purgatory.

читать под любую песню группы frankie goes to hollywood.

У нее крепкий кофе и вишневые сигареты — отличный набор, чтобы не сойти с ума от тяжелых съемок. Гримеры и визажисты не справляются с ее глубокими тенями, поселившимися под карими глазами, читают нотации ей о том, как важен сон для хорошего состояния. Но Алиша не может сказать им о том, что сон для нее стал редчайшим гостем, которого она не может пригласить к себе домой как подружку на чашку кофе. Обычно он приходит сам, когда Алиша падает на пол без сил, когда у нее больше нет энергии, чтобы находиться в сознании. А вместе со сном приходит и Зверь. И там просторы для него необъятные, там он может сделать все, что заглянет в его мерзкую душонку, если таковая у него была. Поэтому Алиша предпочитает не спать вообще. Алиша нервно вертит в руках тонкую немецкую сигарету, думает о том, стоит ли вообще курить, потому что, по правде говоря не хочется, но на автомате тянет сигарету ко рту, в очередной раз отравляя свой организм. Аромат ее сигарет смешивается с сладковато-пряным парфюмом — так пахнут ведьмы на шабаше, приручая огонь и делая его своим пленником. У Алиши состояние жизнедеятельности организма равно абсолютному нулю. Ее едва ли не отсылают домой, выспаться, потому что все съемочные дубли она то и дело запарывает. — Алиша, соберись пожалуйста. Мы все устали. Алиша после окончания съемок выбегает на улицу, как всегда ищет самый укромный уголок, чтобы никто из редакции или участников до нее не смог достать. Она вцепляется в сигарету зубами, жадно затягиваясь, запуская в свое тело токсичный яд. Одна за другой, а там уже и третья, курит, пока организм не отказывается принимать в себя очередную порцию табака, а вишневый вкус во рту не сменился на отвратительный. Хочется сползти по стене — сползает. Прижимает колени к груди, будто своеобразный кокон защитит ее от всех невзгод мира. — О, Алиша. Ты чего от всех сбежала? Саша, как заботливый отец, пересчитывает всех при выходе, чтобы никого из своих детищ не потерять. Когда не досчитывается одной, пускается в поиски. — Я одиночество больше люблю, ты же знаешь. Алиша протягивает ему пачку сигарет. Старший Шепс, в отличии своего брата, не курит, а потому учтиво отказывается. Алиша лишь пожимает плечами. Останется больше отравы для организма. — Ты не заболела случайно? — Шепс опускается на корточки рядом с ведьмой, заботливо убирает волосы, лезущие на лоб и прикладывает свою горячую ладонь к ее лбу. Алишу словно током прошибает и она спешит отвернуть голову. Прикосновения обычных людей для нее вовсе не проблема, но когда тебя касается такой же экстрасенс, моментально передавая свою энергию, внутри всегда остаются странные ощущения. Порой даже не слишком приятные. — Ведьмы не болеют. — Говорит Алиша, придерживая уголком губ сигарету, и хлопает себя по карманам в поисках зажигалки, которую она успела куда-то подевать. Саша так вовремя протягивает ей свою, позволяя прикурить. — Не спрашивай. — Ты же не куришь. — Олег курит. Вот и приходится вечно таскать. Постоянно их где-то забывает. Алиша улыбается. У нее в квартире — десяток таких зажигалок, темно бардовых или просто черных, оставленных у нее Олегом после очередного совместного перекура. Алиша все забывает их отдать. — Как у вас обстоят с ним дела? Больше не бесишься из-за его участия в проекте? Саша присаживается у стены, принимает такую же позу, как у Алиши. Старший Шепс располагает к себе всегда и кого угодно, Алиша с радостью пригласила бы медиума к себе домой на чашку чая с продолжительной беседой, но на исполнение этой задумки у нее никогда не хватало сил. Саша отдавал многое, как многое и забирал. После разговоров с ним Алиша чувствовала себя наполненной и пустой одновременно. Алиша в шутку называет его "батей проекта", за что Саша всегда складывает брови домиком и изображает самую обидчивую мину. Правда, быстро отходит. — На тебя нельзя долго обижаться. — Почему это? — Ну, не знаю, ты хорошая. — Брось эту чепуху. — А ты брось казаться сумасшедшей ведьмой. Тебе не к лицу. — А что мне к лицу? Алише к лицу терпкий кофе по утрам, холодный ветер, бороздящий просторы земли, или мелкий дождь, после которого запах всегда особенно приятный. Алише к лицу беспокойное море. Штормящее, режущее своими волнами, оно передавало тот гнев, что клокотал в ней самой. Алише к лицу крепкие сигареты с вишневым или ментоловым вкусом — с кнопкой она не признавала, а ванильные были ее самыми нелюбимыми. Алиша любила, когда мужчины протягивали ей огонек, а она подмигивала, склонившись к ним и подкуривая тонкую сигару. Совсем как в кинокартине "Малена", которую она засмотрела до дыр. Алише хотелось быть лучше, чем она. Определенно. — Больше не бешусь. Бессмысленно. Олег лучше знает, что ему делать. Я могу лишь иногда наставлять. Все же мой братишка, местами несмышленый, но и пусть. Саша заливается своим металлическим смехом, обнажая искусственно сделанные клыки и идеально ровные зубы. Алиша старается не вспоминать, какую цену он за них заплатил. — Олег хороший малый. — Подтверждает Алиша. — Все женщины мира от него в восторге. — Но не ты. Алиша хмурится, изображая недопонимание. Саша вопросительно поднимает брови, пока лукавая улыбка расползается по его губам. Алишу передергивает. Неужели и он все знает. — Это ты к чему. — Алиша отмахивается от его фразы как можно более небрежно. Она никогда не любила открывать свою подноготную. — Я здесь любовные романы не ищу. — Так ты не поэтому на Матвеева таким щенячьим взглядом смотришь? — Я? На Матвеева? Тебе показалось. Алиша по привычке щетинится, занимает оборонительную позицию, защищается, не дает застать себя врасплох окончательно, хотя в глубине души знает, что она уже давным давно у Саши как на ладони. Алиша думает о том, что надо бы попрактиковаться в защитных блоках, или стереть наждачкой свое лицо, чтобы впредь на нем больше не появлялось никаких эмоций. — Алиша, я не обычный человек. Мне не может показаться. Не тебе ли это знать, моя ты дорогая. Саша ласково треплет ее по волосам, пока Алиша пытается от него укрыться. — Ну вот, я забыл зачем тебя искал. С тобой всегда так. Алиша казалась нелюдимой, держалась в особняке от всех ещё с первого ее появления в битве. Показать свои силы она хотела, но участвовать в фарсе, который вечно создавал Череватый, никогда не входило в ее планы. Однако того требовали редакторы шоу, и из нелюдимой, закрытой ведьмы, она превратилась в голодного, злого пса, тому руку в рот не клади, откусит сразу же. Алиша поэтому и не понимает, что в ней хорошего нашли ребята из битвы и почему каждый так отчаянно пытается призвать все светлое, что якобы погребено внутри неё. Его там нет уже давно, вместо него — Он, противно клацающий зубами, ядовито хохочущий и вечно говорящий. — Ну так и зачем искал? — Фотку сделать со всеми. Пойдём, там нас уже ждут. — Нет, я сегодня не в настроении красоваться перед камерами, сам видел. — Алиша, это для телеграма и подписчиков, поднимайся! Саша строит забавное страдальческое лицо. И ведь знает же, что Алиша на это клюнет. — Саша, тебе сколько лет, напомни? Даже у меня нет подписчиков в телеграме. — Кто виноват, что ты непрогрессивная. Алиша смеется, смотрит на старшего Шепса со странным выражением укоризненности и любви одновременно. Он улыбается ей в ответ. — Ты от меня не отстанешь, да? — Ага. Определённо. Верно. В точку. Прямое попадание. Все, Алиша, выдвигаемся. Саша рывком встаёт на ноги и протягивает руку помощи, чтобы Алиша встала. Он, совсем как в традициях старых добрых романов, склоняет голову и галантно целует тыльную сторону ее ладони. — Спасибо, что решила почтить нас своим присутствием. — Ой, сраный ты джентельмен, Саш.

***

— Так, быстренько все обнялись, улыбнулись и разошлись. Алиша, Саша, давайте к нам быстрее. Саша подмигивает ведьме и в последний момент ловко от неё ускользает, оставляя Алишу около Влада. Она возмущённо шикает, провожая убийственным взглядом Шепса, который вклинился между Надеждой и Викторией. Засранец. Вот же засранец. — Алиша, обнимемся? Представь как все будут удивлены, неужели Влад и Алиша решили сыграть в дружбу? — Влад, никогда в жизни. Ровно в эту же секунду на ее плечо опускается тяжелая рука Влада. Алише неуютно и перебороть она себя не может, вопросительно смотрит на Череватого, но тот лишь обдаёт ее снисходящей улыбкой. — Это для фотки, забей. Мне тоже не особо приятно, ведьмочка. Алиша фыркает, закатывая глаза. — Никто и не сомневался. Тратить на него даже долю своей драгоценной энергии она не хотела. Влад неисправим. Как решил доебаться до неё с первого выпуска, когда им только нужно было проходить вступительное испытание, так и продолжает делать это до сих пор. До белого каления доводит порой, честно. — Дима, я же попросил — обняться. У Алиши по спине проходит холодок. Она боится повернуть голову в противоположную сторону, ведь знает, с кем столкнётся. Волнение, заставляющее дрожать пальцы, а ладони покрываться потом, поселилось в душе Алиши, от чего она нервно переминается с ноги на ногу и смотрит куда угодно, но не на рядом стоящего Матвеева. Рядом — сказано мягко. — Не стой как вкопанная, Алиш. Матвеев вдруг склоняется к ее уху. Его вкрадчивый шепот забирается под кожу зыбкой дрожью, словно он рассказывает страшилки, специально пытаясь напугать Алишу. Его рука ложится на ее талию и до легкой боли сжимает ее. Алиша вовремя соображает, что надо бы обнять в ответ, а не стоять как истукан. От Матвеева веет теплом, запахом сигарет и освежающего парфюма. От Матвеева исходит такая энергетика, что под ее вены будто шаровые молнии забрались, грохочут там и отчаянно бьют током. Алиша рядом с ним не делает ни единого вздоха, пока идеальная фотография не будет сделана. Первое время Матвеев в поле ее зрения мигал лишь когда в этом была острая необходимость. После съемок исчезал так быстро, что никто толком и не мог понять, когда он так быстро успел увильнуть. Матвеев первое время был закрытый от всех, немногословный, вечно хмурый и погруженный в свои мысли. Алиша знала причину, но предпочитала молчать, когда кто-то из ребят говорил про чернокнижника. Потом в Матвееве будто что-то щелкнуло. Алиша так до конца и не поняла, что это было. То ли принял ситуацию, то ли отпустил или изгнал из своей головы к последнему черту. Матвеев выходил на перекур вместе с остальными. Всегда таскал с собой Олега и никогда не становился возле Алиши. Матвеев как обычно присоединялся за столиком на пару чашек кофе. Только уже не подходил к Алише со спины, не шептал ей что-то на ухо и не пытался испугать своим неожиданным появлением. Матвеев садился за стол, общался со всеми так, будто сидящей напротив Алиши вовсе и не было здесь. Матвеев больше не смотрел на нее. Не прожигал прямым долгим взглядом, и даже украдкой. Матвеев не комментировал ничего, что было связано с Алишей напрямую, или косвенно. У Алиши сложилось впечатление, что они с ним и вовсе как два незнакомца, никогда не пересекавшиеся в этой вселенной. Алиша к выходкам Матвеева привыкла. И когда все стало по другому, неприятная мысль дернулась в ее голове. Ей остро не хватает этих банальных вещей. Не хватает и Матвеева. — Народ, не расходимся никуда, вам все равно дома нехер делать. Скоро будет важное объявление. Алиша не могла понять поведение Матвеева. Скажете, что женская натура сложнее других для понимания? Нихуя подобного. Гораздо труднее было понять человека, которого отвергли как последнюю собаку, которую до этого тискали в объятиях и гордо называли своей любимицей. Неужели Алиша так сильно задела его самолюбие? Или это была железная выдержка. А может, ему плевать на тебя? Бедная моя дорогая, ты забыла, что сама прогнала его? Заткнись нахер. То был ты, не я. Мне казалось, что мы мыслим с тобой одинаково, дорогая. Мы же одно целое.  Ошибаешься. Я не похожа на тебя. Ты стала слабее. И ты будешь продолжать опускать себя на дно, если продолжишь бегать за этим мальчиком. А Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ СТАТЬ СЛАБЕЕ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МЫ УНИЧТОЖИЛИ ВСЕ. ЧТОБЫ МЫ С ТОБОЙ ВЗОШЛИ НА ПЬЕДЕСТАЛ ЭТОГО МИРА. Алиша с горечью осознает, что ее Зверь прав. Алиша не может позволить себе прогореть во второй раз. Не может позволить себе проиграть вновь. — Алиша, ты с нами? Из холодного оцепенения её выдергивает голос Олега. — Куда? — Спишь на ходу, дорогая. — Неодобрительно качает головой. Алишу от этого прозвища передергивает так, будто откуда-то сверху поток ледяной воды полился. Так называет ее только Зверь. — Задумалась, — бросает коротко. — Так ты о чем? — Сегодня в бар идем, пока есть возможность передохнуть от съемочных дней. Ты пьющая? Глупый вопрос. Когда Алиша впервые столкнулась с присутствием кого-то у себя в голове, то губила свой организм всем, чем только можно. Запрещенные препараты перебивали ее галлюцинации своими, что еще больше усугубляло дереализацию. Помогало, но на время, пока наркотический эффект не пройдет. У Алиши в квартире до сих пор сохранен свой личный мини (хотя маленьким его уже подавно не назовешь) бар, и хоть пьет она в разы реже, но привычка коллекционировать дорогие марки алкоголя все еще осталась. В самые тяжелые моменты иногда прибегает и к спиртному. Дышать становится легче, да и жить тоже. Пока на утро не проснешься и все пойдет по новой. Замкнутое колесо, и она — жалкий хомяк в нем, что все бегает и бегает по кругу, да вот только бестолку. Разорвать колесо никак. — По праздникам, — загадочно подмигивает младшему Шепсу, ухмыляясь. — Все идут? Алиша собирает все свои гребаные силы в кулак, чтобы ненароком не метнуть свой взгляд на чернокнижника. Как же заебала эта слабость. Так ты все-таки признаешь это? Хочешь, я помогу избавиться от нее? Только выпусти меня, Алиша. — Всех заставлю. — Отвечает Олег, обводя каждого взглядом. — Одевайся как на красную дорожку, с собой только хорошее настроение и желание наполнить свой организм алкоголем до краев. Экстрасенсам тоже нужен выходной, черт побери! Алиша не согласиться с ним не может. Впереди у нее - тяжелейшее испытание, обрывки картинок посещают ее уже не одну ночь, но в нужный паззл никак не собирались, не доставало какого-то важного элемента. Алиша не могла понять, какого. Но точно чувствовала, что придется ей  не сладко. Я уже заскучал тут, Алиша. Когда же ты выпустишь меня? Я хочу поиграть. Я хочу упиться чужими страданиями. Скоро, обещаю. А пока оставь меня. — А съемки? — Интересуется ведьма, кивая головой в сторону здания, в котором все ещё находилась съемочная группа. — Мы с ними договорились. Олег коварно улыбается, игриво вскидывает брови вверх. Его в бок толкает рядом стоящий Саша. — Напьёшься в хламину — я с тебя три шкуры спущу. Саша и Олег — всегда не разлей вода. И хоть на съемках они вздорят чаще, чем кто-либо другой, исключение, наверное, составляет слишком вспыльчивая Марьяна, вне всех этих дней их подколы над друг другом составляют исключительно тёплый, братский характер. Алиша, смотря на них, всегда ловила себя на мысли о том, что одиночество все же ее иногда доканывает. Она находила счастье в том, чтобы быть в гармонии с собой и ни с кем другим, но проблема в том, что никакой гармонии рядом и не пахло. Алиша сильная и это будто заповедью было выгравировано в ее книге жизни, но наблюдая за тем, как Шепсы стоят горой друг за друга, ей хотелось того же. Хотелось теплоты рядом с собой, а не просто кровожадного Монстра, что всегда стоит у нее за спиной. — Алиш, мы тебя до дома можем подкинуть, если хочешь. Ты где живешь? — Не в центре, так что не стоит, доберусь сама. Алиша скопления людей ненавидит. Хоть и выглядит эффектно, всегда с иголочки одета, но роскошная жизнь, полна сотен знакомств, напыщенных людей, что погрязли в деньгах и всех грехах мира — не для неё. Алише по душе покой и умиротворение. Для нее сейчас это не представляется возможным, но где-то внутри теплится надежда, что когда-нибудь ей удастся победить всякое Зло внутри себя и она сбежит. Сбежит от всех и найдет покой со своим собственным Я. А не тем Монстром, что диктует правила ее жизни сам, не позволяя в них вмешаться. — Пошли, зануда. Олег хватает ее под локоть. Сопротивляться ему — все равно, что сталкиваться рогами с другим бараном. Сколько бодаться будете — бестолку. Алиша устраивается на заднем сидении машины, пока Олег садится на водительское, а Саша на переднее. Задняя дверь машины открывается и на кожаную поверхность сидения прилетает мужская фигура в чёрных джинсах, белой футболке и замысловатой черной джинсовке. Неизменный стиль Матвеева, хоть и на съемках он появляется исключительно в классике. Стоит заметить, и в том и в другом он выглядит потрясающе. — Подвезешь, Олежа? Черт бы тебя побрал, Матвеев. — Вы что, больше друг друга не избегаете? Саша корчит напускно-удивленное лицо и Алиша готова задушить его удавкой, она то сразу поняла, что Шепс сказал про это специально. Алиша, пришло время поиграть? Пришло. — Не понимаю о чем ты, Саш. У нас с Матвеевым все как обычно, да? — Алиша с особым вниманием смотрит на чернокнижника, улыбается ему приторно-милой заученной улыбкой, скользя ладонью по его плечу, зарывается рукой в его черную копну волос, слегка тормоша волосы. Матвеев оторопел. И Алиша точно знает, что где-то внутри него что-то с дребезгом пошло по швам. — Ты права. — Тихо, охрипшим голосом произносит Матвеев. Он накрывает своей рукой ее и слегка сжимает. — У тебя и у меня все хорошо. Алишу передергивает от того, что он говорит. Не у нас. У тебя и у меня. Алиша быстро одергивает свою руку. Никаких "нас" вовсе и не было. Всего лишь определенная неопределенность черной кошкой пробежала между нами. — Ладно, ребята, какую музыку включить? Мы с Сашей всегда на эту тему спорим, он никогда не соглашается на то, чтобы в машине играл мой плейлист. — Да потому что вкус у тебя — говно. — Сам ты говно. Олег недовольно бурчит, на какие-то секунды обижаясь на своего старшего брата, но быстро приходит в норму. Алиша тем временем замечает мини-плеер в машине, предназначенный для кассет. — Нихера. У вас кассеты имеются? — Мои. — Говорит Саша, специально, чтобы позлить брата. — Тоже слушаешь через них? — Есть в этом свое настроение. Дома коллекционирую виниловые пластинки. Алиша перегибается через переднее сидение, чтобы нашарить в стопке кассет ту, которая найдет отклик в ее душе. — Нашла! — Восклицает ведьма. — Фрэнки едет в Голливуд. Это британская рок группа восьмидесятых. Возражения не принимаются. — И кому еще из нас под сорок? — Шутливо задевает ее Саша, когда ведьма протягивает ему кассету с безмолвной просьбой поставить песню. Из динамиков раздаётся резкий и громкий звук, и через пару секунд Саша делает тише. Алиша выпускает шаткий смех и откидывается на сидение. Пока Олег вбивает ее адрес в навигатор, чтобы довезти до дома, Алиша смотрит в окно, наблюдая за тем, как мимо нее проносятся мыльные, серо-белые картинки города. Ее место вовсе не здесь. — Когда слушаю эту группу, всегда думаю о том, где мой настоящий дом. — А где твой дом? — Внезапно спрашивает Матвеев, изучая взглядом ведьму. Ну вот, опять его идиотские игры в гляделки. Алиша смотрит на него всего пару секунд и поспешно отворачивается к окну. Разве мы не договорились играть? Я не могу. — Не в России. Когда закончатся съемки, я думаю над тем, чтобы уехать отсюда. Насовсем. — Алиша испускает тяжелый вздох, ощущая, как ее медленно настигает меланхолия. Это состояние отвратительнее всего. В нем труднее всего контролировать свои чувства. Самоконтроль — лучший выход. С его помощью можно сохранить привычный облик. Но что есть этот привычный облик? Алиша потеряла это понятие раз и навсегда. — Куда уедешь? — Задается вопросом Олег, кидая на Алишу короткий взгляд. — Когда спрашиваю себя, где я хочу больше всего оказаться и закрываю глаза, на ум приходит несколько картинок. Сиднейский оперный театр, маленький уединенный пляжный городок и своя бухта у моря. Те, кто начинает новый день со встречи с морем, не могут быть злыми или несчастными. И какое это море — летнее или зимнее, — не имеет значения. Когда видишь, как просыпается солнце, как мягко потягивается вода, жмурясь от первых лучей, понимаешь, что совершенно не важно, на чём спать, что у тебя есть и куда нужно спешить после того, как проснёшься. Главное — дождаться утра, чтобы открыть глаза и обнять взглядом море. Алиша замолкает, пытаясь отогнать тревожные мысли прочь. Алиша все бы отдала, чтобы не знать о тех вещах, что окружают ее на протяжении каждого дня. Чтобы не видеть то, чего не видят другие. Чтобы вырезать из себя ту частицу, в которой находится ее дар, ее способность к чему-то иному, что для остальных из ряда вон невозможные явления. Чтобы раз и навсегда вычеркнуть из жизни тот день, когда она поддалась безумию, позволяя ему крепко и основательно поселиться в ней. То, кем она стала — дар, покой или бремя? — Сил-Рокс. — Вдруг говорит чернокнижник, отвлекая ее от своих мыслей. Алиша смотрит на него непонимающим взглядом и Матвеев спешит пояснить. — Это небольшое прибрежное население в Сиднее. Где-то слышал о нем, но не помню где. Судя по твоим рассказам, это определенно то место, что ты ищешь. — Что же, спасибо. — Ласковая улыбка трогает ее губы. — Проверю, когда приду домой. — Мы уже приехали. Алиша и вправду не замечает, что они уже приблизились к ее дому. Алиша горько усмехается, когда понимает, что это и домом то назвать нельзя. В нем нет тепла. В нем нет ничего ее. В нем есть только Он, что уже поджидает ее где-то в углу и дожидается наступления темноты. Алиша впервые ловит себя на мысли о том, что не хочет возвращаться домой. — И правда. — Покурим на дорожку? — Предлагает Олег, уже выуживая из пачки две сигареты, одну из которых заправляет за ухо. Старший Шепс взрывается негодованием. — Олег блять, заебал, потом весь салон воняет твоими сигаретами. — Я тебе окно на всю открою, тебе только язык как собаке вытащить и кайфовать от свежего воздуха. Олег над старшим братом беззлобно подтрунивает, и Саша на его выходки никогда обиды не держит. Правда, как-то раз сказал, что не будь Олег его братом, то после первой шутки он бы полетел в могилу. — Будете? — Олег протягивает пачку сигарет сидящим сзади Алише и Диме. — Свои есть. — Отказывается ведьма, из сумки доставая пачку немецких сигарет с вишневым вкусом. Неизменно любимые. Желтый фильтр сигареты Алиша прикусывает зубами, пока хлопает себя по карманам в поисках зажигалки. Через минуту по машине рассеивается запах сигарет. Сигарету, однако, ловко у нее отбирают. Матвеев выхватывает у нее сигарету изо рта до боли знакомым движением. Ухмыляется хищно, демонстративно поднося её к своим губам. Алиша молча наблюдает: ей интересно — выбросит или закурит. Матвеев зажимает фильтр губами и растрёпывает волосы на затылке — излюбленный жест. — Матвеев, — угрожающий тон сквозит в голосе ведьмы, — не для тебя прикуривала. — Правда? — Одна бровь издевательски взлетела вверх, а уголки его губ слегка поднялись. — Извини тогда. Матвеев делает еще одну затяжку и протягивает сигарету ей. Алиша готова взвыть. Еще одна сигарета отправляется в ее губы. Курят молча, каждый думает о своем. — Во сколько собираемся? — Спрашивает Алиша у Олега, перед тем как уйти. — Не знаю, вы — женщины, пока наведете свои марафеты, три года пройдет. Как будете готовы, напишите. Алиша закатывает глаза. — Даже не буду спорить. Начну у себя дома с вина, приеду как достаточно напьюсь для того, чтобы терпеть вас всех, мальчики. Алиша вылезает из машины, аккуратно захлопывая дверь. Алиша считает шаги до подъезда, пока ее не окликивает голос Матвеева. — Алиша. Она оборачивается. Чернокнижник протягивает ей сигарету. — Это что? — Это взамен твоей. — Матвеев хитро щурится. Алиша в его взгляде не может разобрать ничего. Совсем ничего. Сигарету она все же принимает. Соприкасается с его пальцами на мгновение, но и его хватает, чтобы знакомые ощущение потекли по ее коже, забираясь под нее и окутывая тело чем-то приятным. — Не стоило. — Я бы заглянул к тебе на вино, но, боюсь, что тогда не успею навести свой марафет. Алиша не понимает, сквозит ли в его голосе намек на что-либо или Матвеев просто издевается над ней. Скорее второе, потому что чернокнижник пересекает то короткое расстояние, которое было между ними и касается губами ее щеки. Легко. Ненавязчиво. — До встречи, Алиша. Матвеев тут же уходит, оставляя ведьму наедине с ее непониманием происходящего. Алиша спешно зовет его, когда чернокнижник собирается открыть дверь машины. — Матвеев. Он оборачивается. — Что? — Все хорошо? — Все хорошо. У меня и у тебя все хорошо, Алиша. Его «у меня и у тебя» прозвучало страшнейшим приговором, о котором Алиша никому не смогла бы рассказать, не обнажив гангренозной изнанки собственных чувств.