поморщившись, широким штрихом перемарал последнюю строку. Потом, достав из стола баночку красных чернил, осторожно вывел заглавными буквами. «В ПЕРВОМ ГОДУ ВЕКА СМЕРТНЫХ УМЕР, НА ЭТОТ РАЗ УЖЕ ОКОНЧАТЕЛЬНО И БЕСПОВОРОТНО, ВЕЛИКИЙ МАГ ФИСТАНДАНТИЛУС. ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ, ЖЕЛАВШИХ ПРОЙТИ ЕГО ПУТЁМ И ОБОЖЕСТВИТЬСЯ, ПОСЛЕ НЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ.»