Потерянное поколение

      Регулус постарался удержаться от падения, когда портал переместил его к высоким воротам из кованого железа.       Фигуры Отца и Сириуса, стоявшие рядом, были высокие и прямые и выражали подчёркнутую невозмутимость. Мать разгладила переднюю часть своей тёмно-зелёной мантии, поправила брошь с оникса на ней в такой манере, будто её невзначай застал лёгкий ветерок.       — Ну, как ты — держишься, Редж? — произнёс Сириус с ленивой ухмылкой.       Регулус распределил вес на обе ноги, выпрямил спину и поднял голову.       — Полный порядок, — решительно ответил он.       Острый взгляд серых глаза Ориона скользнул по его семье; он одобрительно кивнул, и все четверо Блэков вместе вошли на территорию поместья Малфоев.

***

      Церемония, проходившая на открытом воздухе в огромном саду с фонтанами, павлинами и струнным квартетом, игравшим сам по себе, выглядела, конечно же, в высшей степени роскошно.       Регулус не был уверен, кто прихорошился больше, его кузина или её жених, но он не мог сдержать улыбку, когда Нарцисса прошла около него в своём платье. Она скромно шла под руку с дядей Сигнусом, который, выглядя более серьёзным, чем когда-либо, вёл свою младшую дочь к алтарю.       Регулус слышал вокруг себя одобрительный шёпот гостей; он видел, как двоюродная бабушка Кассиопея плакала, сморкаясь в свой кружевной платочек несколькими рядами впереди него. Под украшенной цветами аркой стоял Люциус Малфой, глаза которого заблестели, когда Нарцисса заняла своё место рядом с ним; Регулусу даже показалось, что он заметил намёк на улыбку на губах Люциуса.       Они женились по старому Обычаю, скрестив палочки и связав их белой петлёй; не сводя глаз друг с друга, они произнесли свои клятвы.       В середине церемонии Сириус громко зевнул; пара кузенов Малфоев бросили в его сторону неодобрительные взгляды, но Сириус, конечно, ничего не заметил. Никакого уважения, подумал Регулус; его брат был просто безнадёжен.       Игнорировать Сириуса становилось всё труднее, поскольку тот начал ёрзать на месте, теребить воротник своей мантии и дрыгать ногой, остановившись только тогда, когда дедушка Поллукс, сидевший с другой стороны от Сириуса, положил крепкую руку ему на плечо.       — Хватит, — произнёс дедушка низким, но твёрдым голосом, и Сириус мгновенно поставил ногу на пол.       Когда Нарцисса и Люциус вернулись к алтарю в качестве мужа и жены, все гости встали и подняли палочки к небу, посылая столпы серебряных искр, которые дождём окутали пару. Подняв палочку, Регулус выпустил мерклые искры, взлетевшие сантиметров на пять, — скорее серые, чем серебристые, и покраснел от гнева, услышав, как его брат смеялся рядом.       Отвернувшись от Сириуса, Редж стал смотреть на удаляющуюся фигуру своей кузины. Люциус положил руку Нарциссе на поясницу, направляя, и Регулус наблюдал за тем, как они возвращались в поместье, со странным чувством грусти.       Он знал, что должен был чувствовать себя счастливым от того, что его кузина исполнила свою главную мечту, но Регулус не мог отделаться от мысли: ещё один Блэк покинул их.

***

      К облегчению Регулуса, его посадили на свадебном пиру по большей части со знакомыми ему людьми. Он беспокоился, что его заставят сидеть с толпой Малфоев, но ему было приятно узнать, что обошлось без этого, и он занял своё место за столом с Эваном Розье и Эгиром Уилкисом. Он узнал Джарвиса Эйвери из школы, учащегося на четвёртом курсе, и поздоровался с Уолденом Макнейром, широкоплечим восемнадцатилетним парнем, которого видел на нескольких мероприятиях раньше; был только один человек, которого он не знал, темнокожий мальчик, который представился ему как Джереми Бруствер. Распознав фамилию, которую когда-то слышал, Регулус наклонил голову в той манере, как, по его наблюдениям, делал Отец при знакомстве с новыми людьми, и пожал руку новому знакомому.       Дядя Сигнус и тётя Друэлла восседали за главным столом с Люциусом и Нарциссой; по другую сторону от молодожёнов расположились мать Люциуса, маркиза Малфой, и мужчина с заострённым подбородком и характерной малфоевской причёской, который, по предположению Регулуса, являлся дядей Люциуса, Сардоном; Регулус узнал достаточно об Истории семьи Малфоев и был осведомлён, что отец Люциуса умер несколько лет назад.       Регулус вытянул шею в поисках брата, но банкетный зал был таким большим, а гостей там находилось так много, что дело это было безнадёжно. Про себя Регулус надеялся, что Сириуса посадили со всеми визгливыми кузенами Малфоями разом, но, зная раздражающую привычку Сириуса всегда оказываться на вершине, независимо от ситуации, он, вероятно, уже общался с самим Министром магии.       Пустые тарелки за ними убирали домашние эльфы со сверкающими белыми полотенцами.       — Спасибо. — Сказал Регулус, когда кто-то наполнил его кубок, а затем заметил, что Эйвери и Макнейр как-то странно покосились на него, в то время как губы Бруствера слегка дёрнулись. — Что? — поинтересовался Регулус. Он всегда благодарил Кричера, несмотря на то, что Сириус постоянно дразнил его за это; Регулус просто напоминал ему, что, в конце концов, у Блэков должны присутствовать манеры.       — Вам не нужно их благодарить, — произнёс Макнейр громким, раскатистым голосом. — Они слуги, это их работа.       — Я в курсе, — огрызнулся Регулус в попытке защититься. — Это простая вежливость.       — Как оригинально, — изрёк Макнейр, приподняв брови; в тот же момент рука домового эльфа задрожала, кувшин опрокинулся и тёмно-красная жидкость пролилась на белоснежную скатерть. — Приберись здесь, эльф! Проку от тебя, если ты элементарно подлить вина не способен? — Он мотнул головой, явно посылая эльфа прочь, даже не глядя в его сторону. — Можешь идти и хоть в печь свою голову сунуть.       — Да, сэр, — пропищал эльф, опустив глаза и заставляя винное пятно исчезнуть щелчком пальцев. — Сию минуту, сэр.       Регулус с тошнотворным чувством осознал, что эльфам приказано исполнять приказы всех гостей. Костяшки его пальцев внезапно побелели, когда он сжал в кулаке вилку.       — Тебе не нужно этого делать, — изрёк он, стараясь звучать так же властно, как Макнейр, но краем глаза заметил, как люди за соседними столиками оборачиваются, чтобы посмотреть, из-за чего весь переполох, среди них был и Отец; голос Регулуса слегка сорвался на последнем слове, и эльф замолк, переводя взгляд с него на Макнейра. Он явно не был уверен, чью команду ему стоило выполнить.       — Брось, Регулус, Мерлина ради, — пробормотал Эгир рядом с ним.       Эван сделал большой глоток из своего кубка, избегая смотреть на кого бы то ни было; юному Брустверу, всё происходящее, похоже, казалось дико забавным. Маленькие тёмные глазки Эйвери резво перебегали с мальчика на мальчика, будто отчаянно пытались углядеть снитч.       — Какие-то проблемы? — спросил голос прямо из-за стула Регулуса, и он почувствовал, как его лицо в очередной раз залилось краской при мысли о том, что Сириус пришёл ему на помощь.       — Никаких, — произнёс Регулус, не обернувшись. Однако он знал, что Сириус всё ещё стоял там, чувствовал, как тот опирался на спинку его стула. Конечно, Сириус просто так не уйдет; ведь он уже, вероятно, затеял игру в героя, и думал, что Регулус должен быть ему благодарен.       — Ты уверен?       — Нет значит нет, — прошипел Регулус, с болью осознавая, что Отец смотрел прямо на них.       — Как знаешь, — произнёс Сириус, и краем глаза Регулус наблюдал, как тот, протянув руку, схватил эльфа за полотенце. — Эльф, бегом наполни мой кубок. Мне бы очень не хотелось говорить моей кузине — невесте, между прочим, — что ты ослушался приказа члена семьи Блэк.       — Да, сэр, Раззи уже мчится, — отозвался эльф, трусцой следуя за Сириусом, который широкими шагами возвращался к своему столу.       Макнейр фыркнул и качнул головой, делая глоток вина. Эйвери развернулся и вовлёк Бруствера в разговор, а мгновение спустя Эгир и Эван начали обсуждать сезон квиддича, и празднество продолжилось, будто ничего не произошло.

***

      Сириус пришёл к пониманию, что свадьбы — это особый вид пытки.       Он был уверен, что план рассадки Нарциссы — это изощрённая месть за тот случай с глазами саламандры в её сумке. Он слушал, наверное, сто лет, как Прунелла Паркинсон говорила и говорила (и говорила, и говорила) о том, как потрясающе выглядела Нарцисса, и разве за это платье не стоит умереть, а церемония — ну ну божественна ли она была?       И ему до конца не было ясно, что хуже: льстивый бред Паркинсон или пронзительный смех Люсетты Малфой, который вырывался из неё при каждом его чёртовом слове. В целом, Сириус знал, что был довольно обаятельным (ладно-ладно, невероятно обаятельным), и открыто признавал, что у него потрясающее чувство юмора, но манера Люсетты впадать в истерику после каждого произнесённого им слова уж слишком быстро ему приелась.       Другие его соседи по столу были ненамного лучше. Две дальние кузины, Майра и Рубидия Блэк, сёстры, которые, без конца подталкивая друг друга локтями, перешёптывались и хихикали, и Крессида Кэрроу, девушка, чьё лицо и характер напоминали Сириусу пень.       Сириус направил убийственный взгляд на верхний стол, но Нарцисса оказалась слишком занята поеданием торта из рук Люциуса и не замечала ни его, ни бедственного положения, в котором он оказался.       Вид того, как его кузина практически вылизывает пальцы Малфоя, вызвала у него приступ тошноты. Сириус отодвинул свой стул, попросил прощения у девочек и старался излишне не задумываться об их удручённых лицах и о том, почему всё это происходит, когда, покинув холл, он отправился в сад.       Десять минут спустя он, чувствуя себя намного лучше, сидел на бортике одного из фонтанов, левитируя камешки и бросая их в воду. Единственным плюсом всей этой свадьбы был тот факт, что здесь собралось огромное количество гостей, и, следовательно, возможность отследить применение магии несовершеннолетним была равна нулю.       — Дурацкая свадьба, — бормотал он, когда каждый камешек с плеском падал в воду. — Дурацкий план застолья. Дурацкая семейка.       — Я надеюсь, меня ты не включаешь в этот список, — произнёс чей-то голос, и Сириус, подняв глаза, увидел стоявшего перед ним дядю Альфарда; глаза его были прищурены и он улыбался Сириусу сквозь бороду. — В чём дело, паренёк, тебе не нравится праздник? По словам Риты Скитер, это "событие года".       — Что ж, я бы с радостью отдал ей своё приглашение и поменялся с ней местами.       — О, она, наверное, где-то здесь, — весело сказал Альфард, садясь рядом с Сириусом. — В конце концов, сюда явилась сама Министр. Сейчас мы тесно общаемся с важными людьми, мой мальчик.       — Ну, мне уже объяснили, что я взволнован, — произнёс Сириус, и его дядя рассмеялся.       — Полный бред, не правда ли? — уныло произнёс тот, оглядываясь по сторонам. — Всё это... можно подумать, что Цисса захомутала самого Мерлина, судя по тому, как Сигнус высказывался об этом парне Малфое. Кстати, какой он, мой новый зять?       Сириус в ответ пожал плечами.       — Слегка напыщенная задница, если честно; думаю, что главным соперником Нарциссы в борьбе за его любовь будет его собственное отражение.       Альфард снова издал смех.       — Что ж, повезло старушке Циссе.       — Она счастлива, как никогда, — угрюмо произнёс Сириус. — Выйти замуж за человека из семьи, подобной семье Малфоев, — именно этого она всегда и хотела, правда? Это логичный исход.       Альфард медленно кивнул.       — Да, ну... для кого как.       Сириус взглянул на него с любопытством. Альфард, насколько ему известно, был единственным совершеннолетним родственником, не состоявшим в браке; Сириус знал, что тот много путешествует, и предполагал, что именно поэтому он до сих пор не завёл себе жену. Его тут же поразило, как много времени прошло с последней их встречи и как сильно он успел по нему соскучиться. Сириус уже давно не мог поговорить с кем-то открыто, сказать искренне, что думает по тому или иному поводу, с тех пор... ну, не с тех пор...       — Есть новости от Андромеды? — Сириус выпалил это прежде, чем успел себя остановить.       Альфард устремил на него пристальный взгляд.       — Лучше тебе прикрыть рот, парень, тебе что, именно здесь нужно навлечь на себя неприятности?       — Извини, просто... она упоминала, что ей нравилось, когда ты водил её в Косой вместо тёти Друэллы и дяди Сигнуса, и я подумал...       — Здесь не место, — твёрдым голосом произёс Альфард. — Мы поговорим, Сириус, но не здесь. Тебе нужно остерегаться, знаешь.       — Остерегаться чего? — хотел допытаться Сириус, будучи уверенным в том, что свадьбы не могут опасны, разве что скучны, но его дядя лишь покачал головой.       — Не обращай внимания на старика, который, вероятно, немного перебрал с вином, Сириус. Полагаю, мне всё равно уже пора с тобой проститься. — Альфард встал на ноги и хлопнул племянника по плечу. — Присмотри за Регулусом, сделаешь мне одолжение?       — Я всегда присматриваю, — произнёс Сириус. — Не то чтобы он это ценил.       Альфард не сдержал кривой улыбки.       — Семья, да?       Послышался приближавшийся звук шагов, быстрых и решительных. Было слишком темно, чтобы разглядеть, кто шёл по направлению к ним по тропинке, и ладонь Альфарда на плече Сириуса на мгновение сильно сжалась; когда из темноты вышла Беллатриса, хватка ослабла.       — Вот и ты, Сириус. Твоя мать повсюду ищет тебя. — Белла окинула взглядом Альфарда, выражение её лица сменилось холодным безразличием. — Дядя, — изрекла она, коротко кивнув головой.       Сколько Сириус себя помнил, между его старшей кузиной и любимым дядей всегда чувствовалась странная напряжённость в отношениях. Однажды, много лет назад, во время званного ужина, Белла начала из-за чего-то орать, отец был очень тих, и Андромеда с Нарциссой плакали, пока дядя Альфард покидал площадь Гриммо. Сириус был молод и не понимал, из-за чего был спор; даже сейчас он не помнил подробностей. Он знал только, что разговоры Беллы и Альфарда теперь всегда были отрывистыми и короткими. Однажды он спросил своего отца об этом, и тот упомянул что-то о политических разногласиях и нарушении традиций. Альфард всегда был немного радикален, и Сириус спустя время потерял интерес к этому вопросу.       Альфард не позволял ничему из этого его беспокоить; улыбнувшись, он наклонился вперёд, чтобы чмокнуть Беллу в щёку.       — Ну разве ты не мечта, Беллатриса, — учтиво произнёс он. — Твоя сестра наверняка гордится тобой сегодня.       Белла действительно хорошо выглядела в платье багрового цвета, хотя Сириус не смог не задаться вопросом, как ей не было жарко ходить в конце июня с длинными рукавами. Он подумал то же самое о Люциусе, который был одет в мантию с приспущенными рукавами, а не закатанными по локоть, как ходили большинство мужчин в такую погоду. Должно быть, дело в том, что они теплокровные.       — Ты меня знаешь, — сладко произнесла Белла. — Я делаю для семьи всё, что в моих силах. Надеюсь, дядя, ты извинишь меня, так как я надеялась застать Сириуса одного.       — Конечно, конечно. Я как раз собирался уходить. Передавай привет своей маме, Белла, и скажи Сигу, что я скоро пришлю ему сову. — Альфард ухмыльнулся, подмигнул Сириусу и ушёл по тропинке, трансгрессируя прежде, чем скрыться за поворотом.       — Ох уж этот мужчина, — изрекла Белла, качая головой.       Сириус молчал, надеясь, что Белла скажет то, что хотела и быстро покончит с этим. Она села рядом с ним на край фонтана и окинула его внимательным взглядом.       — Итак, почему ты прячешься здесь, вместо того чтобы вернуться на вечеринку? Твои спутницы скучают по тебе. Тёте Вальбурге пришлось без конца пилить Цисси по поводу рассадки гостей. Если ты в ближайшее время не вернёшься, она наверняка станет биться головой об пол в припадке.       — Э-э. Что ты имеешь в виду? — спросил Сириус, хотя у него возникла ужасная мысль о том, что он точно знал, что имеет в виду Белла.       Она издала смех.       — О, Сириус, разве ты не понимаешь, что она задумала? Твоя матушка, добрая душа, намерена найти тебе невесту сегодня вечером.       — Невесту? — взъярился Сириус, его рука крепче сжала волшебную палочку. — Что... кого она думает... мне тринадцать! — наконец беспомощно выпалил он.       Губы Беллы сложились в дьявольскую ухмылку.       — Милый кузен, неужели ты думаешь, что это имеет значение? Она даже подождала несколько месяцев. Отец пообещал меня Родольфусу на мой тринадцатый день рождения, можешь себе представить?       — Ну, да, но... тебе нравится Родольфус, не так ли? — спросил Сириус, хотя и не мог понять, как кому-то мог понравиться этот человек.       — Родольфус ничего, — небрежно бросила Белла. — Он никогда плохо не обращался со мной, и наши семьи давно знают друг друга. Он — хорошая пара. Но то, что я чувствую... или чувствовала, если уж на то пошло, по отношению к нему, не имеет значения. — Сириус нахмурился, глядя на неё, и она вздохнула, как будто он упустил что-то важное. — Я — старший ребёнок, Сириус. Неужели ты думаешь, что до того, как появился ты, старший сын Дома Блэков, у меня действительно был выбор в этом вопросе? Я сделала то, что мне велели, как и должен поступать любой, кто хоть сколько-нибудь смыслит в этих вещах.       — Этих вещах?       — В семейных делах, Сириус. Важность рода не переоценить. Я понимала это; Цисси понимает это. Андромеда, — сказала она, и её лицо скривилось в гримасе, как будто она едва сдерживалась, чтобы не выплюнуть это имя, — никогда не понимала. Она была эгоисткой. Она не думала о семье, только о себе, и посмотри, к чему это её привело. Она одна с грязнокровкой и уродским ребёнком-полукровкой, в то время как мы все всё ещё вместе.       Сириуса прошиб озноб, несмотря на погоду. Значит, Белла действительно знала о Нимфадоре. Он задался вопросом, как именно ей стало об этом известно; рассказал ли ей кто-нибудь, или у неё были свои способы узнать о жизни Дромеды. Возможно, ему лучше не знать, откуда Белла получает информацию. Он поёрзал на краю фонтана, твёрдая мраморная поверхность теперь казалась неудобной.       — Так вот в чём дело, да? — с горечью выдавил он. — Мне нужно просто вернуться и дать Матери выбрать мне жену?       У него в голове возник образ, как он ходит под ручку с Прунеллой Паркинсон, и ему тут же захотелось утопиться здесь же в фонтане.       — В целом, у тебя есть варианты и получше, — сказала Беллатриса. — Ты наследник; к тебе не приставят абы кого. Твои родители, вероятно, просто организуют несколько встреч, — под присмотром, разумеется, — между тобой и несколькими девушками с уважаемой фамилией и репутацией, и они понаблюдают, как ты с ними поладишь. В конечном счёте, выбор будет за тобой.       — Но мне всё же придётся выбирать из группы девушек, одобренных ими.       Тут особо большим выбором и не пахло.       — Одобренных всеми, кузен. Нашим обществом. Твои родители не позволят тебе просто удрать с какой-нибудь Уизли. Представь себе. — Белла наигранно вздрогнула. — И не надо выглядеть так удручённо. Тебе не придется жениться, пока ты не достигнешь совершеннолетия, так что у тебя достаточно времени, чтобы найти ту, кто тебе понравится, или, по крайней мере, привыкнуть к той, кто тебе не нравится.       У Сириуса возникло ощущение, будто он находится в туннеле, который смыкался над ним, выдавливая весь свет, загоняя в ловушку.       — Я полагаю, было бы глупо спрашивать, что будет, если я не захочу жениться?       Взгляд Беллатрисы, направленный на него, внезапно стал напряжённым, и у Сириуса возникло желание удрать от неё как можно дальше, но ему удалось убедить себя, что эта мысль нелепа.       — Есть... определённые обстоятельства, скажем так, при которых другой путь касаемо тебя был бы приемлем. К примеру, как ты знаешь, у меня нет желания заводить детей, хотя от меня этого ждут. Если у нас с Родольфусом когда-нибудь и появится желание иметь детей, мы не хотим приводить их в мир, подобный этому. У нас свои виды, направленные на политический курс. Что-то вроде попытки изменить мир. Я всё объяснила отцу, и семья полностью понимает и поддерживает моё решение.       — Вы хотите работать в министерстве? — произнёс Сириус, хмурясь.       Беллатриса в ответ на это рассмеялась, и Сириус почувствовал, как дрожь пробежала по спине. Он попытался избавиться от этого ощущения, злясь на себя. Перестань глупить; ради всего святого, это же всего навсего Белла.       — О, мой милый Сириус, — сказала она. — Ты мне нравишься, несмотря на некоторые твои своенравные поступки. Если хочешь, я могу попытаться слегка усмирить пыл тёти Вальбурги. В конце концов, как ты и сказал, тебе всего тринадцать. Тебе стоит оставить возможность выбора... более открытой. Невеста или та, кому предстоит стать невестой, свяжет тебя по рукам и ногам.       — Да, — жадно согласился Сириус. — Да, скажи ей это, скажи ей всё что угодно. Просто... никаких невест.       Белла улыбнулась, глядя на него.       — С большим удовольствием так и сделаю, дорогой. Мы ведь должны присматривать друг за другом, так?       Она запечатлела на его щеке подобие поцелуя, и Сириус изо всех сил постарался почувствовать облегчение.

***

      Когда последние тарелки с сорбетом из шампанского были убраны и оставшихся гостей проводили к большому белому шатру в саду, Регулус вздохнул с облегчением, ведь это означало, что свадебная трапеза закончилась и он может сбежать от своих соседей по столу. Они либо не заметили, либо решили не обращать внимания, когда он ускользнул, протиснувшись сквозь толпу. Но тут он внезапно натолкнулся на Матушку и Отца в стороне. Те были погружены в беседу с тётей Лукрецией и не заметили его сразу.       — Регулус, — произнёс отец с некоторым удивлением. — Что ты здесь делаешь?       — Я просто хотел подойти и поздороваться, — пробормотал он, слишком поздно осознав, насколько слезливо и не по-Блэковски это прозвучало.       Матушка приподняла одну бровь.       — Мы надеялись, что ты найдешь здесь людей своего возраста, с которыми сможешь общаться, — сказала она, и от Регулуса совершенно не ускользнул смысл сказанного.       — О, оставь его в покое, Уолли, — вмешалась тётя Лукреция, которая была явно уже более чем слегка навеселе. Она немного покачивалась на стуле взад-вперёд; сверкающие браслеты на её руках позвякивали друг о друга. — Вмешаешься только тогда, когда он начнёт общаться с прислугой. — Она рассмеялась совсем не по-женски, и Регулус почувствовал себя перед ней пятилетним ребёнком.       Матушка и Отец обменялись взглядами. Затем Отец издал тихий кашель.       — Регулус, — изрёк он строго. — Иди и пообщайся.       — Посмотрите-ка туда, — внезапно произнесла тётя Лукреция, наклонившись вперёд; содержимое её бокала опасно близко приблизились к краю, когда она указала им на сутулого старика, сидевшего чуть поодаль. — Вижу, старина Каспар в конечном счёте одержал верх — я никак не могу взять в толк, как он до сих пор жив; представляете, он и Чарис пережил. Я была уверена, что старая бой-баба будет жить вечно.       Мать в ответ на это чопорно отметила:       — Я не думаю, что уместно так небрежно выражаться о совсем недавно почившем.       Не обратив на это замечание абсолютно никакого внимания, тётя Лукреция продолжила:       — Мой дядюшка Регулус всегда говорил, что это была довольно забавная пара. Крауч и Блэк. Я полагаю, это его дети?       — Лира и Люцида, — сразу сказала мама; её знания генеалогического древа Блэков никогда не подводили. — А это Бартемиус и его сын, Бартемиус-младший.       Тётя Лукреция фыркнула.       — Остаётся надеяться, что Нарцисса и Люциус будут немного более изобретательны в плане имён, когда у них появятся дети. То, что все члены этой семьи носят одно и то же имя, так сбивает с толку, особенно в моём преклонном возрасте. Трудно отличить одного Сириуса или Финеаса от другого. — Она повернула один затуманенный глаз к Регулусу. — Я полагаю, тебе надоело быть одним из тысячи Регулусов Блэков, не так ли, мальчик?       — Н-нет, тётя Лукреция, — заикаясь, ответил он. — Для меня большая честь носить такую прекрасную фамилию.       Отец одобрительно кивнул, и даже Матушка слегка улыбнулась.       — Я слышала, как его называют Барти, — произнесла она, всё ещё глядя в сторону семьи Крауч.       Тётя Лукреция издала звук, похожий на сопение.       — Как обычно.       — Он примерно твоего возраста, теперь я думаю об этом, Регулус, — сказала Матушка, и в её глазах загорелся огонёк. — Может быть, на год моложе или около того. Он как и ты поедет в Хогвартс в сентябре.       Регулус оглянулся, чтобы посмотреть на объект разговора. Барти Крауч был худым жилистым парнем с угрюмым лицом. Его отец также выглядел не слишком счастливым; на самом деле все члены семьи казались крайне чужими среди танцующей, празднующей толпы; все они держались вместе, чуть ли не слипнувшись, лица их были мрачными, без тени на улыбку. С другой стороны, подумал про себя Регулус, если они недавно пережили тяжелую утрату, свадьба, вероятно, последнее место, где им хотелось бы сейчас находиться.       — Иди поздоровайся с ними, — сказала Матушка, и Регулус почувствовал её руку на своей спине, которая впилась в неё словно когтями.       Он всегда улавливает намёк, когда его просят удалиться. К нему пришли воспоминания из детства, когда отец прогонял его прочь, как только он наведывался в гостиную дома на площади Гриммо. Отправляйся спать, сын, взрослым надо поговорить.       Но Регулус — послушный сын, и Регулус всегда делает то, что ему велено.

***

      Когда Нарциссе было десять, у неё имелся кукольный домик, который ей купил отец; он был сделан на заказ у производителя игрушек в Париже. Кукольный домик доходил Нарциссе до плеч, а когда она приседала, чтобы поиграть в многочисленных маленьких комнатках, что находились в нём, сводчатая крыша поднималась над её головой. Внутри размещались работающие часы, которые показывали настоящее время, движущиеся лестницы и потайные комнаты, некоторые из которых открылись только через шесть месяцев после того, как Нарцисса начала играть с домиком.       Андромеда и Беллатриса смеялись над ней из-за того, что она коллекционировала различную мебель из слоновой кости, бронзы и золота; из-за хрустальных люстр, миниатюрных ковриков и плюшевых бархатных занавесок; но Нарциссе было всё равно. Даже будучи совсем маленькой девочкой, она любила воплощаться в роль хозяйки поместья.       Теперь, когда она вела Клару Яксли и Бельвину Бёрк на экскурсию по поместью Малфоев, казалось, что все её детские мечты стали реальностью. Раньше она жила в общежитии с Кларой в Хогвартсе, две девочки обменивались секретами, и Клара всегда хвасталась своей помолвкой с Генри Роули; Бельвина же — одна из дальних родственниц, находилась где-то в какой-то очереди на наследство Горбина и Беркеса, о чём она говорила не умолкая ни на секунду, словно сама являлась родоначальницей этого торгового дела.       Прекрасно помня обо всём этом — об из хвастовстве, бахвальстве — Нарцисса вела их через вестибюль, стены которого были отделаны деревянными панелями и увешаны портретами предков Малфоев; мимо парадной лестницы с лакированными дубовыми перилами и тёмно-красным ковром. В глубине души она понимала, что, вероятно, наслаждалась их завистливыми, потрясёнными выражениями лиц сверх всякой меры, но потом обнаружила, что не может строго судить себя по этому поводу.       — Меня просто распирает от зависти, — воскликнула Клара; Нарцисса попыталась скрыть ухмылку, когда дверь в оранжерею распахнулась, открывая её любимую комнату во всём поместье: со стеклянными стенами и потолками, отсюда открывался потрясающий вид на сад.       Прохладный воздух приятно ласкал лицо и руки. Нарцисса раскинулась на шезлонге настолько женственно, насколько это было возможно в её платье; Клара и Бельвина присели на мягкие плетёные стулья и оценивающе огляделись по сторонам. Внимательный взгляд Клары чуть задержался на миниатюрной ядовитой тентакуле в горшке в углу, которая попыталась игриво цапнуть её за лодыжки.       — О, не обращай внимания, дорогая, — произнесла Нарцисса, наслаждаясь тем, как Клара и Бельвина поспешно принялись убирать ноги подальше от растения. — Это только малыш. Оно бы тебя не убило; в худшем случае потеряла бы чувствительность в ногах на полдня, не больше. Это подарок от Беллы и Дольфа.       — Как... мило.       Бельвина тихонько и вежливо кашлянула, всё ещё настороженно следя за растением, щёлкавшим зубами.       — Итак, сколько, говоришь, здесь спален?       — Десять, — гордо заявила Нарцисса. — И, конечно же, я намерена найти применение каждой как можно скорее.       — Вы будете такими замечательными родителями, — выпалила Клара, драматично схватив Нарциссу за руку.       — Я знаю, — согласилась Нарцисса. — Люциус такой дальновидный. Я думаю, что невероятно важно надлежащим образом воспитывать детей; прививать им правильные убеждения, и тогда всё пойдёт как по маслу.       — Но вы, конечно, наймёте гувернантку?       — О нет, — декларировала Нарцисса. Брови Клары и Бельвины синхронно взлетели вверх. — Мы с Люциусом считаем, что очень важно непосредственно лично заниматься с ребёнком; как ещё ты можешь быть точно уверен в том, что они усваивают, что приемлемо, а что — нет? — Нарцисса вспомнила о своей собственной гувернантке, тучной женщине с суровым лицом, которая обычно не обращала внимания на её крики, когда Белла направляла порчу на ее кукол, и головы тех отваливались, как только она брала их в руки. — Люциус говорит, что в последнее время в Хогвартсе стало очень неспокойно... я имею в виду, Дамблдор — хитрый древний чудак; Люциус никогда ему не доверял. В прошлом месяце он был в первых рядах среди противников того законопроекта о преподавании магловедения. Этот старикан буквально поощряет скрещивание чистокровных и маглов, это позор; и поэтому мы, родители следующего поколения, должны научить наших детей тому, что правильно. Люциус очень страстно относится к этому вопросу.       Клара и Бельвина обменялись взглядами, а затем вторая заёрзала на стуле, наклоняясь ближе.       — Это правда, — произнесла Бельвина, заговорщически понизив голос, — что Люциус присоединился... к Нему?       У Клары сделался такой вид, словно она задержала дыхание и готова была вот-вот упасть в обморок от волнения. Очевидно, они добрались до сути разговора; к Нарциссе забралось подозрение, что они весь день ждали возможности задать этот вопрос.       Выпрямившись, она смотрела на них теперь свысока. И её поразило, какими юными сейчас они ей казались; просто глупые маленькие девочки, ждущие, когда она соизволит подарить им хоть крупицу информации. У Нарциссы ушло мгновение, чтобы вдоволь насладиться ощущением власти, прежде чем она любезно согласилась удовлетворить их любопытство.       — Мой муж, — произнесла она, смакуя это слово, — один из самых ревностных последователей нашего Лорда.       — Вы видели Его? — спросила Клара полушёпотом.       В голове Нарциссы всплыли митинги и собрания в Лютном переулке, на которые таскал её Люциус. Нарцисса находила эти мероприятия немного скучными, но Белла и Люциус выглядели чрезвычайно увлечёнными всем этим движением, и когда они сказали ей, что сам Волан-де-Морт попросил о встрече с ней после одного из своих выступлений, они оба говорили об этой возможности так, будто то была величайшая честь в мире. Возможно, для них так оно и было; Нарцисса не особо смыслила в политике, но полагала, что Люциус и Белла знали, о чём говорили, и если один человек мог довести целую толпу людей до подобного исступления и с такой уверенностью воздействовал на целые залы людей, то личная аудиенция с ним была как минимум неплохой перспективой.       — Да, нас представили, — изрекла Нарцисса, улыбаясь, хоть ей пришлось сделать нас собой невероятное усилие.       Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, нервно приседающей в реверансе, когда столкнулась лицом к лицу с этим высоким мужчиной с тонким лицом и пронзительными глазами. Тот тихо рассмеялся над поклоном, явно забавляясь; он поцеловал её руку на редкость холодными губами и сказал, что рад наконец-то с ней познакомиться. Белла, стоявшая рядом, выглядела так, будто готова была умереть на месте, а Люциус казался на удивление спокойным и обратился к этому человеку словами "мой Лорд", что сначала показалось Нарциссе странным, но теперь она тоже переняла эту манеру, также, как перенимают раздражающую привычку.       Она больше ничего не сказала на эту тему: ни о том факте, что у Люциуса на руке была эта жуткая татуировка, ни о своих мыслях, что маски — это перебор, ни о том, что она беспокоилась всякий раз, когда Люциус ускользал вечером на один из тех митингов и возвращался только на следующий день, и глаза его лихорадочно блестели. Лучше сохранять атмосферу таинственности, решила она, подзывая домашнего эльфа, чтобы тот принёс им шампанского.

***

      — Добро пожаловать в женатую жизнь! — проревел дядя Сардониус, со всего размаху стукнув свой кубок о кубок Люциуса и чуть не расплескав огневиски на своего племянника. — Помни мой девиз: счастливая жена — счастливая семья!       Они удалились в кабинет, подальше от шума и толчеи свадебной вечеринки, и только сейчас, вдали от всей суматохи, до Люциуса дошло. Он женат. Женат на представительнице одной из старейших волшебных семей Британии. Взгляд Люциуса поднялся к портрету его отца Абраксаса, висевшему над камином, и Люциус почувствовал приятный укол в груди при мысли о том, как гордился бы отец, зная, что сохранность родословной Малфоев закреплена столь превосходным образом.       Эдмунд Нотт, шафер Люциуса, поднял свой кубок.       — Так выпьем же за это!       — Где твоя жена, Люциус? — почти что безучастно поинтересовался Родольфус, крутя свой огневиски в руке, прежде чем залпом опрокинуть его в себя. — Уже устала от твоего общества, дорогой мальчик?       Люциус с достоинством стерпел насмешку.       — Мне-то не нужно использовать на ней заклинание отслеживания, Родольфус; возможно, именно в этом твоя проблема в общении с представительницами прекрасного пола.       Рабастан фыркнул в свой напиток:       — Не обращай на него внимания, Люциус; он просто зол, что тебе досталась самая красотка из Блэков.       — Будет вам, джентльмены, — лениво произнёс Август Руквуд, приоткрыв один глаз и смотря на них с кресла у камина, в то время как Родольфус покраснел и потянулся за своей палочкой. — Плохая примета махать волшебными палочками в брачную ночь.       — То была шутка, Родди, — декларировал Рабастан с ухмылкой, поднимая руки вверх. — Ты знаешь, как сильно я восхищаюсь своей дорогой невесткой.       — Действительно, Белла делает честь нашему делу, — искренне произнёс Эдмунд, и, под общий одобрительный ропот, Родольфус опустил палочку, улыбнувшись.       — А как насчет Нарциссы, Лу? — спросил тот, наливая себе и Сардониусу ещё по бокалу. — Она собирается присоединиться?       Все глаза воззрились на Люциуса, и он, слегка запнувшись, произнёс:       — Нарцисса двумя руками поддерживает наши взгляды. Однако боюсь, ей не хватает... энтузиазма её сестры, чтобы по-настоящему действовать, — сказал он, наклонив голову в сторону Родольфуса, который сейчас улыбался. — У Нарциссы нежное сердце.       — Ну, у неё наверняка и большое сердце, раз она согласилась выйти за тебя замуж, — изрёк Сардониус, и по комнате снова разнёсся смех.       — Ладно, — сказал Эдмунд, вызывая новую бутылку огневиски и вручая Люциусу ещё один бокал. — Хватит разговоров о политике, хотя бы на сегодня. У нас будет на это достаточно времени. Ночь ещё только начинается, а Люциус и близко не в стельку, как подобает новоиспечённому жениху!       — Верно-верно!

***

      Была уже почти полночь, когда Регулус рывком поднялся, очнувшись от пронзительного вопля Воющих чар, за одним из столов. Ещё полусонный, он сел, ощутив на своём лице прилипшие кусочки конфетти, и принялся озираться по сторонам как безумный. Во всём шатре остались только он, Сириус и Барти. В голове Регулуса всплыли смутные воспоминания, что большинство гостей начали расходиться незадолго до того, как его одолела усталость.       Внезапно рёв Воющих чар прекратился. Барти что-то сказал, но Сириус поднял руку, заставляя того замолчать.       — Тихо, вы оба — заткнитесь, — скомандовал Сириус, что, по мнению Регулуса, было немного несправедливо, поскольку он ничего не говорил. — Что-то происходит.       — Ну, по-видимому, — произнёс Барти, а затем раздался глухой стук и крик боли, по которому Регулус догадался, что Сириус пнул того под столом.       — Что там? — тихо спросил Регулус.       Сириус слегка покачал головой из стороны в сторону.       — Не знаю. Такое ощущение, будто... кто-то проник через барьер.       — А? — спросил Барти, но Регулус знал своего брата, знал, что Сириус способен чувствовать магию, — чувствовать то, что Регулус никогда не мог даже и близко осознать.       Там, где они находились, было темно, фонари уже не горели, и воздух наполнили далёкие возгласы. Регулус не знал, где Матушка с Отцом, или Белла, или Цисси, и ему хотелось, чтобы его собственные ноги перестали дрожать, потому что было во всём этом что-то подозрительно неладное.       — Я пойду проверю, — заявил Сириус, держа палочку перед собой.       — Нет, не надо, — быстро проговорил Регулус. — Взрослые сами разберутся.       Сириус бросил на него странный взгляд, но прежде чем он успел что-либо сказать, раздался знакомый голос, крикнувший: "Привет незваным гостям!", и тут они увидели Рабастана и Родольфуса, каждый из которых крепко удерживал сопротивлявшегося мужчину. У двоих незнакомцев были рыжие волосы, их длинные руки и ноги дергались в попытке высвободиться, но это было тщетно, так как у них не было волшебных палочек. На лицах Рабастана и Родольфуса расплылись улыбки, хотя у второго, похоже, был разбит нос.       Регулус вдруг почувствовал на спине руку, которая потянула его вниз, под стол, скрыв от посторонних глаз, в то время как борющаяся четвёрка приблизилась к ним.       — Нравится, что ты видишь, предатель крови? — прорычал Рабастан невероятно низким голосом. — Обидно, что ты не получил приглашения?       — Должно быть, оно затерялось на почте, — прохрипел один из мужчин; тут же раздался глухой звук, и второй воскликнул:       — Гид!       Желудок Регулуса ухнул куда-то вниз; он не помнил, чтобы издавал какой-нибудь звук, но, видимо, это случилось, потому что Сириус зажал ему рот рукой. Они были тесно прижаты друг к другу; он чувствовал, как колотилось сердце Сириуса, слышал прерывистое дыхание Барти, чувствовал запах потной руки Сириуса, и главной мыслью в его голове было то, что ему хотелось домой.       — Заткнись, если не хочешь, чтобы тебе тоже прилетело. Разве вам не говорили, что невежливо являться без приглашения в чужие дома?       — Держу пари, вы возомнили себя дико умными, шныряя вокруг в надежде услышать что-нибудь интересное? Что ж, придётся вас расстроить, но празднование свадьбы — это не преступление, если я правильно помню.       — Мерлина ради, что вы двое тут устроили? — Прозвучал чей-то чужой голос; Регулус не мог понять, кому он принадлежал. Мужской и бесцветный. — Отправьте их восвояси, пока им действительно не о чем доложить. Не валяйте дурака.       — Что, просто... отпустить их? — прозвучал неуверенный голос Родольфа.       — Именно, — решительно прозвучал третий голос. — Мы не хотим устраивать хаос, здесь уж точно.       — Сегодня ваш счастливый день, предатели крови, — сказал Рабастан. — Проводим вас через чёрный ход.       Скрючившись под столом, скрытые кружевной тканью, они втроём выжидали, пока крики мужчин не затихнут вдали, и даже затем Регулус почему-то не мог решиться сдвинуться со своего места, пока Сириус не встал и не протянул руку, чтобы помочь ему подняться.       На лице Барти же висело странное выражение, его глаза были широко распахнуты.       — Это было круто.       — Это не было круто, — изрёк Сириус, с отвращением взглянув на Барти.       — Что... что это было? — задал вопрос Регулус, глядя на своего старшего брата.       — Понятия не имею, — ответил Сириус. Он схватил Регулуса за руку, оглядываясь через плечо и всё ещё держа палочку в руке. — Давай найдём Маму и Отца. Не знаю, как ты, а я хочу домой.       И одна эта фраза сказала Регулусу всё о значимости только что увиденного действа. Он был не в состоянии сдержать дрожь, последовав за братом обратно в сторону вырисовывавшегося силуэта поместья.       Он не смог припомнить случая, когда Сириус выражал желание вернуться домой.