Поход по мирам 3: Город Енотов

      02:50       Таллис              Я выскочил из гаража пожарной части с такой радостью, словно к нам явился лично Санта с красноносым Рудольфом. Но я был не единственный, кто так встречал караван из нескольких машин во главе с джипом Эшли. Даже дружная работа над звуковыми колонками ненадолго прервалась, чтобы торжествующе встретить успешных рейдеров, добывших новые боеприпасы к оружию.       – Что, пошумим ночью, ребята!? — радостно возвестил Норман, распахивая задние дверцы прибывшего грузового фургона.       Полный арсенал бойцы встретили довольным свистом и аплодисментами, а самих рейдеров-наемников, спонсировавших будущее веселье, благодарили, хлопали по плечам и поздравляли, словно те были добытчиками ящика пива в армейской учебке.       Правда в общую суету рядом с джипами я уже не полез. Замер неподалеку, уперев руки в бока и наблюдая за этим веселым американским ажиотажем, которое из любого простого действа может создать целое шоу.       Первыми улетучились из фургона ящики с патронами. Их как слизали и растащили по разным направлениям парковки к строительной и крупной технике, откуда планировалась защита колонны. Несколько ящиков сразу отстегнули полицейским, которых приписали к защите автобусов с гражданскими как последнюю линию обороны. Крупный калибр им будет не в тему, но под стандартные полицейские автоматы свои «пять пятьдесят шесть» они получили в достатке. Тогда как ружья и тяжелую дробь к ним оставили для СТАРСов и наемников, забронировавших себе местечко с доступом к автомобильному салону, в котором все это объемное барахло будет ехать.       И конечно же, отдельный ажиотаж начался вокруг двух миниганов, один из которых широким жестом Моррисона избавили от чехла уже прицепленным над верхним люком черной военной машины, а ко второму Скрим торжественно выставил трофейный ящик патронов от Немезиса.       Работа и бодрая суета у машин закрутилась новым ходом! Тут же и Барри блеснул новой нечеловеческой силой, подхватив на плечо брошенный Немезисом миниган. И громкий командный голос Хэндерсона руководил всей работой и выделял незанятых людей на монтаж. И даже Дону, как единственному из «мутировавших» и незанятых парней, кто попался на глаза капитану, досталось работы: его отрядили в помощь Барри для монтажа минигана. Строительные инструменты по всей пожарке искать было, по его мнению, долго, хотя нужные лежали в каждой пожарке, а вот у Дона пальцы крепкие и сильные. И закрутить крупные гайки на болтах под кронштейн минигана он в состоянии.       Дон на это только хмыкнул и отправился следом за Бёртоном. Тому держать многокилограммовый дрын не тяжело, но болты крепить уже рук не хватало.       Казалось, в этой суете я остался едва ли не единственный без работы, но тут мне свистнул Эдди и помахал от дальней машины, призывая подойти.       Я направился к снайперу и ускорил шаг, когда попал под цепкие очи Хэндерсона, которые высматривали кого-то на парковке. До Эдди я добрался уже мелкой трусцой, только и гадая почему он не спешит уходить далеко от машины. Но стоило мне тормознуть рядом с ним, как снайпер с довольной миной нырнул по пояс в салон джипа, цапнул за ремень длинный кейс, а потом высунулся и всучил мне его, держа на двух руках, как самурайский меч.       – Это что? — не удержался я от вопроса, принимая увесистый кейс.       Естественно, открыть вот так на весу я его тут же не мог.       – Подарок, — ухмыльнулся снайпер, а потом склонился к салону и похлопал по бортику второго такого же кейса, бережно лежащего на мягком сидении. — Хэндерсон приказал работать издалека по сложным мишеням. Я подумал, ты не откажешь в компании.       Так это…       – Но мы потом с Сэнхасом покинем колонну, — решил сразу прояснить я. — Мы не останемся с вами до утра.       Эдди это ничуть не расстроило:       – До утра и не нужно. Хотя бы на начале концерта.       – О, это запросто! — расплылся я в улыбке, уже любовно обмазывая взглядом красивенький, прям как с завода кейс, гадая о модели внутри.       Тогда как снайпер воспользовался моментом, снова сунул руку в салон и, достав что-то светлое, быстро и внезапно нахлобучил мне на голову.       Я растерялся на миг, моргнул, а потом глянул на свое отражение в темном стекле. На мне красовалась… шляпа! Натуральная светлая ковбойская шляпа!       – Традиция, — подмигнул мне Эдди и, взяв с сидения вторую, возложил ее уже себе на голову. — Для сражений.       Я просиял по-детски глуповатой и счастливой улыбкой от такой банальной и простой радости, перевесил свой кейс удобнее на плечо, и поправил за широкие поля теперь уже свою шляпу. Кто б мне раньше сказал, что мне даже идет! И почему такой мелкий подарок вызвал у меня бурю восторга!       Тем временем Эдвард подхватил свой кейс, а за ним вытащил из салона последнюю объемную сумку, громыхнувшую металлом патронов и, внезапно, толстым стеклом.       – А это? — кивнул я на сумку, откуда отчетливо торчало несколько бутылочных горлышек до сих пор сохранившим влажный блеск конденсата.       – А это для веселья! — хмыкнул Эдди и, дождавшись понимания отсылки в моих глазах, расхохотался в голос уже вместе со мной.       Знаем-знаем, что есть для боя, а что — для веселья. Что есть винтовка, а что — просто ствол.       – Идем, я знаю, где будет хороший обзор, — подстегнул меня Эдди и направился вперед к одной из пожарных машин, которые были давно заправлены и выстроены на парковке в порядке будущего заезда.       Мы миновали колонну фургонов и джипов, прошли мимо тачки, которую Барри и Дон своими стараниями превращали в мечту шутера с тяжеленным миниганом на поворотном кронштейне. Обошли главную пожарную машину, на которой заканчивали монтаж аудиотехники. Поистине ее превратили в музыкального монстра апокалипсиса. Несколько главных акустических систем закрепили и смонтировали в защищенной люльке, которую позже поднимут на высоту. Рулоны подключенных кабелей пока лежали на сложенной лестничной штанге, но в нескольких местах их уже накрепко прикрутили серебристым скотчем к перилам. Часть саббуферов, как и полагается, тоже дополнили набор черных коробов и только Джеффри знал, какой и для чего здесь нужен. А вот контроллеры и все переходники спрятали для безопасности в один из множества ящиков по борту огромной машины. Пожарники сами выгрузили из недр ящика весь, по их мнению, ненужный сейчас арсенал и теперь несколько каких-то баков, ведер и девайс, похожий на строительный пылесос, сиротливо стояли на краю парковки около газона.       Тогда как самое ценное и защищенное место внутри в салоне пожарного расчета занял сам Джеффри, по уши занятый последней настройкой пультов и оборудования, разложив всё своё сокровище по сидениям вместе с проигрывателем, толстым ноутбуком, наушниками и стопкой CD дисков.       Я успел даже по дороге выцепить Рикардо, сообщив ему многообещающую новость о том, что он потом поедет с нами.       – Почему не я? — полюбопытствовал Эдди, когда его сослуживец козырнул мне в ответ и продолжил копаться с электрическими кабелями около внешней розетки самой пожарной машины.       – Потому что ты нужен нам здесь, — сказал я. — Я тебе доверяю удерживать безопасность тут. Или тебе интересно полазить по канализации и помахать один раз значком копа?       – Нет, — твердо отмахнулся ковбой.       – Вот и я о том же!       Мы прошли нашу главную «звуковую машину», которую стараниями народа превратили в музыкального монстра со студийными колонками в люльке на пока сложенной лестнице и прошли до следующей машины помельче. У неё тоже была лестница на крыше, но без тяжелой поворотной стрелы и люльки, как у первой и самой массивной. За водительской кабиной следовал отсек с плоской крышей для поездок пожарного расчета и… как раз на эту крышу целенаправленно вскарабкался Эдди, лихо взлетев по ступенькам на блестящем капоте из нержавейки.       Я задумчиво хмыкнул, неуверенно помялся снизу, но потом последовал его примеру и, схватившись за перила, тоже вскарабкался наверх. Снайпер же уверенно потопал по боковой ровной «дорожке» рядом с лестницей вперед к водительской кабине. Не могу сказать, что мне эта идея казалась идеальной, но…       Судьбу поездки решили коврики! Парочка пенистых ковриков, которые Эдди лихо достал из своей сумки с патронами, грюкнув бутылками.       – Располагайся! — пригласил он, первым сев на один коврик на плоской крыше пожарки с напечатанным большим номером и попробовал для удобства упереться ботинками в выступающие фонари мигалок.       – Надеюсь, их включать не станут, — заметил я про мигалки и тоже устроился рядом, сложив оружейный кейс на колени.       – Не на этой машине, — успокоил меня снайпер, а потом живо и нетерпеливо кивнул на кейс. — Давай, открывай!       Я кивнул и перенес все внимание на врученный кейс. Щелкнув замками, откинул крышку и на секунду замер, разглядывая содержимое. Потому что все мои болтово-элегантные винтовочные мечты разбивались о сухую реальность будущей поездки и предусмотрительность знающего своё дело стрелка.       Хотя, действительно, глупо было расплываться фантазиями о героической поездке с чем-то вроде классического полицейского семисотого Remington’а или английских принцесс огнестрельного винтовочного мира. Потому что использовать подобное оружие в поездке верхом на пожарной машине — это не просто моветон, а бессмысленная и беспощадная борьба понтов со здравым смыслом. В таком пути и на городских малых дистанциях ни одна болтовая роскошь не раскроет своих прелестей за такое варварское обращение и обстановку.       То, что лежало передо мной в кейсе, было абсолютно иного класса снайперского военного дела. Не штурмовик и не дерзкий автомат, с которым можно скакать по болотам, небрежно прижав к груди. Но и не хрупкая дева, которая ждет, пока ты возляжешь с ней на мягком коврике, прильнешь к ней, а в ответ она подставит тебе все свои самые удобные и ортопедические изгибы.       Нет, эта немецкая красотка была готова к будущей подвижной работе. Самозарядная роскошь от германской компании «Heckler & Koch» манящей матовой чернотой призывно напрашивалась в руки на дерзкую аннигиляцию зомби с хладнокровной полицейской точностью.       PSG1 — гласила её маркировка на ствольной коробке. И, мягко огладив цевье, я извлек её из пенопластового матраса кейса. Всем своим видом она излучала не утонченную эстетику, с которой каждый выстрел будет подобен вальсу на счет, а боевую брутальность партнерши, готовой ринуться в погоню за очками.       По случайности воплощенной реальности или по особому заказу Амбреллы у импортной винтовки, нашедшейся в закромах наемников Раккун-Сити, была полностью изменена прицельная планка, которая позволила сменить начальную комплектацию и установить альтернативное устройство. Естественно, я не знал всех этих точностей, но подсказки визуальной памяти всплывали в голове сами собой. Здесь, в этом году, не могло быть иной трубы, кроме заводской, чья эффективная прицельная дальности начинается от ста метров. Однако, красотку венчал классический американский коллиматор, что навело меня на мысли об очень широком применении винтовок за последнее время. А это значило, что наши с Эдди сегодняшние ночные партнерши уже не девочки, и успели побывать в чужих руках. Но тем даже лучше. Если они обе до сих пор выглядят как новые, значит, служили верой и правдой предыдущим стрелкам. Я мысленно отсалютовал тем, кто ранее заботился об их чистоте. Ни капли лишней смазки, ни вороха и пылинки в кейсе и даже на сошках: оружие однозначно любили.       Ну и, конечно же, при ней была вся мощь шестисот пятидесятимиллиметрового ствола и двадцатизарядного магазина. Тяжелая на первое впечатление, как и любая самозарядная винтовка, но, имея нечеловеческие ТТХ в моем случае и в случае Эдди, вполне приемлемая по весу.       Правда, когда снайпер дождался паузы в моем вдумчивом изучении и протянул вместо пустого магазина характерный уже заряженный на пятьдесят патронов барабан, я не выдержал и нервно расхохотался. С таким подходом это уже действительно оружие-универсал на долгую поездку.       Мягко отстегнув коробочный магазин, я со щелчком пристегнул барабан, наслаждаясь каждым воспроизводимым звуком, и мягким нажатием подушечки большого пальца подал первый патрон в патронник.       – Ах этот звук! — мечтательно, заявил я под довольную лыбу снайпера.       Сердце колотилось в предвкушении сочной поездки. В голове сами собой всплывали давно вбитые заповеди хорошего снайпера. Стреляет ствол, попадает ложа, а поражает цель твердое сердце. Да, стрельба с машины — это варварство и дикость для нормального человека. Но мы не люди, а вокруг зомбиапокалипсис. Даже если удар придется не в глаз зомби, а в дохлую грудину, тяжелый патрон с большей вероятностью просто сдует агрессивного мертвяка.       А большего нам и не надо. Больше — это уже для души.       Эдди достал две бутылки и ловко пальцем по очереди вскрыл обеим металлические крышки. После чего протянул одну мне и торжественно отсалютовал в честь начала работы.       Первый глоток совпал с низким басистым ревом заведённого двигателя главной пожарной машины. Под наши счастливые выкрики и свист одна за другой пожарки стали заводить моторы, наполняя улицу утробным ревом. Джеффри получил подачу электричества на свою технику и подал короткий проверочный звук на динамики. Детвора в автобусе начала просыпаться от шума, а те, кто не спали, радостно запищали от восторга, и им вторили взрослые мужики, которые за день уже успели насмотреться всякого дерьма. Даже кто-то из лизунов предвкушающе взрыкнул, а его зов подхватили и булькающе затянули остальные.       Ниран дал отмашку колонне на последние сборы. Карлос с парнями метнулись к машинам. СТАРСы распределялись по джипам. Водители автобусов загоняли внутрь последних глазеющих на улице детей и взрослых. Валентайн, успев переодеться во что-то закрытое, подтянула ремни своей легкой брони и тоже легко взлетела по ступеням на крышу другой пожарной машины. Тихо пискнул подключенный к аккумулятору миниган Немезиса. Николай скомкал и выкинул бумажный стаканчик от кофе и потянулся рядом со своим джипом. Леон волнительно проверил свои запасы патронов, похлопав себя по карманам жилетки. Джейн козырнула нам, прячась в свою машину и заводя мотор под буйство какадухи, хлопающего крыльями на багажном креплении на крыше джипа. Скрим вскочил верхом на лизуна, которого пригнал за ним Дани. А Сэнхас свистнул с крыши здания своего Сиюи и под настороженным замиранием Элис дал к ней привыкнуть, чтобы потом посадить девушку рядом с собой на широкую спину лизуна. Девушка едва не сдавала задом от одного взгляда на откормленную клыкастую рожу лизуна размером с двустворчатый холодильник. Тогда как Дон, подъехав к нашей машине сбоку на своем лизуне, с ухмылкой глянул на Эдди и перекинул ему мелкий шуршащий пакетик.       Анчоусы… Это были снова анчоусы.       Эдди беззлобно выругался и расхохотался, на что парень подмигнул ему и отсалютовал своей газировкой.       Под тестовые звуки акустики завершались последние сборы, и пожарная машина с колонками выдвинулась вперед в паре с тяжелым экскаватором, готовым прочищать ей дорогу.       Я повернулся к Эдди спиной, легко вскинул винтовку, удобнее устроился на сидушке, чувствуя надежное тёплое плечо позади, и уцепился ботинками за металлическую раму вентиляции на кабине экипажа. Словно проникнувшись эпичностью момента, под общий шум к нам на фронтальную мигалку прилетел и устроился наш белый какаду.       А потом Джеффри получил условный сигнал к запуску своих установок...       ...И тут в тишине почти вымершего города раздались первые мелодичные аккорды синтезатора...       Словно голоса спасительных небесных воинов эхом пронеслись по некогда тихой безлюдной улице ночного города. Так расцветала надежда, становящийся все громче, растекающийся по кварталам по велению электронного пульта системы.       Первая композиция разливалась по городу вкрадчивым лучиком жизни, пробивающимся через мглу ужаса и, казалось бы, бесконечного кошмара Раккун-Сити. Первая песня… особый заказ Сэнхаса, настойчиво посчитавшим, что эти слова и эта мелодия лучше всего огласит начало нашего спасительного концерта.              Built a fire a thousand miles away (Развожу костер за тысячу миль вдали,)       To light my long way home (Чтобы осветить свой долгий путь домой.)       I ride a comet, (Я оседлал комету,)       my trail is long to stay (Мой след слишком длинный, чтоб не прерваться.)       Silence is a heavy stone (Тишина — это тяжелый камень...)              Лирика Manowar оживляла боевой дух людей и сейчас была подобна глотку чистого воздуха среди душного воздуха с вкрадчивым запахом вони.       Голос креп и нарастал, усиленный многократно мощными студийными колонками, которые подняли в люльке пожарной вышки для лучшего звучания. Он перебивал даже мощные двигатели и рёв всей медленно двинувшейся следом колонны. Лишь на короткое мгновение слаженный возглас воодушевленных людей перекрикнул яркие голоса с аудиодорожки.              I fight the world (Я сражаюсь c миром)       And take all they can give (и беру всё, что мне могут дать.)       There are times my heart hangs low (Бывают времена, когда я падаю духом.)              Народ вскидывал вверх руки в поддержке, соглашаясь со строками. Одобрительные выкрики, свисты, согласия, всё это сливалось вместе, входя в унисон с песней, которая слогом скрепляла разные настроения на единую резонансную волну.       Потому что сильный мужской голос вселял надежду под звуки электрогитары, идеально ложась и воодушевляя сердца, уже близкие к отчаянию. Какое-то время все возносили руки вверх как на настоящем концерте, наслаждаясь и питаясь музыкой, готовясь на сложный заезд.              Born to walk against the wind (Рожденный идти против ветра,)       Born to hear my name (Рожденный слышать своё имя,)       No matter where I stand I`m alone (Где б я ни стоял, я одинок.)              Stand and fight (Встань и сражайся,)       Live by your heart (Живи, как велит сердце.)       Always one more try (Каждый раз — очередная попытка.)       I`m not afraid to die! (Я не боюсь умереть.)              Одобрительные голоса вторили музыканту под каждой строкой! Соглашаясь, подписываясь, подбадривая себя и лишая последних остатков страха! Потому что именно эти слова лучше всего подходили к началу заезда. Именно в таких словах нуждались все жители города.              Stand and fight (Встань и сражайся,)       Say what you feel (Скажи, что ты чувствуешь,)       Born with a heart of steel (Рожденный со стальным сердцем.)              Всё это слышали в соседних домах! По всей улице, среди мертвой тишины, которую разгоняли мощные басы.       Десятки выживших в домах махали нам из окон и призывно свистели. Кто торжествующе и радостно, срывая голос, подпевал, роняя чувственные слезы. Кто-то размахивал фонариками и просил их спасти. Мы чуть приглушали музыку, отвечали им через громкоговоритель, объясняли, что им надлежит делать, а потом студийные колонки вновь заводили на полную мощность.              Burn the bridge behind you (Сожги мост позади себя,)       Leave no retreat (Не оставляй путь к отступлению.)       There`s only one way home (Есть только одна дорога домой.)       Those who laugh and crowd the path (Те, кто хохочут, толпятся на дороге)       And cut each other`s throats (И режут друг другу глотки,)       Will fall like melting snow (Падут, как тающий снег.)              Стоило ли говорить, что орава зомби потекла на звук, как и ожидалось, со всех сторон. Но у нас был чёткий маршрут, рассчитанный по хронометражу, и я почти не сомневался, что услышат сей концерт многие.       Воодушевляющая песня современников поистине разжигала надежду в сердцах жителей Раккун-Сити получше любого официального объявления из громкоговорителя. С каждым новым аккордом я почти физически ощущал, как у людей пробуждается жажда к жизни... А их голоса из окон и надежда пьянили....              They`ll watch us rise (Они увидят, как мы возвысимся)       with fire in our eyes (C огнем в наших глазах,)       They`ll bow their heads (Они склонят головы,)       Their hearts will hang low (Их сердца замрут,)       Then we`ll laugh and they will kneel (Мы рассмеемся — и они преклонят колени.)       And know this heart of steel was (И знай, что это стальное сердце было)       Too hard to break (Слишком тяжело сломить,)       Too hard to hold (Слишком тяжело удержать.)              Stand and fight (Встань и сражайся,)       Live by your heart (Живи, как велит сердце.)       Always one more try (Каждый раз — очередная попытка.)       I`m not afraid to die! (Я не боюсь умереть.)       Stand and fight (Встань и сражайся,)       Say what you feel (Скажи, что ты чувствуешь,)       Born with a heart of steel (Рожденный со стальным сердцем.)              Начались первые одиночные выстрелы, но даже они не заглушали проникновенную спасительную музыку, на которую выходили бредущие в тенях зомби. Колонна ехала достаточно медленно, чтобы успевать собирать их и стягивать к себе самых быстрых, а лизуны ещё больше упрощали дорогу, прогрызая путь через голодных тварей.       Первый трек был всем просто в радость и в отдых. Он стал той мотивацией, на которую откликались выжившие люди из окон и под которую мы пока лишь обозревали окрестности, готовясь и заряжаясь силой к будущей настоящей Волне.              Потому что пока — это только начало. Затравка, первая проба акустики и подбор правильной скорости колонны, которую водители регулировали, координируясь друг с другом по рации. Потому что там, где жители внешне видели лишь наш поверхностный фан, на деле проходила сложная командная работа. Мало одной лишь музыкальной машины с колонками и экскаватора перед ней, готового ковшом прочищать зараженных, выходящих на главную улицу на шум. Ночные фонари уже подсвечивали пока еще рябую и неравномерную ораву впереди. Мало нескольких машин поддержки, вроде той с лестницей, верхом на которой восседали мы с Эдди. Мало джипов с бойцами с пулеметами, которые готовы были вычищать всё по оба фланга колонны. Мы знали, к чему приведет вскоре наш концерт, и пока отдыхали, проникались настроем, готовясь… к тяжелому металлу!              Короткая тишина после затухших аккордов сменилась сухим грохочущим басом барабанов, отбивающим не то марш, не то ритм сердца, и народ взревел под этот стук, узнавая новый трек с первых нот.       Одной из самых громких групп хэви-металла в мире невозможно было не подпевать...              Here our soldiers stand (Здесь стоят наши солдаты)       From all around the world (Со всего мира,)       Waiting in a line (Ожидают в строю,)       To hear the battle cry (Когда раздастся боевой клич.)       All are gathered here (Все собрались здесь,)       Victory is near (Победа близка,)       The sound will fill the hall (Звук наполнит зал,)       Bringing power to us all! (Вселяя силу во всех нас.)              Все видели в этих словах себя! Себя, торжествующими, готовыми к бою, с горящими сердцами, как по словам песни и по обложке альбома, в котором она была выпущена.       «Победа здесь близка!» как громогласно возвещал голос, и мы в это верили, знали, предвкушали и воплощали наши желания в жизнь. Свинцом и тяжелой резиной колес.              We alone are fighting (Мы одни сражаемся)       For metal, that is true (за истину и жизнь,)       We own the right, to live the fight (У нас есть право жить в борьбе.)       We`re here for all of you (Мы здесь для всех вас)       Now swear the blood upon your steel (Сейчас поклянитесь, что кровь на ваших доспехах)       Will never dry (Никогда не высохнет,)       Stand and fight together (Вставайте и деритесь вместе,)       Beneath the battle-sky! (под боевым небом!)              Стройные под ритм мужские голоса орали во всю глотку под музыку, и за этим воем и басами колонок терялись даже звуки нарастающей стрельбы. Редкие особые прыткие зомби увиливали от лизунов, проскакивали из боковых ответвлений дорог и пробовали бросаться к колонне. Но их встречали точные выстрелы СТАРСов, наемников и полиции, защищающих каждый свою машину в колонне. Наученные долгой ночью, мужики не пропускали ни один патрон зря, помогая друг другу и подпевая в собственный кайф.              Brothers everywhere (Братья повсюду,)       Raise your hands into the air (Поднимите руки ввысь!)       We`re warriors, warriors of the world (Мы воины, воины Мира!)       Like thunder from the sky (Как гром с неба,)       Sworn to fight and die (Мы поклялись сражаться и умирать!)       We`re warriors, warriors of the world (Мы воины, воины Мира!)              Чувствуя надежного напарника позади, я прикладывался к винтовке, ловил в красную точку коллиматора цель, и метко снимал тех зомби, что на шум вывешивались с балконов и крыш, чтобы спрыгивать на колонну. Краем глаза я замечал, когда Эдди вскидывал свою винтовку над хвостом колонны, и почти мгновенно слышал лязгающий выстрел. Вот кто точно был счастлив получить новую силу! Что ему сейчас восьмикилограммовая винтовка с магазином? Пушинка! Даже рука не дрогнет от выстрела, и словам славной песни сам бой велел подпевать!              Many stand against us, (Многие встают на нашем пути,)       But they will never win (но им никогда не победить.)       We said we would return (Мы сказали, что вернёмся,)       And here we are again (И вот мы снова здесь,)       To bring them all destruction (Чтоб нанести им разрушения,)       Suffering, and pain (Страдания и боль.)       We are the hammer of the Gods (Мы — молот богов,)       We are thunder, wind, and rain (Мы — гром, ветер и дождь!)              There they wait in fear (Вы в страхе ждёте)       With swords in feeble hands (С мечами в ослабевших руках,)       With dreams to be a king (Чтобы мечтать стать королём,)       First, one should be a man (Во-первых, нужно быть человеком.)       I call about and charge them all (Я вызову их и назначу всем цену)       With a life that is a lie (Жизнью, которая является ложью,)       And in their final hour, (И в их последний час)       They shall confess before they die (Они сознаются, прежде чем умереть!)              «Мы воины! Воины мира мы!» орал я почти во всю глотку от бравого азарта в такт музыке вместе с другими мужиками. Слова грели душу, взывали к бешеной битве. К отваге неведомой в мирной жизни и к единению во имя победы! Не зомби были нашим врагом в этот миг. Но страхи, над которыми все брали верх, с каждым нажатием на спуск вычищая из души последнюю боль и дрожь, сковывающую наши сердца.              «И если паду я в бою…» — подпевая более тихой лирике, начал я со многими сам словно на сцене, обнимая винтовку, глядя на голодное копошение зомби на крышах ближайший домов.              If I should fall in battle (Если я должен пасть в бою,)       My brothers who fight by my side (Мои братья, сражающиеся со мной,)       Gather my horse, and weapons (Возьмут мою лошадь, оружие)       Tell my family how I died (И скажут моей семье, как я погиб.)       Until then I will be strong (До тех пор я буду сильным)       I will fight for all that is real (И буду бороться за всё, что реально,)       All who stand in my way, (И все, кто стоит на моём пути,)       Will die by steel! (Погибнут от стали!)              На последних словах я приник щекой к ложу, и лязгнувший выстрел сбил одинокого прыгнувшего с крыши зомби, тогда как остальных наверху сбрило массивной тушей перескочившего поверху лизуна.              «Brothers everywhere!» — повторно начал куплет, и я расхохотался, отсалютовав подоспевшему на том лизуне Скриму.       Наша колонна медленно ползла по заранее прочищенной бульдозером улице, но с грохотом второго трека начала уже вновь наматывать на колеса голодных зомби. В работу вступил экскаватор, чей ковш неспешно начинал водить по сторонам, прочищая дорогу для пожарной машины. Хотя и та в состоянии своим весом пробурить себе путь вперед.       Бульдозер хорошо успел здесь поработать, и все автомобили были неумолимо сметены им с пути в стороны на тротуары и боковые ответвления улиц. На некоторых перекрестках он сгребал груду легковушек в стороны, создавая непреодолимые баррикады, но даже через них на шум начинали стягиваться самые ловкие зомби. Какие-то из них сваливались с баррикад, катились кубарем, падали на четвереньки, а потом так и продолжали бежать к колонне.       К работе с воем подключились миниганы. Прочерчивая свинцовой струей толпу зомби, они защищали хвост из гражданских машин, мимо которых и пыталась пробраться толпа к главному источнику звука.       В короткие перерывы между каждой парой треков встраивались голоса полицейских, усиленным теми же студийными колонками.       Всем гражданам рекомендовали оставаться в безопасных квартирах, потому как основная эвакуация начнется лишь с наступлением утра. Народ слышал слова после бравой музыки и им становилось спокойнее. Нам махали вслед, светили фонариками, показывая, как много выжило целых семей. Кто-то, правда, призывал к спасению, прыгая призывно на балконе или около открытых окон. У таких оставались закрытыми последние межкомнатные двери и голодные бывшие члены семьи рвались за последней живой добычей.       Для этого нам пригождались другие пожарные машины с лестницами и парни с верховыми лизунами. Мало кто хотел оставаться на балконе под страхом быть сожраным бывшим соседом, если рядом появлялась клыкастая пасть, но со спасительно протянутой ладонью наездника.       В коротких секундных остановках колонна начала постепенно растягиваться, но по возможности мы быстро сжимали ряды между машинами, не оставляя прохода для стекающегося со всех сторон моря зомби.       Что ж говорить про тех, кто, слыша концертные басы стремился доехать до нас на машинах? Что ж, первым везунчикам это ещё удалось. Под редкий грохот выстрелов они добрались мимо зомби к колонне, сбивая и придавливая всех под колесами. Но чем дольше звучала музыка, тем больше со всех улиц к нам подтекало орды. В конце концов на следующем объявлении полицейские запретили выжившим приближаться к колонне и назначили точку сбора в центре города на большой площади у метро. За время поездки все зомби оттуда должны были выбежать на звук и площадь по нашим расчётам должна была оказаться пуста.       Динамики щелкнули снова, переключая канал вещания с радио на музыку и на новом витке студийная акустика завела шустрый рок. Высокие переливы электрогитары с голосами провозгласили и ударили:              Thunder!              Как на любом концерте, самое живенькое и вкусное, я приберег на финал. Концерт... никогда ещё я не устраивал рок концерт во время апокалипсиса!              I was caught (Меня застали врасплох)       In the middle of a railroad track (В середине железной дороги)       I looked `round (Я оглянулся,)       And I knew there was no turning back (И я знал, что пути назад нет)       My mind raced (Мысли мчались,)       And I thought, what could I do? (И я думал, что я могу сделать)       And I knew (И я знал)       There was no help, no help from you! (Ты мне, ты мне ничем не поможешь)              Гром автоматов разбивал толпы зомби, кидающиеся на колонны с боковых ответвлений дороги. Мы с Эдди успешно отстреливать одиночных мертвецов, спасая людей, бегущих на крыши по пожарным лестницам.              Sound of the drums (Барабаны)       Beating in my heart (Отбивали ритм в моем сердце.)       The thunder of guns (Гром пушек!)       Tore me apart (Разрывал меня изнури.)       You`ve been (Ты был)       Thunderstruck! (Поражен громом!)              Порой засмотревшиеся в окна жители были спасены точной рукой снайпера, который снимал жадно подкравшихся к ним со спины мертвяков. За грохотом колонок терялся иногда даже вой автоматов. А сочные басы разносились на много кварталов вокруг, стягивая зараженных в волну, ложащуюся впереди по улице уже почти плотным ковром.              Rode down the highway (Мы ехали по шоссе,)       Broke the limit, we hit the town (Превышая лимит скорости. Въехали в город.)       Went through to Texas, yeah, Texas, (По дороге в Техас, да Техас,)       And we had some fun (Мы неплохо повеселились.)              Небрежно выстрелив, Эдди торжественно схватился за бутылку и с возгласом отсалютовал исполнителям рок-группы. Сраженный им зомби падал с верхних этажей высотки, сбивая своей тяжелой тушей других мертвяков, по пояс высунувшихся из офисных окон.       Страх давно миновал. Как и одиночество с ужасом покинули жителей ближайших домов. Пока на улице звучал такой концерт — это вселяло уверенность и надежду. Пока были мы, наши люди и наша неунывающая музыка, под которую мы могли веселиться, город еще не пал. Раккун-Сити жил и воскресал под гитарное соло и ритм концертных барабанов. Мы не прерывали ни одну песнь, не сбивали своих же бойцов с азартного ритма.       Лишь между треками позволяли себе делать паузы, заглушать музыку ради объявлений о сборах самоэвакуации. Но стоило затихнуть последним аккордам, как вокруг нас сгущался вой и дикий гул жадной толпы. Многие зомби прорывались уже под колеса, но народ берег патроны до тех пор, пока цепкие руки не хватались за перила или ручки дверей. Лизуны уже вынуждены были стянуться ближе к машинам, продавливать и пробивать когтями хрупкую для них толпу. Экскаватор укатывал дорогу для остальной колонны, но чем больше впереди собиралось толпы, тем больше мы понимали, что пора нагонять наш незаменимый бульдозер.       Но даже в условиях такого голодного хаоса вокруг, бодрящие слова полиции вселяли спокойствие в сердца людей. Ведь пока наш концерт катится по городу, мы живы. Мы способны очистить город, и мы снова вернем в Раккун-Сити жизнь.       Даже если перед этим мы прокатимся по настоящей дороге в Ад.       Очередной щелчок аудиотехники и снова нарастающее дерзкое гитарное соло спрятало за собой безумства голодной орды у колес.       Я протяжно воскликнул, взметнув руку с винтовкой вверх, а за спиной расхохотался и поддержал радостным свистом Эдди.       Там, где нужно обычно бояться, там, где ужасы оставят неизгладимый след, там, где кошмар может лишить рассудка, а паника может сковать тело от жути… Там спасает всё верный настрой. И если безумство окружения готово завладеть душой, то нужно оседлать ситуацию. Направить её, самому сев за штурвал. Врубить музыку громче и подпевать:              Livin` easy       Lovin` free       Season ticket on a one way ride       Askin` nothin`       Leave me be       Takin` everythin` in my stride              Я поймал очередного зомби в фокус алой точки прицела и играючи выстрелил, снимая его с кабины музыкальной машины. Как вдруг в паре метров от меня над лобовой фарой нашей пожарки взлетела обкусанная, потекшая кровью рука, но белое стремительное пернатое облачко какаду миром сорвалось в полет.              Don`t need reason       Don`t need rhyme       Ain`t nothin` that I`d rather do       Goin` down       Party time       My friends are gonna be there too              Хлопнул короткий близкий выстрел и ехавший рядом на лизуне Дон опустил автомат. Рука зомби обмякла и исчезла за краем. Под хлопки крыльев вернувшегося какаду, я отсалютовал парню, рассмеялся с ним хором, и мы продолжили отрываться на этом самом громком и безумном за всю историю Раккун-Сити концерте, подпевая вместе с Эдди, прижимаясь к спине:              I`m on the highway to hell!       On the highway to hell       Highway to hell       I`m on the highway to hell!              Меня слегка пихнули локтем в бок и протянули холодную открытую банку газировки. Ну как я мог в такой момент отказать! Когда весь мир летит к чертям… когда просвета от зомби не видать уже до ближайших кварталов дороги, а любая долгая остановка может стать роковой… Пусть быстрее катится этот мир в свой сумасшедший Ад, а укатанная мертвой кровью дорога прочистит путь для живых!              No stop signs       Speed limit       Nobody`s gonna slow me down       Like a wheel       Gonna spin it       Nobody`s gonna mess me around       Hey Satan       Payin` my dues       Playin` in a rockin` band       Hey Mumma       Look at me       I`m on the way to the promised land              Протяжный далекий гудок донесся с видимого дальнего конца дороги впереди и ему вторил торжественный ответ экскаватора. Мигающий желтый прожектор блеснул впереди, и пищащая сирена заднего хода встроилась в азартный концертный надрыв.       Мы почти догнали наш бесстрашный бульдозер! А он, узнав об орде, почти достигшей количества зрителей полноценного рок-концерта, спасительно выдвинулся к нам обратно, готовый принять на себя основной напор.              I`m on the highway to hell       Highway to hell       I`m on the highway to hell       Highway to hell       Don`t stop me              Этот сюр был ужасен.       Отвратителен.       Но мы готовились к нему с середины дня, и только музыка еще удерживала нас от полного хаоса и паники перед тем, что видели наши глаза.              Highway to hell…              И я проеду, проеду весь путь до конца.              I`m on the highway to hell…                     Сэнхас              В ночной тиши звуки разносятся далеко. В тишине мёртвого города любой звук — это угроза, ведь лишний шум привлекает тварей… или это знак приближения мертвецов. Те, кто не умеет хранить тишину, уже мертвы. Паникёры. Бездумно-шумные. Или просто те, кому не повезло. Все они уже погибли. А те, кто по какому-то чуду выжил, уже давно поняли: тишина — их спасение. Их защита. Ведь мёртвые идут сперва на звук.       Тем ироничнее было наше решение, к которому мы с упрямством шли всё это время.       В замершем в страхе городе звук разносится далеко… и мы на это сделали свои ставки. На то, что нас услышат все: живые и мёртвые.       Они нас услышали.       С первыми аккордами, с первыми звуками музыки город… замер в растерянности.       Я ощущал это всем телом. Эту ни с чем ни сравнимую ауру умирающего города, в котором, внезапно, плеснуло чужим бесстрашием и уверенностью. Я видел эту растерянность в заполошно мелькающих лицах за окнами. У меня отличное зрение. Я видел это в глазах людей, в недоумении жмущихся к стеклу в попытках понять, что происходит. Я видел это в движениях мёртвых тел, которые сперва замирали, цепенели на миг, необходимый им, чтобы опознать источник шума, принять решение и выдвинуться на звук.       Мёртвые не тупы.       Это ложь и глубокое заблуждение.       Глупыми могут быть только разумные живые, а местные существа, лишь по внешней схожести повадок зовущиеся «зомби», они ведомы инстинктами и потребностями. А они не дают сбоев и осечек, но делают неумирающих созданий предсказуемыми.       Мы сыграли на этой предсказуемости.       На первой потребности всего живого: на необходимости питаться.       Зомби не тупы, они всего лишь не обладают способность к мышлению. Пока. Они целеустремленные и способны преследовать свою добычу вечно, пока не потеряют её из виду. И пока они ещё неразвиты, пока эти существа еще уязвимы, мы можем сделать то, что мы задумали, потому как года через три-четыре подобная выходка закончится катастрофой: эти существа разовьются, изменятся и вновь вернут способность соображать. Не все. Но часть. И этого будет достаточно.       Колонна выехала на расчищенную дорогу, строго соблюдая заранее обдуманный и рассчитанный порядок. Точное расстояние между машинами, скорость и ритм поездки. Да, мелкие доработки шли в процессе, потому как у нас был нестабильный фактор в лице зомби, и мы корректировали ритм движения колонны в зависимости от их поведения и количества.       Колонна не должна быть разбита на части. Это приведет к катастрофе.       Между машинами не должны появиться промежутки, в которые сможет набиться толпа и создать затор, затормозить машины или заставить их остановиться.       Мы не должны останавливаться ни на мгновение. Движение — это жизнь. Пока машина двигается, пусть даже медленно, это затрудняет зомби их попытки забраться наверх и захлестнуть нас с головой.       Все мелкие и легкие машины должны вовремя покинуть колонну.       Это было оговорено отдельно: джипы, легковушки, пикапы и, особенно, автобусы отделились от колонны, как только мы подкатили к нужному нам перекрестку, который для них разгреб один из трех наших экскаваторов, самый мелкий и шустрый. Он поедет с ними… на всякий случай.       Колонна ради этого маневра резко сбавила скорость, блокируя своим телом отделение группы машин от основной части. Передние массивные пожарки замедлились под бодрое напутствие Королей Металла, легковые авто по команде нырнули в переулок, за ними один за другим, набирая скорость, уехали пять автобусов и все джипы с группами Уилсона и Эшли и ровно половиной наших поднятых бойцов. И половиной стаи лизунов под чутким руководством Дани. С нами осталась лишь часть из самых мелких и пара старожилов для контроля. А когда последний джип нырнул в проулок, экскаватор быстро задвинул ковшом пару легковушек, блокируя проход, и по-тихому усосался вслед за своей колонной. Следующие за гражданскими пожарки резко ускорились, закрывая разрыв в колонне, и мы на время убавили скорость, проезжая место разделения.       Мы создавали гораздо больше шума и привлекали зомби больше, чем укатившие довольно тихие автобусы и легковые авто.       Мы — главная приманка.       Мы — основная цель. И пока это так, мы выполняем план успешно.       Мы специально тянули время, оттягивая массу на себя и давая возможность второму конвою умотать по заранее проверенному маршруту, который для нас составил Роджер и пара мужиков из поднятых СТАРСов, которые незадолго до этого проехались на лизунах и проверили дорогу. Этот маршрут вторая колонна будет соблюдать неукоснительно, чтобы не влететь ни в какие неучтенные заторы и в нужное время выехать к точке сбора. К центральной станции метро, где удобная площадь.       Мы старались продумать всё, что только возможно. Даже то, смогут ли автобусы подъехать вплотную к станции метро, которую как раз чистили лизуны и бойцы под присмотром Нирана, готовые принимать на удобной станции кучу беззащитного народу.       В нашей авантюре не было ничего спонтанного и непроверенного. Мы пытались предусмотреть максимально всё. Учли даже то, что метро, внезапно, безопаснее улиц города. Просто потому, что количество зомби в туннелях строго ограничено количеством пассажиров поездов, тогда как на поверхности — весь миллион жителей города.       Давно отыграл «Хайвей в Ад», вновь сменившись бодрыми призывами Мановара, которые составили основную часть нашего плейлиста на сегодня, и наша колонна вновь набрала положенную скорость, оттягивая стремительно собирающуюся толпу за собой.       Вторая часть плана прошла успешно: гражданские покинули нас и укатили в безопасность. За ними увязалась небольшая группа, но быстро отстала. О чем нам сообщил сам Уилсон по рации… которого я едва расслышал сквозь грохот металла даже в наушниках.       Погладив Сиюи, я чуть похлопал его по плечу, мысленно прося чуть замедлиться. Лизун радостно прыгнул в группу зомби и начал скакать на телах, растопырив все когти. Вот уж кто ловил свой кайф от громкой ритмичной музыки, от общего настроя и от полной свободы резвиться в накатывающей на нас толпе.       А я чуть прикрыл глаза, позволив себе, наконец, получить законное удовольствие о происходящего.       Это было… долгожданно.       Это было… ярко.       Наш рейд по замершим улицам почти павшего города.       Впервые я позволил себе по-настоящему услышать это место.       Всю его боль. Все страхи его жителей. Ужас. Боль. Горе. Ненависть. И медленно поднимающуюся из пепла надежду.       Аккорды гитары и громкие песни на грани с криком были звуками… надежды. Символом того, что кто-то не сдался.       Кто-то нашел в себе силы, смелость и возможность, чтобы устроить этот концерт для тех, кто почти утратил надежду на спасение. И пока играет наша музыка, пока доносятся в ночной тиши песни Королей Металла, люди будут верить, что ещё не всё потеряно.       Город ещё не пал!       Ещё есть те, кто готов за него сражаться против самого страшного врага: мёртвых.       Мы не зря подбирали музыку именно так. Не зря составляли треки именно в такой последовательности, подбирая так, чтобы яркие и бодрые на грани безуминки слова и призывы не прекращались.       Никакого негатива.       Никакой пассивности.       Только призывы не падать духом и сражаться до конца. Сражаться за себя. За свою семью. За свой город. За свою планету.       Я чувствовал эти ростки надежды. Я ощущал, как воодушевляются запертые в ловушке домов люди. Как меняется ментальный план вокруг нас, расцветая воодушевлением, надеждой и Верой. Верой в то, что ещё не всё потеряно. А спокойные ровные слова, высказанные сильным глубоким голосом одного из офицеров полиции, спокойно разъясняли людям, что им надо делать и когда ждать помощи. Когда начнется плановая эвакуация. Что делать надо и чего делать не стоит. Люди слышали этот спокойный сильный голос и… верили ему, ведь его разносила по мертвому городу мощная аппаратура. И какая разница, что этот красивый голос оказался у щуплого мужика, который выжил только потому, что сумел запереться в служебной машине?       Того, кто будет говорить в матюгальник, мы выбирали не просто так. Мы просили почти всех говорить на микрофон и сразу отсеивали тех, у кого речь сбоила, у кого не хватало дыхалки или чей голос звучал не так, как надо. Нам нужен был человек, мужчина, у которого был бы самый подходящий для надиктовки сообщения голос, тембр и манера речи. Мы такого нашли, и теперь этот мужик ехал в самой большой пожарной машине вместе с нашим звукооператором и в нужный момент зачитывал недлинное сообщение.       У нас не было никакой спонтанности и никакой импровизации.       Всё было подобрано с вниманием к деталям.       Экипировка каждой машины. Их чередование в колонне, когда мощные пожарные траки ехали между более легкими водовозками или машинами другого назначения. В любой момент мужики с водовозок были готовы включить брандспойты и сдуть струями воды мертвых людей, случись какая накладка.       Мы старались продумать всё.       Всё, что вообще можно продумать.       Мы даже отправили оба наших вертолета с бойцами на местную АЭС, чтобы они охраняли атомную станцию и ее персонал. Городу нужно электричество. Позарез! Так что самые надёжные, отобранные лично Эшли, Николаем и Хендерсоном улетели на двух вертушках, набитых оружием, чтобы гарантировать выживание персонала АЭС и ее работоспособность.       Сиюи втаптывал в кровавый асфальт кашу из перемеленных тел погибших людей, а я… я смотрел на стекающуюся к нам ораву.       Мёртвые собирались со всей округи.       Сперва по чуть. Сперва мелкими группками. Стайками. По пять, десять существ. Потом — больше. они стягивались к нам со всех сторон. С улиц. Падали с крыш домов. Из окон. С балконов. С пожарных лестниц, которые не подарили спасения. И с каждой минутой вокруг нас собиралось их всё больше и больше.       Сотни.       Тысячи.       Тысячи тварей. Они шли за нами, не в силах догнать колонну, но и не отставая: мы осознанно подобрали скорость такую, чтобы эти существа могли за нами поспевать, но не могли догнать или перегнать в общей массе. Толпа не должна отстать и рассосаться. Но они не должны нас догонять достаточно, чтобы забраться на машину. А самых шустрых снимали бойцы.       Но движение все равно замедлялось.       Все равно прорывались, и стрельба нарастала.       Головная машина… начала вязнуть в сплошном потоке мяса.       Пожарная машина, даже мощный так званый пожарный трак, это всё равно — колесная машина. Рано или поздно, но мясо намотается на оси, трупы начнут забивать механизмы. Неудачно намотаются кишки или еще что случится. Мы к этому были готовы. Мы ожидали, что это рано или поздно случится.       И тогда нам на помощь пришел наш бульдозер!       Он ехал с небольшим отрывом.       Это тоже было запланировано. Карман между нами и гусеничным сто пятидесяти тонным монстром. Как раз для того, чтобы в него набивалось сплошное море зомби.       Маленькая Волна.       Сотни и сотни некогда людей, которые лезли на головную машину колонны и тормозили ее своими телами.       Бульдозер под писк сигналки начал сдавать задом… безжалостно наматывая на гусеницы человеческое мясо, кишки, волосы, давя тела и ломая кости. Под грохот музыки и писк автоматического сигнала. Мы даже не слышали чавканье и хруст. Просто в какой-то момент массивный силуэт Коматсу, уже давно не желтый, а кровавый, выкатил к нам навстречу, ровно и спокойно давя в кашу море зомби. До самого бампера головной машины. Почти касаясь её… и потом — поехал снова вперед, расчищая нам путь по кровавой каше.       Под звуки «Хайвея в Ад»…       А потом — снова бульдозер пошел в отрыв, восстанавливая карман для зомби. Головная машина колонны пошла чуть легче и свободнее, лишь немного покачавшись на горах тел, попавших под колеса. И снова впереди начали набиваться новые зомби… чтобы потом опять к нам пришел на помощь наш бульдозер. И так — до самого моста через главную дорогу. Там колонна сделает остановку на чистку. Водовозки промоют колеса и оси соседних машин, народ проблюется, придет в норму, и всё повторится. До заправки, где наш бульдозер вольет в себя новые две тысячи литров дизеля и… покатит дальше по городу. Так долго, как сможет наш водитель. А потом мы сделаем передышку на другом мосту, водитель проспится, а его сменит сменщик. Благо, такой нашелся, кто кое-как умеет рулить бульдозером и сейчас срочно обучается сему нехитрому искусству.       И так, пока мы не передавим основную часть тварей и не расчистим основные улицы. Ведь чем больше зомби полягут под гусеницами бульдозера, ковшами экскаваторов и колесами машин, тем меньше придется добивать вручную.       Похлопав лизуна по плечу, я мысленно завернул Сиюи к машине Таллиса. Колонна уже отработала весь цикл манёвров, и дальше справится без нас. А нам пора отправляться.