Поход по мирам 3: Город Енотов

      03:30       Таллис              Когда Сэнхас маякнул мне о готовности выдвигаться и показался в поле зрении верхом на лизуне, я первым делом удивился, как быстро пролетело время.       Казалось, мы выехали с пожарки каких-то несколько треков назад! Я мог бы пересчитать их все по пальцам, вспомнить названия, даже вспомнить, какие здания мы проезжали и как я прикрывал Эдди и его сторону, пока он меня свой магазин, а потом отточенными движениями наполнял для меня второй. Я все это помнил, как пять минут назад. И удивился, когда пора было выдвигаться.       Но я не задерживал группу.       Опустил оружие, сложил винтовку в кейс, закрыл его крепко на замки и убедился, что тот крепко держится за ремень и карабин, которым его закрепили за мигалку.       – Точно я там не нужен?? — напоследок спросил Эдди, перекрикивая громкие басы.       Там? В «Улье», куда мы направляемся с учетом скорого прибытия твоего бывшего командира?!       – Нет! — ответил я ему, для верности мотнув головой и покрутил пальцем по сторонам. — Здесь нужнее!       Эдди позитивно улыбнулся и развел руками. Нет так нет. После чего поймал меня за плечо, крепко прижал к себе и похлопал по спине на дорожку.       Я просиял улыбкой, не растягивая прощание и не отнимая его время работы, которое могло стоить чьей-то жизни и быстро отлип. Чуть было не забыл снять свою шляпу, но вовремя оставил ее поверх сумки с боеприпасами. В канализацию я ее тащить не хочу!       После чего хлопнул себя по беду, уже привычно проверил тесак и спустился сразу на лизуна, сев позади Дона. И даже когда мы отъехали на зверюге за последним членом нашей маленькой группы я даже не сразу смирился с тем, что пока мне нечего делать. Все еще высматривая зомби по сторонам, я поймал себя на быстрой привычке к выработанному радиусу своей недавней «работы». Даже когда позади меня на лизуне устроился Рикардо, я все еще был мысленно в обозревании вероятных проблем.       Потом Дон приказал нам держаться крепче, и я вцепился в него, обняв за пояс. Наши лизуны бодро сиганули прочь от колонны, с первых прыжков поднялись на балконы и выступы зданий, сразу уйдя от голодной толпы. И вот через череду размашистых прыжков и болтанки наши лизуны приостановились, и нашему взору предстал настоящий вид улицы с крыши высотного дома.       Голодное копошение тянулось от края до края проспекта… Блеск перемолотой плоти сверкал под уличными фонарями, словно над дорогой прошел алый дождь. Одиночками и группами зомби выходили на звук колонок, казалось бесконечным потоком даже с самых узких и темных подворотен. Кто-то выползал на руках, не в силах догнать колонну и полз брюхом по укатанному мясу. Кто-то продолжал шевелиться даже полураздавленным позади. Они были как черви, вылезающие из гниющей плоти. Невнятное шевеление некогда живой массы под гром музыки, держащей локальную бодрость для смельчаков на крышах машин.       Натужная неунывающая улыбка ослабла на моем лице, и я ощутил легкую колкую боль иголочками в слегка занемевших щеках. Осознание, что, наконец, можно ненадолго расслабиться догнало меня, и натянутый позитив, который держал в первую очередь меня самого будто бы сдуло жарким ночным летним ветром.       Застекляневшим взглядом я смотрел на всё это копошение зомби внизу, не в силах разжать руки на поясе Дона. Весь мой организм отдыхал, перенаправив ресурсы и силу только в руки и колени, которыми я держался за нашего лизуна, замершего боком на парапете крыши.       Неужели… мы прошли эту часть…       Неужели… это всё внизу сделали мы.       Я с усилием сглотнул, не делая лишних движений. Выбившиеся пряди волос щекотали по носу, но я не замечал этого и не шевелился.       – Ты как?... — кажется спросил меня Дон. А когда я долго не отвечал, не зная какие подобрать слова, он мягко подпихнул меня локтем. — Эй, Лис?       Я заставил себя оторвать взгляд от жуткой картины внизу.       – Норм, — ответил я, экономя ресурсы организма.       Скоро мне полегчает. А пока гормональная химия сбавляет выработку стимулирующих веществ я просто посижу, отдохну, доверив дорогу другим.       Поверить не могу, что мы всё это сделали…       Мой взгляд снова невольно и болезненно упал вниз на улицу. Эрик подвел своего лизуна рядом, и Сэнхас с Элис тоже задумчиво смотрели вниз.       Наверное, как-то так люди земли представляли себе Ад… Или судный день.       Страшно представить, как всё это будет выглядеть поутру. При свете дня. Когда тьма не скрывает вуалями все детали. Когда солнце подсвечивает на всеобщее обозрение каждую сломанную кость и лоскут драной одежды.       Не знаю, что лучше. Мозгами я понимаю, что дохлые зомби — это спасение для живых. Но глаза считают, что в виде пыльных стоячих тел они выглядели бы…       Не столь жутко?       Да…       Но опасно.       Бесспорно.       Но я же ритуалист. Я должен относиться к этому виду…       Проще?       Я и отношусь.       Хотя нет. Дистанцируюсь. Переключаюсь. Держу себя в рамках, чтобы не пропустить это глубоко через себя.       Может, я пока не готов вспомнить всё? Или готов, а такое отношение помогает сохранить трезвый рассудок?       – Идем, — призвал всех Сэнхас, и Дон с Эриком отвели лизунов от крыши, направив их в указанную сторону.       Пришлось снова крепко схватиться и быстро забыть про дорогу под нами, чтобы не отвлекаться от прыжков лизунов, привыкших, что их наездники достаточно цепкие. За сегодня я впервые полноценно ехал верхом. С длинными скачками, прыжками и на большой скорости. Не пешей прогулкой по укатанной дороге. И если честно, я был рад, что дома в меня успели вбить особенности привычки к верховой езде.       Потому что бег лизунов хоть и был мягким для их-то веса, но к каждому приземлению после прыжка приходилось готовиться заранее, чтобы не отбить челюсть о плечо соседа.       Направляла нас Элис, показывая дорогу и нужную крышу, за которой следовало спуститься на улицу. С этой высоты, когда ночной город подсвечивается автоматическими огнями фонарей и плакатами рекламы было сложно представить, какие ужасы скрывает наземный мрак. Звуки концерта все еще долетали до слуха, но объявления полиции начинали смазываться за эхом, присущим любому большому городу и помещению. Но не беда, важные новости обещали дублировать по радио, тогда как шум с колонок должен был привлечь людей искать по частотам нужное сообщение.       Дела-дела… я все еще думал о делах, забивая голову предвкушением предстоящих бесед, чтобы не смотреть на город и не вспоминать о кровавой каше.       Кажется, последний раз столь же дикие впечатления на меня произвела демонстрация Сэнхаса мерцающих порталов. Правда тогда он, говнюк, вытащил меня прямо с обеда. А сейчас я целенаправленно заранее ничего не жрал.       Двое лизунов по очереди перескочили на следующую крышу, а потом замедлили шаг, подошли к парапету и начали прицельно высматривать нижние балконы.       – Держитесь! — предупредил Дон меня и Рикардо, и в следующий миг массивная тварь под нами кошкой сиганула через улицу на нижнюю крышу напротив.       И как только парни к этому привыкли! Который раз убеждаюсь, что я люблю технику, а не верховых тварей с повадками диких котов.       Но наших лизунов я любил независимо от манеры езды на них и не жаловался, стоически цепляясь за Дона, пока, наконец, когти тварей не высекли крошку с асфальта. Только тогда я опять чуть расслабился и собрал в фокус глаза, чтоб осмотреться, куда мы прибыли.       Небольшая улица спального района, похожая на все остальные своей разрухой после агонии апокалипсиса. Брошенные автомобили мешали проезду так, что между ними мог неспешно проехать разве что байк. Или крупный грузовик, который распихал бы легковушки по тротуару. На первый взгляд вокруг даже не было зомби. Влекомые далеким, но отчетливым звуком они ушли по улице к центру города. Может быть, кто-то застрял в подворотнях или между домами неудачно выбрав прямой путь до концерта. Но таковые на глаза не попадались и выходить на прыжки лизунов не спешили.       Когти цокали по асфальту, мягко ступая между мусора и переступая железные банки газировки, рассыпавшиеся из поваленного автомата. Провал туннеля к метро чернел на тротуаре напротив сверкающих неоном магазинов. Что бы не ждало нас внутри мы уже точно знали, что этого будет меньше, чем на наземных просторах города.       Обернулся Дон, вновь взглядом спрашивая, как дела. Я уже без натуги улыбнулся, оторвал руку и поднял вверх большой палец. Довольно. Рефлекснули и хватит. Пора снова работать.       – Как глубоко нам спускаться? — набираясь храбрости попытался спокойно спросить Рикардо.       – Одну станцию. За ней двести метров по туннелю и оттуда уже очень и очень глубоко, — ответила ему сумрачно Элис, то ли с предчувствием, то ли предвкушением.       – Около километра… — негромко добавил я.       – Полумили, — поправила Элис тихо. — Если, конечно, мы говорим об одном и том же.       – Зависит от того, как много ты знаешь про полноценное строение «Улья», — добавил уже я, и ответил уже Рикардо. — В любом случае после пятиста метров уже не важно…       Мужчина позади меня шепотом выругался по-испански.       – Кто бы боялся, — иронично подтрунил копа Дон.       – Не люблю сырые катакомбы, — мрачно заметил Торрес, а я на это только вздохнул.       – Ну, допустим, там не сыро и это — не катакомбы. — флегматично проворчал Сэнха с нечитаемым замершим выражением лица.       – Это подземелье и там будет вода, — с уверенностью заключил офицер СТАРС.       – Самый смак, правда? — голос рыжего чуть дрогнул. — Прям моя любовь, мать ее…       Я покосился на напарника, услышав тяжелые нотки в его голосе.       – Оно хотя бы не затоплено, — попытался взбодрить я его.       Он мрачно покосился и нахохлился.       – Нам вроде как обещали возможность поплавать…       – Ну так… локально, — выразительно ответил я, глядя на Элис, которая не понимала еще этого странного упавшего тона.       Беда в том, что я, кажется, начинал понимать. С хронической «любовью» Сэнхаса плавать во всех его прошлых жизнях, где он сталкивался с подземными и подводными лабораториями. Нет, он ни разу не страдал и не погибал в воде. Не тонул, не был съеден. Но что-то в его настрое давно отложило определенное отношение к глубокой черной воде, что он никогда толком не объяснял.       – Радость моя, — мягкий голос Наставника сочился желчью, — плавают всегда локально. Цельно, так сказать. Потому как если плавать приходится площадно… то, наверное, ты где-то был объебос.       – Я хотел сказать, что нам наверняка придется проплыть чуть-чуть, — не обиделся я на едкий тон. — Так слегка носки намочить.       И я снова выразительно посмотрел на Элис, которая кажись че-то поняла и в поддержку просто покивала, задумчиво глядя вверх.       – Знаешь, Лис. Когда я в последний раз проплыл короткий тоннель на одной хуй знает сколько веков заброшенной лаборатории, я мутировал так, что потом тысяч пять собирал себя в кучу…       – Это городские воды, — безрезультатно успокоил я. — Строений, которые бросили сегодня днем.       – И что? Как это отменяет вирусно-мутагенную мелкозомбятину? — сумрачно поинтересовался он. — Тебе напомнить, как на меня селедка прыгала и аквариумные рыбки сожрать пытались? А если в рожу вцепится?       – Ты сам сегодня полез в океанариум, хотя мог отправить меня или Скрима, а сам остаться с котиками, — парировал я беззлобно.       – Ты бы туда не пошел. — еще мрачнее отозвался он. — А Скрим бы не полез в бассейн с косаткой. Он не такой идиот.       Парни слушали наш диалог, молча переглядываясь. Рикардо похоже решил, что его проблемы с катакомбами тоже херня. Элис деликатно не вмешивалась, а я миролюбиво улыбнулся:       – Не я это сказал. Но может я бы тоже полез…       – Нет, не полез бы.       – В свое оправдание я полез в коридор с поднятым персидским котом.       – Всегда говорил, что у тебя бывают приступы неоправданного геройства.       – И правда, — согласился я ядовительно. — Не знаю, где я это подхватил.       – Вот и я не понимаю, откуда это в тебе. — цинично отбрил Наставник.       – Ничего ж не предвещало, — усмехнулся я. — Никаких же примеров нет в округе.       Рикардо хрюкнул, давя смешок, но демонстративно опустил взгляд на наручные часы.       – Вот и я говорю, что никаких. — мрачность и язвительность наставника достигла апогея. — Я не люблю геройствовать…       – Вот и я о том же! — осклабился я и передразнил. — «Ты должен был сражаться со злом, а не примкнуть к нему!»       Сэнха хмыкнул, усмехнулся.       – Ладно, пошли, малолетнее Зло…       Я фыркнул под нос, когда парни тронули лизунов спускаться медленным шагом.       – Малолетний… И это он мне говорит после десятка пройденных жизней…       – Для меня — малолетний. — буркнул тот в ответ, все отлично расслышав.       Но я посчитал такой подъем настроения достаточным для напарника и промолчал, улыбаясь. Правда, улыбка эта держалась на моей физиономии недолго, ровно до тех пор, пока над нашими голова не сомкнулись потолки туннеля, которые едва ли не чиркали нам по макушкам.       – Кажется, верхом — плохая идея, — высказал Дон под тихое и грустное скуление лизуна, но согласившись с парнем мы все слезли с высоких спин.       Одно дело ехать просто верхом, пригибаясь так, чтобы случайно не врезаться головой в одну из ламп или табличек с направлениями улиц. Другое дело, если лизунам понадобится бежать с подпрыжкой. Лучше дам им больше простора. И уберечь наши головы.       Но что меня с некоторой долей порадовало — это наличие света в коридоре. Пусть и не яркого, как солнечным днем, но достаточного, чтобы отчетливо видеть обстановку. Хотя, у нас в команде и так людей уже нет…       Спустившись вниз под дорогу, мы осторожно повернули за угол и направились по туннелю к следующей лестнице, ведущей глубже под землю. Зомби пока еще не было. Как и живых. Зато по стенам начинала появляться кровавая размазня, брызги, следы отпечатавшихся рук, которые хватались за стену, но их утягивало вниз.       Много следов осталось и на полу. Лужи крови размазывались шагами толпы и тянулись длинными липкими полосами, как остатки полузасохшей краски. Мы старались не наступать в них, беречь обувь, сохранять подошву сухой для ходьбы по гладким плитам. Тогда как лизуны шли впереди просто поверх всего.       Особенности зомби апокалипсиса: тел на полу нет. В этих коридорах никто не отстреливал зомби и не рубил им голов, чтобы они погибли окончательно и остались лежать.       Но где-то же они все есть.       В молчании мы прошли до конца длинного коридора, раскрашенного по стенам аляпистым бандитстким граффити, спустились со следующей лестницы и попали в небольшой холл с билетной кассой и турникетами, разделенный тонкими опорными колоннами.       Но, прежде чем мы увидели важное… нам довелось услышать.       Копошение. Возня. Рычание и грохот о решетки и перекладины турникетов.       Первая орава попыталась броситься на нас, услышав издалека наши шаги по лестнице. И когда мы вышли из-за поворота, зомби спотыкаясь кубарем высыпали через турникеты, пытаясь даже карабкаться друг другу по спинам. Но нам не пришлось браться здесь за оружие. Потому что в пару мощных взмахов когтей всю начальную кучу смели к стенам, где они опали с хрустом костей. Кому-то прокусили шею, надевшись и щелкнув огромной пастью. Кого-то попросту задавили лапами.       Мы слегка отступили, чтобы дать лизунам больше простора, и меньше чем за минуту они раскидали по сторонам всех понятых пассажиров, кто пытался прорваться, но не смог из-за крепкой решетки.       – Жаль у меня не было лизунов во времена моих поездок в метро, — как-то само собой вылетело у меня, когда я проходил через выломанный с кабелями под тяжелой лапой турникет.       – Теперь у тебя есть лизуны, — тихо ответил Дон, поглаживая своего любимца по массивному плечу.       – Только катать мне не нужно…       Скромная южная станция хоть и выглядела аккуратно и без потеков по стенам, все же строилась без размаха и без расчета на огромный поток людей. Коридоры становились ниже и теснее. И вот уже за турникетами двое лизунов едва ли помещались бок о бок с комфортом. Тогда как втиснуться и безопасно идти рядом с ними стало уже совсем проблематично. И так уже, притираясь боками, они начали шипеть друг на друга и клацать челюстями по воздуху, отгоняя собрата.       – Отправляйте лизунов назад. — тихий голос Сэнха был едва слышен. — В такой тесноте они становятся уязвимыми.       – Может кто-то пойдет впереди, а кто-то сзади, — предложил Эрик.       – Не стоит.       Сэнхас коротко переливчато свистнул и курлыкнул почти как сами лизуны, отдавая им приказ на вполне понятном им языке. Уходить, правда, лизуны не хотели, но, когда приказ повторился, они, прижимаясь к полу, с недовольным и грустным подтявкиванием утекли обратно. А мы остались на станции.       – Значит, остальное будем решать уже проверенным методом, — смиренно заметил Дон и, размяв плечи, шагнул вперед мимо колонн к эскалаторам.       Однако, на самих эскалаторах никого не оказалось и наше тихое подкрадывание к ним оказалось не нужно. Довольно глубокий спуск по американским меркам тянулся почти без следов прошедшего по нему апокалипсиса, лишь внизу под светом желтых ламп освещая какое-то небольшое нагромождение у подножья.       Конечно же, оба полотна эскалатора уже не двигались. Естественно, лента перилл иногда блестела бурой жижей, и по металлическим элементам конструкции где-то стекали уже застывшие капли крови. Но это было единственное напоминание про поверхностный хаос.       Пока мы не спустились вниз.       Эскалатор спроектирован так, чтобы быть максимально безопасным. В его конструкции нет крупных щелей, ступеньки сделаны так, чтобы проходить сквозь защитную «гребенку» и не затянуть с собой по случайности чью-то обувь или подол длинного платья… но в момент паники и давки кто-то… сбил с ног старушку. Пожилая седовласая женщина в плиссированной светло-серой юбке и некогда светлой блузке упала на ступеньки эскалатора. И не смогла подняться, ведь по ней побежала толпа людей, прижимая к ребристым ступеням. Некогда плотный пучок длинный седых волос растрепался, пряди выбились на свободу. Тонкие. И… их затянуло внутрь механизма. Вместе с парой шпилек.       Человек мог бы встать и вытащить волосы из ловушки, но толпа была неумолима и прижимала бедную женщину, пока механизм ступеней зажевывал растрепанные волосы и тянут за собой, зажимая в полотне ступеней при их «складывании» в прямую. Случайность. Трагедия. Пошла внутрь тонкая ломкая старушечья косичка, длинная, но очень тонкая… сдирая за собой скальп с еще живого человека и расплескивая кровь. Женщина сучила руками и ногами, сбивая людей. Давка. Хрупкие кости ломались под чужим весом…       Эрик судорожно хватанул воздух, Дон выматерился, а я молча смотрел на хрипящее кровавое нечто, которое тянулось ко мне из старушечьего тела подобно мерзкой личинке Чужого, вылупившейся из тела жертвы и растущей прямо в ней.       – Чё встали, словно королеву Англии увидели? — мрачный голос Сэнхаса резанул по нервам.       Я тупо смотрел на переломанные тощие ноги в белых колготках и серых туфлях с круглым мыском…       Не добившись от нас ответа, Наставник коротко ругнулся на каком-то старом языке, а потом без замаха метнул небольшой нож. Почти вылупившийся из тела ошкуренный зомби с хрипом медленно завалился лицом на ступеньки и затих.       – Последний нож… — проворчал Сэнхас, с непередаваемой брезгливостью на роже глядя на блестящее от крови тело, под которым скрылся его нож.       Рикардо молча щелкнул заклепкой на поясных ножнах и протянул ему свой армейский клинок рукоятью вперед.       Я тихо выругался, все ж отведя глаза от эскалатора и положил для уверенности руку на свой тесак.       – Идем, — напомнила шепотом Элис, кажется тоже стремясь быстрее отойти подальше от этого жутковатого вида.       Задерживаться не стали, кивнули и тихими шагами направились к последнему повороту, за которым блестели металлические перила лестницы, ведущей на сам перрон.       Подходя к спуску, мы уже даже не шептались. Парни напрягли слух, но вскоре развели руками. Ничего подозрительного они не слышали. Лишь эхо от ветра гуляло по коридорам, насвистывая в туннелях и поскрипывая в такт какому-то почти оторванному указателю. По армейской манере Рикардо первым аккуратно выглянул за поворот, а потом подал нам условный сигнал.       Лестница была пуста.       Странно.       С трудом верилось, что тот десяток у турникетов был единственным зомби-аттракционом на станции. Так просто не бывает. Это не нормально. Разве что, может какой-то вагон застрял в тоннеле, и он не доставил пассажиров на станцию?       Мы спускались медленно, шаг за шагом прислушиваясь к подозрительным звукам. Как вдруг под ботинком кого-то из ребят клацнул колпачок женской губной помады и звонко попрыгал вниз по ступеням.       Мы замерли под это пластиковое клацанье и вжали головы в плечи. А еще через пару секунд издалека со станции до нас начали долетать первые хрипящие звуки голодной толпы.       В мгновение мы все схватились за оружие. Шелестнули наши с Сэнхасом клинки, выскальзывая из ножен, мягко с тихим грюком в руку Рикардо легла монтировка. Элис и парни схватились за ножи. Мы быстрыми скачками сбежали на несколько ступеней вниз, чтобы увидеть…       Как на наши звуки ожила почти полностью набитая зомби вся дальняя половина станции. Наверное, даже в час пик здесь обычно не было столько людей. Может быть, их собралось здесь с двух составов. Но на первый взгляд вся дальняя половина перрона кишела ими. Даже на путях нас голодно встретил ажиотаж мутных глаз под растрепанными клочками волос. Мы даже оторопели на миг. Почему они все набились туда?! Или с темного туннели пытались выйти живые? Уже не важно. Главное, что у нас были секунды, чтобы приготовиться к бою!       – А-а-а… да ебись оно всё шахматным конем! — злобно и раздраженно протянул Сэнха. — На подержи…       И он вручил свой дадао опешившему Эрику.       – Сколько ж, сука, можно, а…       Встряхнувшись, повёл плечами и просто шагнул вперед. Зомби впереди медленно разгонялись, набирали скорость, не ковыляли как раньше, а бежали. Как могли — бежали, спотыкаясь и падая, вставая, перелезая друг через друга, собираясь каким-то непонятным комом плоти и конечностей.       А друг внезапно хлопнул ладонями и резко развел руки в стороны.       Из-за его спины я даже не сразу заметил тонкую переливчатую нить, словно пространственную складку, излом в воздухе. Силовой клинок… И в следующее мгновение тонкая нить понеслась вперед… размыкаясь, чтобы пропустить сквозь себя опорные колонны станции.       Толпу словно срезал нож. Тончайшая нить на уровне чуть ниже ключицы женщины пронеслась сквозь толпу. До самого края станции, оставив мелкую зарубку на облицовке.       Новый хлопок, поворот ладоней домиком… и тончайшая сетка понеслась про пути нити, не встречая сопротивления и не останавливаясь, не замедляясь… тогда как накатывающая толпа словно споткнулась о воздух, замерла… медленно разваливаясь на куски. На бруски плоти, ровно срезанные движением диагональной сетки силовых клинков.       С тихим чавканьем осыпалась на пол станции толпа бывших людей, расползаясь кровавой неопрятной массой, в которой терялись мужчины и женщины, взрослые и дети, люди и животные… На платформе станции. На перроне. И на полотне путей по обе стороны от неё.       Они просто обтекали кровавой неопрятной кучей…       – Как-то так… — негромко проворчал Сэнхас опуская руки.       Словно итоговый аккорд тихой бойни нас накрыло волной запаха. Вонью крови, свежего, парного мяса и… желчи, ссанины и говна, которые щедро выливались в кровавой каше из разрубленных кишок.       Я брезгливо поморщился, но поздно было изображать чистюлю и зажимать нос.       – Ну… да, так тоже можно! — с едкой интонацией проскрипел я, нашаривая второй рукой ножны и убирая клинок. — Но почему мы раньше этого не делали!?       – Потому что после такого всегда воняет. — мрачно буркнул друг. — Когда всё содержимое кишок растекается дерьмом, ссаниной и полупереваренной жратвой по земле.       – А! То есть, на этом адском хайвее, значит, не воняло? — уже в полный голос спросил я, указывая обратно… под аккомпанемент мучительной рвоты Рикардо.       Видать, сие зрелище для стойкого бойца оказалось последней каплей.       – Там я показал людям, что они в состоянии сами вкатать всех зомби в асфальт наличными средствами. Без магии. Без чуда. С бульдозером и тачками. — Сэнхас смотрел мрачно. — Я много что могу сделать с этим городом, но… люди должны научиться справляться своими силами. Они должны не просто верить, а знать, что им вполне по силам выжить и отбиться. И спасти свой город без чуждой магии непонятного чувака.       А как же мутанты, лизуны и поднятые бойцы?       Вслух я этого говорить не стал, прекрасно понимания, что в общем-то можно было б и без их помощи. Только это было б сложнее, тяжелее и с большим числом потерь. А так…       Так всё прошло почти идеально.       – Отлично, я понял. Поигрались и хватит, — я отряхнул и без того чистые ладони и сочувственно посмотрел на скрюченную спину Торреса.       Учитель криво оскалился, а потом перевёл взгляд на несчастного СТАРСа.       – Рик! Хорош блевать! — Сэнха хлопнул бедолагу по спине. — Подтирай слюни, сглатывай и пошли. И вообще. Нехрен жратву переводить. Она скоро станет ценностью. Так что тебе скоро придется перейти на что-то… подножное. — рыжего отчетливо начало заносить. — Выбираешь куски почище и норм…       Рикардо снова стошнило, ещё сильнее, чем раньше.       – Зато сразу и всё вышло. — в ответ на мой взгляд немого возмущения и укоризны, цинично добавил этот пиздюк, стаскивая с плеча рюкзак и доставая из него воду. — Держи, Рик.       Боец мрачно глянул на него, цапнул воду, прополоскал рот, сплюнул.       – Про жратву я серьезно. — добавил Сэнха. — Правда, вы ещё не скоро дойдете до понимания, что зомби — это тоже мясо… — голос стал тише и глуше. — У меня лет сто ушло в своё время… пока я не дош…ел до такого понимания… Как все продукты окончательно того… и кроме зомби вообще ничего не осталось…       Голос наставника окончательно угас в невнятный бубнёж, но он это уже и не для нас говорил.       – Я жду объяснений, — вклинилась в нашу высокоморальную беседу Элис, стоя скрестив руки на груди. — Вот этому…       И её ладошка в армейской перчатке указала на перрон.       – А что тут непонятного? — вздёрнул бровь Сэнхас, поворачиваясь к девушке.       – Как ты это сделал?       Он даже в лице не изменился.       – Пространственная складка за счет изменения на узком пространстве координатного ряда. По сути — ниточный портал, мерцающий с высокой скоростью и смещающийся с небольшим зазором. Своеобразный аналог силового клинка. — сухо и по делу начал рассказывать этот пиздюк. — Расчерчиваешь сеткой, проводишь до крайней точки, огибая опорные колонны. Из-за узости и скорости мерцания получается эффект мономолекулярного лезвия. Без тепла, без силовых всплесков и без всего остального фона. Быстро, просто, эффективно с минимумом расчетов по координатам при прямом движении от точки формирования до точки распада. Я ответил на твой вопрос?       Девушка, не мигая смотрела на него в упор и лишь под конец вздернула одну бровь.       – Более чем.       – Прекрасно. Тогда веди дальше.       – Сквозь это? — кивнула она на платформу.       Под нашим взглядом что-то как раз опять с чавканьем хлюпнуло вниз, отлипнув от декорированной кафелем колонны.       Сэнхас даже взгляда от её лица не отвёл. Только голову чуть набок склонил и от его ног побежала мелкая дорожка изморози, схватывая жесткой коркой льда подтекающую кровавую жижу.       – Даже на подошву не налипнет… Куда идти?       – В тоннель, — сухо ответила она, выглядывая у него из-за плеча на дорожку изморози.       – В который?       – Правый…       – Правый мой или твой? — стоя напротив неё, сухо спросил Сэнхас.       Элис молча указала тоннель и направление. Льдистая дорожка изменила своё движение и потекла в указанную сторону.       – Веди.       Настроение напарника менялось как-то странно и очень резко от психов до холодной жесткости, и мне это начинало не нравится. Сэнха, конечно, крепкий, но и у него есть свой запас прочности. Когда он до него дойдёт, его может переклинить каким-то особо экзотичным образом… и что он тогда начнёт творить под вдохновение — тайна даже для него самого.                     03:50       Сэнхас              Метро.       Наконец-то… Наконец-то мы добрались до метро и вышли на финальную прямую всей нашей сомнительной затеи, получившей своё начало в середине дня.       Я размеренно шагал вдоль стены туннеля метро за Элис, неотвратимо сползая в хорошо знакомое и привычное мне странное и опасное состояние, в котором у меня отчётливо-неадекватная реакция на окружение, на происходящие вокруг меня события, на действия других. Не то, что я как-то плохо реагирую… нет. С реакцией наоборот всё становится отлично. Я просто начинаю думать… иначе.       Действовать по-другому.       Как только что на той долбанной станции.       Почему я сделал именно так? Зачем использовал сетчатый линейный режущий пространственный сдвиг, если отлично знаю его результаты и последствия работы?       Вот так.       Это — единственное объяснение. Просто «вот так». В тот момент у меня даже не было других вариантов решения проблемы зомби на платформе. Я их даже не искал. Не пытался придумать что-то менее… грязное и грубое.       Я просто взял и сделал.       И мне было плевать на реакцию моих спутников, на их вопросы, на их состояние и прочее. Я об этом даже не задумался! Это сейчас я топаю за милашкой-Элис и думаю головой, прикидывая последствия своих действий.       Я мог их убить тихо и без грязи, я мог даже банально накинуть стазис или попросту дать ударную волну и перебить позвонки. Я мог точечно повредить мозг и убить недозомби.       Но я использовал режущий сдвиг, залив кровищей и кусками мяса всю станцию. Быстро, эффективно, с минимумом затрат сил и с максимум эффекта… во всех смыслах.       Рикардо теперь смотрит странно, в глазах подростков тоже странное выражение, Элис задумчива и тиха, а Таллис как-то настороженно на меня поглядывает. Видать, понял, что меня опять крыть начинает по-тихому.       Одно хорошо: в таком состоянии я всегда действую максимально эффективно и эффектно, чтобы с минимумом усилий получить желаемый результат. Вопрос, правда, что я могу в таком настроении отмочить потом, при долгожданной встрече с канонными героями?       Вопрос на миллион нервных клеток… притом, не моих.       А ведь я этого так ждал… готовился к будущей встрече. И даже не с белобрысым чудовищем. Не… меня ждет сперва совсем другая личность.       Вновь прогнав в голове основные тезисы всего плана, я встряхнулся и на время выкинул всё, что не относилось к дороге. Всему своё время.       Элис впереди начала замедлять шаг и ощутимо насторожилась.       – Что там? — спросил я, подходя.       – Звук.       Звук… тут везде всё в звуках.       Освещение в туннеле было, но очень слабое, техническое, в котором тонули далекие тени… Я присмотрелся. Фигуры.       – Зомби впереди.       Я даже голос не стал понижать. Задолбало меня уже щемиться по углам и страдать ерундой с дадао, которым я даже ударить не могу со всей силы, потому как оно ещё и сломаться может. А Близнецов призывать я всё же не буду.       Подняв руку над головой девушки, я пустил вперед сканер. Силовая волна с отчетливым свечением понеслась по туннелю, оглаживая каждый выступ каждого камушка, идеально высветив каждый угол, каждый элемент конструкции, каждую лампочку и каждого зомби далеко впереди. Даже до задницы поезда добил.       – Все всё увидели? — понизив голос, спросил я.       Поезд метро рассмотрели все.       – Он с чем-то столкнулся? — наивно спросил Дон.       – Дон, поезда в метро не сталкиваются. Для обеспечения безопасности существует автоматика, которая отслеживает передвижение поезда по датчикам в туннеле и, в случае риска столкновения с поездом впереди, автоматически срабатывает торможение. — ровно ответил я. — Поезд просто остановился.       – Но это же не значит, что внутри нет зомби. — так же тихо произнёс Эрик.       – Они там точно есть. Так что, собрались и пошли. — я глянул на девушку. — Элис, нам ведь прямо, да?       Она коротко кивнула.       Вообще, прикольная особа. Тихая, спокойная, внимательная, себе на уме. Если б характер был бы ещё чуть другой — цены б ей не было. А так… слишком сильно на оригинал схожа в залупистости и в избирательной предвзятости.       Теперь я пошел первым. Элис, конечно, Проект, но… с неё Проект как меня — примерный семьянин…       Настроение вновь переключилось как по рывку рубильника.       Зомби нас заметили быстро, стоило лишь сократить расстояние. Со зрением и слухом у них пока всё отлично. Первые существа уже повернулись и поковыляли в нашу сторону. Немного. Пятеро мужчин, одна женщина. Остальные или где-то у вагона, или внутри него.       Поезд метро вне станции не открывает просто так двери. Это те, кто выбрался по какому-то чуду или недосмотру из своего вагона.       Отщелкнув кнопку, я достал пистолет с глушителем. Выстрел. Выстрел. Выстрел. За спиной тихо хлопнули ещё два выстрела: Рикардо включился в бой.       Пистолет дрогнул в руке, бредущая ко мне женская фигура с подвернутой ногой резко дернула кудрявой головой и без звука завались на спину.       – Никакого сраного геройства… сейчас. — буркнул я, опуская пистолет.       – Почему бы тогда просто ещё раз их не изрубить? — блекло спросил Таллис.       – Неэффективно. — проворчал я. — Вот была б толпа — тогда да.       – Как скажешь, — он терпеливо пожал плечами, но как-то остро кольнул меня взглядом. — Видимо, я только под утро привыкну, когда для тебя ещё «единично», а когда уже «толпа».       Я покосился на этого поганца…       – Лис, когда между фигурами можно пройти, растопырив локти — это единичные цели. И их можно и нужно отстреливать по одному. Когда между ними можно пройти с трудом — это уже толпа, и тут можно бить чем-то поплощаднее. А если они прут без зазоров и сплошной волной… то тогда их или сразу на кашу пускать, или… бежать.       Напарник примирительно поднял ладони.       – Теперь ясно. Вопросов нема.       А типа и так непонятно… Но вслух я этого не сказал, молча вытащил магазин, сунул руку в карман за патронами россыпью и неспешно восстановил отстрелянное. Хер знает, что там впереди и будет ли время на перезарядку. А уже готовые магазины поберегу на случай какого-то факапа.       – Знаете, что хорошего в поезде? — неожиданно спросил я.       – Он крепкий? — пробно закинул мысль Лис.       – Он высокий. — поправил я.       Нас из вагонов не увидят… те, кто там остался. И мы не будем видеть, что там сейчас внутри творится. Есть ли выжившие, или их там нет. Там всё в кровавой каше или народу повезло и людям хватило мозгов тихо сидеть в своём вагоне в ожидании эвакуации. В последнее я не верю: всегда найдется какой-то придурок, которому срочно надо наружу, какая-то баба-истеричка, которая начнет поднимать шум. Ну или какой-то маленький ребенок, которого ради выживания остальных или выставят из вагона, или они там все погибнут из-за него.       Обычно, правда, гибнут. Редко, когда мелочь выставляют наружу под чужие зубы.       На моей памяти кинематограф только разок расщедрился на такую сцену, за что я искренне зауважал фильм «The Silence». За некоторую щедрость на реалистичность в отличии от его собрата по идее «Тихое место».       Вспоминая занятные творения земного кинематографа, я шел к заднему вагону метро. Мысли виляли без всякой системы, выхватывая в памяти яркие моменты историй, выворачивая их наизнанку и прикладывая к реальному миру. Как бы это могло бы быть на самом деле. Как бы всё это изменилась в условиях живой планеты, в которых недопустимы авторские поблажки и условности кинематографа. Подобно тому, как на этой планете происходит странная хрень с Т-вирусом.       Обойдя окончательно мертвое тело, я на мгновение притормозил у свеженького зомби, завалившегося от инерции выстрела на спину. Молодой мужчина… парень лет двадцати восьми, ну тридцати край. Глаза широко распахнуты и ещё даже сохранили прозрачность и чистоту. Я остановился совсем, присел на корточки, подхватил под подбородок и повернул голову, всматриваясь в глаза.       – Почему у одних глаза затягивает мутным бельмом, а у других — нет? — негромко спросил я в пустоту. — Почему одни оборачиваются сразу, а другие через несколько часов? Почему в одних случаях заражение необратимо, а в других достаточно вовремя отнять пораженную конечность? Почему одни едва шевелятся, а другие способны к бегу, могут забираться на препятствия и не утратили до конца мозги? Почему некоторые зомби выглядят и действуют как настоящая низкопробная нежить и неспособны ни к какому развитию, тогда как другие уже начинают проявлять признаки морфоза и начальных стадий мутации? Почему одни совсем всё утрачивают и становятся тупыми как бетонные шары, а другие — сообразительные и хитрожопые, и даже способны к примитивной охоте? Почему одни люди могут ассимилировать Т-вирус, а вся остальная масса — нет? Что не так с этим вирусом? Что не так с этим заражением? Что мы упускаем?       В общем-то, ответа я не ждал, тупо глядя в лицо бывшего человека и недавнего зомби.       – Слишком много странностей как для простого вирусного зомбоапа. Слишком много различий.       Тихо подошла Элис и остановилась, без интереса глядя на труп. Чуть дальше замер Эрик. Дон прошел вперед и теперь водил жалом у вагона.       – Эрик. — парень на мой голос вопросительно дернул головой. — Сколько у тебя было времени между укусом и почти финальной стадией обращения?       Элис мелко вздрогнула, нахмурилась.       – Минут двадцать. — тихо отозвался парень. — Я уже почти дошел, когда ты вмешался.       – А офицер Пэйтон бегал с укусом больше трех часов и никаких толком следов обращения не было. Разве что мелкая испарина… то ли от раны, то ли от жарени. — я вновь опустил взгляд на труп. — Так не бывает. Так это не работает. В случае с Т-вирусом не срабатывает природная защита организма и иммунитет не вырабатывается к этой заразе из-за её совершенства и множественных доработок. Военная версия Т-вируса, которая была разбита и выпущена на волю, гарантированно-заразная и гарантированно выполняет свою работу. Вирус слишком мутагенный, слишком сильный… с ним не справляется организм человека… без помощи извне. Без параллельной заразы антивируса или без мутагена.       Я сделал паузу, глядя на тело мальчишки с рваной раной на шее. С ним всё честно: он был убит. Но… Но!       – Вот только… механизм работы Т-вируса не в том, чтобы убивать жертву. А в том, чтобы не дать ей умереть. Так почему от неопасной раны вроде поверхностного укуса и оцарапывания жертва начинает… умирать и обращаться?       – Ну… жертва же заражается… — пожал плечами Дон.       – Вирус, Дон, передается воздушно-капельным путем. — я поднял взгляд на парня. — Ключевое слово «воздушным». Потому как первое заражение было именно из-за попадания вируса в вентиляцию. Тогда же прошло массовое заражение всех участников событий. Всего персонала станции… и всех, кто вошел в «Улей» через какое-то время. — я перевел взгляд на Элис и тепло ей улыбнулся. — Но бойцы спецотряда почему-то не стали резко превращаться в зомби, не так ли, красавица?       Элис хмуро промолчала, но ей тоже это всё начало не нравится.       – И почему, если вирус убивает при попадании в тело, он не убивает при воздушном заражении, если это один из его основных методов заражения? Никакой другой вирус такой избирательности в способе заражения и в результатах этого заражения не делает. Во всех остальных случаях ты или заражен, или нет. Но…       Я легко коснулся кончиком пальца ещё теплой кожи мертвого.       – В чём подвох? Почему можно безнаказанно находиться в комнате с зараженными и дышать рядом с ними, подхватывая Т-вирус и заражаясь им, но не обращась из-за этого, даже если получишь любые случайные травмы, тогда как малейшая царапина и укус зараженного приводят к гарантированной смерти и обращению в зомби, даже если ранка пустячная и, особенно, если она поверхностная и даже толком крови не пустила. В чём тут разница? В чём подвох? В чём подстава, а?       Почему оно так — я знаю. Потому что сценаристы снимали зомбоапп и там должны быть все черты зомбиапокалипсиса, в том числе заражение через укусы и гарантированный «доход» жертвы до кондиции, обращение в мертвяка и так далее по списку. Вот только… обоснова тут сомнительная. Вирус. Но у любого вируса есть свои механизмы заражения. Есть свои особенности поведения и заражения жертвы. Однако… последствия заражения у всех жертв всегда так или иначе… одинаковы. А у нас есть серьезный разброс.       Я, конечно, не вирусолог. Я химеролог. Но основные же знания у меня есть! И я хорошо могу различить такие странности.       Ладно, если есть контакт с лизунами, как был у парней. Ладно, если к заражению добавилась мутация, как сделал Вескер с собой. Но… что с остальными?       – Подумайте об этом. Потому как есть ещё одна засада. — я поднял взгляд на Элис. — Если Т-вирус поддерживает жизнедеятельность всех клеток организма автономно, то… каким образом повреждение мозга и спинного мозга приводит тело к смерти? Если Т-вирус — не организм-симбионт, который в башке живёт. По-хорошему, тело должно сохранять следы жизни и после отделения головы, выполнять некоторые рефлекторные действия. Да даже петух с отрубленной башкой ещё какое-то время бегает! А тут как вырубает нахрен.       – От чистого вируса, введенного через инъекцию, существо не становится зомби. — тихо произнес Таллис. — Заразны укусы лишь тех, кто помер и стал зомби. Возможно, после смерти носителя, происходит мутация вируса?       Угу, мгновенно всех вирусных организмов… от чего? От некромэджика?       – Да хер знает… — проворчал я.       – Прибереги эти вопросы для исполнительного директора. — тонко протянул Лиз.       – Обязательно…       Я не только эти вопросы приберег для нашей скорой встречи… Главное, чтобы у него ответы на эти вопросы были.       

***

             Музыка всё ещё доносилась с эстакадного моста города, но парочка экскаваторов нагребли высокую баррикаду из автомобилей, защищая часть колонны от очень уж жадных и голодных «фанатов». Тогда как бульдозер медленно укатил обратно, попутно ровняя под себя длинный хвост догоняющих зомби. Обычно недалекий путь для легкового автомобиля мог занять у бульдозера около получаса, если не больше. Всего-то нужно было доехать до ближайшей пригодной заправки и надеяться, что там осталось достаточно топлива.       Хотя Скрим, этот странный парень, то восседающий верхом на лизуне, то бесстрашно спрыгивающий с него, умудрился проверить заправку и с уверенностью сообщил, что топлива там хватит и на бульдозер, и на пожарки.       И как только он успел метнуться так быстро и проверить? Лизуны при всей их прыгучести сгоняют минут за десять, а ещё человеку нужно время, чтобы проверить запасы. Да и знает ли обычный среднестатистический человек, как оценить наполнение подземных хранилищ на заправке? Нет. А этот знал.       И отсутствовал где-то минут пять.       По крайней мере так показалось Хендерсону. Но он не засекал.       И если подзаправить пожарные машины ещё можно было из нескольких крупных канистр, то бульдозер проще было прикатить к заправочной станции персонально.       В помощь его экипажу, а также тем, кто быстро они заправят баки и запасные канистры, Хендерсон выделил небольшую группу рейдеров под защитой тех, кому укусы зомби уже не страшны. Ударную группу лизунов решено было оставить на защите основной колонны по обе стороны от моста.       Как-то так Эдди оказался в одном отряде с Пэйтоном, Волтером и Барри, временно оставившим свой полюбившийся миниган. С ними во вместительном и многострадальном фургоне STARS отправили парочку водителей пожарных машин, чья задача была ткнуть пальцем в нужное топливо и проследить, чтобы всё было сделано правильно, и никто ничего не забыл.       Самое сложное в поездке за неприступным бульдозером было выдерживать его скорость. И Эдвард мелочно радовался, что ему вновь выпало сидеть пассажиром в фургоне, а не медленно щекотать ботинком педаль, едва ползя за громыхающими гусеницами и отвалом. Паскудство в том, что задним ходом бульдозер мог ехать быстрее, но для безопасности и прочистки улиц по новому маршруту до заправки он ехал отвалом вперед… с мучительно-медленной скоростью шесть миль в час…       Снайпер не скучал только потому, что перебирал свои ощущения в голове и слушал тихие разговоры пожарников.       – Я не смогу спать после этого…       – Придётся.       – Не представляю, как потом отмывать город…       – Пройдут дожди… Или вычистят вручную.       – Но это невозможно…! Кем нужно быть, чтобы спокойно работать вот с этим? — уже не было в голосе должной экспрессии. Скорее усталость и смирение.       – Живым… Спасённым живым, — флегматично ответил второй.       Когда основная колонна оградилась на мосту и бойцы получили время расслабиться, многие начали оглядывались по сторонам, с ужасом осознавая, что их окружает. Будто только тогда видя всё впервые. Осознавая в деталях.       Многим стало дурно. Где-то сквозь музыку до ушей Эдварда долетела чья-то короткая истерика. Нервы у людей не были стальными и никогда на них не претендовали. Пожарники, спасатели, полицейские и наемники и так были устойчивее большинства гражданских, но даже их никто не учил быть готовыми к Такой ночи. И к таким кадрам на такой дороге.       Волтер задумчиво молчал, сидя на пассажирском переднем сидении. Пэйтон выглядел предельно занятым за рулем, не оставляя себе ни минуты на буйство разума. Барри крутил в руках маленькую фотографию семьи, тоже, по сути, замкнувшись на том, что ему важно и способно отвлечь. А Эдди…       Эдди с каким-то ужасом осознал, что его эмоции относительно зомби в какой-то момент отмерли, словно он даже не пытался ассоциировать их с когда-то жившими людьми. Он будто бы не испытывал к этой дороге и к ночи… ничего. Были улыбки от музыки, была отменная работа по мишеням как в тире. Но больше… ничего. Словно эти преследовавшие колонну твари были уже и не тварями вовсе, а чем-то вроде надоедливого гнуса. Хотя даже к ним Эдвард испытывал эмоции.       Как снайпера и бойца его напрягло и даже испугало его новое отношение.       Когда всё переменилось? Он пытался это вспомнить и понять.       Неужели после смерти и… подъема?       Но вроде бы он должен был, наоборот, только ярче чувствовать жизнь. Или в том именно разница, что каждый зомби теперь для его чувств не яркое пятно, а будто… вещь? Существо, которое ещё хранит облик людей, но тем лишь коробит и извращает прекрасный облик живого?       Эдвард крепко задумался и воззвал к фантазии. Попытался представить, что он испытает, если в той толпе зомби вдруг оказался бы живой человек. Или в перекрестии прицела.       Человек, живое существо, кошка, собака, лизун, ребенок?... На каждое слово память собрала из ассоциаций свой образ. И каково было его облегчение, когда Эдди понял, что он всё ещё готов бросить всё ради живого существа. Что его сердце всё ещё сожмется, если он воочию увидит гибель живого. Что он готов спасать, приходить на помощь. Вытаскивать из пожара, помогать группам спасения. Он отчетливо может ощущать живых! Лучше, чем кто-либо из самих людей. Лучше даже, чем сам раньше. И эти новые чувства могут помочь ему в спасении живых. Потому что благодарность, улыбки, радость выживших людей — это то, ради чего он пошел в STARS. То, чего никогда не было на войне.       Значило ли это, что проблема в таком спокойном отношении не в нём самом? Да. И не проблема это вовсе, а факт. Голодные твари на улице, особенно после собственного подъема, стали чем-то вроде назойливого антуража, который угрожал теперь даже не ему, а остальным живым сослуживцам и друзьям. Мало кто из его новых собратьев понял это так быстро. Они всё ещё видят за мертвыми телами недавнюю жизнь и судьбы. Обращаются к прошлому, которого уже нет. Они чувствуют запах, который выворачивает их желудок, хотя забыли, какой вонью и тухлятиной несёт из темных подворотен с мусорными баками. Они смотрят на размазанное по земле мясо, не думая, сколько усилий сэкономили им на будущее. Предательский мозг всё ещё выстраивает старые ассоциации, видя на кровавых лужах живых, но… не чувствуют, что жизнь давно ушла из этой орды.       Видать, личная смерть и повторная жизнь всё-таки хорошо перезагружает старые привычки, отсекая ненужные, устаревшие и неактуальные факторы. «Перезагрузка» временной смертью позволяет заново выстроить приоритеты.       Хотя сам факт того, что через смерть пришлось перейти — это, конечно, провал. Сложись всё иначе, и рядом не оказалось бы инопланетян. Не оказалось бы нежити, Нирана, который подарил им второй шанс. А не будь их всех, не случилось бы заезда с бульдозером и пожарными машинами. Раккун Сити пал бы к утру. А чтобы скрыть провал, «Амбрелла» зачистила бы следы… тем самым зарядом, о котором упоминал Сэнхас.       Внезапно их фургон начал разгоняться, и Эдди увидел через окошки характерные огни и вывески заправочной станции. Пэйтон обогнул бульдозер и поехал к колонкам на соседнюю линию, тогда как их запачканный гусеничный монстр остановился рядом с отдельно стоящей станцией для массивной техники.       – Выходим! — дал добро Пэйтон, когда их фургон остановился и водитель убедился в безопасности вокруг.       Мужчины похватали оружие и с осторожностью выгрузились из фургона. Звук играющей музыки ещё доносился до этого района ритмичными басами и едва различимыми переливами тонов. Но уже не разобрать не то, что трэка, но даже звучащего в настоящий момент инструмента. Хорошо, что этого было достаточно, чтобы отогнать отсюда большую часть зомби.       – По возможности — не шуметь! — напомнил всем Пэйтон и вытащил из машины заготовленный заранее пожарный топорик на длинной ручке.       Бойцы кивнули, и Эдди с легкой грустью убрал в кобуру пистолет, к которому потянулся по привычке. Вместо него подхватил с пола припасенный алый пожарный лом. После подъема он мог уже и руками ломать шеи зомби, но ладони пачкать снайпер все-таки не хотел.       Настала ещё одна нудная часть поездки. Пока пожарники и экипаж бульдозера разбирались с канистрами и заправкой, Эдди, Волтер и Барри разошлись в разные стороны, внимательно следя за окрестностями.       К терпению и выжиданию времени снайпер был привычен. Как и к тому, как правильно всматриваться в однородный пейзаж города, чтобы в ночной темноте рассмотреть что-то странное. Взгляд скользил по темным окнам, всматривался в мелкие движения по дороге, которые улавливало зрение. Но вокруг было спокойно. То салфетка пролетит вдоль дороги, подхваченная ветром. То тюль в открытом окне качнется под дуновением. Где-то мерцает вдалеке тусклый фонарь. На соседнем перекрестке иногда неритмично искрит сорванная неоновая вывеска магазина. Даже мелкая рябь на лужах цепляла внимание, но Эдвард, заметив её раз, больше не возвращался к ней взглядом. Городской пейзаж всегда чем-то дышит и пребывает в мелком движении.       Но именно зомби на их улице не брели.       Судя по звукам, кто-то из дохляков ещё остался где-то в домах. Мелко дрожали несколько стекол на верхних этажах. Где-то за витринами магазинов кто-то бился на выход. Зараженные на улице были, но остались заперты в зданиях. Когда-то бойцам придется их вычищать, но это будет позже.       Народ размеренно громыхал позади на заправке. Звучали короткие команды и тихие разговоры. Гремели шланги, гулко стучали канистры. Под рокотом двигателя бульдозера всё это слышалось как мирная райская жизнь.       Хоть отдыхай!       Но который уже раз Эдди терпеливо взывал к внимательности и исправно следил за улицей, распознавая и объясняя каждую мелочь. Звук ритмично бьющегося в витрину мертвяка. Свист ветра. Трепыхание тюли и флага где-то за поворотом. Рокот бульдозера, и рябь на луже, затекающей в темный провал между домов. Ритмичная рябь. Вроде бы она была от бульдозера или ветра, или…?       Затихла?       Но нет. Снова мелкая дрожь, кольцом расходящаяся от провала во тьме.       Эдди уверенней перехватил в руках лом и настороженно уставился в густой ночной мрак между домами. Только лизуна дикого здесь им не хватало. Скрим предупредил, что таковые остались. Эти твари быстрые и проблемные даже когда мелкие, до заправки их нельзя подпускать.       – Барри, — позвал Эдди не поднимая голоса. — Я пойду проверю за угол, что там.       – Обычно, с этого начинается хоррор, — буркнул позади сослуживец.       На что снайпер коротко хохотнул и шутливо ответил:       – Расслабься, дальше сдыхать уже некуда!       Позади мрачно хмыкнули, но согласились:       – Иди.       Эдди козырнул и аккуратно пошёл вперед, держа лом наготове. Шутки шутками, но бессмертным он себя не считал. Просто знал, что границы живучести сильно расширились.       Темный провал приближался. Круглая рябь ещё блеснула на луже пару раз и затихла, словно нечто во мраке почувствовало приближение и затаилось. Эдди приблизился к повороту, поднял лом, как бейсбольную биту и аккуратно заглянул за угол…       Темнота.       За стеной дома в глубине сырой и мрачной подворотни за мусорными контейнерами и нагромождениями строительного хлама была лишь темнота. Эдди поднял глаза вдоль стен по пожарным лестницам, к редким окошкам, потом снова вниз на блестящие лужи. Даже пошаркал ботинком, разгоняя волну.       Всё было тихо, и снайпер шагнул глубже, проверить, может кто-то спрятался за одним из квадратных массивных баков.       Она шагал всё глубже, стараясь наступать аккуратно и не шуметь. Подойдя к баку, Дьюи снова замер в тревожно готовности, выдохнул, а потом резко заглянул за него вниз, но…       Низкое утробное рычание вдруг раздалось откуда-то над головой.       Эдвард застыл, нервно сглатывая, а потом медленно повернулся, готовый к стремительному рывку...       – Твою мать… — беззвучно выдавил он, когда взгляд не смог охватить всё существо сразу, а бессильно скользил по огромным бугристым лапам, раздутым коростой и непонятными волдырями.       Каждая конечность в обхвате как рослое мужское тело. Огромные грубые когти коварно поджаты, чтобы не скрести по асфальту. Нависшая туша казалось необъятной горой мускул и шипов во мраке. А рваные лоскуты, свисающие с громадных плеч, Эдди сходу не признал.       Когда же взгляд медленно взмыл вверх на нависающую грозную рычащую морду и лапу, занесенную для удара, то в голове печально стрельнула единственная чахлая мысль: «В бою с этим лом ему не поможет»…       – Тихо… — шепнул Эдди существу. — Тихо…       Конечно, можно проткнуть ему череп острым концом лома, но даже один конвульсивный взмах лапой поломает ему половину костей.       – Ты умница… Ты не будешь нападать… — мягко приговаривал Эдди, медленно опуская свое бесполезное оружие и следя, как так же медленно начала опускаться вниз когтистая лапа чудовища.       Всё как в зеркальном отражении. Только с заминкой.       Однажды его уже вернули к жизни. Подняли, если быть точнее. Но не учили скорости, силе и живучести. В теории Эдди чувствовал, что в рукопашной схватке с мелким лизуном у него шансы были. Но не с тварью размером с минивэн!       Эдди скользнул взглядом по тьме подворотни и в стене дома за баками увидел большой пролом. Оно было там? А потом вышло без единого звука?! Или просто замерло в тенях?! Не важно. Эта схватка просто без шансов. Похер на опущенную конечность. Твари достаточно просто откусить ему голову.       – Ты же сытый, верно?… Вон как вырос… — принялся забалтывал Дьюи его мягким тоном.       И сделал при этом мелкий шажок назад.       Рык резко усилился, стал ниже.       – Ладно. Ладно… — примирительно ответил Эдди, останавливаясь, раскрывая ладони и держа пожарный лом лишь двумя пальцами. — Побуду с тобой. Только не ешь меня, окей?       Рычание чуть притихло, и существо мягко шагнуло в сторону, отчего свет с уличных фонарей лег на голову, плечи и подсветил рваные остатки вросшей черной экипировки.       Эдди с недоумением прищурился, а потом глаза чуть расширились в осознании.       – Да это ж ты! — выдохнул он в шоке, с трудом веря в то, что видел. — Черт… Как же тебя распёрло…       Перетянутая и сшитая скобами морда зло огрызнулась и молниеносно клацнула над лицом оголенными челюстями так, что боец мелко втянул голову в плечи.       – Всё-всё, я понял, — сощурился Эдди и слегка отвернулся. — Обижать больше не буду…       Существо предупредительно тихо рыкнуло и плавно отстранилось обратно.       – Да ты ведь всё понимаешь… — вдруг осенило снайпера, и он медленно начал опускать руки. — Слова… Ты же разумный!       В ответ тихо фыркнули и повели головой.       Про сбежавшего с поля боя суперсолдата Эдвард успел наслушаться от сослуживцев немало. Кто-то говорил, что он вырос вдвое. Кто-то придумал, будто тварь отрастила пару лишних лап. Норман рассказывал, что монстр подрал себя сам, и многие надеялись, что он истечет где-то кровью и сдохнет…       Но никто не угадал, как эта тварь изменится, после того как отлечится. Никто не думал, что оно вырастет крупнее лизуна. Никто не предположил, что оно сохранит разум. Тем более никто не пытался строить догадок, чем эта хрень откормится, чтобы зарастить раны!       И, особенно, все хотели надеяться, что беглый супер-мутант не посмеет больше к ним подойти.       Эдвард смотрел на Немезиса со смесью глубинного ужаса и восхищения, как вдруг позади с заправки раздался отчетливый зов Барри:       – Эй, Дьюи? Ты как?       Монстр мгновенно ощерился, грозно, но тихо зарычав на улицу. Эдди напрягся и снова замер на всякий случай.       – Норм! В порядке! Скоро вернусь! — как можно убедительнее откликнулся снайпер, не отворачивая головы.       – Звучит как пиздёж! — отозвался Барри. — Я иду к тебе!       Немезис тихо зарычал, разинув пасть, и присел как гигантский кот перед мощным прыжком. Под игрой тусклого света Эдвард отчетливее рассмотрел ребристую шкуру, сплошь покрытую шрамами и стянутую после ожогов, и даже увидел зло сощуренный единственный глаз.       – Нет-нет-нет! — поспешил остановить сослуживца Эдди. — Стой! Не ходи сюда!       Звук шагов затих, и Барри неуверенно, но коротко уточнил:       – Почему?       Эдди соображал так стремительно, что слова мгновенно сами слетели с уст:       – У меня тут приватная встреча со старым знакомым! Не отвлекай нас!       В диалоге настала напряженная пауза. Бертон хмуро сопел.       – С которым?       – Барри, не тупи! Со сбежавшим! — огрызнулся Эдди, резко повернув голову.       Ещё короткая пауза. А потом строгий ответ:       – Держи в курсе.       – Конечно! — громко ответил Эдди, сияя натянутой улыбкой, а потом снова повернулся к Немезису и примирительно шепнул: — Доволен? Успокойся, приятель…       Тихое рычание ещё клокотало в мощной груди чудовища, но вскоре начало неохотно затухать и существо медленно расслаблялось. Прижались к телу шипы, вылезшие на загривке. Оскал стал чуть менее грозным. Втянулись огромные когти, и поза плавно перетекла в готовность слушать, а не кидаться с места.       – Да, невезуха, понимаю… — поддержал снова их «диалог» Эдди, рассчитывая пока сам не зная на что. — Видок тебе попортило знатно…       Немезис почти сел на задние лапы, но злобно дернул головой и ощерился, натянув тугую кожу на морде, стянутой железными скобами.       – Ой, вот не надо! — вредно ответил Эдди и ткнул на собеседника пальцем. — Ты первый на нас напал. Но я знаю, что это был приказ командования, а не твоя личная блажь! Так что я на тебя не в обиде. Если что!       Рычание снова затихло и превратилось в какое-то обиженное сопение сквозь зубы. Эдди посчитал это большим прорывом в их высокоинтеллектуальной беседе!       – К слову, думаешь я хотел тебя убивать? Пф-ф… нет, конечно! — попытался дружелюбно улыбнуться боец. — Ты сильный. Ты классный. Ты бы мог нам помочь.       Морда вопросительно чуть склонилась набок.       – Зомби бы убивал вместе с нами! — поддержал снайпер. — Или плохих парней. Тех самых плохих парней, которые тебе отдавали приказы нас убить. Нашептали что-то в голову, сделали из тебя… — Эдди присмотрелся к голове Немезиса и увидел несколько оторванных ниточек проводов, торчащих из заросшей шкуры. — …в общем… м-да, сделали из тебя очень послушного.       Тварь заворчала и будто бы обиженно взныла.       – Вот, согласен, вижу, — боец потер себя за подбородок и чуть заметно хитровато сощурился. — А ты вообще оценил, что мы тебе сделали? Ты же после нас свободу получил. Независимым стал. Не нападаешь больше на нас по чужим приказам, верно? Видишь, как всё успешно обернулось, приятель! — жизнеутверждающе улыбнулся Эдди, сам от себя охреневая. — Немного пощекотали тебя по шкуре, убрали из тебя лишнее… Да, вон то самое… — слегка неловко показал он на проводки, под хмурое ворчание, которое снова начало перерастать в недовольный рык.       Наверное, только то, что физиология живой нежити не подводит хозяина ненужным выбросом предательских гормонов, не позволяло сверххищнику понять, что ему… откровенно заливают сироп за уши и… врут в глаза, паскудно виляя на словах.       – Да брось! Всё прошло успешно! — миролюбиво рассмеялся Эдди опять судорожно соображая и на ходу придумывая, чем ещё можно заболтать разумного монстра, который на него сильно обижен. — А то мы не знали, что над тобой начальство поиздевалось! Мы даже метили, куда надо! Я метил, — покачал он головой, придумывая версии на ходу. — Все же знают, что плохие парни прячут злодейские микрочипы в головах, правда? Ну вот и я так решил! Как сломать чипы? Правильно, метить в голову! Легко понять! Согласись, приятель!       Немезис задумчиво присел на лапы и поводил мордой, то ли размышляя, то ли так соглашаясь и принимая за истину весь поток сомнительной болтовни снайпера.       – Вот и чудно! Знал, что мы поймем друг друга, — выдохнул Эдди, а потом вдруг опять напрягся, когда морда Немезиса приблизилась и шумно втянула воздух. — Что?       Немезис неопределенно ворчнул и покачал головой. Боец по привычке нагнулся к плечу, принюхался и лишь потом сообразил, что заинтересовало мутанта.       – А да, всякое случилось. Не без твоего старания, к слову!       Мутант вопросительно прошипел как Чужой на Рипли.       – А кто меня убил? Я что ли!? Нет, это ты, приятель, меня убил, — указал на него пальцем Эдди. — Но потом надо мной поработали. И языкастые тоже. Все со мной что-то сделали! В итоге я теперь — непонятно что! Очень смешно, да? Вот и я не смеюсь.       Показалось, оскал Немезиса как-то иначе исказился, беззлобно оголив зубы почти до кости. Смотрелось дико, но и для ухмылки эта пасть не мутировала.       – Кстати! — Эдди осенило ещё раз, и он решил воспользоваться вниманием твари: — У нас же теперь с тобой много общего! Я был человеком, ты был человеком. Тебя изменили, меня изменили. Только тебя мутацией расперло, а я знаю там в колонне есть несколько парней, которые знают, как этим всем рулить. Давай, может, тебя им покажем? Они безобидные и котика живого не обидят. А ещё они таких как ты любят. Языкастых. Давай, а?       И, сделав мелкий шажок назад, Эдди махнул ему идти за собой.       – Пойдем к остальным? — начал уговаривать его снайпер. — Никто не будет стрелять. Обещаю. Тебя соберут удобнее. Будешь красивый, но сильный. Запчасти лишние вытащат. Ну… вот эти, — Эдди обвел пальцем свое лицо, говоря про оставшиеся металлические скобы. — Болит же, наверное.       Немезис сомневался, но агрессии больше не проявлял. Наоборот, недоверчиво косился на свет и сопел, со страхом в одном-единственном глазу.       – Да брось, никто на тебя не в обиде, — подбодрил его Эдди, продолжая призывать за собой. — Стрелять не будут. Я даже предупрежу. Вот, сам послушай… — снайпер прочистил горло. — Эй, Барри?       Первые мгновения голос предательски дрожал на высоких нотах.       – Да? — донеслось напряженное.       – Опусти пушку или что там у тебя в руках и будь приветливой паинькой! — громко и твердо попросил боец. — И предупреди остальных, чтоб опустили оружие.       – Ты меня напрягаешь!       – Просто сделай, что я прошу! — рявкнул Эдди, и обернулся к Немезису, лучезарно улыбаясь. — Всего-то делов. Пойдем?       Существо неохотно поворчало, но встало на все лапы.       – Давай-давай. Всем всегда страшно. Ты такой не один. Мне тоже страшно… было. Пойдем… — помахивая и завлекая за собой, Эдди медленно вышел на свет.       Обернувшись, он убедился, что Барри исполнил его просьбу, как вдруг на лице сослуживца пропечатался оцепеневший ужас и мучительное осознание сюрреалистичной картинки.       – Познакомься, Барри. Это — мой новый друг, — с непередаваемой интонацией едкой самоиронии произнес Эдди, показывая на Немезиса.       Огромный монстр крадучись вышел под свет фонарей. Настороженно косясь на всех, он почти беззвучно шагал по асфальту, мягко ставя лапы с поднятыми когтями, как хищник.       На свету он казался ещё больше и ещё уродливее. Запекшиеся после огня бугры шрамов вздувались на коже. Въевшаяся под уплотненную шкуру старая одежда волочилась кое-где лоскутами. Ранее вполне человеческие ноги превратились в когтистые лапы тяжелого хищника, отчего Немезис теперь больше напоминал лизуна, чем суперсолдата-человека. Он выглядел отвратительно. Но при этом — удивительно гармонично.       – И-и… Что будем делать? — неуверенно спросил Барри, не отводя взгляда от существа, который со своей силой и новой массой в состоянии вскрыть даже их легендарный бульдозер.       – Свяжемся со Скримом или Нираном, — ответил снайпер, внимательно наблюдая за движениями Немезиса, словно надеясь успеть в случае чего распознать в них угрозу.       – Но до этого надо придумать, что делать Сейчас, — настойчиво шикнул Барри.       Эдди тяжело вздохнул и потер нос. Передавать Немезиса «в руки» кому-то из сослуживцев, кто тоже принимал участие в его активном убиении было не самой хорошей идеей. Повезло ещё, что ему удалось его заболтать.       Нет, здесь нужен был кто-то другой. Кто-то, кто не сделал ему ничего плохого.       Эдди быстро зашарил взглядом позади на заправку и заметил парочку их новых мутантов, Вивьен с Роджером, которые успели подъехать на лизунах для сменки, пока вся команда стояла здесь. С облегчением снайпер осторожно вскинул руку и позвал:       – Роджер! — голос едва не сбойнул предательски.       Пацан его услышал и осторожно крикнул:       – Да?       Немезиса с места стоянки машин видно практически не было из-за угла здания, а потому тревоги в колонне не поднимали.       – Дело есть. — Эдди выразительно указал на Немезиса, вынуждая парня нахмуриться. — Надо глянуть, мож чего-то с Ним сделать можно?       Ребята переглянулись на это «с ним» и вдвоём бегом направились к ним. Посмотреть, на что им показывали отчётливо перестремавшиеся крепкие мужики.       Это была авантюра: стрелок знать не знал, можно ли что-то сделать с этой тварью и как-то привести её в порядок, смогут ли ребята что-то сделать с ним или нет. Но это — реальный шанс прибрать этого монстра к рукам прямо сейчас, до того, как он кого-то убьет. До того, как Немезис реально станет их общей проблемой.       Ребята оббежали несколько машин, и огромный мутант предстал их глазам.       – Бедолага… — голос девушки был полон искреннего сочувствия к монстру, настороженно глазеющего на них. — Как же тебя так…       Эдди недоуменно моргнул, решив в первый момент, что ослышался. Но нет. Подбежавшая Вивьен, стоило только ей увидеть перемутировавшего бывшего суперсолдата… растеклась на сострадание и искренне переживала за мощное существо.       Немезида тихо что-то ворчнул, склоняя голову, а девушка подошла к нему и… ласково обхватила ладонями массивную изуродованную голову.       – Что с тобой сделали… — тонкие пальцы легко скользили по грубой шкуре, словно ощупывая её. — Это же ожоги?       – Да, — Эдди вздохнул, тихо охреневая от того, как эта особа на глазах берёт в оборот это чудовище. — Говорят, пришлось его подорвать, иначе он бы нас там всех положил. Во время боя повредили чипы контроля, и Немезида смог сорваться с поводка и сбежать.       – Ах вот как… — тонкие пальцы зацепились за скобу. — Это тебе не надо! — мелкий рывок, монстр взрыкнул, но девушка поднесла к единственному глазу скобу. — Это всё тебе не надо! Это всё надо убрать! Оно тебе мешает! Сейчас все поправим…       Тонкие девичьи пальчики неспешно разглаживали бугристую плоть, некогда натянутую прямо на глаз. Под давлением мясо двигалось, сминалось и сдвигалось, открывая… второй здоровый глаз.       – Криворукие идиоты! — тихо ругнулась девушка. — Так испортили тебя… сейчас немного поправим… и будешь хороший и красивый.       Плоть поддавалась как прохладный пластилин, сдвигаясь и открывая глаза. Где-то она даже… рвалась, расходясь как по шву по шрамам, чтобы срастись заново по-новому. Немезис на это только тихо… урчал… ворковал? Эдвард даже не мог точно подобрать определение тем звукам, которые издавал монстр, но отчётливо было понятно, что ему этот процесс… приятен. Словно под пальцами девчонки уходил раздражающий зуд и ломота.       – Как ты это делаешь? — тихо пробормотал себе под нос Эдвард, завороженно глазея за этим сюром и с трудом удерживая желание почесать лоб.       В какой-то момент он словно сам ощутил движение плоти на лице. На чужом лице! И облегчение в океане боли, зуда и сводящей с ума чесотке.       – У нас с ним есть общее. — отмахнулась девушка. — Я чувствую это. Ощущаю его как… подвид собрата, как лизунов. Даже сильнее, чем лизунов, как ни странно. Я легко могу управлять собой…       Девушка подняла тонкую ладошку, которая на глазах мелко присвистнувшего Барри споро обросла какой-то массой плоти и стала почти как маленькая копия лапы самого Немезиса.       – Я могу не только себя контролировать. Я… я чувствую, какой он и могу его… копировать. Его состояние. И его форму. Все мы можем.       Роджер на это пожал плечами и согласно кивнул, обходя Немезиса вокруг, а Эдди настороженно захлопнул пасть, откусывая готовый сорваться с языка вопрос. Потому как прямо сейчас по телу кольнуло тонкими искорками мелочного страха. Ведь он тоже начал… чувствовать это существо.       И это напрягало прям очень сильно!       – Мы даже можем влиять друг на друга… если есть добровольное разрешение. — тем временем продолжала объяснять Вивьен. — Именно так мы можем помогать другим: мы сами придерживаем первую волну мутации, направляем её и позволяем взять под осознанный контроль. — девушка покосилась на стрелка. — Ты же не думал, что это только чудесная сила убеждения?       – Я… я просто об этом не думал, — нервно ответил Эдди, надеясь, что ему и не придется.       – Убеждение тоже сильно влияет. Очень сильно! — буркнул Роджер. — Нож дай.       Прозвучавшая без паузы просьба не сразу дошла до Эдварда, но он одумался и протянул свой нож. Роджер подошел забрал оружие, повертел в руках под внимательным взглядом огромной твари, которая, к изумлению Эдди, больше не проявляла никакой агрессии.       – Надеюсь, твой тесак синтетическую ткань возьмет… — буркнул парень под нос и начал примериваться к передней лапе. — Надо срезать остатки шмоток и убрать куски снаряги. Они в тело начали врастать.       Эдди не знал, что именно так усмирительно подействовало на Немезиса, но, когда двое молодых мутантов начали крутиться вокруг него и работать ножом и когтями, срезать и даже вырезать остатки синтетического материала из мяса, монстр оставался смиренно неподвижен. Только изредка тонко поскуливал и подрыкивал, когда нож совсем глубоко врезался в плоть и «дикое мясо». Один раз Немезис даже тонко взвизгнул под женское успокаивающее «Потерпи немного», но даже не попытался как-то сопротивляться.       – А мне бы он откусил голову, если б я просто с ножом к нему подошел, — буркнул Эдвард, стоя рядом с Барри, нервно почесывающим короткую щетину.       – Не, Эдд, ты к нему с ломом подошел, и он тебе ничего не откусил, — также тихо проворчал боец. — Он даже за тобой вышел.       Подвисшее стрёмное слово «собрат» так и висело в воздухе.       – Может не просто так вокруг тебя языкастые вьются. — предположил Барри.       Эдди на него только тихо шикнул.       – Да, очень похоже, — цинично хохотнул Бертон.       Тем временем куча кроваво-склизких обрезков вокруг мощной твари безобразно выросла. Даже пара проводов и остатки какого-то объемного барахла можно было рассмотреть.       – Почти закончили! — донесся сосредоточенный голос Вивьен, поддержанный сопением Роджера, который как раз пилил широкий пояс.       Эдвард мотивирующе поднял вверх большой палец. А Барри склонился к плечу снайпера и сказал:       – Хендерсону сам объясняться будешь.       – Ничего я ему объяснять не буду. — возмутился снайпер. — Нашел, договорился, привел. Какие проблемы?       Пояс поддался и его теперь отдирали от мяса и наросшей брони. Немезис ворчал, терпел, пока не рыкнул и сам не выдрал из себя перетягивающую его ленту.       – То есть похвала тебе не нужна? — сыронизировал сослуживец.       Эдд скривился.       – Похвала? Скорее мозг мне проест за «безрассудность». — последнее стрелок отчетливо выделил характерной интонацией. Роджер услышал это и сумрачно хохотнул.       — Ничего… Он теперь наш. — донесся голосок Вивьен откуда-то из-за… кормы Немезиса. — Так что ваш капитан может обращаться к нам… если будет. — девушка выглянула из-за лапы и ухмыльнулась. — Мы ведь вместе с лизунами — ваша главная ударная сила. Вы, мужики, поднятые. Но нас больше, если стаю считать, и мы более… ну… живучие. Хотя ты, Эдд и их, и наш… тебя стая чует.       Эдди мило улыбнулся и активно покивал, обозначая согласие, а девушка спряталась вновь за задницу Немезиса, улыбка резко сползла, и Барри сочувственно похлопал его по плечу.       – А что у тебя там с лизунами?... — как бы вскользь спросил он.       – Да в сопли их влез… — буркнул брезгливо Эдвард. — Ещё при жизни.       – Это потому глаза рыжие?       – Похоже…       – Так они у тебя уже наполовину такие стали… — неожиданно заметил Барри.       – Проклятье… — беспомощно выдохнул стрелок, но и только: как ни странно, ничего особого он в себе не замечал и никаких странных… штук с ним не происходило.       – Ладно, давайте только недолго. — наконец, выдавил из себя снайпер. — Скоро бульдозер заправят и нам пора дальше двигать.       – Мы успеем. — спокойный голос девушки звучал особо сосредоточено вкупе с сопением Роджера и мелким беспокойством Немезиды. — Сейчас только вырежем остатки… и нормально будет. Вы возвращайтесь к колонне. Мы скоро догоним.       – Ага, за нас не переживайте. — добавил Роджер.       Эдвард поморщился, но согласно кивнул и, тронув Барри за плечо, молчаливо вернулся к колонне. И только отойдя подальше, тихо проворчал:       – Очень смешно… «Не переживайте за нас»… будто есть тут что-то страшнее распёртого мутацией суперсолдата и двух малолетних мутантов, которые когтями металл вскрывают как бумагу… Шутники…       Барри на это хмыкнул, хлопнул снайпера по плечу и спокойно пошел вперед, оставив Эдди мелочно булькать за спиной.