Поход по мирам 3: Город Енотов

                    05:20       Сэнхас              Альберт Вескер…       Сокровище Корпорации. Один из самых неоднозначных героев всей франшизы, которым кто-то восхищается, кто-то считает его понтовщиком и неудачником, а кто-то… ну как я, увидел за пафосной картинкой на экране настоящее сокровище.       Пусть и несколько… пиздец какое проблемное и неудобное.       Но я шел к этой встрече очень долгим путем и добывал свой «аленький цветочек» в лице Корпорации только и исключительно ради этого момента. Ради встречи с этим чудовищем.       – Альберт Вескер. — протянул я, словно пробуя имя на слух, отчего яркие алые глаза за темными стеклами опасно полыхнули… бешенством.       Он даже бровью не повел, молча выслушивая и ожидая чего-то более осмысленного, не считая необходимым как-то реагировать на мое отношение.       – Признаюсь, я очень долго ждал нашей встречи. — я усмехнулся, глядя в черные стекла.       Он… промолчал.       Я удобнее устроился на мягком диване, неспешно изучая сидящего напротив меня мужчину. Ну да, я примерно представлял, как он может выглядеть, всё же, образы и видеоряд были. Но… реальность всегда вносит свои изменения для создания идеального и гармоничного существа без косяков персонажа.       Так и в нём.       Альберт по игре — блондин, по некоторым упоминаниям с белыми волосами, в кино — шатен. В реальности передо мной сидел рослый и статный мужчина с крепкой фигурой бойца, каменно-неподвижным красивым породистым лицом, ведь для Проекта «Вескер» отбирались только дети из особых семей с идеальным генофондом. Лучшие из лучших. Так и Альберт. Красивый мужик с платиново-белыми волосами, гладко зачесанными назад и уложенными в стильную, но зализанную причёску, отчего в освещении этого зала казались темно-стальными.       Ну и да, куда ж без пафосного шмотья, на которое мелко вздрачивает половина фанатов-парней. Синтетическая гибкая броня, облегающая тело как латексная перчатка, лишь из-за своего фасона и навесных элементов не превращающаяся в позорный резиновый супергеройский гандон. И в эту броню Альберт затянут по самый подбородок! Ну да, и плащ… Понтовый черный плащ чуть ниже колена, глядя на материал которого я задаюсь вопросом, выдержит ли он ядерный взрыв…       Глядя на эту холеную и абсолютно недружелюбную роскошь, я отчетливо осознал всю сложной моей затеи. Не, и раньше понимал, что легко не будет, но…       М-да.       Но когда я шел легким путем?       Засада ещё в том, что этот… роскошный говнюк всё прекрасно видел по моей выразительной роже. Как я его взглядом облизываю. И от этого бесился ещё сильнее, отчего его глаза отчетливо светились за стеклами очков.       Кстати о них… Хрен знает, что в них напихано. Что это просто очки — не верю.       – Альберт… сними очки, будь любезен.       Одна бровь взлетела над рамкой оправы, и Альберт изволил ответить словами:       – Предпочту этого не делать.       Ну пиздец…       Я безобразно и позорно… фапнул на его голос. Низкий, глубокий баритон в котором для чуткого слуха отчетливо различались мелкие переливы глубинного рокотка измененной голосовой системы. Пиздец, а… Вон даже пацаны переглянулись и жадно глазеют на это чудо генетики.       Есть на что фапнуть!       В нём прекрасно всё. От фигуры и мордашки до голоса и гениального ума. Характер, правда, для идеального баланса ещё есть… тяжелый, но тут уж… знал я на что позарился.       – Снимай. — чуть суше практически приказал я. — У тебя глаза всё равно просвечиваются сквозь очки…       Его лицо слегка дрогнуло в немой ярости, но, медленно подняв каменную от напряжения руку, Альберт снял очки, неспешно сложил дужки и убрал очки в карман плаща. И лишь после этого он поднял тяжелый, пылающий ненавистью взгляд.       – Так определенно лучше. — удовлетворенно отозвался я. — Тебе нет нужды скрывать глаза в нашем присутствии. Хотя очки тебе, определенно, идут. Хотя я даже не могу сказать, что тебя украшает больше: твои алые мерцающие глаза или твои понтовые очки.       Ему очень не нравилось, как я на него смотрю, что я говорю и на что обращаю внимание. Это его бесило, его это напрягало и вызывало неприятные уколы тревоги. Я это вижу даже по его окаменевшему лицу.       – Ладно, Альберт, давай к делу. — я оставил в сторону свои мысли относительно главного сокровища Корпорации на какое-то время. — Признаюсь, мы собирались тебя вызвать, но тем лучше, что ты успел прибыть сам.       На что он лишь чуть склонил голову на бок… с едва заметным рывком, словно разминал шею перед… боем. И по лицу желваки перекатывались как наглядная демонстрация его реального состояния: ярости.       Если я скажу «не бесись», он меня убьет на месте…       – Надо ли ещё как-то подтверждать отмену запуска заряда по городу? Есть ли нужна в наложении вето на решение какого-то альтернативно-одаренного из Совета Директоров?       – Да, — максимально сухо ответил он.       – Альберт, пожалуйста, — мягко встроился в разговор Таллис, беря на себя роль «доброго владельца». — Будь любезен, расскажи, что нужно сделать.       Вескер остро смотрел на нас, будто наслаждаясь своим коротким превосходством от нашего незнания и некомпетентности в этом вопросе.       – Как владельцы Корпорации вам надлежит взять на себя ответственность перед правительством штата и страны за произошедший инцидент. Только после этого у вас появится шанс оспорить решение Министерства Обороны и Совета Национальной Безопасности США и убедить их лично устранить фатальные последствия.       – Лично — силами корпорации? — уточнил Таллис.       Альберт мелко скривился, но вынужденно кивнул.       – Ответственность на себя за весь этот пиздец я брать не буду. Обойдутся. — тихо произнес я. — Взять ответственность — это взять на себя вину со всеми последствиями. Нахер надо. Тем более, у нас есть под протокол запись суда и казни Айзекса за всё, что мы сейчас тут имеем. На него это и сгрузим. Алиссия… не обидится, если именно она будет ответственна за передачу Корпорации в руки тех, кто готов взяться за… смягчение последствий промышленной диверсии. По этому поводу мы обязательно инициируем разбирательство на самом высоком уровне, которое гарантированно увязнет.       На этих словах Альберт скользнул взглядом по пустому инвалидному креслу, как по последнему, что осталось от Алиссии. Он отчетливо видел, что капсула с бывшей владелицей пуста.       – Где она? — сухо спросил он.       – В новой жизни. — так же сухо ответил я.       Не дожидаясь, когда Альберт опять выбесится или ещё какую-то хрень надумает, я раскрыл сбоку от нас широкий панорамный односторонний портал, который наглядно показал, как мелкая девка что-то настойчиво пытается втолковать вихрастому мужчине откровенно-офисного вида.       – Это наш с ней договор: мы получаем Корпорацию, она — шанс всё исправить и новую жизнь в полностью здоровом теле. Я договор исполнил. Но сможет ли мисс Алиссия на что-то повлиять… — я пожал плечами. — Одними рассказами отцу, какой Айзекс мудила и какая ты хладнокровная сволочь, делу не помочь и папеньку не спасти. А единственный, кто может ей реально помочь — это ты. Но с твоим «братцем» она договариваться не пойдет…       Я развел руками.       – Будут ли мне выдвинуты обвинения, аналогичные тем, что были выдвинуты Мистеру Айзексу? — сдержанно спросил Вескер, игнорируя пока частности о том, как мы всё это провернули со второй реальности и сделали.       – Нет. — умница же он… правильно спросил.       – В чём причина?       – Я моём нежелании тебя подставлять под удар. Ты мне нужен. Живым, здоровым, в полной дееспособности и на своей должности, наделенный всеми своими правами. А мелочное желание некоей справедливости я уже удовлетворил, спалив нахрен Айзекса в его же капсуле руками Красной Королевы. Ещё и на законных основаниях. — я хмыкнул. — Правда, красиво получилось? И опасную тварь убил, и конкурента убрал, способного накидать мне кучу серьезных проблем, и девочку порадовал и впечатлил своим отсутствующим благородством, и восстановил справедливость, и получил то, что хотел. Все довольны, Зло наказано, справедливость и Закон восторжествовали, всё, расходимся.       – Изящно, — ответил Альберт с такой противной рожей, словно ему подсунули зомбятину под нос.       Я фыркнул.       – Не делай такое лицо, Альберт. Айзекс был реально опасен. Тебе ли это не знать.       Он промолчал. Гордо, непричастно и сдержанно, глубоко храня свое отношение под замершим, как у статуи лицом.       – Об истинных моих мотивах мы поговорим позже. — мелочно пнул я его, восстанавливая утраченную нервозность. — Пока, мистер Вескер, вернемся к проблемам нашей Корпорации. Полагаю, Совет Директоров в некоторых непонятках: они должны были получить сообщение о смене владельцев.       – Всё верно, сообщения были отправлены.       – Мне нужно, чтобы на ближайшие сутки проверялись и априори блокировались все их приказы и любые попытки что-то делать в рамках Корпорации. От одного дня бездействия Совета Директоров «Амбрелла» не умрет. Если приказы относятся к оперативной деятельности Корпорации, после проверки их одобрять. — это я уже говорил, глядя на нашу ИИ. — Если есть сомнения — показывай их Альберту. По итогу прошедшие сутки не должны никоим образом сказаться на Корпорации, на её деятельности, целостности и так далее. Скрим, будь любезен, отслеживай транзакции и все движняки вокруг Корпорации. Если поднимется паника и рухнут в цене акции — насрать. Это уже несущественно. Брокеры всегда похожи на истеричек-неврастеников, так что это падение акций ожидаемо.       – Также стоит пресечь панику и распространение слухов относительно инцидента. Мы дадим пресс-конференцию представителям прессы. До этого никаких домыслов и слухов. Корпорация продолжает работать в штатном режиме, — дополнил Таллис.       – Все вооруженные силы Корпорации перевести в боевую готовность на случай беспорядков. Все группы на территории Штатов должны быть готовы принять участие в зачистках. А ещё… — я задумчиво глянул на молчаливо слушающего нас блондина, — Альберт. У тебя есть хороший пресс-секретарь?       – Да, — холодом резанул ответ.       – Пусть будет на связи, готовый в любой момент приступить к работе. Нам понадобится составить большое количество обращений к прессе, к правительству… разных стран, нам нужны будут вбросы по соцсетям, нужны мелконовости от «независимой прессы» и, желательно, приволочь скандальных журналистов, которые прославились на горяченьком говнеце о сильных мира. Им мы сольем нужные сведения и отпустим разносить сплетни.       Я задумался.       – Альберт, твои спутники способны отследить перемещение машин жителей Раккун-Сити?       – Теоретически, это возможно. Практически — малореально, — расщедрился он на ответ, слушая нас с едва проступившим любопытством.       – Достаточно узнать основные трассы и разместить там КПП для проверки заражения. — я вздохнул. — Это, бесспорно, бессмысленно в разрезе длительного времени, но создаст нужную нам картину, как наша Корпорация всеми силами пытается сдержать заразу. Тем более, город покинуло не так много людей, благодаря бравому майору, и все они уже прошли проверку на КПП Раккун-Сити. Но обычным людям нужно видеть, что меры предпринимаются, притом меры серьёзные, а не на отъебись.       – Все разговоры с Советом Директоров пока откладываем на сутки, — сказал Таллис. — Но ты можешь взять на себя разъяснение ситуации.       – Пусть сидят на жопе ровно в своих подземных халупах и ждут общего сбора. — я поморщился. — Никакой долбанной самодеятельности, никаких попыток выслужиться или сделать какую-то отсебятину. Хоть одно шевеление не в ту сторону, и, пообещай им, они пойдут по делу соучастия в планировании геноцида, и я их казню нахрен в прямом эфире на глазах всех остальных. Зомби скормлю…       – Аналогичное касается и богатых «клиентов» Корпорации. Все сделки ставятся на паузу на сутки. Через день мы будем готовы с ними общаться и решать наши совместные дела, — дополнил Лис.       Видимо, мы его таки смогли удивить, потому как Альберт начал чуть-чуть оттаивать и на ещё недавно каменном лице появились первые признаки живой заинтересованности.       – В общем, Альберт, сделай чудо: проследи, чтобы никто никакой офигенной инициативы не применил. Хорошо?       – И убедись, что твоя азиатская любительница красных платьев не воспользуется слабостью «Амбреллы» и не сдаст нас всех конкурентам, — добавил Лис.       Точно… я ж про нее забыл…       – И правда… милейшая Ада… — я вздохнул. — Красная Королева, где сейчас она лазит?       – Мисс Вонг в данный момент в техническом туннеле… — на большом экране развернулась схема с пометкой шатающейся там красотки в черных колготках…       – Твою мать… Только этой козы нам не хватало. До сих пор не могу понять, на кого она реально работает… в каждый конкретный промежуток времени. — я вздохнул.       Альберт нахмурился, дернул носом и выдавил:       – Я разберусь с ней.       – Твое время стоит слишком дорого, чтобы ты его тратил на любезную встречу мисс Вонг на подходе. — я поморщился.       – Так мы можем за ней сгонять. — вдруг сказал Дон. — Нам что, сложно сбегать за этой красоткой? Зомби нас не трогают, мы сильные и быстрые.       – Что с ней сделать надо? — уточнил Эрик.       – Найти, поймать, вывести в город и сдать под присмотр… — я даж задумался… — Эдди.       – Вот ему делать нехер, — буркнул Лис, вновь переключив на себя внимание Альберта.       – Ну не Леончику же её сдавать? Ну или СТАРСам. Мужикам тоже есть что делать. А Эшли я на АЭС отправил…       – Сдай Николаю, — коварно с неожиданным просветлением заявил Таллис. — Хотя непонятно, на кого этот говнюк работает.       Я ухмыльнулся.       – Так, пацаны. Ловите Аду, сдаёте её Николаю. А ты, Эрик, передай этому скотану, что наш договор в силе, а мы, как новые владельцы Корпорации, его работу не забудем и щедро оплатим.       Подростки переглянулись, Дон коварно оскалился во все клыки и показал нам два больших пальца.       – Сделаем. Эрик, погнали.       Эрик согласно кивнул, встал, пацаны вежливо попрощались с Альбертом и бегом убежали по подсвеченной каменной дорожке. И только это донесло просьбу Дона к Красной Королеве доставить их поближе к жертве.       Звучит многообещающе, но… на этой радостной ноте мы занялись работой.       

***

             Это был самый необычный рабочий процесс, в котором Альберту пришлось поучаствовать.       Весь его предыдущий опыт работы в лаборатории «Амбреллы» не преподнёс такой обстановки. Не довелось Альберту погрузиться в подобную атмосферу и во время короткой работы в полиции Раккун-Сити в должности командира STARS. Что уж говорить о строгой, бюрократической обстановке в среде руководящего состава Корпорации, где каждый босс, каждый директор отдела мнил себя самым важным звеном в этом бело-воротничковом виварии.       Новые «владельцы» Корпорации были намного проще.       Они не стремились к панибратству и фривольному внештатному общению, как молодой и бодрый состав бывших военных, сменивших камуфляжную форму на строгий однотонный полицейский формат.       Они не пытались вкрадчиво через увлеченность наукой и выпячивание докторских диссертаций найти общие темы для беседы и доказать свою нужность друг другу во благо общего дела.       Нет… Чужаки выбрали иной путь. За который Альберт Вескер вынужден был сам себе признаться, что благодарен.       Двое чужаков занялись организационно-социальной работой с прохладным смирением и без тупого геройского пренебрежения. Альберт был морально готов доказывать им бесконечную важность того или иного звонка, встречи, подписи и пресс-конференции. Готов бы со скрипом в зубах продавливать деликатно своё мнение, не распинаясь на долгие разъяснения, как для недалеких гражданских, по уровню развития и бизнес-культуре сопоставимых с детьми.       Но ему ничего из этого делать не пришлось!       Два взлохмаченных оборванца, вылезших из уличного хаоса, внезапно, сами знали цену каждому звонку и своему слову. В них не пришлось вколачивать базовые принципы бизнес-аналитики и социального поведения. Как не пришлось пояснять значимость мировой Корпорации, коей они завладели, на политической арене.       Конечно, не удивительно, что они не знали в точности и дословно как следует составлять бланки особых распоряжений или как правильно деловым языком оформить приказ для военных подразделений «Амбреллы». Но этого им было не нужно. За этим они обращались с просьбой к нему и Красной Королеве.       Как раз сейчас рыжий проходимец, сощурившись, смотрел на стопку подготовленных под подпись документов.       – Альберт. Мне надо это проверять перед тем, как подписать? — неожиданно спросил он, испытывающе глядя в глаза.       На мгновение такой вопрос даже выбил его из колеи. На его памяти Доктор Айзекс и другие его деловые партнеры всегда проверяли каждый бланк, который им приносили на подпись.       – Вы можете, — сделал он упор на последнем слове.       – Могу. Но есть ли в этом необходимость, или я могу положиться на твой… профессионализм и сэкономить нам бесценное время и нервы?       Альберт искренне оторопел и поспешно вновь взял себя в руки. Естественно, у него сейчас и в мыслях не было подделать столь важные документы или как-либо подставить зависшую над пропастью «Амбреллу» из мелочной говнистости. Как бы он ни относился к чужакам, но Корпорация после погружения Айзекса в криосон перешла под его контроль.       – В проверках нет необходимости. Документы составлены без ошибок, — ответил Альберт, ревностно оберегая Корпорацию от любых неуместных шатаний.       – Хорошо.       Рыжий плавно взмахнул рукой, и довольно значительная пачка документов приподнялась в воздух и сдвинулась удобной «лесенкой», открывая место подписи на всех листах.       – Подпись обоих или кого-то одного? — автоматически спросил он, но, глянув на лист, поморщился. — Вопрос снимается. Лис, расчехляй ручку…       И дальше они быстро и без лишних вопросов и проволочек один за другим подписали критично-важные для жизни Корпорации документы, необходимые для множества заверений смены владельцев, переназначении ключевых сотрудников, возобновления аренд и прочего подобного.       – А это вообще что было? — неожиданный вопрос сбил Альберта с ровного потока мыслей. — Хотя… не важно. Давай по-быстрому закроем то, что реально необходимо. — он прогреб пыльные волосы, чуть поморщился. — Если нам надо где-то присутствовать лично, чтобы без проблем в будущем подтвердить все права, договоры и прочее — составь список по степени важности и рули процессом. В этом мы полностью полагаемся на тебя.       Принимая стопку бумаг, плавно притекшую по воздуху в руки, Альберт медленно кивнул и ответил:       – Хорошо, я подготовлю список важных мероприятий. А пока Красная Королева свяжет вас с Советом Директоров.       – Что, даже всем составом изволили собраться? — буркнул Сэнхас.       Альберт почти поперхнулся, но сдержанно ответил:       – Обычно это не… составляет технологических сложностей.       Не составляло при Айзексе, припомнил Вескер. Тогда как под его личным командованием некоторые директора позволяли себе широкие вольности.       – «Обычно»? — приподняв брови, хмуро уточнил рыжий. — Если не явятся на знакомство с новым владельцем Корпорации, которая стала фактически планетарной — уволю нахрен. А если мне начнут рассказывать, что я этого сделать не могу, то пойдут по статье соучастия в организации геноцида и я их всё равно уволю, но на эшафот.       Стоя рядом с длинным терминалом, растянутым перед широким настенным экраном, Альберт «скармливал» сканеру Красной Королевы один документ за другим и позволил себе незаметно улыбнуться коварным оскалом: угроза была на удивление реальной и легко выполнимой.       – Может статься так, что поставленная замена станет хуже справляться со своими обязанностями, что фатально скажется на деятельности отдела. В некоторых случаях я бы предложил к прибегнуть сперва к… мотивации, — последнее прозвучало кровожадно.       – Кто ставит замену? — простой и будничный вопрос.       – Акционеры выдвигают замену.       – Блядство… ну да… я ж забыл, как у вас тут любят это дело с акционерами и кучей разноуровневого управленческого состава… — Сэнхас устало моргнул, потер переносицу. — Ладно, хрен с ними. Полагаю, нам надо с ними выйти на связь, чтобы они могли на нас поглазеть и составить своё охренеть какое важное мнение, да?       Альберт терпеливо выслушал эти мучения, отправил на электронное копирование и заверение последний документ и поинтересовался:       – Какое впечатление вы намерены на них произвести?       – Прекрасный вопрос, Альберт. Давай прикинем вместе. Они… скажешь потом, сколько их вообще штук там сидит… они будут относиться с уважением только к кому-то, у кого на каждом стежке одежды пропечатаны большие баксы. Оценивать будут по внешнему виду в первую очередь. Если им не понравится мой вид, они могут… закозлить и решить, что владельцы нынче не те и можно вилять хвостом по своим проектам и делам, раздергивая Корпорацию и мешая нам работать. Я прав?       – Не фактически, но нечто подобное, — не стал въедливо вдаваться в частности Альберт.       Он ожидал дальнейшего развития темы, однако, новый вопрос оказался несколько внезапным:       – А… А вообще, сколько процентов акций нам с Лис принадлежит?       Ответила нам Красная Королева:       – На текущий момент вам принадлежит восемьдесят шесть процентов акций Корпорации.       Рыжий поморщился.       – Так, а выкупить ещё что-то можно, или то, что осталось, не продаётся?       Альберт хищно сощурился, осознавая уместность такого вопроса. Доктор Айзекс в своё время уперся в сложности с выкупом акций, когда на волне взлета «Амбреллы» остальные владельцы отказались продавать свои доли. Сейчас же после инцидента могла настать обратная ситуация. И на волне массовой истерии, страха, общественного резонанса, а также вероятной негативной реакции политической элиты других стран «Амбрелла» грозила сильно провалиться на бирже.       Будь Айзекс жив и до сих пор у штурвала, пусть и в криосне, Совет Директоров остался бы уверен в будущем, ступив на рельсы заготовленного плана. Но Айзекс казнен. А власть ушла к никому не известным проходимцам. В свете этого будущее Корпорации выглядит сомнительно. Многие поспешат избавиться от протухшего вложения.       – Возможно, это удастся, — ответил Альберт.       – Если в нас не поверят, да? — расчетливый цинизм резанул слух. — Тогда отчего бы нашему драгоценному Совету Директоров не дозволить увидеть столь непрезентабельных и не вызывающих никакого доверия нас, м? Они ж наверняка стукнут своим, что всё, хана Корпорации. Попала не в те руки, какая досада, а…       Альберт изволил улыбнуться и коротко кивнуть, приглашающе поведя рукой под камеры и сенсоры для включения в эфир.       В тактическом зале немного приглушилось освещение, а вокруг роскошного стола из красного дерева замерцали иллюзорные фигуры членов Совета Директоров. Альберт привычно занял свое место председателя, а новоявленные владельцы по его указке заняли два кресла. На этот раз — рядом, из-за чего пришлось несколько сдвинуть годами выверенный порядок рассадки самых влиятельных мужчин и женщин в Корпорации, ведь ранее мистер Айзекс и мисс Маркус располагались на разных сторонах овального стола.       Это было первое, что вызвало волну мелкого недовольства. Но оно померкло перед недоуменным ступором от первых фраз рыжеволосого мужчины:       – Эм… всем привет.       Вероятно, это было худшее из всех возможных приветствий. Худшее, что можно было сказать в начале разговора.       Альберт всем видом выражал усталое смирение на остатках гордости и привычно держал лицо под перекрестьем недоуменных, раздраженных и гневных взглядов.       – Вам же уже рассказали, кто мы, да?       Директора недоуменно переглядывались и даже изволили продемонстрировать это свое недоумение на холёных лицах.       – Нас известили о смене владельцев. — негромко и степенно ответил представитель азиатского сегмента.       Рыжий скованно улыбнулся и… после этого начался форменный кошмар. Сперва осторожно, зондируя и проверяя незнакомца, члены Совета Директоров задавали каверзные вопросы, но, довольно быстро удостоверившись в полной некомпетентности непонятных проходимцев, которые волей случая оказались на вершине власти, они изволили себе тонкими и изящными словами утонченно унижать новых владельцев. А они делали вид, что едва ли способны понять суть высказанного. Лишь раз Альберт увидел, как зло дернулись пальцы на скрытой столом руке рыжего, да похолодел взгляд светловолосого.       Это было ужасно и омерзительно. Но встреча быстро завершилась, связь пропала. И стоило исчезнуть лицам директоров, как вдохновенная физиономия рыжего окаменела.       – От суки…       В какой-то момент собрания Альберт сам чуть было не поверил в их некомпетентность и откровенную бестолковость в некоторых важных вопросах. Но холодный тон рыжего перечеркнул поверхностное мнение.       – Альберт. Кто это был?       Над столом появилась… голограмма Совета с подсвеченным мужчиной.       – Представитель акционеров от северного азиатского сектора. — ровно ответил он.       – Так, этот с места не сдвинется и не продаст даже фотку акции, не то, что её саму. Видел, как он устраиваться начал где-то с середины этого пиздеца? Монументально так, ещё и на спинку вальяжно откинулся и улыбаться начал самыми уголками губ. И как наблюдал за происходящим? Словно окапывался в партере, готовясь внимать. Умный и наблюдательный. Я разок не сдержался, когда тот мопс в очках начал по мне кататься на темы долгосрочного развития. Очень хотелось взять его за остатки былой кудрявости и долбануть о стену. — рыжий с досадой поморщился. — Видать, где-то прокололся… и этот, — степенный невысокий китаец опять мигнул, привлекая внимание, — заметил. А потом всё, что не говори, этот сидит и улыбается как Будда на скале.       Экспрессивная выкладка хоть и вызывала у Вескера ментальные судороги от литературности, всё же порадовала своей точностью и внимательностью. Давно присутствовавший в Совете Директоров китаец почти никогда не привлекал внимания, редко участвовал в спорах и у самого Альберта нареканий не вызывал. Это было хорошо и плохо в их ситуации, ведь сам этот представитель владел большой долей акций. Но и приносимая им польза была тоже велика, как и ровная лояльность Корпорации.       – Я бы советовал прислушиваться к нему, — посоветовал Альберт.       – Да я сам понял. Мало того, что он наблюдательный, так ещё напоминает сытую змею в траве… Китайцам свойственно терпение и умение фильтровать чужую болтливость. Другое дело, что именно он понял по всему тому цирку, какое мнение составил и что намерен делать дальше. Я уверен, что последствия будут, но не сразу и неявно по первой. Но в нужный момент он себя проявит. Вопрос, правда, в который именно и как.       Рыжий нервно поерзал в кресле, мрачно покосился на Альберта.       – Ладно, давай дальше. Это что за две воблы? — на всё той же голограмме мигнули две женщины на разных сторонах стола. — Вот эта, похожая на сушеную селёдку, и эта, престарелая кобра.       Альберт мысленно вздохнул и начал описывать представительниц Германии и Австрии. Притом, «селёдкой» он назвал немку… И в таком же ключе прошел дальнейший анализ представителей важнейших акционеров Корпорации. Однако, на «мопсе в очках», как обозвал новый владелец Корпорации французского политика, выдержка Альберта едва не дала сбой.       – Знаешь, Альберт… я манал какой у нас там собрался паноптикум… — под конец рыжий устало откинулся на спинку кресла.       – Но с этого момента, наверное, можно расчехлять корзинку, — закончил второй.       Альберт не понял высказывание и нахмурился.       – Акции ловить, — пояснил светлый. — Скоро Совет Директоров отчитается своим акционерам, потом начнется паника и они начнут сбрасывать подтухающий товар, пока он ещё не потерял в цене, а мы не довели компанию до банкротства.       Неожиданно рыжий взмахнул ладонью, разрушая голограмму и тихо задал неожиданный вопрос:       – Альберт… а у тебя денег много?       Вескер слегка растерянно замер, но быстро ответил:       – Для каких целей вы интересуетесь?       – Мне интересно, сколько ты сможешь купить акций, пока по миру не пойдешь.       Вопрос весьма щекотлив и неприятен. Он мог бы купить многое. Он многим владел. Но…       – У меня нет права на приобретение акций Корпорации «Амбрелла», — ровно и сухо ответил Вескер.       Мужчины переглянулись и уставились на него с одинаковым выражением на лицах.       – Этот запрет связан с твоей должностью или с тем, что ты — Проект «Вескер»?       Почти утихшая неприязнь к чужакам начала разгораться с новой силой.       – Этот запрет связан с моей личностью, — холодным тоном ответил Альберт, больше всего на свете желая узнать источники этой осведомленности.       – Да ладно тебе, Альберт, не обижайся. — неожиданно-покладисто и со странным чувством в голосе произнес рыжий. — Но это важно. Я ж не знаю, каких на тебя ограничений Айзекс навешал. Насколько ты вообще свободен в действиях или ты вынужден подчиняться владельцам Корпорации. Но, зная Айзекса, он тебя флажками обвешал как того волка в лесу. — проницательные серые глаза сощурились. — Или он и правда в тебя какие-то установки вложил?       Альберт очень не хотел отвечать. Но долг, обязанности и пока ещё мнимая, маячащая возможность что-то поменять вынудили его выжать из себя ответ:       – Я вынужден был подчиняться Айзексу.       – Установка ментальная или это юридические обязательства? — сухой и ровный вопрос.       К его негодованию на вопрос ответила Красная Королева:       – Проект «Вескер», как и любой действующий и успешный проект Корпорации оснащен управляющим и сдерживающим контуром. — мягко промурлыкал девичий голосок. — Проект «Вескер» запрограммирован на безусловную верность Корпорации и её хозяевам. На момент создания образца мистер Айзекс замкнул эти системы на себя.       – Вот оно как… — рыжий устало потер переносицу, косо глянул на замершего Альберта. — А теперь на кого переподчинены эти контуры?       – На вас, как на владельцев Корпорации. — мило отозвалась ИИ, но в этот момент Альберту ощутимо почудилась в её голосе откровенная издёвка.       – Иными словами, он подконтролен… нам?       – Всё верно. Он не может причинить вам вред, он обязан исполнять ваши приказы. Как любой Проект, Альберт Вескер лишен права владения активами Корпорации.       Он хотел её уничтожить.       Выдернуть контрольный блок. Стереть содержимое серверов. Испортить код, чтобы никто и никогда не восстановил это болтливое и не в меру инициативное… существо.       Альберт ненавидел в этот миг Красную Королеву особенно ярко и эхом эта ярость вновь разливалась на чужаков. За то, что они это узнали. За то, что стали свидетелями его позора, унижения и сравнения с каким-то лабораторным образцом. Вещью.       Собственностью и бесправному приложению к Корпорации как тот же ИИ.       – Хреново…       Альберт вздрогнул и зло уставился на своего «хозяина». Но следующие слова его по-настоящему удивили:       – Отменить запрет для Альберта Вескера лично на владение активами Корпорации «Амбрелла». Я хочу, чтобы он скупил все акции, которые будут появляться на рынке. Ты же отслеживай их появление и оформляй покупки от его имени.       – Подтверждаю. — добавил второй.       При Айзексе он не мог о таком даже мечтать.       – Исполнено, — ответила мигом Красная Королева. — Запрет аннулирован. Мониторинг биржевых рынков активирован.       А ведь он мечтал. После стольких лет управления этой Корпорацией он почти считал её своей. Но не имел права приобрести в ней даже стул.       Она вырастила его. «Амбрелла» сделала его. Он управлял ей. Но всё равно оставался… собственностью.       – Красная Королева, я знаю, что у Проекта Элис есть встроенный механизм отключения двигательных функций. — новая неприятная неожиданность и вновь от рыжего. — Скажи, есть ли подобная встроенная… функция в Альберте?       Меньше всего в жизни он хотел услышать ответ, возвращающий его память снова к моменту унижения, когда Айзекс показывал ему границы допустимых свобод.       – Подтверждаю.       – Прекрасно просто… — в первое мгновение он не понял вложенного смысла в эти слова, осознав сперва суть и вновь качнулся на грань ярости. — Выруби, нахрен, в нём этот протокол! И сотри с баз данных все упоминания об этом. Так, чтобы даже за весь бюджет Штатов вместе с его госдолгом не смогли эти данные восстановить.       – Это потребует некоторого времени, его физического присутствия в лаборатории и моей работы над собой, — ответила Красная Королева.       – Спасибо, красавица. — мужчина тепло улыбнулся ИИ. — Альберт?       Мужчина даже не сразу отреагировал на свое имя. Медленно моргнув как сова, он с непониманием уставился на рыжего.       – Возьми на контроль, — сказал тот. — Постарайся сделать это побыстрее. Такие вещи мне не нравятся, и я предпочту исключить любую возможность того, что какой-то мудак по щелчку пальцев превратит тебя в беспомощную статую.       – Выбери время сам на свое усмотрение, — добавил блондин, глядя на длинный список отклоненных вызовов на терминале. — Хоть сейчас, хоть после работы. Нам и без тебя пока есть с кем поболтать.       – В таком случае, я предпочту не откладывать, — ровно отозвался Альберт, не позволив себе и тени эмоции.       – Тогда иди, — спокойно отпустил рыжий.       И Альберт на деревянных ногах покинул тактический зал… запретив себе непосредственно сейчас обдумывать произошедшее и мотивы, лежащие под словами новых владельцев.              Возвращаясь, он чувствовал опустошение. Тяжелое, глубинное опустошение от достигнутой цели, путь к которой, внезапно, оказался очень короток.       Он годами планировал своё освобождение. Годами выстраивал свою жизнь, находя удовлетворение в свершениях и успешно завершенных делах. Лишенный свободы, даже широкие полномочия не всегда приносили ему позитивный отклик, теша разве что его честолюбие.       Да и многой ли свободы его лишили? Большинство людей добровольно пошли бы на роль собственности Корпорации ради получения такой работы и состояния. Однако, Альберт хотел большего.       Хотел быть уверен, что встроенные протоколы не подведут его в важный момент. Что вольный мыслить и принимать личные решения, он может полагаться на себя и свои силы, а не стать жертвой чужой прихоти и быть отключенным как какой-то тостер.       При том воспитании, манерах и обучении, вколоченных ему в рамках проекта «Вескер» Альберт стал слишком ценить свою жизнь и своё мнение. Как и высоко оценивать интеллектуальные качества и свободу. Его унижало то, как им распоряжались подобно ИИ. Переводили с отдела в отдел, бросали в полевую работу, призывали обратно, вновь нацеливали на лабораторную деятельность и в конце концов поставили на руководящий пост. Со стороны — блестящий карьерный рост. А по факту он бесправнее последнего уборщика. Тот хотя бы мог уволиться в любой момент или перейти к конкурентам.       Альберта же взращивали как и любой эксперимент, должный служить Корпорации. Только если Красная Королева лишь имитировала личность, у него, как у живого человека она была. Но каковы были его пожелания, никого в начальстве «Амбреллы» не интересовало.       Зато сейчас, пожалуйста. Он свободен от протоколов и ограничен лишь корпоративным уставом, чувством долга и справедливости. Можно делать, всё что угодно.       Но уже ничего не хотелось.       Дверь в тактический зал распахнулась перед Вескером, и все его упаднические мысли выдуло… экспрессивным воплем рыжего в адрес экрана:       – Да ебал я в рот ваши сраные протоколы! Какого хуя это только что было?!!       Альберт беспомощно замер в дверях, впервые по-настоящему растерявшись от происходящего беспредела и чёткого осознания, что уже поздно что-либо менять или делать. Рыжий орал в экран не то что без тени вежливости, а говорил потоком мата.       Невнятный ответ оппонента Вескер не разобрал, но различил как его окончание вновь утонул в полном ярости оре:       – Я тебе эту ёбаную ракету в жопу затолкаю до самого хвоста!!! — вновь мимолетная пауза выслушать оппонента и ор перешел в откровенный крик: — Да мне насрать, что ты за хрен! Ты мне на город ядерный заряд пустил, мудила! Даже не потрудившись разобраться, что у нас происходит, дебила кусок!       Сердце предательски сжалось.       – Тут полмиллиона живых, мы уже восстановили контроль над городом и занялись его чисткой от зомби, а ты мне какую-то пизду затираешь про «национальную безопасность»?!! Я тебе, блять, эту ракету в обратку запущу ради нашей «национальной безопасности», если ещё хоть одни такие шевеления в облаках пойдут! Ты меня хорошо услышал?!! — вновь короткая пауза и устало-раздраженное: — Да, иди, блять, докладывай!       Связь со щелчком погасла, а рыжий вдогонку матюкнулся:       – Падла усатая!       У Альберта окончательно забылись все упаднические настроения, когда в потоке брани он выцепил главное: на город запустили ядерный заряд. Который лишь каким неведомым чудом был перехвачен.       Особенно убила его фраза: «только что». Только что он получил свободу, а кто-то только что фактически их убил.       Стоило отойти на каких-то десять минут…       – Что это было? — севшим голосом спросил Альберт, подходя к терминалу.       Блондин, устало сидевший за столом и подпирающий голову кулаком, без слов подтолкнул к нему пальцами круглый поднос с стаканами и графином виски. Один стакан, уже опустевший, стоял перед ним.       – Что это было? — рыжий даже и не начинал успокаиваться. — Альберт, ты представляешь, эти мудаёбы увидели наш город сверху, пересрали там все дружно и запустили по городу стратегический, мать его, заряд. Стратегический!!! Он, сука, тут всё засрёт на тысячи километров, да ещё и такой толчок мутации даст, что мы вспотеем потом последствия разгребать. Благо, Скрим поймал эту срань и на орбиту вывел… вдруг пригодится в хозяйстве… Но ты представь, а… Этот гандон в пятнышку мне, сука, в глаза заливал, что это, ёб ему за ногу, ради национальной, сука, безопасности! А типа этот город — не нация, да? Нас, блять, можно и в расход? Гондоны…       Вескер мучительно протупил над странными формулировками странного английского. Что-то в языке было неправильно, но он пока отставил это.       – Почему… в пятнах?       – Потому что военная форма — пятнистая. — мрачно пояснил блондин.       Альберт понимающе вздернул брови и задумчиво глянул на граненый графин.       – Кто это был? — по-деловому спросил он, берясь за графин с виски.       – Да какой-то дебил от Минобороны. — буркнул, с усилием успокаиваясь, рыжий. — Вон, имя и звание на экране. Я в ваших местных вояках не разбираюсь.       Вескер мазнул взглядом по экрану и чуть было не промазал мимо стакана. Имя, естественно, ему было знакомо. Но на его памяти ещё никто не набирался смелости так разговаривать с высшими военными чинами. Это грозило как минимум… судом… за что-нибудь. Просто потому, что этого не простят. Даже главе Корпорации.       – Поставлю, блять, на паузу военные контракты. — злобно буркнул рыжий. — По чрезвычайным, сука, обстоятельствам. Слыш, красавица, что там мы для этих удодов производим?       – Вам голосовым выводом или списком? — тут же спросила ИИ.       – А, то есть, много что, да? — лицо у нового владельца было очень живым и выразительным, и прямо сейчас оно являло широкий спектр эмоций, подходящий под определение «мстительная говнистость».       – Конфликты с Министерством Обороны могут плохо закончиться, — посчитал Альберт необходимым предупредить. Деятельность Корпорации уже распланирована на месяцы вперед.       – У нас боевой вирус разлетелся по планете, — напомнил блондин из-за стола. — Куда уж хуже.       – Утрутся и сглотнут. — мрачно буркнул рыжий. — Пока их же ракета курсирует по высокой орбите, они пойдут на договор. А то хер знает, куда гравитация эту ракету уронит… но это уже крайние меры. — он вздохнул. — Хотя нет. Крайние меры — это чужой военный корабль на орбите… Но это уже совсем позорно будет… Ладно. Пока достаточно будет пригрозить, что хоть одно неверное шевеление, и антивирус они в могиле своей увидят… Так и быть, принесу колбочку на поминки. — он снова вздохнул. — Чёт я психанул из-за этого запуска…       Угроза с антивирусом из всего перечисленного была, по мнению Альберта высказана наиболее расчетливо и звучала куда как беспощаднее, чем прекращение контрактов.       – Действительно, — саркастично сказал второй. — Ни одной же причины.       – И не говори… ладно. Альберт, ты-то хоть скажи что-то хорошее… У тебя нормально все прошло?       – Успешно, — автоматически отозвался Вескер и только потом, покатав по стакану золотистый напиток, мысленно улыбнулся соотношению его успеха с «хорошим».       Потом отхлебнув дорогой виски, он наконец задумчиво спросил:       – Зачем вам это всё?       Рыжеволосый мужчина на мгновение замер, чуть растерянно моргая.       – Точно… самое важное едва не забыли.       Но вдруг блондин опомнился, помахал рукой и привлек внимание напарника.       – Прежде чем ты что-то начнешь, ты ничего не забыл? — демонстративно постучал по циферблату часов.       Рыжий вновь замер.       – А сколько времени?       – Шесть пятнадцать.       Выразительная физиономия вытянула.       – Вот же… Как по часам отправили… — он запнулся… — А, блять… девки… Я забыл их отправить во дворец…       Светлый отсалютовал ему стаканом.       – Ща все сделаю…       И он… замер на месте, рассеянно глядя куда-то перед собой. Ненадолго. На несколько минут. А потом, встряхнувшись, произнес:       – Готово. Прямиком к Вайону в карантинный блок. Пусть проверит, чтоб никакой триппер не притащили на себе. Потом отправит по домам.       За чередой вроде бы малосодержательной беседы Альберт всё равно выхватил неожиданные слова про «дворец», но решил пока остановиться на предыдущем вопросе:       – Так зачем вы через всё это проходите?       Оба чужака переглянулись и уставились на него. Но светловолосый, усмехнувшись, приглашающе махнул рукой, передавая право объясняться своему напарнику.       – Из блажи.       Странный ответ вновь сбил у Альберта меланхоличный настрой.       – Но ради чего?       – Хороший вопрос, Альберт… — в голове рыжего появилась опасная вкрадчивость. — Я не буду говорить о наших… знакомых, которых я только что отправил к нашему врачу. Не буду говорить за Лис: он получил то, ради чего шел. А я… я шел за самым ценным, что есть на этой планете. За бесценным сокровищем… Корпорации. За тобой.       Альберт оцепенел.       Что угодно ожидал он услышать в виде главного приза. Но не себя.       – За… мной? — даже переспросил он.              Сэнхас              Вот он, этот долгожданный, но очень сомнительный момент моих откровений о цели моего здесь присутствия…       М-да.       Я б хотел сказать, что я молодец, я всё сделал и добился успеха. Но… нет. Несмотря на то, что я получил права на владения значительной части Корпорации, я вообще не приблизился к личной цели этого похода. Потому как моя цель — этот вот этот настороженный тип с алыми глазами, который наверняка захочет откусить мне башку за мои охуитительные идеи в его сторону.       Альберт — это один их самых сложных мужиков, которых я когда-либо встречал.       Оттоптать его гордость — элементарно. Наступить на больную мозоль? Да он в них как бездомный котенок в блохах. Обидеть? Это сложнее. А вот задеть за живое можно одной неправильно построенной фразой и, полагаю, я ещё где-то на этом споткнусь, не уследив за словами.       Но когда меня останавливали такие сложности?       – А ты думал, мне эта Корпорация нужна? — я покачал головой. — Нет. «Амбрелла» мне нужно только для того, чтобы ты меня хотя бы выслушал, а не просто сразу оторвал башку.       Ещё с первых слов моих признаний Альберт начал представлять из себя статую. Неприступную, холодную, снова наливающуюся злобой и отторжением. Свой стакан с виски он держал на уровне груди как щит, а стоя в пол-оборота он мог видеть нас обоих одновременно.       Он напоминал загнанного зверя.       – Что значит «за мной»? — деревянно спросил он.       – То и значит. Мне нужен ты в отрыве от Корпорации, твоей в ней должности и того бабла, которое осело на своих счетах за время твоей блестящей карьеры. — мрачно ответил я, отлично понимая, что всё то потепление, которого я добился, только что слилось в канализацию. — Мне нужен ты как личность. Но не ты, как бесплатное приложение к Корпорации. Скорее, Корпорация — это необходимая веха на дороге к общению с тобой.       Беда и прелесть Альберта в том, что он не тупой и соображал очень быстро. Он не стал задавать глупых вопросов «зачем» он мне, в какой роли и что в нем такого «особенного». Он высоко себя оценивал. Альберт не стал даже сразу отказывать, бессмысленно изображая непонимание и отнекиваясь тем, что он никогда не бросит тут Корпорацию.       Всё он прекрасно понял.       – Нет.       Коротко и ясно на все моё объемное предложение.       – Если б ты сказал «да», я подумал бы, что ты перегрелся… — проворчал я, прекрасно понимая, что говорить этого не надо было.       У него даже лицо не дрогнуло.       – Может, ты присядешь? И не будешь стоять там неприступной одинокой башней?       – Мне комфортно. — процедил он.       – Альберт, сядь. — устало буркнул я.       на мгновение его лицо словно дрогнуло судорогой, но потом он… молча и деревянно зашагал ко мне и занял… единственное кресло. А до меня дошло, что я сделал.       – А, блять… — я потер лицо. — Прости, Альберт… Ну да… чего я ожидал от Корпорации… чтобы они одним лишь рубильником ограничились?       Вескер молча сел и замер статуей.       – Я так полагаю, слова Красной Королевы о том, что ты должен подчиняться приказам, не просто буквальны, а указывают на ментальную прошивку на покорность…       Альберт молчал. И только глаза ярко разгорались.       – Я постараюсь по возможности следить за формулировками и избегать срабатывания этого протокола. Пока не решим, как от него избавиться…       Подобные ментальные прошивки мне вполне понятны, и я с ними не раз сталкивался при работе с химерами. Но если химеры просто верны создателю и обожают его, не испытывая дискомфорта от навязанного подчинения, то с Альбертом всё не так.       Одна фраза, и он уже почти меня ненавидит. Супер просто…       Сейчас он молчал, буравя меня взглядом так, словно хотел пригвоздить меня им к дивану. Да, физически вред он не смеет нам нанести, он не может даже сопротивляться. Но это не то, чего я хотел.       Нахер мне нужна его полная ненависти покорность?       – Да ладно тебе, Альберт, я не специально. Я устал за эти сутки и недоследил за словами. Ещё и этот мудак со своей ракетой…       Альберт молчал.       – Неважно. — я встряхнулся и вымел лишние мысли из головы. — Нам с тобой работать долго, потому стоит сразу решить вопросы нашего комфортного совместного сотрудничества. Первую проблему я уже понял: в общении с тобой придется следить за формулировками. Ваш язык довольно специфичен и легко выводит фразу в приказную форму. Мой родной язык гибче и приказ по случайности отдать затруднительно. Учитывай это, прошу.       Этот красавчик всё так же молчал.       – И Альберт. Прекращай превращаться в статую, будь любезен, сделай одолжение и оцени, что я всё же пытаюсь быть с тобой весьма лояльным и на нервы тебе специально не давлю.       Вескер изволил избавиться от стакана, поставив его на стол. Но сложив руки на подлокотники кресла, как на троне он стал выглядеть ещё более отгороженно. Он по-прежнему ничего не спрашивал и ничего не спешил сообщать. Действительно, зачем? Ведь он уже высказал свое мнение на мое предложение: «нет». С тех пор ничего не поменялось и его решение осталось прежним. Зачем сотрясать воздух зря. Но… Альберт сделал-таки великое одолжение и приготовился слушать.       – Я всё ещё могу на тебя рассчитывать в вопросах жизнедеятельности Корпорации? — ровно спросил я.       – Корпорация для меня первостепенна, — холодно ответил он.       Вот уж точно, Аленький цветочек, блять… который открыл доступ к вольеру чудища страшного…       – Это не ответ. Это констатация и без того известного мне факта.       – Да, вы можете на меня рассчитывать, Мистер ан Таллари.       Ну пиздец… А когда я его отправил в лабораторию я почти поверил, что он чутка оттаял… Хер там!       – Будь любезен, в общении со мной не используй вашу приставку «мистер». И не называй меня по моему Клану, тем более со статусной приставкой. Это очень тупо звучит.       – Как пожелаете, совладелец, — кажется даже съязвил он.       От паскуда…       – Вот так и пожелаю. — я усмехнулся. — Так, на чем мы закончили? Ах да… Альберт… поясни мне ситуацию с твоим физиологическим состоянием. В перспективах долгосрочного сотрудничества я должен отчетливо понимать, могу ли я рассчитывать на стабильность твоего организма и разума.       В это блядство можно играть вдвоем. Альберт мелко сощурился, заметив мой переход в деловой тон, но оставался сама вежливость.       – Мое физиологическое состояние не вызовет у вас нареканий. Я не подвержен заражению Т-вирусом и моя дееспособность не пострадает от контакта с зараженными.       Я не это спросил…       – Мне известно, что ты не подвержен заражению штаммами Т-вируса. Однако, мне известны причины, приводящие к подобным изменениям в глазах. — вновь мелкая пауза. — Какова вероятность в твоем случае сбоя самоконтроля при внешнем воздействии?       – Минимальна, — уверенно ответил он, не оспаривая моё знание и даже не приукрасив самому себе.       – Правда? — я улыбнулся.       На столе появилась небольшая коробочка. Плотно закрытая, не пропускающая даже молекулы запаха того, что в ней хранится. Альберт тут же напрягся и настороженно впился глазами в простой светлый прямоугольник из инертного полимера.       – Возьми и открой. — под взмахом моей руки коробочка проскользила по столу и остановилась перед ним. — Крышка снимается вверх.       Прямо сейчас я даже не пытался следить за словами… раз он сам выбрал такие наши взаимоотношения.       Даже Таллис не знает, что в этом простом на вид боксе. Альберт это понял отлично, бросив острый тревожный взгляд на моего Ученика, но… тот ничем не мог помочь ему и не мог прояснить непонятки.       Как бы он ни желал даже не дотрагиваться до бокса, но… он был вынужден протянуть руку и взять предательскую коробочку. Окаменев лицом, совершенно зажато и почти оцепенело он второй рукой легко поднял полимерный квадратик крышечки.       И в воздухе поплыл характерный, легко узнаваемый сладко-металлический аромат… запах одного конкретного «яблочка». Единственного и неповторимого плода, которое может породить лишь особое дерево.       Это было подло.       Даже Лис, когда понял, что там, посмотрел на меня с укоризной. Но… иначе эту силовую стену отторжения просто так не пробить.       Реакция пошла незамедлительно. Яркие алые глаза полыхнули голодным пламенем, лицо исказилось в мелкой волне непроизвольных изменений, а пальцы сжались так, что бокс заходил ходуном.       Но он всё равно сдерживался. С огромным трудом. С невероятным усилием ещё хранил самоконтроль на самой грани его развала.       – Это тебе. — я откинулся на спинку дивана и переплел пальцы в замок. — Достань.       Он не мог сопротивляться прямому приказу и не хотел всем своим телом. Разве что разум отторгал саму идею подчинения и необходимость что-то взять из наших рук. Но разум был бессилен против инстинктов и ментальных закладок. А сейчас на них надавили одновременно.       Мелко трясущейся рукой Альберт медленно вытащил сочащееся ароматом, пульсирующее как живое яблоко. Этот плод лишь внешне напоминал фрукт. Темно-багровый от впитанной в него крови тысяч разумных. Хранящий в себе весь их геном. Всё разнообразие чужого вида… Он своим запахом разрушал его самоконтроль: тело требовало, жаждало поглотить этот вкусный сочный плод.       – Ешь.       Ещё один простой и короткий приказ положил конец безнадежной борьбе разума и инстинктов. Но приказ охладил рассудок и позволил ему хоть немного удержать достоинство и не набрасываться на пищу подобно тем зомби.       Пока он ел, мы молчали. Я не позволил себе ни единого звука или жеста, чтобы не привлекать его внимание и не отвлекать от процесса насыщения. Вот сейчас — нельзя.       Альберт ел сдержанно-жадно, смакуя. Его выдержки даже хватило на то, чтобы воспользоваться ножом, хотя мы видели, каким трудом это ему дается. Но… он удержал себя в руках и неспешно съел угощение, умудрившись не изгваздаться в крови. И даже салфетку принял спокойно, плавно оттерев крохотные остатки багровой влаги с пальцев, до того деликатно и аристократично… облизанных.       – Полегчало? — тихо спросил я, когда его взгляд вновь обрел остроту.       Альберт соизволил прислушаться к своим ощущениям и на его лице проступило эхо искреннего сытого изумления. Он впервые почувствовал насыщение. Впервые так ярко и остро ощущал приятный его организму вкус. Кровавое яблочко не было вкусно для всех в привычном смысле. Но для многих «хищников» оно казалось слаще и желаннее любой дичи, будь то пойманной лично или приготовленной по лучшему рецепту.       Множество впитанных геномов насытили Альберта больше, чем даже самая плотная обычная человеческая еда.       Однако, такой разовый прием высокоэнергетической и насыщенной генетическим материалом пищи, не прошел для него незаметно. Волна мелких изменений и внутренних мутаций лавиной пронеслась по телу. Под плотно облегающей броней зашевелились бугры меняющихся мышц. Дикое, неаппетитное зрелище для непривычного взгляда. Ужасное. Словно у Альберта под броню забралось стадо жуков, и они там по нему ползают в произвольном порядке. А их меньшие собратья лазили под кожей по лицу…       Огонь картинка…       Альберт блаженно прикрыл глаза, не пытаясь скрасить свое состояние, словно пытался наглядно показать мне, на что я позарился. Хрустнув шеей, он дождался завершения мутации, размял пальцы и лишь после этого он изволил произнести:       – Да.       Ода словоблудия…       Я хмыкнул, улыбнулся и… поставил одну за другой ещё три такие закрытые коробочки на стол. Под его диковатым и настороженным взглядом.       – Знаешь, в чем фишечка этих яблочек? — иронично поинтересовался я.       Вескер вопросительно повел головой, не считая нужным произносить очевидное.       – Хранимый в них набор генов всегда уникален, Альберт. — я улыбался уже в открытую. — Одно дерево дает один плод… обычно. И стоит такой плод тысяч жизней на планетах, пораженных Клипотом. Однако, нам удалось достичь большой… плодовитости этого специфического растения, и оно не тратит впустую поглощаемую кровь и плоть. В его плодах — выжимка, концентрированная квинтэссенция жизни, плоти и энергии разумного существа. Потому оно настолько питательно, вкусно и полезно для существ, подобных тебе.       Я улыбнулся в его настороженные глаза и… подло открыл крышечки… держа боксы возле себя.       Я даже не представляю, чего стоило Альберту сохранить спокойствие и лишь едва-едва качнуться вперед. Но… я решил не быть совсем уж откровенным садистом и закрыл боксы.       – Как видишь, я могу многое тебе предложить… не только подходящую пищу. — я поелозил по столу пальцем один из боксов. — Я принес их для тебя.       – Вы покупаете меня за еду, — даже без вопроса утвердил он как выжимку из всего сделанного и сказанного.       Видно было как ему хотелось ревностно забрать эти три продемонстрированные яблока. Возможно, его организм жадно боролся с собой, требуя съесть ещё одно. Про запас. Заранее. Прямо сейчас. Пока есть возможность, и он находится рядом и пока ни на что ещё не потратил сил, опять доведя себя до полуголодного истощения.       – Я? Покупаю за еду? — я не сдержал иронии. — Ну что ты, Альберт. Я купил тебя за безнадежный шанс что-то изменить для малолетней девки. Хотя, дай подумать… Нет. Я тебя даже не покупал. Ты шел бонусом к Корпорации. Так тебя здесь ценят. — я хмыкнул.       Он понял иронию, но все равно мелочно оскалился.       – Ты никому здесь не нужен. И я уверен, что подавляющее большинство из владельцев хоть кусочка Корпорации с радостью бы пнули твой труп. Чисто так, чтобы убедиться в твоей гарантированной смерти. А те, кто что-то шарят за науку, с удовольствием бы тебя или разделали на ингредиенты… прости, использовали бы в научных целях столь уникальных экземпляр как ты, или посадили на поводок полного контроля.       – Я знаю, — издевательски огрызнулся он, даже не обижаясь на меня лично за безобразную правду.       – Рад за тебя. Хоть сюрпризов в этом у тебя нет.       – К чему эта демонстрация? — колко прошипел он, всё-таки теряя свою невозмутимость и регулярно стреляя взглядом на коробочки, словно проверяя, что они ещё на месте.       – Ну, ты сам сказал про «маловероятно»… — цинично напомнил я и вновь мелочно подтолкнул второй бокс. — Держи. Ты слишком давно живешь без нормального питания, и только чудом твоё развитие идет без серьёзных проблем.       Коробочку он-таки цапнул.       – Я уже говорил, что хочу тебя получить себе. — сильная рука замерла над крышкой, он насторожился. — Ты ешь, не стесняйся. — подбодрил я, на что получил злой взгляд. — Потому мне неинтересно тебя дрочить, издеваться над твоим состоянием или как-то мучить тебя, осознанно наступая на приобретенные инстинкты и потребности твоего организма. Я мог бы. Ты это, полагаю, уже понял.       За ним интересно наблюдать, особенно, когда у него срабатывают непроизвольные жесты, на которые он не обращает внимания, следя за мной. Как сейчас, когда он накрыл бокс с плодом Клипота ладонью и подтянул к себе. Ну точь-в-точь как хищник, который когтит свежую добычу и с ворчанием подтаскивает к себе, защищая от посягательств других.       – Я понял тебя. Но что, если я откажу? — глядя исподлобья, ответил он.       Ну, первая стадия отрицания уже пройдена. Уже хорошо. Мы приближаемся к договору…       – Естественно, сперва ты откажешь… разумом. — я хмыкнул. — Я предполагаю, что личная жизнь у тебя отсутствует как класс. По разным причинам, включая физиологические. Рискну предположить, что ни один живой человек ночь с тобой не переживет. И ладно если хотя б до финала действа дотянет живым, а не начнет обращаться в процессе…       Показалось, что у него даже судорога по лицу прошла от воспоминаний. Он может строить из себя холодную неприступность, которая выше всех этих низменных потребностей, но, блять, он никогда не был импотентом и идейно обет безбрачия не давал.       – Физиология беспощадна, Альберт. У организма есть свои потребности, и чем этот организм сильнее и активнее, чем он здоровее, тем сложнее на эти потребности закрывать глаза и задвигать подальше. — я ничего у него сейчас не спрашивал, просто говорил. — С изменениями тела ты приобрёл набор новых инстинктов. Один из них тебя подставил совсем недавно: это обостренная потребность питаться, оформленная в инстинкты, схожие с теми, которые ведут лизунов. Можно закрывать глаза на «потребности плоти», — я цинично выделил это словосочетания тоном, — когда ты идиот, доведший свой организм до локальных поломок в гормональной системе. Да, последствия будут, но люди имеют привычку болеть постоянно и на мелкие неудобства, а порой даже на серьезные последствия закрывают глаза во имя идейных убеждений.       Я сделал паузу.       – С такими как мы подобные выходки не пройдут. Если за рулем окажется идиот, сработают инстинкты, раз организм достался дураку, неспособному удовлетворить основные нужды. Полагаю, с этим ты согласишься.       Альберт не был бы собой, если бы не включил лабораторный тон:       – Пока мне не доводилось сталкиваться с особями, чье появление пошатнуло бы мой самоконтроль.       Да-да… конечно…       – Это потому, что я решил пощадить твое самолюбие и не покушаться на твой разум в столь… щекотливом аспекте, как личные отношения.       Альберт вопросительно вздернул бровь. Ну да, я же самец.       – Как действующий партнер Хозяина Улья я в естественном своем состоянии вырабатываю определенный набор гормонов и… — я отдельно выделил тоном следующее слово, — феромонов. Но, идя на встречу с тобой, я принудительно остановил эти процессы, иначе наша встреча могла бы пройти совсем… иначе.       Естественно, он не дурак просить сразу же продемонстрировать. Альберт мелко поежился. Значение слова «феромоны» ему знакомо отлично.       – Я решил договариваться с тобой честно, а не давить тебе на инстинкты, которые в тебе присутствуют в полной мере. Потому как мы имели… возможность увидеть, к чему приводит встреча измененного подобного тебе с моим партнером. Мозг там отказал практически сразу. Но поскольку пацан и не пытался сопротивляться, то и рассудок инстинкты не затмили окончательно.       Про то, как на Лис подействовал Эдди с его расшатанной гормоналкой начальных мутаций, я пока тактично промолчал. Достаточно примера Дани.       – Надеюсь, ты это оценишь… — я усмехнулся. — Мои попытки не поломать тебя, получив над тобой реальную власть.       – Я оценил, — медленно кивнул он. — Твои подробные объяснения. Угощения. И потраченное время. Но моё терпение и принятие… щедрых подарков не равноценно согласию.       Столь долгий спич после односложных ответов был уже величайшим прорывом. Да, ему было интересно слушать, и он с жадностью поглощал каждую новую порцию информации, дистанцировавшись пока от всех корпоративных дел. Свою личную судьбу он ценил больше, чем даже самые важные звонки и чужие нервы.       – Ты не отказал радикально. — я фыркнул. — Твоё первое «нет» было ожидаемо как автоматическая защитная реакция. Учитывая окружающий тебя всю жизнь контингент, я не был ни удивлен, ни расстроен. Да и особенности вашего социума имеют на тебя воздействие, как и окружающая тебя с детства мораль.       На упоминание морали лишь фыркнул и презрительно сощурился.       – В проекте, направленном на развитие физических и интеллектуальных качеств, не оставалось места морали. Лишь дрессировке и этикету, — не иначе как остаточная говнистость побудила его это сказать.       – Это ты себя убеждаешь или меня? — сухо спросил я. — Живя в этом социуме ты всё равно пропитан догмами вашей доминирующей цивилизации.       – Нас учили руководствоваться наибольшей выгодой, — оспорил он. — Этому правилу я верен до сих пор.       – Ага… и поэтому ты пошел в отказуху вместо того, чтобы подложить под себя своего же хозяина и рулить им, играя на эмоциях? — флегматично произнес я.       В ответ раздалось едва различимое слухом рычание.       – Вот и я о том же. Но буду считать это твоими личными загонами. Идет?       Он только зло дернул губой.       – Но что для тебя важнее, Альберт. Выгода или личное… — я помахал ладонью, — ладно, назову это личным комфортом. Полагаю, слово «комфорт» достаточно всеобъемлющее и включает состояние головы и психики в том числе.       Вопроса не прозвучало, а потому Вескер опять воспользовался своим правом промолчать. Можно только гадать, какие мысли виляли в его голове и щелкал ли при этом калькулятор.       – Можно сомнительный вопрос? — я решил зайти с другой стороны.       – Тебе никто не запретит его задать, — ответил Альберт цинично дернув пальцами.       – Это важный вопрос твоей свободы.       – Спрашивай, — сухо сказал он.       – Твое прошитое подчинение. На кого оно срабатывает? Только на нас или приказ тебе может отдать любой владелец, даже мелкий?       Показалось, Альберт задумался, судорожно перебирая в памяти случаи и прецеденты с акционерами, которые как-то отзывались бы в его голове. Прямого ответа он сам не знал.       – Красная Королева, ты можешь дать ответ на мой последний вопрос, заданный Альберту?       – Могу. — тут же донесся детский голосок, и Вескер ощутимо напрягся. — Все Проекты запрограммированы на подчинение тем владельцам Корпорации, кому принадлежат не подлежащие продаже доли в размере тридцати процентов каждая.       – Иными словами, только я и Таллис можем отдавать приказы Альберту или Элис?       – Верно.       Я перевел взгляд на Альберта.       – Признаюсь, я даже было напрягся, когда ты не дал мне ответа сразу. Ещё не хватало, чтобы каждый чмырь с акцией в кармане мог тобой рулить… Но тут я понадеялся на жлобливость Айзекса. — я вздохнул. — Даже хорошо, что он такая мелочная мразь был, что ни с кем не желал делиться властью.       Показалось, что перед ответом Красной Королевы Альберт сам напрягся и струхнул, боясь услышать худшее. Но, как и я сейчас, мелочно порадовался прошлой жадности Айзекса. Ну не мог такой чмырь спокойно лечь в криосон, зная, что любой толстосум может отдать приказ его «верному псу».       – Наверное, я придумал, как обойти эту милую причуду… — иронично протянул я. — Но… поговорим мы об этом с тобой… позже.       – Как? — нахмурился он снова, и глаза слегка полыхнули алым.       – Ну… полагаю, есть лишь один способ… Если все эти шестьдесят процентов, не предназначенные для продажи, будут принадлежать тебе целиком. Тогда просто некому будет отдавать тебе приказы.       Это было… наверное, подло.       Потому Альберт лишь… промолчал под циничное «Верно» от ИИ, и это «верно» вколотило во все его планы и мечты о свободе последний и жирный гвоздь.       – Ну, зато не осталось никаких недоговорок.       Как бы ни хотел иного развития событий, но… это был, как здесь говорят, шах и мат. У него нет никаких шансов обрести свободу без власти над Корпорацией, и он вечно будет подконтрольным любому новому владельцу, как теперь принадлежит нам. Не то, что это его поломает особо. Нет… ну, не до конца. Однако, это знание сильно выбыло у него почву под ногами.       Он полностью зависим от нас и наших решений.       Вот такой вот простой факт.       Он никак не сможет получить свободу. Ни законно, ни противозаконно. Только по нашей доброй воле. И это его очень сильно… наверное, подкосило.       – Сочувствую.       Ему не нужно было моё сочувствие. Но… это немного сбавило накал в его глазах. Всё же, не я и не Лис это с ним сделали. Нам это всё досталось по наследству.       – А ещё… ты должен знать, Альберт…       Он настороженно поднял на меня взгляд.       – Наш вид — долгоживущий. И тысяча лет — это среднестатистическая норма при ведении активной военной карьеры…       – Вы издеваетесь, — устало и как-то потерянно произнес он от осознания полной своей беспомощности и безвыходности ситуации. Сам-то он наверняка верил, что проживет «по-человечески» коротко.       – Да и ты, как бы, со старостью уже попрощался. Так что… может, мы вернемся к самому началу разговора, когда ты спросил о мотивах, и попробуем ещё раз?       Альберт самым натуральным образом… сдался и потер ладонью в перчатке лицо. Этот жест был итогом и самой красноречивой демонстрацией его капитуляции.       Потом он слабо повёл рукой, будто не сразу подобрал слова.       – Наверное, это единственный оставшийся вариант…       – Ну, не стоит так пессимистично относиться к моему желанию видеть тебя рядом с собой. — мне даже грустно стало. — Ты и правда лучшее, что создала Корпорация за всё время своего существование. Я действительно считаю, что ты — это самое ценное сокровище всея «Амбрелла». Ну и у меня всегда была некоторая слабость к боевым химерам разных классов, а ты и есть боевая химера, если говорить в разрезе привычной мне терминологии. Даже установка на преданность вложена так же, как её вкладывают в химер.       Он промолчал, но на этот раз не из гордости, злости или нежелания идти на контакт. В этот раз он молчал от безысходности и безрадостности его ситуации.       – Да я вообще на эту планету пришел только из-за тебя. Зомбятников в моей жизни было больше, чем Директоров в вашем Совете, так что я шел не за острыми ощущениями.       – Ты всё просчитал заранее? — бессильно спросил он, но держа самообладание и осанку на высоте.       – Честно? Нет. Основной план мы с Лис придумали только где-то в середине дня, когда стояли у разгромленного антикварного магазинчика. Пока шатались по городу, этот план приобрел общие черты, но всё равно оставался зыбким. слишком много переменных, на которые я не мог повлиять. К примеру, ты мог прилететь раньше и тогда наш разговор с Алиссией мог бы не состояться. Или она могла закозлить. Но это даже решаемо тупо воздействием на разум и критическое мышление, и да, у меня б ничего не отвалилось чутка на неё поднажать. Но не пришлось. Так что не думай, что мы просчитали каждый наш шаг. Я даже не догадывался, к примеру, что на стройке дельфинария я найду бульдозер.       – Это была авантюра?       – Да.       – На что ты рассчитывал?       – На свою изобретательность. — я улыбнулся. — Ну а ещё я все-таки инопланетный маг и мог бы даже у Айзекса тебя тупо выторговать. Банально выкупить тебя одного за какой-то ништяк. За технологию, за мутаген, за яблочко то же. Мне пофигу было б. Так тоже бы устроило. А потом бы мы с тобой после того, как я снял бы с тебя все лишние… доработки, придумали б, как вернуть себе то, что тебе недодали.       В то, что его бывший хозяин его бы продал за что-то, Альберт даже не усомнился.       – Ваш план мог рухнуть на каждом ходу.       Я пожал плечами.       – Любой план может рухнуть на каждом ходу. Это не повод не делать задуманное и отказываться от желаемого.       Альберт покачал головой, не находя более вопросов.       Сейчас — тот единственный момент, когда я могу что-то сделать и перевести… нет, не разговор, но действия к чему-то более… прикладному. Пока он в раздрае, выбит из колеи и почти согласился допустить шанс попробовать что-то изменить.       Понятное дело, что ни о каком ответном контакте речи не идет, но хоть как-то приучить этого диковатого социопата «к рукам» можно, но только в очень узкий промежуток времени, пока он не собрал мысли в кучу и вновь не окопался под своей броней.       Как говорится, сейчас или не в обозримом будущем.       А ждать хер знает сколько лет и мучительно его расковыривать я морально не готов.       – Да съешь ты уже это яблоко. — наконец, сказал я, укоризненно на него глядя. — Ты сам-то видишь, что ты его «защищаешь», будто кто-то у тебя отберет твою добычу.       Альберт мелко вздрогнул, с недоумением посмотрел на бокс, который он снова автоматически прикрыл рукой, а потом… хмыкнул и решил-таки прислушаться к моим словам. И таки съесть это сраное яблоко.       В этот раз он ел неспешно, смакуя и даже довольно жмурясь в процессе. Я же встал, подошел к терминалу, рассеянно глядя на, казалось, бесконечный список звонков, отправленных ИИ в отлуп, пока мы решали вопросы нашего взаимодействия. И лишь через несколько минут я подошел к этому чудовищу и встал позади. Поглощенный едой, Альберт не особо обращал внимания на мои передвижения, не чувствуя непосредственную угрозу.       Я его не трогал. Терпеливо ждал, пока он доест: нельзя касаться дикого хищника, пока он питается. Но когда он с удовольствием слизал последние капельки сукровицы с пальцев, я аккуратно положил ладони ему на плечи.       Мгновенная рефлекторная реакция: он рывком вскинул руку и перехватил меня за запястье. Но он… неспособен причинить мне вред, а потому рука бессильно разжалась, возвращая мне свободу.       Потом он по-достоинству оценит то, что мы готовы ему предложить. Потом он поймет и примет. Но пока… Пока всё придется делать самому и не дать ему ни малейшего повода для агрессии или непроизвольной реакции. Ни единого неверного действия. Даже намёка на попытку доминирования, иначе сработает мгновенная защитная реакция раньше, чем разум осознает действие. Я могу только предлагать. Если настаивать — мягко, уступаю по-мелочи и почёсывая его природные порывы.       Альберт и правда был начисто лишен морали в том виде, в котором его понимают на этой планете. Хуже то, что, когда его начало поднакрывать на фоне моих же феромонов, у него стал очень альтернативный рассудок.       Он не превратился в ведомое инстинктами животное. Нет. Ни в коем случае.       Но на любое прикосновение, на любой жест следовала рефлекторная реакция. Он не пытался поддаваться, не щадил мои нервы и некие гипотетические чувства, но поддавался потому, что ему это было… приятно. Интересно моё предложение. Устраивали заданные условия. Не задевались больные точки, и я не цеплял его триггеры. Я был мельче, ниже, легче и на первый взгляд слабее. Я не пытался что-то доказывать или как-то демонстрировать своё превосходство над ним и при любом намёке на негатив прекращал вызвавшие эту реакцию действия.       Да, бесспорно, свой кайф и удовольствие я словил и мне, в общем-то, было хорошо. Но это была как сраная полоса препятствий и трах на минном поле. Любое неверное движение — рванёт. Чуть лишнее прижал — рванёт. Не там кожи коснулся — резкая реакция и мелкий рык.       Потом это всё сгладится, когда появится доверие, но пока… Пока это был долбанный пиздец! И даже Лис предпочел за этим блядством наблюдать с безопасного расстояния… пока этого агрессивного монстра не проняло в первый раз.       Только потом Альберт изволил чутка расслабиться и перестал напоминать бешеного хищника в гоне, рычащего на любое неверное движение. И даже милостиво согласился на предложение Таллиса присоединится к нашему весьма бурному времяпровождению… здесь же, на роскошных и безумно-дорогих диванах.