Ушки Поневоле

             «Когда ищешь спасения обычно находишь немного не его.»               — То, что отличает нормального мага от тебя — это подход. — полностью уверенным тоном заключил чудик. Кошкодевочка хотела было возмутиться, но резкое движение руки мага заставило её вздрогнуть и замолкнуть. Неяркий магический светильник тусклым свечением очерчивал комнату неприятным для глаз контуром теней, однако на это попаданцу было уже несколько часов плевать. Конкретно сейчас его больше занимало ведро с вполне тёплой водой, в этом не было бы ничего интересного, если бы не факт того, что Малтиф нагревал и охлаждал жидкость по своему усмотрению и в почти незаметный для человека скрок. — Не перебивай, тебе же лучше будет. В общем, ты — круглая дура. Сформируй светильник. — бывший юноша поспешил выполнить требование, не желая снова мёрзнуть. За шесть часов он уже успел понять, что «сформировать» — это не выпустить, а ещё то, что он полный бездарь. — Отлично, на это ты уже выдрессированна. И именно тут кроется твоя проблема, ей богу, будь ты собакой это ещё было бы понятно. Тебе показали трюк, подсластили всё и ты пошла выполнять. Вот скажи, что за что в этой схеме отвечает, м?        — Эмм… Ну… — начала было запиняться кошкодевочка, но, почувствовав вместо недавнего тепла заменяющий его холод, выпалила: — Шар — ёмкость, канал — нитка и передатчик.        — Удивительно! — в притворном восхищении вскинулся маг. Вода обратно потеплела. —Ты не совсем тупа, но и не совсем права. Канал ещё и хранилище. Смекаешь?        — Эмм… В начале ещё одну ёмкость разместить?.. — откровенно не поняла намёка кошкодевочка. Вода тут же похолодела. — Что не так-то?!        — Это не то, хотя попытка засчитана. Только давно твоя мана под кожу выплёскивалась? Конечность отморозить решила? Да ты тупее паладинов, ей богу! Что, думаешь что приобретаемые навыки делают всё за тебя? Они — результат погружения. Вот какого он у тебя уровня?        — Второго. — тихо буркнула под нос ушастая.        — Громче.        — Второго! — писком ответила девочка в более приемлемом диапазоне громкости.        — Вот. Сейчас я тебе всё разъясню. В изначальном заклинании нет канала как явления, тебе просто повезло наткнуться на такую же дуру, которая знает модифицированную версию, ну, либо тебе повезло на благосклонность. — пожал тот плечами. — В любом случае твоё астрономическое везение факт.        — Повезло?! — не выдержала уже кошкодевочка. — Да какой там повезло?!,        — Замолкни. — спокойный вкрадчивый голос Малтифа, сопровождающийся тонкой ледяной коркой, покрывшей воду и часть ног его собственности, заставил оную пересмотреть свои планы на срыв и выполнить команду. Маг повернулся к своей нерадивой ученице спиной и продолжил своё объяснение: — Тебе повезло овладеть сразу модифицированным заклинанием и это не обсуждается. Большинство магических навыков увеличивают свой уровень по мере более эффективного овладения и накопления различных модификаций. Придумал как меньше тратить энергии? Уровень. Придумал как увеличить эффективность заклинания? Уровень. Придумал как вообще из него сделать боевое? Ну, тут либо он в новый навык переходит, либо уровень. Уловила суть? Это, конечно, не относится к формульным заклинаниям, но и до них тебе рано ещё. Главное что использования зачастую недостаточно, тебе нужно понимание как это работает и зачем оно так работает. Подумай, как ещё можно изменить это заклинание. У тебя минута. — спокойно закончил он, а затем отшёл и сел за стол, где, призвав три светляка, начал делать свои заметки.        — «Сука. Холодно!» — злобно подумалось кошкодевочке, пытающейся посмотреть на записи прямо сквозь тело своего учителя и владельца, но на деле просто сверлящая его взглядом. — «Ладно. Мёрзнуть я не хочу, мёрзнуть неприятно. Надо что-то придумать… Что-то придумать… А ведь день так хорошо начинался…»              Утро началось не с кофе, а с очередного акта уборки. Маг вставал рано и не желал принимать различия в людях, а потому будил ещё одного обитателя засраного чем только можно особняка рано утром, за что в мыслях гордо был наречён «гандоном необыкновенным». В чём его «необыкновенность» заключалась даже сама дарительница прозвища не совсем была уверена, но явно в чём-то плохом. Однако даже такое смелое в мыслях прозвище не отменяло наказание, настигающее в том или ином виде в любом случае. И были эти наказания порой довольно показательными, чем заставляли засоню остерегаться большего гнева на своё хвостатое седалище.              За прошедшую неделю вопрос с одеждой так и не разрешился, чем попаданец был одновременно доволен и не очень. С одной стороны его не нарядили в горничную, что явно было бы крайне стыдным, но с другой он щеголял в том, в чём его купили и светил своими двумя нижними щеками, да и гуляющий временами между его ног ветерок его откровенно напрягал, что, однако, было не так уж важно на фоне возросшей уверенности в следующем дне, которая постепенно крепчала с начавшей прорастать рутиной уже как дней десять. Встал, приготовил на троих, оставил две порции, а свою унёс в своё обиталище, съел собой принесённое, умылся, пошёл своими маленькими ручками приводить в порядок жилище уважаемого в обществе мага, стараясь не лезть оному под горячую руку, позже снова готовишь, уносишь и ешь, а затем пыхтишь, снова принося порядок туда, где его лик не видели порой явно по несколько месяцев, если не лет… Она до сих пор содрогалась от комнаты, где ткань на стенах не была зелёной, но стала. Комната, так скажем, ожила в отсутствии присмотра и, по всей видимости, осознала себя и решила наружу не лезть, потому как дом не превратился в биологически опасную зону и даже виду не подавал. Просто заходишь в одну из комнат и видишь это. А это видит тебя.              Ну а после снова варганишь, а затем либо ешь с хозяином особняка, если тот дозволяет, либо, получив требование вымыться полностью, относишь порцию и исполняешь приказ. Действия отрабатываются, привычки оптимизируются, навык прокачивается… Ещё одно отличие от ожиданий бросилось уже на четвёртый день, попаданцы, оторванные от благ цивилизации, как и говорил Малтиф, притащили себе удобства сами, так и настала эпоха мыла, которым пришлось пользоваться попаданцу во время стирки. Малтиф спокойно выдал ему тазик, воду, плитку, ведро и нечто, напоминающее ковш для того, чтобы уже упомянутую воду доводить до состояния пригодного для использования. Так что весь день кошкодевочка перебирала собранную ею грязную одежду и пыталась забыть странную для такого мага как Малтиф находку, а именно женское кружевное бельё, платье, которое вполне бы подошло и самому чудику, обувь, а затем и косметику, которую она зацепила краем глаза в одной из изначально наиболее чистых комнат, которыми маг пользовался, а не забил, сделав складом всего и вся. Несмотря на все усилия образ её владельца облачённого во все эти находки ещё несколько дней не выходил из ушастой головы.               — «Волосатая грудь в вырезе платья, спускающегося до столь же волосатых ног, на которых туфли, а на губах ярко красная кислотная помада… И взгляд… Тьфу! Не о том думаю. Что можно сделать со всей этой поебенью?..» — оторвала себя от пугающих мыслей зверолюдка, рассматривая своего владельца. Тут взгляд её глаз напоролся на три висящих шара мага. — «Неудобно, наверное, сразу три держать… Стоп. А может он от основного хранилища двумя каналами отпочковал ещё два?» — неожиданная догадка пронзила откровенно вялую голову с двумя ушками сверху. Рука кошкодевочки сама потянулась к мягким эластичным локаторам, нежно их потирая. Удовольствие, будто от наконец размятых напряжённых мышц несколько раз прострелило уже привыкшее лезть к этим новым частям сознание. Дыхание попаданца тут же несколько сбилось. — «Надеюсь этот вариант он примет.»               — Хватит уши натирать, это неприлично. — высказал замечание маг даже не смотря в сторону попаданца.        — А? — вынырнула из своих мыслей зверолюдка, отпуская мягкое ушко и неосознанно слегка отдаляясь от источника голоса.        — Уши не трогай, неприлично. — чуть недовольно повторил для особо одарённой маг.        — Извините. — тут же ответила ушастая, отводя взгляд от своего владельца.        — Идеи по ответу есть? — уже более доброжелательным тоном задал вопрос Малтиф.        — Да.        — Излагай.               — «Не так я себе представлял обучение магии… Вот как угодно, но не в тазике с ледяной водой и запретом на выход из него!» — вскинула руки к потолку зверолюдка, лёжа в постели по мягкости не уступающей полу этой же комнаты. Маг ещё говорил что ей повезло, ему, дескать, вообще приходилось на раскалённой железной плите заниматься, мол, сродство и все дела, но вот глядя на его харю что-то не верилось. Волосы попаданца небрежно разметались в стороны и поселились на территории честно нажитой за «готовку лучше чем у меня» подушки, несмотря на которую сон решительно подходить к хвостатой не желал. И не потому что попаданец содрогался от ужаса мысли какие адовые блюда мог там кашеварить Малтиф если его убожество «лучше». — «Вот уверен у этого уёбка такой хуйни нет. Вот зуб даю! Он-то герой, а я так, придаток!» — хвост попытался начать свои движения из стороны в сторону, чем, однако, помешали расположенные по велению матушки-природы возле него ноги. — «Вот почему я, вместо того чтобы путешествовать и цеплять девок как любой приличный попаданец сам девка, так ещё мелкая и прокачиваю не боевые навыки, а навыки готовки и уборки?! Вот почему?! В чём я так провинился перед господом богом?.. Богами… Всевышними?.. Не суть. За что?» — кошкодевочка громко вздохнула и опустила руки на ушки, тут же начав настойчиво их мять. Опыт в том уже был, так что действий, причиняющих болевые ощущения, особо часто приветствовать не приходилось. — «Я что, кошек не любил? Нет, я их любил. Особенно милых и пушистых. Особенно нарисованных и неко. Вот ведь угораздило…» — сладостное чувство, к которому попаданец пристрастился, что и признавал вполне себе спокойно, разлилось в области головного отростка, дотягивая чуть ли не до основания тоненькой шейки чтобы дальше спускаться по спине. Невероятный кайф, недоступный обычным людям. — «Великий герой? Спаситель всего сущего и мочеиспусканием не страдающего? Ха! Сейчас! Размечтался, блин. Вот тебе два ушка, хвост, тело двенадцатилетки противоположного пола и пиздуй на любую опушку до которой доживёшь.» — руки постепенно спустились и, скрестившись на груди, начали неумело пытаться разминать плечи. Почувствовав всю тщетность таких попыток на себе, попаданец прекратил посягательства на молодое тело. Хвост же, с радостью выдающий настроение своего обладателя, перемахнув через пах ощутимо приземлился своим кончиком на живот, открытый полностью по причине отсутствия одежды, если данный кусок ткани мог носить такое гордое название. — «Бесит. Метёлка, блин.» — немного покривившись лицом и эмоциями, ушастая в очередной раз смирилась с выходками новой конечности, решив подвести для себя итоги времяпрепровождения в услужении: — «Ну, светляк теперь третьего уровня… Проводимость подросла до тридцати восьми, да и сам объём увеличился аж на три ёбанных единицы! Сила и ловкость по два очка заимели… Четвёртый уровень уборки, третий готовки, что несколько огорчает. О, ну и как же ещё без него?.. Визг! Он уже аж четырнадцатого! Скоро стёкла бить буду походу.» — недовольно засопев, попаданец перевернулся на другой бок, уставившись на дверь, ведущую в основные помещения. — «Вот нужного нет, а визг качается… Вот просто намекает, что мне нужно будет делать. Бегать и визжать как сучка, блин. Бегать и визжать, визжать, визжать... Я разочарован. Что же до моего нынешнего положения… Чувствую себя Гарри Поттером, блин. Живу под лестницей, выполняю работу по дому и, наверное, может быть, возможно даже учусь магии. По крайней мере теперь знаю, что это такое… Как там было?.. Магия — это энергосущностный вид материи, плотно связанный и имеющий свои отличительные свойства в сразу нескольких планах бытия, которые включают духовный, сущностный, энергетический и материальный. А по остальным ведутся споры. Заебись знание. Отлично. Оно мне многое объяснило. Прямо сразу понял что это такое. Не хочет чтобы я чисто был обучен нескольким трюкам как собачка, а умел работать в самой системе, блин. Я, конечно, понимаю зачем, но мне хотя бы сначала научиться с ней минимально работать, а не в дебри теории…» — кошкодевочка, секунду прикидывая хвост к носу, решила перевернуться на другой бок, устремив свой чёткий взор закрытых глаз в стену. Ушные локаторы неосознанно попытались прижаться к голове, но у одного из них, упёршегося в подушку, этого не получилось. Скованное оковами пространства ухо несколько раз дёрнулось и вывернулось, заставив лицо его владельца скривиться от сопровождающего это действия звука да и в целом не самого приятного ощущения, с которым сравниться могла разве что вода. Вытряхнуть её было целой проблемой, усугубляемой их расположением, так что пришлось экстренно искать способы обхода этого ограничения плоти. В ходе эксперимента было выявлено, что достаточно эти самые ушки прижать к макушке, а подле них воду аккуратно распространять ручками, не жалуясь на то, что у тебя лапки. И в большинстве случаев это помогало, однако гадкая жидкость сдаваться не планировала совершенно. Теперь она больше понимала обычных котов-работяг, которые сутками занимаются своими несомненно важными делами, а их берут и в воду, а затем ещё какую-то холодную вязкую и пенящуюся субстанцию льют. Бесчисленные попытки жидкости рано или поздно истощали оборону и вот попаданец уже мелко пищит себе под нос оскорбления, знаменуя победу жидкого над твёрдым.               — «Чтоб тебя.» — про себя возмутилась зверолюдка, в очередной раз запнувшись о ступеньку во время перехода на второй этаж. Привычка перешагивать продукт архитектурной мысли никак не оставляла попаданца в его новой ипостаси, размеры которой не позволяли реализовать его намётанные движения и избежать лишних шагов. Он был слишком низок для того, чтобы нормально задрать ногу, ну а судьба решила что наделять его телом достаточного размера — это низко. Всё же преодолев дистанцию бывший юноша начал работать тряпкой. Именно увлечённым этой работой, связанной с мытьём пола и стоянием раком на коленях его и застал резкий грохот поблизости.               — М-мать моя женщина и отец тоже!.. — дрогнувшим голоском пропищал бывший юноша, поднимаясь на ноги и оборачиваясь на шум. — Ёбанный рот… — только и мог вымолвить он, смотря на дверь, которая решила покинуть своё привычное место жительства, захватив и всю свою семью в виде косяка и части ткани, которая не смогла окончательно бросить свои связи с родиной. Дверь он узнал быстро, он уже несколько раз обращал на неё внимание, поскольку она была одной из немногих запертых в этом здании. — И что с этим делать? — спросила окружающее пространство теперь уже попаданка, сунув голову в доселе закрытую для неё комнату.              Кроме затхлости, сладкого застоявшегося запаха гнили, какой-то чёрной плиты на полу и вездесущей пыли её, можно сказать, ничего не встретило. В порыве исследовательского интереса, продолжением которого чаще всего является оторванный нос, кошкодевочка прошла дальше. Не самых больших размеров комната была оборудована квадратной чёрной плитой на добрую треть пола, а правая от входа стена почти полностью была занята полками, соседство с которыми водил небольшой шкафчик. Перед плитой, прямо напротив входа стояла табуретка и очередной добротный стол, на котором валялись бумаги, перья, чернила и…        — «Это что, череп?!» — про себя задалась вопросом зверолюдка, подходя к столу и взобравшись на четвероногое творение трудовика, а затем присмотрелась к заинтересовавшему её объекту. При более детальном рассмотрении догадки подтвердились и череп действительно оказался черепом, да не абы каким, а вполне знакомым по урокам биологии и всяким ванитасам человеческим. Нижняя челюсть отсутствовала как явление, а во лбу зияла дыра, позволяющая заглянуть внутрь. Зубы у него явно были не все. В голове кошкодевочки промелькнула только одна мысль:— «Йорик…» — скривившись, попаданец поспешил отойти подальше. Ноги сами привели его к полкам, на которых стояли различные склянки, баночки и мисочки. Внимание сразу привлекла огромная банка, сквозь пыль на которой было видно зеленоватую жидкость, чем-то напоминающую рассол.        — «Вообще не удивлюсь если окажется что этот Шерлок недоделанный в этой комнате огурцы жрал и с черепом разговаривал.» — про себя подготовился к возможному открытию бывший юноша. Ушки его крутились, выискивая шаги. Его явно тут быть не должно было, не зря же комната доселе была заперта, но вот побороть любопытство он уже не мог. Рука скользнула к банке, стирая пыль. Оттуда на неё уставился зелёный светящийся глаз, внимательно следящий за движением её руки. Когда это оказалось замечено самой обладательницей конечности оная тут же слетела вниз к основанию банки и оказалась отдёрнута, а после и прижата к телу. Тем не менее оторванный от мозга второй глаз, пребывающий на дне, тут же впился взглядом в очи ушастой девочки и, как ей показалось, мигнул зеленоватым светом. Гляделки продолжались несколько напряжённых секунд, пока весь мозг не дёрнулся в сторону ушастой особы.              Не в силах даже криком оповестить округу о своём страхе зверолюдка вылетела из комнаты тяжело и часто дыша. Спина тут же прижалась к стенке и её обладательница довольно споро сползла по вертикальной опоре вниз. Лишь через некоторое время она смогла собраться с мыслями и решилась отправиться на поиски своего хозяина. И было бы суждено её планам сбыться, но взор попаданца пал на окно, за которым была непроглядная темень, хотя ещё недавно за ним находился вполне узнаваемый пейзаж дневного средневекового города. Ещё больше её смутило то, что помещения стали даже светлее чем были.        — В пизду. — заплетающимся языком озвучила в пространство зверолюдка, вставая на дрожащие ноги. Её тут же замутило и резко повело в сторону. — Надо найти Малтифа, я здесь нихуя не сделаю.              Мелкими шажочками не самой ровной походкой кошкодевочка пошла к лестнице. Хвост волочился тряпкой, ушки тоже опали. Весь вид говорил, что ей было не очень хорошо. Как будто бы она сошла с корабля после долгого на нём времяпровождения или напилась. Однако решение быстро нашлось, когда её постепенно приштормило к стенке, на которую та и стала опираться. Неожиданно из «открытой» комнаты раздался грохот, с которым в обнимку шёл звук разбиваемого стекла. Попаданец мгновенно замер, но вот стоять не продолжил. Нога тут же подогнулась, увлекая ушастое создание на пол. Из комнаты послышалось шипение, будто что-то жарили, и влажные шлепки. Затем раздался хруст.              Ушастая была не в силах встать, что уж говорить про ходьбу. Она просто стояла на четвереньках прижавшись боком к стене и часто дышала. Дрожь в конечностях мгновенно прекратилась, а тело, внутри коего было заперто сознание, оцепенело. Разум метался в панике, не в силах заставить двинуться даже кончик мизинца, инстинк самосохранения криком бесчисленных грешников на сковороде в аду вопил о необходимость бежать, бежать без оглядки, сбрасывая лишний груз в виде кала и мочи. Уноситься, строя стену посреди коридора, так как чтобы заложить его кирпичами собственного производства нужно было бы остановиться. Только прочертить коричневую линию, разделяя эту своеобразную дорожную полосу. И только громче были эти вопли, когда позади послышалась медленная шаркающая походка и тяжёлое дыхание, постепенно приближающееся из комнаты преткновения. Сердце зверолюдки колотилось как бешеное, готовое выдать все свои лошадиные силы.       

Тёплая влажная ладонь легла на плечо.

Она закричала.