Потерянное поколение

      Июнь 1973-го года.       Ремус объелся сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Он чувствовал себя наполовину мальчиком, наполовину пудингом; шёл праздник, который устраивался в школе каждый конец учебного года, и он поразмыслил, что лишь слегка перестарался, учитывая, что пройдет почти целых три месяца, прежде чем он снова получит столь вкусную еду. Его мать старалась, благослови её господь, хотя некоторые результаты её кулинарных потуг были довольно сомнительны, и Ремус подумал, что если предоставить её самой себе, то отец питался бы исключительно чаем и сдобными пышками.       — Перестань пялиться на мой пудинг, Люпин, — сказал Джеймс, садясь напротив него.       — Я и не пялился, — заявил Ремус, прекрасно осознавая, что именно это он и делал.       Джеймс бросил на него недоверчивый взгляд, одной рукой защищая свою миску, и пробормотал что-то о неестественном метаболизме.       — Оставь немного места, Лунатик, — весело изрёк Сириус, и Ремусу в этот раз удалось не съёжиться от этого прозвища. Дело было не в том, что ему не нравилось иметь прозвище (на самом деле это ему действительно пришлось по душе; до этого никому не приходило в голову дать ему какую-то кличку), он просто думал, что само прозвище было весьма прозрачным — но как раз эта часть, конечно, была столь привлекательной для Сириуса. — Помни о вечеринке в гостиной!       — Ох, Сириус, я и так наелся до отвала. Если ты решишь уколоть меня вилкой, то, скорее всего, из дырок потечёт заварной крем.       — Это потому, что тебе не хватает самоконтроля, — со знанием дела произнёс Сириус. — В любом случае, у тебя нет выбора в этом вопросе. Мы собираемся отмечать.       — Что именно отмечать? — поинтересовался Питер, указывая вилкой на вывешенные в холле портьеры, которые были выкрашены в голубой и бронзовый цвета. — Кубок выиграли когтевранцы. Мы — последние.       — Спасибо кое-кому конкретному за это, — сказал Ремус, пытаясь придать себе строгий вид, но был слишком сыт и знал, что из-за этого, вероятно, в итоге просто выглядел так, будто у него болел зуб.       — Вы оба мастаки портить веселье, — заявил Сириус, сделав огромный глоток тыквенного сока. — Я уже подумываю о том, чтобы отменить ваши приглашения, но это было бы жестоко.       — Вовсе это и не жестоко, — с надеждой произнёс Ремус.       — О, Лунатик, ты и твои маленькие шуточки. Каков юморист. В любом случае, мы потеряли эти очки по уважительной причине, так что я больше не намерен говорить на эту тему, спасибо за понимание.       — По уважительной причине? Вы пробрались в запретную секцию библиотеки, чтобы поглазеть на старые книги с иллюстрациями обнажённых женщин.       Питер хмуро взглянул на Сириуса.       — О чём это он? Мы были там не для этого, мы... Ой!       Сириус улыбнулся Питеру, наигранно демонстрируя ровный ряд зубов, и Джеймс громко произнёс:       — О, Питер, игра окончена, нет смысла отрицать. Мы не в состоянии контролировать свои гормоны. Лучше больше ничего не говорить.       Питер, у которого порозовели уши, кивнул.       — Ах. Гормоны. Всё так.       Ремус уже было начал говорить: "Что за...", но со стороны преподавательского стола раздался звон стекла, и все в Большом зале развернулись, наблюдая, как Дамблдор поднялся на ноги и протянул руки к морю студентов перед ним.       — И вот мы снова возвращаемся к этому времени светлой печали, когда нам приходится прощаться. Для некоторых это знаменует окончание последнего года с нами в Хогвартсе...       — Слава Мерлину за это, — пробормотал Сириус, бросая взгляд на слизеринский стол, где виднелись светлые волосы Нарциссы.       —...и я желаю вам всего наилучшего в последующих главах своей жизни. Вы все усердно трудились в этом году, и пусть у вас будет множество сил, чтобы преодолевать любые трудности и дальше! А те из вас, кто ещё вернётся, пожалуйста, постарайтесь не дать своим мозгам расплавиться в ближайшую пару месяцев. Что ж, не буду долго задерживать, так как вас ждут ваши постели и вечеринки, о которых я ничего не знаю. Однако, прежде чем мы расстанемся, я пожелаю вам всем весёлого и, прежде всего, безопасного лета. На этом я закончу! Адьёс!       Дамблдор хлопнул в ладоши, всего один раз, и Сириус, Джеймс и Питер поднялись на ноги вместе практически со всеми остальными в зале.       — Идёшь, Ремус? — спросил Питер, хмуро глядя на него сверху вниз, пока остальная часть гриффиндорского стола выходила из Большого зала.       — Да, просто... как ты думаешь, что Дамблдор имел в виду под "безопасным летом"? Он выглядел довольно серьёзным, и в прошлом году я от него такого не слышал.       — Без понятия, — ответил Питер, пожав плечами. — Вероятно, это означает, что мы должны постараться держаться подальше от того безумия, на которое Джеймс и Сириус попытаются уговорить нас, когда мы все отправимся погостить к Поттерам.       — Ха, попробуй теперь держаться от этого подальше, Петтигрю, — со смехом декларировал Сириус, подходя к Питеру сзади и закидывая руку ему на плечо. Он улыбнулся Ремусу, который всё ещё сидел на скамье. — Давай, мальчик-пудинг. Хватит с тебя. Не беспокойся о старине Дамбле; это часть его работы — стараться обеспечить нашу безопасность. Он что-то вроде нашего неусыпного стража или типа того. Давай же. — Он потянул Ремуса за руку, и тот неохотно поднялся на ноги. Сириус лучезарно улыбнулся ему. — Так-то лучше. А теперь, мальчики, на вечеринку!

***

      Лили, сидевшая в дальнем углу гриффиндорской гостиной, раздражённо вздохнула, когда снова услышала, как поблизости что-то разбилось.       — Хочу ли я вообще знать? — Спросила она.       Мэри и Доркас, наблюдавшие за происходящим, одновременно покачали головами.       — Просто стул, — заверила Мэри, в то время как кто-то на заднем плане взорвался смехом, а кто-то другой выкрикнул поспешное репаро.       — Я буду почти рада оказаться завтра дома, — произнесла Лили, решительно уставившись на стену. Она отказалась оглядываться туда, где был самый разгар вечеринки, и знала, просто знала, какие именно два идиота были сейчас в центре событий.       — Никаких тебе танцев Джеймса Поттера на стульях, — сказала Доркас с лёгкой усмешкой.       Лили закатила глаза.       — Он идиот.       — Ох, Лилз, он всегда был добр к тебе.       — Добр? — Недоверчиво спросила Лили. — Мэри, он направляет порчу на Северуса при любой возможности. Если он не может хотя бы быть вежливым с моими друзьями, то почему я должна хоть сколько-нибудь беспокоиться о нём?       — Не сказать, что друзья Северуса сильно вежливы с нами. По крайней мере, Джеймс Поттер, ну, не такой.       — Давайте не будем ссориться, — поспешно произнесла Доркас, когда Лили открыла рот, чтобы возразить. — Конец нашего второго курса, мы должны это отпраздновать.       Вопреки здравому смыслу, Лили повернулась, чтобы взглянуть на хаос. Даже старосты прониклись духом вечеринки; Алиса сидела на коленях у Фрэнка Лонгботтома, оба они свернулись калачиком в одном кресле у камина. Значит, нет никаких шансов, что кто-нибудь соберётся наводить какой-либо порядок сегодня вечером, пронеслось в голове Лили.       Единственным человеком помимо неё, который столь же неодобрительно взирал на эту вечеринку, оказался Ремус, сидевший на диване. Тот притворялся, что читает, но Лили заметила, как его взгляд продолжал метаться от книги вверх к Сириусу и Джеймсу, которые и в правду всё ещё танцевали на стуле вместе, размахивая гриффиндорскими шарфами над головами и надрывали глотки, оглашая гимн школы.       — Я никогда не смогу понять этой дружбы, — заключила Доркас, проследив за взглядом Лили. — Знаешь, он кажется таким непохожим на них.       — Мы же не все должны быть одинаковыми, так ведь? — произнесла Лили, подумав о Севе.       — Нет, — ответила Мэри, искоса взглянув на неё, — но в большинстве случаев это помогает.

***

      Сириус Блэк выбрался на миссию. В конце концов, он стал самопровозглашённым спасителем вечеринки. Когда он ушел, кутёж начал понемногу утихать, студенты с других факультетов принялись расходиться, а Ремус, похоже, был готов заснуть на коленях у Пита, но у Сириуса было в запасе кое-что, что могло взбодрить всех, в особенности Ремуса.       Еда. Независимо от того, сколько протестует Ремус, у него всегда есть место в желудке для большего количества еды. Должно быть, это было особенностью оборотней, потому что тот, казалось, никогда не прибавлял в весе, и, чёрт подери, отлично справлялся с вбиранием еды в себя.       Сириус спустился по лестнице и завернул за угол, который вёл на кухню. Он фантазировал о тёплом приёме, что ждёт его по возвращению в гостиную с большим количеством припасов, но ему пришлось резко остановиться, когда он увидел, что кто-то ещё выходил из-за двери.       — Реджи, — вырвалось из него, прежде чем успел остановиться.       Регулус вскинул голову, на его лице было почти что виноватое выражение, которое быстро сменилось хмурым, когда он увидел, кто стоит перед ним.       — Что ты здесь делаешь? — Сказали они одновременно.       Сириус слегка улыбнулся.       — Вечеринка. Нужно ещё немного еды.       — И ты просто собирался украсть её? — спросил Регулус, сморщив нос.       — Это не воровство, домашние эльфы любят кормить людей!       — Может быть, потому, что они боятся сказать человеку "нет", никогда не думал об этом?       — О, перестань, Редж, как будто ты сейчас не делаешь в точности то же самое! — сказал Сириус, но, бросив быстрый взгляд на брата, он вдруг понял, что у Регулуса на удивление не оказалось в руках еды. Сириус нахмурился. — Погоди-ка, тогда что ты здесь делаешь?       — Просто вышел прогуляться, — натянуто ответил Регулус.       — Я видел, как ты только что вышел из кухни, дурачок. Чем ты занимался, если не крал еду, — болтал с домашними эльфами?       Регулус тут же покраснел, глядя себе под ноги, а Сириус залился смехом, когда к нему пришло осознание.       — О, ничего себе, ты именно этим и занимался, так ведь? Вёл с ними милую беседу! Это уморительно, Редж... ты так сильно скучаешь по Кикимеру?       — Заткнись!       — А ты с ними тоже пил чай с печеньем?       — Петрификус То...!       — А а а! — произнёс Сириус, отразив заклинание ленивым взмахом палочки. — Осторожнее, Редж, как бы кто не подумал, что ты пытаешься направить порчу на собственного брата.       Регулус свирепо уставился на него.       — Ненавижу тебя.       — Нет, вовсе нет, — небрежно сказал Сириус. — Послушай, успокойся. Я никому не скажу, если ты из-за этого так нервничаешь. Упаси Мерлин кому-нибудь узнать, что тебя заботят домашние эльфы, верно?       — Меня не заботят домашние эльфы, — процедил Регулус сквозь стиснутые зубы, крепко сжимая свою палочку в руке.       Сириус сделал глубокий вдох.       — Хорошо, хорошо. Ты был здесь на прогулке, да? — Наступила долгая пауза, и Сириус произнёс: — Как странно. Я только что понял, что завтра мы снова вернёмся домой вместе.       — Извини, что расстроил, — пробормотал Регулус, и Сириус задался вопросом, намеренно ли тот усложняет ситуацию, или на самом деле имел это в виду.       — Ох, Редж, не воспринимай всё в штыки, — резко сказал Сириус. К нему вдруг пришло осознание, что это данный разговор — одно из самых продолжительных взаимодействий, которые у него были с братом за весь учебный год, и прямо сейчас он держал поднятой палочку. Пришло время для другой тактики. — Кстати, как прошли твои экзамены? Я слышал, у тебя были проблемы с трансфигурацией.       Регулус моргнул, глядя на него. На мгновение Сириусу показалось, что тот не собирается отвечать, а затем:       — Кто тебе сказал? Это был тот придурок Лонгботтом, потому что я...       — Эй, Фрэнк хороший парень, — произнёс Сириус, размахивая руками. — И в любом случае, это была Нарцисса.       — Цисси рассказала тебе? — спросил Регулус, в голосе его прозвучал ужас.       Сириус пожал плечами.       — Она и мне приходится двоюродной сестрой, Редж. Она, может, и треплет мне нервы время от времени, но мы, так случается, иногда разговариваем друг с другом, возможно, тебя это удивит.       — В каком-то смысле. Я думал, ты совсем забыл о семье.       Если бы. Сириус вспомнил о письмах от Андромеды, которые получал весь год; о письмах, спрятанных на дне его сундука, и о последнем из них. Ребёнок появился на свет три недели назад. Девочка. Нимфадора. Метаморфомаг. Сириус задался вопросом, знал ли обо всём этом Реджи, для которого семья была в приоритете.       Вслух он сказал лишь:       — Не будь идиотом.       — Это правда. Я знаю, что ты планируешь этим летом погостить у Джеймса Поттера.       Сириус не стал утруждать себя отрицанием.       — После свадьбы Нарциссы, да.       Регулус блеснул глазами.       — Будто мама с папой тебе позволят.       — Позволят. — Отчеканил Сириус с холодной уверенностью в голосе. — Намёк в фамилии, Реджи. Поттер вполне приемлем, если ты помнишь.       — Я знаю, что приемлемо, а что нет, — произнёс Регулус, хмурясь.       Сириус мысленно представил, как с удовольствием бьёт брата по уху со всего размаху, но остановил себя и сделал глубокий вдох. Затем, с наигранной весёлостью, он сказал:       — Что ж, прекрасно поболтали. А теперь мне пора идти, так как мне нужно вернуться к моим настоящим друзьям. Что ж, получается, увидимся завтра дома.       Он прошёл мимо своего брата, с некоторым ожиданием, что Регулус окликнет его.       Он был немного разочарован, когда тот этого так и не сделал.

***

      — Хороший улов, — одобрительно сказал Джеймс, когда Сириус вывернул карманы и достал из-за спины коробку с вкусностями. — Ты, должно быть, умаслил этих эльфов как надо.       В голове Сириуса всплыла дюжина или больше нетерпеливых круглых глаз, которые смотрели на него снизу вверх, о писклявых голосах, заверяющих, что брат мистера Регулуса может есть всё, что ему заблагорассудится, мистер Сириус, сэр!       — Ты же знаешь домашних эльфов. Всегда готовы услужить. Давай, пойдём покончим со вторым курсом. Не могу дождаться, чтобы посмотреть на выражение лица Ремуса, когда он увидит этот шоколадный торт.       Джеймс искренне рассмеялся.       — Знаешь, он, наверное, слюной изойдётся.       Сириус ухмыльнулся, отодвинув мысли о Реджи на задворки сознания. Ему можно было забыть о своей семье и о том факте, что его брат слишком упрям для его же блага; забыть, что через неделю ему нужно быть на свадьбе, где соберутся все они и ещё множество чистокровных кретинов. Сейчас конец года, впереди у него целое лето, бо́льшую часть которого он проведёт со своими тремя лучшими друзьями. Чего ещё мог желать тринадцатилетний мальчик?       — Да, — радостно произнёс Сириус, направляясь обратно в гостиную и левитируя торт перед собой. — Жду, что так оно и будет.