Поход по мирам 3: Город Енотов

                           Мягкие лучи ясного утреннего солнца ласково огладили город. Золото рассвета высветило мрачные серые высотки делового центра, бликуя на стеклянном полотне фасадов. Где-то в запертом офисе выжившие люди тяжело пробуждались от урывистого, полного кошмаров сна, где-то с надеждой смотрели в чистое небо, а где-то солнечный свет позволил в подробностях рассмотреть пронёсшийся в ночном мраке кошмар, беспощадно освещая просторные офисы.       Солнце давало надежду, его свет убивал её под гнётом правды, он позволял рассмотреть врага или увидеть путь к спасению. Свет восходящего солнца словно счищал с несчастного города липкий ужас, позволяя трезво взглянуть в лицо пришедшего в жизнь ужаса катастрофы. И этот же свет, мягко разгоняющий ночной мрак, дал начало новому витку работы тех, кто не сломался и кто не утратил огонь в глазах.       – Шевелитесь! — сочный глубокий бас с отчетливым рокотком в полутонах перебивал даже рокот мощных двигателей. — Уже восьмой час полчаса как мимо вас прошел! А вы до сих пор копаетесь!       Мужики на окрики только морщились, но упрёк командира был законный: группа задержалась с заправкой техники и чисткой, и плановый выезд к деловому центру до сих пор не состоялся. А ведь их ждут люди, запертые в собственных домах. Многие слышали объявления после ночного концерта, многие слушали оповещения по радио. Люди их ждали, а они до сих пор копаются с подготовкой колонны.       – Давайте живее! Николай! Хватит скалится! Поднимай задницу, буди своего пилота и валите на станцию!       Наемник, хоть и выглядевший помятым и уставшим, держался бодро и до-отвращения нагло, словно залитый в него кофе был каким-то секретным катализатором его активности. Успевший вздремнуть два часа мужик, встряхнулся, потёр ладонями лицо, чуть тяжеловато встал, подхватил винтовку и неспешно направился к автобусу, в которым отсыпался один из пилотов вертолетов. Только эта тяжесть в шаге и некоторая натужность движений показывала, как сильно мужчина устал и насколько тяжко ему дались эти сутки. Однако, несмотря на валящую с ног усталость, Николай был всем доволен и смотрел в будущее с оптимизмом.       На сегодня его работа закончилась. Недавно он получил подтверждение от новых… работодателей о действительности их предварительных договоренностей и теперь наемник с чистой совестью и спокойной душой собирался отбыть с пилотом и четверкой бойцов на АЭС к уже полноценному сослуживцу — капитану Эшли. Он завершил свой контракт с успехом, нашел новую бессрочную работу при хороших покровителях и работодателях, и ему пока не о чём переживать. Тогда как его… сомнительная коллега в дерзком алом платьице, совсем недавно доставленная двумя малолетними мутантами, мрачно сидела на виду у бойцов, демонстративно сложив руки под роскошными сиськами.       Мисс Вонг Николаю было совсем не жаль: эта стерва ему не раз портила нервы и жизнь, с ней он был прекрасно знаком по роду деятельности, дороги у них периодически пересекались, но раньше азиатская красотка частенько обходила его на поворотах, беззастенчиво пользуясь эффектной внешностью, умением строить глазки идиотам и тем, что она — баба. Но… не сейчас. Николай позволил себе довольно оскалиться, припоминая фееричное появление сей особы, приведенной под конвоем двумя пацанами, но быстро переключился на свои личные проблемы.       Темнокожий офицер провожал наёмника тяжелым взглядом, пока тот не скрылся в автобусе.       – Я ему не доверяю. — сумрачно произнес он. — Подставит же при первой возможности.       Сомнения были вполне оправданы, но…       – Забей, Хью. Сейчас он играет на нашей стороне. — несколько беспечно с точки зрения Уилсона отмахнулся Бертон.       – Но как долго?       – Пока наши новые знакомые не отдадут ему другой приказ. — флегматично отозвался специалист по вооружению, с каким-то болезненным интересом глазея на стайку подростков, собравшихся у своего украденного минивэна.       Лояльность наёмника Корпорации Барри волновала меньше всего: к таким типам он всегда относился с долей смиренного скепсиса, предпочитая по возможности их использовать и не сильно переживал, если они по какой-то причине кидали его или уходили. У всех свои приказы и своё командование. Это бывший военный понимал отлично, как прекрасно оценивал полезность таких отморозков. И Николая в том числе. Потому как лично для них этот говнистый беспринципный русский отработал по высшему разряду: вовремя вмешался и решил вопрос с проблемными гражданскими, на которых ни у кого их офицеров полиции или СТАРС не поднялась бы рука, он скатал в ту злосчастную школу, он выполняет приказы без лишних вопросов и никогда не интересуется законностью принимаемых решений. Требовать от него большего Барри не видел смысла. Наёмник есть наёмник. Пользу приносит? Приносит. Ещё и бесплатно. Да и как боец оказался хорошим.       – Да сколько ж ещё… — горестный возглас младшего Лоуренса прорвался сквозь шум двигателей, полный надрыва и откровенной боли.       – Терпи! — безапелляционно отрезал Дон, поддерживая друга за плечо. — Ещё чуть-чуть осталось. Всего три зуба.       Тим мелко вздрогнул, стиснул пальцы в кулаки.       – Это… — мужчина зажмурился, мелко сглотнул, — я не могу на это смотреть.       – Так сам же согласился с решением сына. — Барри пожал широкими плечами, зорко скользя взглядом по площади. Они как раз находились у центральной части растянувшейся колонны у самого начала просторной центральной площади Раккун-Сити, отслеживая шевеления на той стороне.       Лоуренс старший устало потёр виски.       – Лучшее, что я могу сейчас сделать — это не мешать ему. — устало и как-то потерянно произнес он. — Если его друзья смогут ему помочь стать сильнее и неуязвимым к этой заразе… как я могу отказать ему в таком шансе выжить в этом сумасшедшем мире, Барри?       Нежить лишь развел руками и улыбнулся.       – Ну, не мне возражать. — ухмыльнулся он.       Тим и Хью почти синхронно покачали головами: решение сослуживца было для них дичью… лишь первые часы. Но после, насмотревшись и оценив, насколько сильным и… эффективным стали те, кого коснулась страшная магия чужаков, выжившие офицеры серьёзно задумались.       – И каково оно, Барри? — тихо спросил Тим.       Ответил их друг не сразу. Какое-то время он испытывающе смотрел на них пронзительно-голубыми глазами, чуть сощурившись, словно в саму душу заглядывал.       – Иначе… — негромко произнёс он. — Сперва это было не так заметно, но потом… мир теперь выглядит по-другому. Жизнь я вижу… ярче. Чище. Она стала… ценнее и красивее, как хрупкий цветок в руках красивой девчушки. — голос нежити стал ниже, окрасившись потусторонними интонациями. — Эти, — он мотнул головой в темнеющую гору трупов, — уже не воспринимаются людьми. Глазами я вижу человека, но я Вижу, что это лишь оболочка. Вещь. К ним нет эмоций. Это вы ещё видите в зомби людей, а мы… нет. От взгляда на них больше не сжимается сердце, мужики. А вот когда я смотрю на зараженного, даже если он уже доходит… это — другое. — голос чуть сбойнул, мужчина прикрыл глаза, нервно сглотнул. — Я лучше вас вижу, как утекает жизнь… и это страшно.       Друзья переглянулись.       – А как выглядят те, кто… ну, как ты.       – Братья. — безапелляционно отрезал Барри. — Заметили, да?       Хью коротко кивнул.       – Вы перестали по-мелочам ругаться. Даже если раньше были в натянутых отношениях.       Барри развёл руками. После подъема с лёгкой руки их Создателя у них исчезли все недопонимания, конфликты, желание как-то чем-то мериться, что-то друг другу доказывать. Появилось странное понимание и чувство общности. Ощущение… родства. Как у… сородичей. Не просто родственников, которые едва ли терпят друг друга, а настоящей родни.       – Это классно, мужики. — чисто и искренне признался спец по оружию. — Столько говна отвалилось. Вы не представляете, как легче на душе стало.       На короткое время они замолчали, зорко следя за округой, пока за спинами царило оживление и копошение непрекращающихся дел. И вновь в ровный привычный шум вклинился полный страданий писк Кэрролла:       – Да я… я так больше не могу! Оно же наживую… — дальнейшие слова скатились в невнятный скулёж и потерялись за лязгом гусениц тронувшегося с места бульдозера.       Их желтый танк как раз закончили чистить, новый маршрут согласовали, распределили свежих бойцов, и мощная машина продолжила свой кровавый путь по городу.       – Это ужасно. — Тим даже не смотрел в сторону сына: видеть, как Кэрролл наживую выдирает себе зубы, умываясь кровью и слезами, было выше его сил. Даже зная, что это — нормально и другие парни тоже через это прошли.       – Зато живучим и здоровым будет. — осклабился Бёртон. — А вообще, зря ты так переживаешь за старшего. С ним уже всё будет хорошо. И друзья у него отличные.       С этим Тим даже и не спорил: сомнительный по мирной жизни друг в критической ситуации проявил себя куда лучше других, благодаря чему выжили не только его сыновья и дочки Хью, но и другие дети с той проклятой школы. И с других школ, куда подростки по собственному почину отправились после привода мисс Вонг. Мотивы у парней были не настолько возвышенными, как могло показаться: намётанный взгляд офицера и отца легко определил в неожиданном героизме банальное желание сбежать от неинтересной работы в колонне.       Парней тогда отпустили, и спустя два часа они вернулись на нескольких машинах с большим числом бывших сокурсников. Потом, правда, случился сюрприз с отрядным снайпером, и парни на какое-то время умотали в какую-то секретную амбрелловскую базу, но под утро снова вернулись помогать.       Подросткам откровенно нравилось геройствовать и ловить на себе полные восхищения, зависти или страха взгляды обычных людей. Распробовав свою силу, парни взяли на себя ту часть работы, которая была непосильная даже взрослым сильным, но простым живым мужикам: они ходили в зараженные дома и выводили оттуда людей. Они приручали лизунов и дрессировали огромную стаю страхоёбищных тварей, от одного вида которых каждый раз вздрагивали даже привычные к ним бойцы.       – Вот и всё! — довольный голос Дона прорезал гам. — Теперь топай к пожарке, умывайся давай и погнали. Нас уже поди заждались в высотках. А ещё… поищем твою маму…       Тим мелко дрогнул и… опустил взгляд: в страшном сне он бы не мог представить ситуацию, когда за застрявшей среди монстров дорогой супругой пойдет его сын, но не он сам… Это было страшно, позорно, но… пока он обычный живой человек, подобное будет повторяться. Снова и снова. Ему придется к этому привыкнуть или… как-то решить вопрос своей уязвимости.       – Барри… — Тим поднял взгляд на друга. — Что там говорил тот паладин… вы же можете… — мужчина не договорил, мелко понадеявшись на проницательность сослуживца.       Барри Бертон лишь усмехнулся и коротко согласно кивнул.       – Как будет спокойное время.       Тим устало прикрыл глаза: принятое решение далось ему тяжело, но ради семьи, друзей и своих людей он на многое был готов. Особенно, ради семьи. А СТАРС — как вторая семья. Друзья, коллеги и просто люди, которые стали ближе и роднее родственников, которых он вспоминает лишь на Рождество, когда приходит пора рассылать поздравления.       – Мне надо быть с сыном, когда он… пойдет в город.       Мелкий раздрай остался позади.       – Тогда… — начал было Барри, но запнулся, резким, неестественно-быстрым движением вскинул голову, сощурился и прислушался.       – Что там?       – Вертолёты. Много. — коротко и сухо отозвался мужчина, а потом пронзительно свистнул, привлекая внимание, указал на небо характерным жестом.       Довольно быстро рокот винтов стал слышен даже сквозь привычный шум работы экскаватора, размеренно очищающего центральную площадь перед входом в станцию метро. А еще через несколько минут из-за домов показались и сами винтовые машины: массивные черные квадрокоптеры Корпорации неспешно, но целеустремленно двигались к центральной площади.       – Это проблема или помощь? — хмуро спросил Лоуренс.       – Скоро узнаем. — Барри встал, подхватил оружие.       Квадрокоптеры в количестве восьми машин приблизились и зависли полукругом. Головная машина начала снижаться, нацелившись на центр площади, где не осталось машин и трупов.       – Если снижаются, больше похоже на помощь. — довольно сощурился Барри.       – Может, наши инопланетные знакомцы постарались? — тихо проворчал Хью, с трудом поднимая на ноги: короткий рваный сон не помог, но лишь немного дал отдых телу.       – Очень на то надеюсь.       Мощная тяжелая машина аккуратно приземлилась, подняв винтами весь сор с асфальта и осевшую пыль. В колонне резко прекратилась возня, часть гражданских спешно нырнули под защиту подземной станции, бойцы в центральной части насторожились, но никто свой пост не покидал: угроза зомби никуда не девалась.       Опустился широкий пандус трапа, выпуская из массивной машины группу из трех десятков бойцов в полном снаряжении и в однотипной черной форме. Три пары последних мужчин несли массивные военные ящики. Выгрузив бойцов, вертолёт немедленно поднял трап и взлетел… уступая место следующему. А группа наемников Корпорации бегом направилась к группе встречающих из СТАРС.       – Кто старший? — перекрикивая рокот винтов начавшего снижение второго квадрокоптера, спросил командир.       – Я. — Хэндерсон вышел вперед.       – Капитан Мур. — представился мужчина. — Специальная группа оперативного реагирования Корпорации «Амбрелла». Направлены вам в помощь для зачистки города.       Хэндерсон представился. Офицеры по-мелкому переглянулись. Это было что-то… новое. Чтобы Корпорация направила своих военных в помощь? Наверное, только произволом их инопланетных знакомцев это можно как-то оправдать…       – Второй и третий вертолеты требуют разгрузки. — продолжил тем временем доклад новоприбывший. — Боеприпасы. Медикаменты. Снаряжение.       Второй вертолёт коснулся колёсами земли и замер. Райан коротко кивнул своим, и четверо поднятых бойцов рысью побежали принимать щедрые подарки.       – Сколько людей прибыло? — сухо спросил капитан.       – Шесть групп по двадцать шесть бойцов этим рейсом. — капитан Мур указал на квадрокоптеры. — Две машины направлены на АЭС. Еще десять групп прибудут к середине дня вместе с тяжелой наземной техникой.       – Это больше похоже на сказку. — тихо проворчал под нос Хью.       Боец Корпорации или не расслышал его, или решил никак не реагировать.       – Выгружайтесь и отходите к станции метро. — под рёвом винтокрылых машин разговаривать практически невозможно, и дальнейшие обсуждения отложили до отбытия вертолётов.

***

             Приказ исполнительного директора «Амбреллы» застал капитана Мура во время отдыха на базе в Лос-Анджелесе, которую он лишь по личной причуде не покинул, предпочитая оставаться на базе весь срок вахты. Тревожные слухи начали приходить из родного города Корпорации ещё к середине дня, но были они довольно… сомнительными. Ровно до тех пор, пока кто-то из своих не подтвердил факт заражения и вскрытия подземной лаборатории, в которой произошел инцидент.       Про историю с заражением «Улья» Роберт знал: с его званием и уровнем допуска подобная информация была обязательна для ознакомления, однако, без лишних подробностей. И когда поползли странные слушки о непонятных событиях в городе, мужчина понял, что добром это всё не кончится.       Он оказался прав: уже к ночи в город направили две группы его сослуживцев Эшли и Уайта, и если с первым связь была стабильной, то судьба второй группы остается неясной до сих пор: капитан Джереми Уайт перестал выходить на связь через полтора часа после прибытия в Раккун-Сити. Уже тогда он готовился к работе и предпочёл потратить ночь не на бессмысленные ожидания, а на сон и отдых, чтобы быть готовым к вызову… который мог и не прийти.       Однако, ранним утром капитан Роберт Мур вместе с несколькими другими командирами получил приказ на сбор группы в полном составе и вылетел в Раккун-Сити без лишних пояснений. Подробнее о сути их задания он узнал уже в мультикоптере по дороге в город: времени на брифинг им не дали, однако, на тактические компьютеры была передана вся необходимая информация. Её было много и, добавив утренние слухи о неожиданной и радикальной смене владельцев Корпорации, она была странной. И, с точки зрения капитана, наиболее важным была именно смена хозяев на никому неизвестных личностей.       Будущее Корпорации как никогда стало зыбким и призрачным.       Вопреки вопросам сослуживцев, как-либо высказывать своё мнение мужчина повременил. Первые действия новых хозяев казались опрометчивыми: они решили не утаивать инцидент. Прошли уже сутки, а Раккун-Сити всё так же стоит под солнцем целый, на передачу тактического снаряда было наложено вето исполнительным директором и позже это вето подтвердили новые владельцы, договорившись каким-то образом с военными.       Значит, скоро начнется истерия в прессе.       Трагедию в городе в тайне не удержать. И, вероятно, этого даже не намерены делать, раз их группа была отправлена в поддержку самоорганизовавшейся группе местных, которые уже начали чистить город от зомби.       Правда всплывёт быстро, и тогда начнется кошмар.       Что с этим собираются делать владельцы — непонятно. Оставалось надеяться, что у них есть план, и их решения — не блажь идеалистов, которые не осознают последствия даже правильных и хороших действий.       Тяжелые мысли гнетущим облаком вились в голове командира до самого приземления. Однако, когда он спрыгнул на покрытый пятнами асфальт центральной городской площади, первое, что он увидел, это… организованность. Его встретили спокойные, хоть и уставшие мужчины. Сразу показался командир: капитан Хэндерсон. На него досье было приложено к электронному брифингу, как и данные на всех основных действующих лиц, включая подростков, помеченных как «особо важные и ценные» из-за доброкачественной мутации. Сами подростки на глаза попались не сразу: на прибытие чужаков они особо не реагировали, пока бойцы со странными яркими голубыми глазами не позвали их помогать с разгрузкой мультикоптеров.       Выгрузка припасов и боевых групп прошла штатно и без эксцессов. Никаких нападений не произошло, однако, одиночные выстрелы несколько раз пробивались сквозь рокот винтов. Когда же мультикоптеры улетели на базу, разговор пошел совсем иначе.       – Говоришь, вас отправили нам в помощь. — капитан Райан Хэндерсон устало привалился к боку служебной машины отряда STARS. Лицо осунувшееся и в меру скептичное.       – Приказ исполнительного директора. — ровно и спокойно отозвался Роберт.       Офицеры переглянулись, кто-то хмыкнул, кто-то показал головой, а кто-то едва слышно проворчал «Да брось…»       – А фамилия вашего исполнительного директора, случаем, не Вескер? — так же спокойно и обманчиво-доброжелательно полюбопытствовал капитан.       Скрывать общеизвестный в Корпорации факт Мур не стал и коротко подтвердил:       – Верно.       Бойцы реагировали несколько странно: переглядывались, кто-то поморщился, а кто-то хмыкнул и усмехнулся.       – От стервец… Исполнительный директор, надо же… — капитан Хэндерсон покачал головой. — И каковы же приказы от вашего «исполнительного директора»?       Странное отношение к мистеру Вескеру несколько напрягало капитана Мура, поскольку причин подобного он не понимал.       – Вы с ним знакомы? — решил уточнить смущающий его момент командир.       – Он был одним из нас. — коротко произнес рослый боец с роскошными усами. — Был командиром «Альфы»…       – …пока не кинул свою группу на смерть в том особняке. — хмуро и сухо произнес Хэндерсон. — Из-за него две группы почти целиком полегли.       Вопрос был снят, и Мур решил не углубляться во взаимоотношения Альберта Вескера с его бывшими сослуживцами, у которых к нему есть претензии. Его люди, молча слушающие эти слова, никак внешне не отреагировали, однако… позже, ему придутся уделить им внимание.       – Так что за приказы вы получили? — более дружелюбно поинтересовался жилистый латинос с улыбчивым лицом и нереально-яркими диковатыми голубыми глазами.       – Мы поступаем в ваше распоряжение для оказания помощи в зачистке города Раккун-Сити от зараженных. — вновь коротко ответил капитан.       – Помощь — это хорошо. — покивал боец, лениво оглаживая пальцами цевье винтовки. — Смените наших уставших живых.       – Торрес! — Хендерсон попытался было возмутиться.       – Капитан, вам с парнями давно пора отдохнуть. — миролюбиво отозвался бойкий боец. — Не переживайте, мы с собратьями организуем мальчиков Корпорации и займем их делом, пока вы будете отсыпаться.       – Райан, он прав. — вновь вмешался усач, легко опустив ладонь на плечо командира. — Ты уже часов тридцать на ногах. Отдохни, а мы проследим, чтобы всё было без накладок. Ещё и отель прочистим с окружающей территорией. Люди долго в туннелях метро не просидят. Им нужны удобства. Тот рыжий, Сэнхас, был прав: отель — идеальное здание для размещения людей. В нём уже все готово.       Капитан бодрился и держался как мог, но слова сослуживцев и, очевидно, друзей делали своё дело, и мужчина уступал: уставше вздохнув, он согласно кивнул.       – Ладно… За старших остаются Лоуренс, Уилсон и Моррисон.       – Не, командир. — Барри Бертон снова тепло улыбнулся. — Они пойдут спать. Вместе с тобой. Ну, кроме Тима. С ним у нас договор, так что скоро он будет как мы, двужильным.       На последнее не совсем понятное высказывание капитан Хэндерсон мелко вздрогнул, но… ничего не сказал.       – Идите, капитан. Отдыхайте спокойно. Всё будет хорошо.       В своих капитан не сомневался и им отчетливо доверял, а потому, коротко извинившись перед Муром, мужчина тяжело ушел куда-то вглубь колонны, оставив новоприбывших на попечение странных бойцов с яркими голубыми глазами.       Про них были отдельные упоминания в брифинге, и они были помечены как «особые». Не зомби, не зараженные, а именно «особые». Без уточняющих деталей про их состояние. Однако, Роберт уже успел заметить их поразительную силу и ловкость, несовместимую с определением «человек». Вопросов он не задавал, мудро не спеша и предпочтя сперва заработать право на лишние и сомнительные вопросы.       – А этот, капитан Эшли, он из ваших? — неожиданно задал вопрос один из подростков, жадно глазеющих на новых бойцов.       – Он мой сослуживец и… друг. — говорить ли последнее, Мур сомневался, но решил не особо утаивать, раз Эшли отправили защищать атомную электростанцию, а не выкинули из колонны.       – Хороший у тебя друг. — хмыкнул рослый боец. — Барри Бертон. — неожиданно представился он.       – Роберт Мур. — капитан позволил себе мелкую улыбку.       – Роберт… — Барри потеплел. — Давай, представляй остальных командиров и пошли, мужики, введем вас в курс дела. И бойцам вашим надо рассказать многое, чтоб живыми оставались и дальше, а не попали под заразу.       – У нас есть антивирус… — неожиданно признался мужчина. — Немного.       – Так и у нас он есть. — широко улыбнулся офицер. — Осталось, правда, всего две дозы из-за растяп, словивших чужие зубы. Но… от него толк есть только в короткий момент, а его может не представиться. Как говорили наши инопланетные знакомцы, самый хороший антивирус — это не подставляться.       Мур растерянно моргнул. Новость о наличии у них антивируса резко отошла на задний план.       – Инопланетные знакомцы?       Мужики весело рассмеялись, Барри хлопнул его по плечу, отчего Роберт ощутимо присел.       – Так ваши новые хозяева же! — радостно заявил он. — Они тут помогли всё организовать и провели первый рейс, пока не умотали с вашими прошлыми хозяевами разбираться.       Офицер Бертон охотно и весело принялся рассказывать, что у них тут произошло и какие события были предшественниками его назначению в этот рейс. А Мур и другие бойцы Корпорации молча слушали разговорчивую нежить, который весело поведал о своей новой сути.       С каждым словом менялось понимание реальности. Каждая фраза веселящегося мужика чуть иначе поворачивала призму понимания ситуации, и когда их привели к стоящим конвоем пожарным машинам, Роберт и пятеро других командиров лишь едва вздрогнули от вида резвящегося огромного монстра, играющего с двумя подростками как большая собака.       – Эй, языкатый! — на громкий голос Барри лабораторная тварь счастливо курлыкнула. — Это — наши! Понюхать, язык не распускать! А вы, мужики, смотрите: залижут кого на радостях, и будете мутировать как наши пареньки.       Бойцы реагировали по-разному: кто-то нервно стискивал пальцы на оружии, кто-то широко распахнутыми глазами глазел на раскормленного монстра, кто-то сохранил спокойствие, а кто-то едва не сдал задом, когда лизун, дурашливо виляя языком, вприпрыжку скакнул к ним.       – Если вдруг лизанут, обращайтесь к парням. — Барри щедрой рукой указал на молодых мутантов. — Помогут себя сохранить.       Капитан мелко моргнул: огромный монстр затормозил перед ним, склонил зубастую башку почти к лицу, шумно втянул воздух, мелко заворчал, затарахтел как кот. Ему стоило много сил удержать мнимое спокойствие. Но вот монстр чирикнул как большой попугай и отстранился, радостно скакнул чуть в сторону, обнюхивать остальных.       Осталось чёткое ощущение, что на него что-то осело. Какое-то вещество… запах… что-то, чем огромная тварь их всех пометила.       – Они забавные. — неожиданно добавил латинос. — Но… вон тот… он другой. Он почти полностью разумный. И ваших… не сильно любит. Так что… будьте к нему уважительнее.       Рука в перчатке указала на массивного монстра, разлегшегося на теплом асфальте чуть в стороне. Он был несколько другой формы, он лежал иначе и смотрел. У него были глаза. Пристально и недоверчиво следящие за, казалось бы, каждым их движением. Рядом с монстром стояла хрупкая фигурка мутанта… девушки, если верить вводным брифинга, и что-то тихо-тихо говорила монстру. Ласково гладя того по мелкой голове.       – Немезида… — тихо произнес Роберт.       – Вам знаком?       – Нас предупреждали о нём.       В записях Немезиде был выделен отдельный раздел с чётким указанием не трогать и по возможности проявлять дружелюбие.       – И каков был приказ на его счет? — вроде бы легко и ненапряжно поинтересовался офицер Торрес.       – Никакого. — честно ответил Мур.       – Хорошо! Потому что он — часть нашего отряда. Вам с ним придется работать.       Казалось, местным нравится их шокировать: мужики наблюдали за его реакцией с жадным интересом и раз за разом довольно подкидывали новые мелкие факты.       – Ну, с нашей кавалерией познакомили, пора бы и задачи распределять!       Барри довольно обвел взглядом новоприбывших, упер руки в бока и буднично распределил шесть прибывших отрядов, прикрепив к ним новых… кураторов. Мура он оставил при себе, беззастенчиво признавшись, что они уже познакомились и почти договорились.       Капитан мудро принял решение следовать приказам и знакомиться с обстановкой. Местные уже пережили эти сутки, им знакомы повадки нового врага, им знаком их город, у них есть некий рабочий план, как выживать, они полны оптимизма, значит, шансы у них есть. Он же может лишь поберечь своих людей и следовать приказам тех, кто уже наработал кровавый опыт страшной ценой чужих жизней.              

***

             Небольшой частный вертолёт неспешно летел в чистом утреннем небе, направляясь к темнеющему вдалеке городу. В салоне винтокрылой машины набились четверо человек: оператор, возящийся с массивной профессиональной камерой и готовящий ее к работе; девушка-репортёр, которая с трудом смогла продавить лень друзей и таки настоять на раннем вылете в чужой город, из которого ночью начали приходить холодящие душу слухи; её друг-журналист, позёвывающий на сидении вертолёта и пытающийся доспать последние часы перелёта; помощник репортёрши и её же бойфренд, увязавшийся по привычке за миленькой девушкой ради неё самой. И пилот, который за небольшую мзду согласился на ранний неожиданный вылет, когда к нему в семь утра обратились журналисты из мелкой газетёнки с просьбой вылететь в соседний город ради какого-то расследования непонятных слушков.       – Эмма, ты уверена, что там вообще что-то будет? — вяло и сонно ворчал Джонатан, окапываясь на скамье и позёвывая.       – В городе никто не отвечает на звонки, телеканалы не начали вещание, утренние передачи не идут. — экспрессивно ответила бойкая особа. — Разве это не повод задуматься?       Спорить с ней друзья уже устали, оператор по имени Дик привычно осматривал камеру и готовился к работе, мало прислушиваясь к словам коллег. Его задача простая и сложная одновременно, и пока молодой парень не забивал себе голову лишними проблемами. Его и без того подняли в шесть утра неожиданным звонком с наказом собирать оборудование и ждать у дома, когда за ним заедут.       – Эй, вы мне точно всё сказали? — неожиданно раздался голос пилота в наушниках пассажиров.       Журналисты перестали копошиться.       – Там кордон висит. — пилот запнулся, принимая входящий сигнал и начал отвечать кому-то: — Гражданский борт, регистрационный номер… да, верно, везу представителей прессы. Вас понял. Да, без вопросов, сэр. Да… да. Понял. Двигаюсь прежним курсом до встречи с конвоем… Конец связи.       Пассажиры переглянулись и заполошно затаились.       – Вы во что меня втянули? — неожиданно сухо спросил пилот, добавляя скорости. — Нас встречают вооруженные силы Корпорации и требуют следовать за конвоем!       Ответа мужчина не ждал: он не раз работал с таким контингентом и был готов к разным поворотам, ведь те из свободной прессы, кому требовались услуги таких как он редко работали в рамках полной законности. Имея богатый опыт общения с разного рода государственными структурами, он отлично знал, когда надо сдавать задом и сваливать вину на нанявших его пассажиров, когда можно ещё повилять, а когда надо чётко следовать выданным властями инструкциям. Корпорация «Амбрелла», конечно, не государственная контора, однако, переходить дорогу её воякам он не рисковал никогда, куда лучше своих пассажиров зная их методы и широту власти. А потому инструкции, полученные от наёмника Корпорации, он выполнял точно и без творческих виляний… особенно, когда увидел, что вылетело им навстречу в качестве конвоя.       Огромный и массивный черный квадрокоптер. Военный и вооруженный квадрокоптер с характерной эмблемой на борту, чей вылет обходится дороже, чем стоит вся его вертушка вместе с ним, репортёрами, их оборудованием и услугами адвокатов, которые легко найдут законное оправдание любым противоправным действиям в их сторону от лица пилотов этой машины.       Дальше они двигали в сопровождении черной машины, чётко следуя в её хвосте и направляясь туда, куда их вели. Любые дурные предложения репортёров пилот зарубил на корню: раз Корпорация принимает такие меры как военное оцепление своего же города, то надо засунуть свои свободы и права в задницу и следовать инструкции, пока их не сбили к собачьей матери.       Однако, вопреки сомнениям и тревогам пилота, проблем у них не было. Сопровождающий квадрокоптер уверенно пёр к городу, ведя их за собой. И чем ближе становилась городская черта, тем отчетливее становились заметны следы… пронёсшейся кровавой вакханалии.       Город не горел. На удивление, ночью не случилось ни одного пожара. Ничего не взорвалось и явно не горело. Не было столбов густого дыма или далеко заметных следов катастрофы. На первый взгляд всё было мирно… пока они не приблизились к городской стене. Массивной, бетонной, опоясывающей Раккун-Сити по периметру.       – Откуда здесь стена? — удивленно спросил оживившийся репортер, вытягивая голову и всматриваясь в бетонное ограждение, вокруг которого наблюдалось какое-то копошение.       – Не знаю. — искренне удивился оператор, вскидывая камеру и начиная съемку. — Никогда не слышал ни о чём подобном.       Никто никогда не слышал ни о какой стене вокруг города Корпорации. Это уже настораживало. Как и разбитый просторный палаточный лагерь за стеной в поле. Журналисты заерзали, жадно всматриваясь в окна.       Но вот вертолёт влетел в город, и они смогли, наконец, увидеть, что творится на его улицах…       – Господи спаси… что здесь случилось?!! — ахнула Эмма, прикрывая ладошкой рот.       Под вертолётом простиралась прочищенная дорога, а асфальт был покрыт ровном слоем бурой крови вперемешку с истерзанными останками людей. Куски тел валялись по всей улице.       Словно неведомая сила разорвала и размазала их по асфальту       – Ты снимаешь...?       – Давно. — сдавленно ответил оператор.       Вертолёт неспешно двигался над широким мостом, заставленным машинами. А в самом начале массивный бульдозер неспешно сгребал огромную пробку, расталкивая машины, порой, скидывая их с моста вниз. За желтым монстром медленно катили джипы. Там же слышались одиночные выстрелы.       – Они стреляют по людям!! — ахнул Джонатан.       Пилот молчал, хмурясь глядя на то, что простиралось под его ногами. Бойцы в черной форме вооруженных сил Корпорации вместе с какими-то людьми равномерно отстреливали шатающиеся человеческие фигуры, которые стягивались к ним со всех сторон.       – Что они творят?!!       – Это какой-то кошмар!       Оператор мелко сглотнул: камера позволяла хорошо рассмотреть творящийся ужас. Но… то, что он видел…       – Эмма… они… эти люди, которых убивают… Они все в крови!       Сплетни, о которых бойко рассказывала девушка перед отлетом, неожиданно обрастали кровавой плотью настоящего кошмара и оказались далеко не просто сплетнями выживших из ума паникёров.       Квадрокоптер неожиданно вильнул и сменил курс, а пилот получил сообщение об изменении маршрута. Лететь до точки, где им было приказано приземлиться, было недолго, и вот спустя наполненные чудовищными видами разорённого города минуты, вертолёт приземлился на центральной площади. Последовали новые приказы, пилот заглушил двигатель и приготовился ждать встречающих, репортеры психовали и готовились к всякому, когда к машине подбежали двое бойцов.       – На выход. — крикнул рослый мужчина в черном, перекрикивая остаточный шум останавливающегося винта.       Спорить с военным журналисты не рискнули, молчаливо выгрузились из вертолёта и потянулись к стоящим вдалеке пожарным машинам. А пилот получил новые вводные, вновь завёл двигатель и вскоре вновь поднялся в воздух и улетел, следуя четким инструкциям.              Джонатан мелко истерил, покрывался потом на утренней жаре: этот день обещал быть столь же жарким, как и прошлый, и в девять утра температура уверенно перевалила двадцать семь градусов по Цельсию. Эмма была куда более как оптимистична: раз их не завернули сразу и не сбили, а куда-то привели, наверное, они для чего-то нужны. Оператор её оптимизм не разделял, а её парень, наоборот, ещё больше нервничал, уже начав жалеть, что напросился в этот рейс: ни одна красивая цыпочка не стоит проблем с самой могущественной Корпорацией на планете.       Вели их к массивной пожарной машине, на кране которой возвышалась некая странная конструкция из звукового оборудования и мощных студийных колонок. Машину как раз размеренно отмывали от темных пятен крови, тщательно осматривали и чистили от того, что налипло на оси: из-под машины доносилась мелкая мужская ругань на намотавшуюся на ось одежду…       – Свободная пресса, да? — иронично произнес рослый мужик в белой футболке с нашивкой местной спецгруппы, осмотрев испуганных журналистов с головы до ног как приблудившихся щенков.       – Верно. — Эмма взяла на себя смелость говорить от лица группы, ведь это была её идея сюда прилететь.       – Прекрасно! — неожиданно выдал боец. — Вы нам как раз нужны. А то наших репортеров ещё тем днем сожрали.       Журналисты переглянулись. Начало не радовало.       – Да не ссыте так! — боец рассмеялся. — Нам нужны представители независимой прессы для освещения ситуации в городе. А она тут… тяжелая. Видите уже.       Они видели… немногое. Но то, за что судорожно цеплялся взгляд, заставляло холодеть от ужаса. Кровь на асфальте, на которую уже никто из местных не обращал внимания, ком окровавленной одежды, которую с матюгами вытолкнул из-под пожарного трака механик, трупы, возвышающиеся горой у стен домов, которых без всякого пиетета и почтения к мёртвым размеренно сгребал ковшом экскаватор, закидывая в кузов терпеливо ждущего погрузки грузовика. Бойцы, охраняющие вход в метро. Доносящиеся редкие выстрелы. Всё это…       – Что здесь произошло? — не сдержав дрожь сипло спросила девушка, широко распахнутыми глазами глядя по сторонам.       – А вот это мы тебе, дорогая, сейчас будем рассказывать и показывать. — боец ухмыльнулся. — Готовьтесь, писаки, скоро вы сможете записать самый правдивый и страшный репортаж в вашей жизни.                     Некоторое время спустя двенадцатичасовые новости были прерваны экстренным выпуском под заголовком: «Ужасающая трагедия в Раккун-Сити! Сотни тысяч погибших!»       Утренний эфир на каналах телевидения и радио разрывался от выпуска спецновостей. Грамотно подобранные кадры с четко сформулированными объяснениями рассказывали о произошедшей трагедии. В газетах появились статьи. Заголовки гласили:       «Чужая жадность стоила жизни сотням тысяч людей!»       «Чудовищный вирус на свободе! Корпорация «Амбрелла» опубликовала записи с камер наблюдения сверхсекретной лаборатории!»       «Виновник трагедии в Раккун-сити найден!»       «Спасение от всех болезней стало палачом!»       «Раскрыто чудовищное преступление. Убийца одного из основателей корпорации Амбрелла найден! Приговор — смертная казнь — был приведен в исполнение представителями законной власти города Раккун-Сити, пострадавшего от эпидемии чудовищного вируса!»       И если первые выпуски встречались со скепсисом, то чем больше было подобных передач, чем подробнее и кровавее мелькали кадры, чем больше выступало людей, тем неспокойнее становилось зрителям. Поверить вот так сразу в зомби мало кто мог. Строились теории заговора, разгонялась мелкими очагами истерия у самых неуравновешенных, оживились доморощенные пророки от непонятных сект и ответвлений конфессий, появились первые митингующие. Официальные власти на это ограничились скупым ответом: «Ждите официального заявления». Столь скудная реакция лишь больше разгоняла истерию.       Почти немедленно заштормило биржи на волне паники и социальной истерики. Посыпались акции. Брокеры сходили с ума и творили непонятно что в первые же часы поступления странных и тревожных новостей.       Корпорация хранила молчание, требуя ждать официальной пресс-конференции о ситуации в Раккун-Сити. Ранним утром город официально закрыли для посещения, объявив жесткий карантин. Всех желающих попасть в оцепленный город разворачивали на трассе или в воздухе военные или силы самой Корпорации, а те, кто сумел как-либо проникнуть за периметр высокой стены… от них новостей уже не приходило.       К середине первого дня ситуация накалилась… но после первых шокирующих новостей пошла вторая волна куда более спокойных выпусков новостей и специальных авторских передач, на которых уверенные в себе холёные люди спокойно и размеренно рассказывали жадно слушающим зрителям о чудовищной вспышке заразного вируса, скосившего население города. Никакой мистики. Никаких зомби. Все тихо и спокойно. Надо соблюдать правила безопасности и избегать контакта с зараженными и со всеми живыми существами, которые себя ведут странно и неадекватно, а о любых приступах агрессии сообщать немедленно на горячую линию. Еще через несколько часов объявили о небольшом вознаграждении каждому, кто будет сообщать о проверенном случае агрессии от людей или животных, о странных личностях и о любых нападениях с целью искусать жертву.       Людей успокаивали и гасили панику точно рассчитанными словами и правильно подобранными кадрами. Правду не скрывали. Показывали зараженных. Рассказывали об их опасности. О потрясающей живучести. Сетовали на промышленных диверсантов, чья безалаберность и безграмотность в работе с вирусными образцами привели к трагедии и стоили тысяч жизней.       Ни слова о зомби.       Ни слова о надвигающемся планетарном апокалипсисе.       Люди должны жить спокойно… без паники и без всплесков агрессии и неуместного религиозного фанатизма, которые могут привести к стычкам, дракам и, как результат, к смертям и новым очагам распространения зомби.       

***

             На другом полушарии планеты давно миновал обычный рабочий день, и сутки близились к своему завершению. Многие жители уже спокойно спали, но кто-то продолжал работать даже в такой поздний час.       Готовились к очередной ночи дежурные, сотрудники ночной смены стабильно брались за привычный труд. И так получилось, что прибывший из недавней поездки глава завода Komatsu в Токио тоже присутствовал в офисе за работой, с пользой проводя время после смены часовых поясов.       Однако, неожиданный звонок на завод, как и положено, принял дежурный. Выслушав сообщение на неуверенном японском, дежурный попросил повторить по-английски, чтобы исключить ошибку. И, к его удивлению, смысл послания остался всё так же странен. На связь с заводом, бесспорно, вышли переводчики, они же — посредники от некоего большого числа людей. После пояснения сути у дежурного спросили, как лучше им поступить, отчего у сотрудника на сей случай даже не нашлось универсальной инструкции. Но после череды обсуждений и переговоров, странные американские люди пришли к соглашению, повесили трубку, а вскоре…       …Вскоре на завод Komatsu поступило объемное послание факсом.       Принимающие вчитались в сообщение с изумлением, но свой профессиональный долг выполнили и быстро донесли распечатку самому главе завода. Заработавшийся и всегда внимательный к своему делу японец воспринял неожиданное послание с другого полушария с терпеливым уважением и, не откладывая, вчитался, когда его оставили наедине.       Послание изумило его с первых слов.       Далекие заокеанские люди небольшого, но быстро развивающегося города сердечно благодарили завод и бульдозер их производства за тысячи спасенных жизней. За качество техники, которая не подвела людей в тяжелую ночь. За крепкость кабины, сохранившую в безопасности водителя. За подписанный контракт, благодаря которому один из немногих бульдозеров вообще был доставлен в их город так удачно на стройку. Казалось, все слова счастья, какие люди хотели выплеснуть за свое спасение, сейчас собрались в этом письме.       Глава завода читал это письмо, и даже его зрелая душа была тронута такими благодарностями. Правда, ужас всё-таки тронул за сердце, когда в послании люди описали трагедию и причину, по которой им пришлось воспользоваться массивной техникой, и тогда на глазах хладнокровного японца навернулись слезы. Проявленное внимание и благодарности стали ещё ценней, как первое счастье переживших апокалиптичную ночь. Мужчина дочитал послание и бережно отложил его на стол, намеренный обязательно донести эти благодарности до всего коллектива завода, заслуженно приложивших свой труд к спасению жизней.       Но прежде…       Японец включил телевидение, чтобы узнать, что вещают новости с другого полушария планеты.       Спутниковые новостные каналы в этот час не знали покоя.       Мелькала нарезка кадров с любительских съемок. Дерганные записи выхватывали погром на улицах и дневную агрессию множества граждан. Закадровые студийные дикторы наперебой просили отвести от экранов впечатлительных зрителей и детей. И всё равно где-то в кадрах, не успев замылить картинку, мелькали эпизоды с растекшейся по асфальту кровью или разодранные рваные раны людей. Заголовки и субтитры кричали о жуткой трагедии, в зависимости от канала кидая всё более горячие и фантастические слова.       Но как бы ни пугали новости и утренние кадры с тем самым героическим бульдозером, который как раз застали за новой мойкой на просторах заправки, страшнее для главы завода Komatsu остались заключительные слова в благодарственном письме: «Берегите себя, своих людей и их семьи! И будьте готовы, что этот хаос вскоре затронет весь мир».       Слова-предупреждения, пришедшие с другой стороны планеты от непосредственных участников кошмара, были куда ценнее чем любые слова любящей приврать прессы. Сухой и крепкий мужчина, воспитанный на темных верованиях родного народа, к зомби и восставшим мёртвым отнёсся с полной серьёзностью.       Ежеутренняя встреча с сотрудниками завтрашним днём пройдёт совсем иначе, чем он планировал ещё часом ранее.       

***

             На безмолвном пустом проспекте не было ни души.       Ветер едва гонял газетные листовки по тротуару. Вкрадчиво с траурным шелестом шептались зеленые кроны. Машины больше не ездили по кровавой дороге. И только редкие вороны слетались на раздавленную плоть, сохранившую на себе рельеф от металлических гусениц.       Сегодня птицы не дрались за пищу, а могли всласть пировать.       Хлопки крыльев шуршали меж домами, и вороны приземлялись на присохшее к асфальту мясо, склевывая самые сочные куски. Иногда что-то конвульсивно вздрагивало в общей массе, и тогда птицы взлетали или отпрыгивали в сторону. Кто-то, наоборот, видя движение в черепах, подлетал ближе, всматривался в моргающее дико вращающееся око, а потом склевывал его, как сочную сливу, выедая нежную плоть.       Сегодня пировали не только птицы. На сладковатый аромат подпекающегося на свету мяса из канализационных каналов начали выползать крысы. Они смелели на безлюдной дороге, сперва стелясь пыльно-серыми тушками вдоль бордюров. Но с каждым порывом ветра, приносящего лишь тишину, они выходили всё дальше, разнося по дороге мелкие алые следы от липкой, ещё не застывшей в раздавленной плоти крови.       Но вот, что-то насторожило всех птиц на дороге. Встрепенулись и крысы. Неведомый ранее страх щекотнул всех тварей по недрам души. Крысы в истерике запищали и хлынули волной в узкие щели под землю, срываясь по головам друг у друга и царапая плотную шкурку. Вороны озирались по сторонам, моргали белесыми веками, раскинув крылья, готовые взлететь в любой миг…       Как вдруг первый леденящий озноб вкрадчивым сизым туманом лизнул кровавый асфальт.       Кто-то из ворон успел взлететь раньше, и туман не тронул черные перья. Но кто-то застыл, будто оцепенев от голодной стылости, пронизывающей до последней искры души.       Ледяной туман поднимался ковром над узким участком дороги, разливаясь и медленно струясь всё дальше вперед. Сперва нежными призрачными клубами закрывая алую раскатанную плоть, но потом будто поддавшись ветру, закручиваясь, как дымок от невидимого глазу движения…       …Пока на очередном дыхании туман не плеснул в стороны, отпечатав на асфальте округлый след.       За ним ещё один.       И ещё…       Туман скручивался спиралью, огибая отчетливые невидимые глазу высокие ноги.       И лишь затем эхо мёртвого проспекта разнесло меж домами характерный звонкий звук от копыт.       Цок-цок…       …Цок-цок…       Послушное эхо звонко разносило вкрадчивый размеренный шаг.       Медленный, никуда не спешащий. Ведь он уже прибыл в город, в котором всё давно пронеслось.       Цок… цок…       Бурая пыльная плоть покрывалась инеем на дороге. Туман словно вуалью укутывал размазанные по асфальту тела. Но вот сизая дымка взвилась новой спиралью и облизнула очертания склоненного к дороге копья. Словно разрезая туман, длинное лезвие вспарывало белесые клубы и подобно ленте растягивало их за собой.       Копье первым проявлялось из призрачных теней, формируя плоский клинок, отбрасывая на стены домов острые блики. Тогда как длинное черное древко будто, наоборот, пожирало весь свет. И словно прорезав пространство, за копьем из тумана шагнули черные копыта, переходящие в лоснящийся короткий мех с чешуей.       Только потом из тумана будто соткалась фигура. Склоненная голова не лошади, но неведомой твари блеснула зеленью из полуприкрытых глаз. Чуть влажная черная грива длинными паклями спадала меж костяных шипов с сухой утонченной шеи опасного зверя. Едва звенела при шаге скромная сбруя. Соединенная простыми кольцами без броского декора, она казалась ветхой и даже ненужной при такой понятливой твари.       И даже простые поводья держала на луке седла открытая от брони бледная рука. Лишь наручи из черненого серебра уходили вверх к локтю всадника, а от плеч спадал на круп скакуна тяжелый обвислый плащ.       Всадник ехал, склонив голову и опустив почти до земли острие копья. Его ладонь со страшным оружием не дрожала, словно вес длинного древка был для него незаметен. А черные едва волнистые волосы, подобно слегка слипшейся гриве твари, спадали по обе стороны от лица, скрывая резкие и утонченные черты.       Казалось, он ехал, скорбно прикрыв глаза. Или берег последние живые души от своих смертоносных очей. Но стоило всей фигуре всадника и его скакуна проявиться на улице города, а их горестной тени упасть на асфальт, как с дороги вверх начали взлетать первые искорки света, и будто светлячки стекаться на кончик копья.       Без единого лишнего жеста под размеренный цокот копыт блестящие искры поднимались от недавно раскатанной плоти. И там, где свет покидал искаженное тело, плоть замирала и больше не шевелилась в голодной агонии.       Зараженные умирали окончательно. А их души, будто по течению реки, стягивались на сабельную кромку копья, откуда уже исчезали, отправленные в положенный свет.       Кто-то видел эту картину. Почти беззвучно вышел из темноты подсобки не пережившего апокалипсис магазина. Шагнул к разбитому окну, осторожно выглядывая из-за провала витрин. Но всадник не поднял головы, продолжив собирать застрявшие души, и поберёг бледных зрителей, тогда как его чешуйчатый конь тихо качнул головой и предостерегающе сверкнул зеленым оком в людей.       Не время живым ступать на дорогу к Жнецу.       Его видели и с верхних этажей ближних домов. Но никто из свидетелей не мог бы ответить, где и когда появился сей всадник. А главное, когда он исчез. Ведь стоило ненадолго отвлечься, отвернуться, моргнуть, как его лик исчезал, а туман тяжелыми клубами разливался по улице. И лишь остаток эха доносил до слуха едва различимый стук звонких копыт.       …Цок-цок…        …Цок-цок…              Лишь перед котлованом из теней снова соткалась фигура. Огромный стройный, будто тощий скакун грозно всхрапнул, предостерегающе качнув головой и шкрябнув копытом по почве. Мощный лизун Скрима недовольно дернул шкурой, словно кот от нервной щекотки, и рыкнул, чуть припадая в страхе на лапы. Но Скрим наклонился к его голове, почти лег на шею и тихо успокоил, погладив по голове и глянув укоризненно на долгожданного гостя.       Всадник на черном коне приоткрыл зеленые глаза и чуть ему улыбнулся. Потом остановился взглядом на Ниране по другую сторону и дождался от того одобрительного кивка.       Лишь затем кончик копья плавно поднялся вверх от земли, подобно жезлу указав на кишащий рой зомби в котловане. Казалось, в первый миг ничего не случилось, и возня внизу лишь агрессивнее восприняла недосягаемого страшного гостя.       Но вот, призрачным светом затянуло остекленевшие зеленые очи всадника, и на копьё потянулись снизу первые огоньки призываемых душ. Зараженные умирали беззвучно, опадая словно шарнирные куклы, которым подрезали нити. Смерть прошлась по ним мягкой волной, словно ветер пригладил на поле густую траву. И из-под тел с затихшей ямы потянулись сотни ярких огней.       За зрелищем наблюдали многие случайные свидетели и те, кто на других лизунах охранял край котлована. Завороженно, будто боясь сморгнуть эфемерный образ, люди смотрели на троих чужеземцев, не смея нарушать тишину.       Это было красиво. И жутко. Когда души погибших обретали покой. Рожденные, созданные, не успевшие ощутить долгой боли, они покидали зараженный мир, сливаясь в единый поток, уходящий к Чертогам. Поднимаясь в небеса вверх по широкой спирали, они исчезали в утренней заре под беззвучные молитвы людей.       И только собрав эти души из котлована и заезженной улицы, всадник на черном монстре вновь опустил свое обоюдоострое копьё. Слабый ветер тронул длинные пряди, открыв спокойное будто восковое лицо. Даже ясное утро бросало на красивые черты статного мужчины острые тени. Он явился ради работы, но образ, выбранный им сейчас, был не случаен.       Ниран опирался на руль своего байка, и задумчиво-флегматично смотрел поверх котлована, вновь затачивая когтями кромку своего клинка. Скрим, восседая верхом на лизуне, озадаченно смотрел на людей вокруг стройки. Кто-то шептался. Кто-то не смел лишний раз шевельнуться. Кто-то просто рухнул на землю без сил, не сводя взгляда со всадника на черном коне.       Скрим невольно поежился — гробовая тишина вновь принесла ему дискомфорт.       – Я думал, вы прибудете оба, — шепнул он едва слышно, и ветер с далекими звуками работающей техники смазал голос, донеся его лишь до ближайших мужчин.       Всадник понимающе улыбнулся. Прикрыл глаза и вновь склонил голову, скрывая лицо за вуалью волос. Ниран молчал, с легкой грустной улыбкой и тенью ностальгии зная ответ.       – Не сегодня, — ответил наконец низкий бархатный голос наездника, и туман по копытами твари начал стекаться, снова размазывая его видимый силуэт. — Смерть ещё не шагнула в полной мере по миру. Его время не пришло.