purgatory.

Алиша — собственное имя звучит так чуждо, будто бы вовсе ей и не принадлежит. Алиша — звучит как тысяча хрипящих нот, ложится на корень языка стоном, хрипом, выдохом. А-л-и-ш-а. Растянутая долгая «а» скользит по губам и полуоткрытому рту, по краям языка. Алиша смеётся: вжимает хрупкие ладони в тёмную глубину зеркала и оставляет тонкие слёзы вульгарно алой помады на стекле. Пальцы дрожат и соскальзывают, но до тех пор, пока она не облачает свои руки в кожаные чёрные перчатки. Неотъемлемый атрибут, когда дело приходится иметь не с банальным автомобилем, а иным видом транспорта. Алиша смеётся — ее отражение в зеркале тоже хохочет, но совсем не так, как она. Алиша смеётся: задиристо, игриво, жизнерадостный смех эхом по комнате отдаётся. У Алиши по эту сторону зеркала в медных глазах пляшет задиристый огонёк: дай ему прикоснуться к чему-то и он поглотит собой все, превратившись в необузданное горячее пламя. Алиша по ту сторону зеркала скалится животным оскалом, смех ее мёртвый, угасающий, зловещий. Так смеются только мертвецы. У той Алиши в глазах беспросветный мрак, таким не хочется смотреть в глаза. От таких хочется бежать. Алиша смеётся.  Ведьмы вообще часто смеются, особенно злые. У Алиши на пластинке играет русская рок группа. Голос вокалиста раздаётся так громко, что стены вот-вот по швам пойдут. Алиша про соседей не думает. Остатки красного вина льются по ее горлу, оседая где-то внутри приятным обжигающим чувством. Алиша поправляет и без того идеально выкрашенные в алый цвет губы и хватает под руку шлем, выходит из квартиры. Спускается на улицу, впуская в свои легкие потоки свежего воздуха. Идея доехать до места назначения на мотоцикле, когда в организме бесовские танцы устраивает пол бутылки итальянского “Cos Pithos Rosso” — не самая разумная идея. Но безумцы всех умней, не так ли? Алиша на высоченных ботфортах стоит совсем нетвердо, но как только занимает своё коронное место на железном троне — нетрезвость спадает, уступая своё уютно насиженное местечко эйфории и адреналину. Алиша поправляет красное платье, даже не задумываясь о том, заденет ли его подол колёса железного зверя. Алиша заливисто смеётся, пока в голове играет оглущающая музыка, а ветер развевает ее волосы, выглядывающие из под шлема.  Алиша думает о том, что наверняка ещё никто не видел девушку в красном платье, так уверенно разъезжающую по городу на мотоцикле. Алиша заезжает в какое-то богом забытое место. Неоновая вывеска на баре гласила что-то на непонятном ей языке. Наверняка такая конспирация была для того, чтобы их ненароком не застали поклонники в самый неподходящий момент. В конце концов, люди, обладающие способностями, тоже пьют. И пьют много. Веселятся шумно, до отказа почек и возможности трезво соображать. Алиша ловко слезает с байка и тут же ловит на себе удивленные взгляды братьев. Алиша путается в собственных ногах, пока Олег не ловит ее под руку, провожая до входа в бар. — Принцесса, ты откуда сбежала такая?  — Шутливо спрашивает Саша, взглядом указывая на ее средство передвижения. В губах его зажата почти стлевшая сигарета и у Алиши появляются вопросы к старшему Шепсу. — Саша, ты же не куришь. У Саши в глазах озорной огонёк, что указывал на его нетрезвость ума. Алиша заглядывает в наручные часы Олега и понимает, что опоздала на значительное время. —  Я проебал в действие. Тупая игра, вообще-то, я же не пятнадцатилетка какой-то. — Саша одним движением руки ловко тушит сигарету, тут же вытаскивая из полупустой пачки другую.  Олег неодобрительно хмыкает. — Паришь, как паровоз. По лестнице не поднимешься потом, со своей одышкой, старик. —  Да иди ты. Твоё действие было, между прочим. Алиша внимательно наблюдает за тем, как Саша прикусывает зубами фильтр сигареты, выпуская первый дым с таким наслаждением, будто не курил вечность. И похер, что до этого он наверняка скурил не один десяток. Алиша наводит камеру телефона на старшего Шепса и ловит кадр прежде, чем тот успевает сообразить спрятать сигарету. — Компромат, Саш. Потом же будешь всем доказывать, что ты этого не делал. Саша предпринимает попытку забрать телефон из рук ведьмы, что, впрочем, было безуспешно. С координацией у него под градусом все плоховато. Алиша оступается на высоченных каблуках и совсем вовремя рука Олега подхватывает ее за талию. — Спасибо, благородный.  — И как ты вообще доехала, бедолага? — С божьей помощью. — Алиша строит самую серьёзную гримасу на лице, но та вскоре расплывается под действием градусов. — Боже, сохрани и спаси мою грешную душу. Алиша перекрещивается в обратном порядке, высмеивая данный жест. Шепсы, на удивление, реагируют на это заразительным смехом, от которого Алиша и сама расплывается в улыбке. — Вот же вы, богохульники. Дверь бара открывается с противным скрипом, следом и  колокольчик на дверной раме распевает свою мелодию, противно давит по ушам.  — Надежда, а вас как сюда затащили? Надежда как всегда в своём чёрном прикидоне с красивым смоки айсом на глазах. Алиша думает о том, кто ее все время красит. Неужели пожилая ведьма так умело орудует кистями?  Надежда, ко всеобщему удивлению, нагло отнимает пачку сигарет у старшего Шепса и создаёт огонёк собственной зажигалкой.  Между ними повисает неловкое молчание, которое периодически разбавляют тихие смешки от Шепсов и Алиши. — Ну что вы уставились? Или только вам курить можно? Алиша, тебе привет. Можно не называть меня хотя бы сегодня Надеждой? Я и так чувствую себя старухой здесь. — Надь, ну вы и так старуха. — Саша добро подначивает ее, но в ответ получает лишь убийственный взгляд. Надежда явно недовольна, но стоит признать, что в отличии от их вечных перепалок на съемках из-за того самого осинового кола, в целом, их отношения были вполне себе на грани дружелюбности. Если так вообще можно сказать.  Саша накидывает свою куртку на плечи Надежды, когда ее руки покрываются мурашками.  — А из них бы вышла неплохая пара. — Олег склоняется к Алише, но интервал не соблюдает, губами мажет по ее уху, когда пытается сказать эту фразу шёпотом. Алиша смеётся, неловко отодвигая от себя подвыпившего Олега.  — Чепуху ты не неси. А то я тебя, сам знаешь… — Осиновый кол подложишь, Надь? Саша внимания на недовольную Надежду не обращает, развязанным языком бормочет что в голову придёт, сам из стороны в сторону шатается, будто пытается найти местечко, где штормить будет не так сильно. Надежда на его вопрос предпочитает не отвечать, ведь старшего Шепса и так не заткнешь никаким способом, а Саша и спиртное вещь так вообще несовместимая. — Алиша, ты сегодня красивая. Для кого вырядилась?  Алиша неловко пожимает плечами на вопрос Надежды, смотрит поочередного на Шепсов, глазами ища спасения. Для кого же ты нарядилась, моя дорогая? — Для себя любимой. Ответ в корне неверный, испытание завалено.  — Ну-ну.  Надежда своим пытливым взглядом прямо ей в душу глядит и Алиша спешит заслониться. К Олегу со спины подходит и подбородок на его плечо кладёт, благо, с высокими каблуками ей это сделать удаётся.  Как будто все в округе знают, блять, что у меня происходит. Не нужно знать, моя дорогая. Не нужно под тебя копать. Ты сама свою слабость выдаёшь. Зверь внутри, над ней издевается. Алиша мотает головой, будто это спасёт ее от вечного голоса в голове. — Все уже на месте? — Да уже как час, Алиш. Долго прихорашивалась. Алише это и на руку. Ребята и до этого собирались вместе, правда, не так масштабно, как сейчас. Но Алиша всегда в стороне с тысячами причинами почему она не может пойти с ними.  — Замёрзла? — Спрашивает Олег, поворачивая голову в сторону ведьмы. Выходит совсем близко. От него разит алкоголем и табаком, что смешались с одеколоном.  Алиша аккуратно отстраняется. — Да, пойдёмте? Бар не то чтобы первой свежести. Внутри охранник учтиво кивает им, меняя табличку на «закрыто». Алиша облокачивается о перила, чтобы спокойно преодолеть многочисленные ступеньки и не отправиться преждевременно домой с вывихом лодыжки. В баре играет американская музыка 90-х, столик занят лишь один, ребятами.  Алиша замечает почти всех, но глазами все ещё бегло окидывает бар.  Татуированного чернокнижника нигде не было видно. Алиша едва удерживает свой язык за зубами, чтобы тот не сболтнул лишнего. Опозориться вот так вот и облачить цель своего присутствия здесь перед всеми она не хотела.  — Алиша, ты че сегодня нарядная такая? Кавалера небось ищешь? К ней со спины подлетает Влад. И это выходит так неожиданно, что она отскакивает, боком задевая рядом стоящий стул. На секунду задетый нерв пронзает боль. — Блять, Череватый. Тебя кто учил людей пугать? Толик твой? — Ой, — Влад глупо хихикает, прикрывая ладошкой рот. Он явно не хотел этого делать и теперь таким образом пытается скрыть свою нетактичность. — Извини, Алиша. Я не специально. Череватый пытается неловко обнять рядом стоящую ведьму, но бокал игристого в его руке не позволял ему это так просто сделать. И Слава Богу. — Череватый. — Алиша ладонью упирается в его грудь, искривляя губы и хмуря брови. — Тебе в голову сколько бутылок ударило? — Пока что одна. Давай выпьем? Влад протягивает Алише свой недопитый бокал, но по пути вся жидкость расплескивается на пол. Алиша едва успевает увернуться, чтобы не испачкать своё платье. Какой же идиот. — Череватый, ты конечно меня извини, но пить с тобой — никогда в жизни. Напои меня хоть пятилитровкой водки. — Кстати, о том, чтобы выпить. На ее плечи опускается женская рука, принадлежащая Марьяне.  — Сегодня она пьёт со мной. Потому что девочки должны держаться вместе. Марьяна произносит это так беззаботно, будто бы до этого не проклинала Алишу своим идиотским грозным взглядом каждую съемку. Словно бы все люди под градусом становятся доброжелательнее по отношению к тому, кому недавно грозились перерезать горло во сне. Марьяна мягко подталкивает Алишу по направлению к барной стойке, избавляя ту от присутствия Череватого. — Алиша, предложение выпить сегодня всегда в силе! — Влад кричит ей в догонку, салютуя полупустым бокалом игристого.  Алиша разворачивается к нему всем телом на долю секунды и, уловив его взгляд, посылает его ко всем чертям средними пальцами рук. Алиша, откидывая волосы назад, забирается на барный стул. Совсем не элегантно, но ей, в общем-то, плевать. Алиша поправляет задравшееся платье, чтобы на оголившиеся ноги ненароком никто не кинул свой взгляд. Хотя один, признаться, она была готова ловить на себе вечно. — Красное полусладкое, пожалуйста. — Озвучивает своё желание вовремя подоспевшему бармену. — Ты что? — Слишком громко восклицает Марьяна. — Мы, русские женщины, пьём исключительно водку. Марьяна машет рукой в сторону бутылки вина, которую бармен поставил на стол, чтобы тот ее восвояси унёс. — Стопки нам принеси. — Марьяна. — Алиша шипит укоризненно, дергая ведьму за локоть. — Какая водка, мать твою? — Без запивки, моя золотая.  Марьяна опрокидывает стопку залпом, не хмурясь ни на секунду. Долька лайма следом отправляется в ее рот. Алишу только от этого передергивает. — Учись, пока я жива. — Марьяна громко хохочет, пододвигая долю Алиши ближе к ней. Она берет стопку в руки, перекатывая жидкость в ней из одного края в другой.  — Пахнет отвратительно. — А ты не нюхай. Давай быстрее, вторая уже на подходе. Алиша тяжело вздыхает. Ночь обещает быть тяжелой. Алиша головой качает в такт очередной песни Лепса, так вовремя поставленный Викторией.  Кто бы мог подумать, что такие серьезные экстрасенсы, какими они себя показывают на съемках шоу, сейчас опрокидывали в себя один за одним бокал чего-нибудь алкогольного и хором подпевали песни вышеупомянутого артиста эстрады. — Алиша, давай последнюю. Влад  ставит стакан виски на стол с плеском, оставляя вместо половины пойла лишь остатки на дне. Алиша устало хлопает себя ладонью по лбу, пока Череватый едва удерживается на стуле. — Влад, тебя жена не убьёт? — Неа. — Череватый вливает в себя янтарную жидкость и откуда-то из под стола достаёт очередную полную бутылку. Алиша протестующе кивает головой. — Влад, я до дома не доеду блять. — Доедешь, куда ты денешься. Я тебя под руку поведу, алкашка. — А сам то блять.  Алиша на матерные выражения сегодня не скупится, принимает бокал с алкоголем от Череватого и залпом опустошает его до дна. Морщится. Наступает та стадия опьянения, когда ты начинаешь по-немногу чувствовать вкус того, что попадает в твой организм. Не очень-то и приятно. Влад протягивает ей дольку лайма и Алиша, не удосужившись принять ее, откусывает прямо с рук Череватого. Алиша ещё двумя часами ранее, кричавшая на весь бар о том, что к Череватому она не приблизится ни на метр, что уж говорить о том, чтобы сидеть за одним столом в обнимку и хлестать виски в две хари, сейчас делает именно это. Алиша своё смущение отставила куда-то в самый дальний уголок, как и все негативное, что относилось к Владу. Алише сейчас, на самом-то деле, было все равно с кем пить, лишь бы собутыльник достойный был. Влад от неё пока не отставал, если не пил в два раза больше. — А что у нас за повод такой, напомни? Хороним кого? — Отдыхаем, зайка моя. Алишу в обычной жизни его новоиспечённое прозвище, предназначенное ей, резануло бы по слуху так, что она наверняка бы огрела Влада чем-нибудь тяжёлым. Алиша сейчас лишь глупо разливается в пьяной улыбке, хлопает кулаком по столу и уводит Череватого на танцпол, петь «Рюмка водки на столе», игравшую в хер пойми какой раз. — Все за стол! Марьяна ловко подхватывает протестующую Алишу за талию, уводя ее за стол, где Райдос уже вовсю разливала по стопкам алкоголь, наименования которого Алиша не чаяла в душе. Молилась только, как бы от такого дикого смешения напитков она не откисала в уборной все оставшееся время. — Ну и зачем? Только ухватил Алишу на танец. — Возмущается Череватый. — Давно хотел, Влад? — Всю свою жизнь. Влад возводит мечтательный взгляд к потолку, приобнимая смеющуюся Алишу за плечо. Она его руку больше не скидывает. — Мы что, опять играем? — Саша садится за стол и недовольство так и сквозит в его голосе. — А на перекур когда? — После. — Улыбается Виктория, заканчивая мешать что-то непонятное в каждый бокал. Алиша с сомнением разглядывает непонятного содержания жидкость, плавающую в ее стакане. Впервые перекрещивается по настоящему. — Алиша, правила знаешь? — Пьешь, если правда.  — Отлично. Красотка. — Итак. — Марьяна обводит взглядом каждого и, наконец, тыкает пальцем в Олега. — Ты первый. — Всегда готов, Марьян. Хотя стой, дай прочитаю, что ты там в голове держишь. Олег шутливо берет ладонь Марьяны в свою и пытается сосредоточится, совсем так, как делает это на всех испытаниях. — Бля, мертвые мне говорят, что когда протрезвею, тогда и поговорим. Олег выдавливает это с трудом сквозь смех, и вскоре его подхватывают все. — Олег, пей, если тебе здесь кто-то нравится. Присутствующие недовольно цокают языком. — Вопрос для малолеток! — Подаёт голос старший Шепс, который, к слову, все же внимательно следил за тем, как отреагирует на это его младший брат. — Нет, ну давайте я про ваш любимый цвет спрашивать буду. — Рассерженно произносит Марьяна, чей взгляд все ещё был сосредоточен на Олеге. Алиша, сидевшая рядом, ловит взгляд младшего брата на себе. Олег поспешно отворачивается, салютует бокалом и молча отправляет жидкость гулять по организму, отравляя почки. Раздаётся всеобщий гул удивления. — И кто же этот несчастливец? — Так не в этом вопрос был. — Олег ловко от вопроса увиливает, предпочитает оставить его без ответа.  Алиша задумывается над его неоднозначным ответом, поочерёдно смотрит то на Марьяну, то на Вику или Надежду. И ловит мысль о том, что эти трое определённо слишком стары для Олега. И остаётся только она одна. — Алиша.  Олег передаёт право хода, ответа ей. Алиша поднимает бровь в вопросительном жесте, ожидая, что же он спросит у неё. Хотя, если признаться, она заведомо знала, что медиум спросит у неё то же, что Марьяна выпытывала у него. — Пей, если тебе здесь кто-то нравится. Алиша к стакану не притрагивается. Алиша виновато пожимает плечами, избегая взгляда медиума. Олег не дурак, что к чему поймёт, но другие требовали объяснений. — Что, совсем никто? Спрашивает Саша, вертя в руках пачку сигарет. — Люблю Толика всем сердцем. Алиша выход из неловкой ситуации тут же находит, сбросив груз ответственности на рядом сидящего Череватого, который вовсю уже лезет со своими объятиями. На этот раз Алиша от них не уворачивается. — А я всегда говорил, что мы просто притворяемся. А вы не верили! Алиша выпивает налитое в ее стакан до дна, как гласят правила.  Алиша чувствует, что Олег ей вовсе не поверил. — Выйдем покурить? Шепчет ей на ухо, обжигая горячим дыханием ее кожу. Алиша согласно кивает, оставляя ребят доигрывать в эту дурацкую игру. Олег заботливо укутывает в ее свою кожанку, за которую Саша его не раз щемил, корил младшего за дурацкий прикид. Алиша подходит к ступенькам, ведущим вниз, к выходу на улицу. В глазах начинает двоится. Алиша опирается на перила, нетвердо ступая на первую ступеньку, но едва ли не соскальзывает вниз. От позорного пролёта по лестнице ее спасает вовремя подоспевший Олег. — Давай помогу. Алиша ожидает все, что угодно, но не то, что медиум возьмёт ее на руки, освобождая от тяжёлой участи спускаться по идиотским ступенькам. — Олег, отпусти. — Мне до травмпункта в падлу будет ехать потом, Алиша. Олег опускает ее на землю как только они выходят из бара. Алиша мелко дрожит, куртка вовсе не спасает ее от холодного воздуха, что забирается по ее оголенным ногам. Алиша по привычке хлопает себя по тому месту, где обычно в карманах валяются сигареты. Олег учтиво протягивает свои. — Не немецкие конечно. Но тоже сойдёт. — Спасибо. Олег протягивает свою зажигалку, позволяя Алише прикурить. — Обскакиваешь Малену по всем пунктам. Уста Алиши трогает слабая полу-улыбка. Конечно. Он тоже в курсе ее любимого фильма. Алиша нервно кусает губы, смотря куда-то вдаль и вовсе не обращая внимания на рядом стоящего медиума. — Олег. — Вдруг раздаётся ее осипший голос. — Можно у тебе кое о чем спросить? Алиша переминается с ноги на ногу, но неловкость просто так не скроешь. Алиша и сама не знает, правильно ли это, спрашивать у Олега про другого человека, о котором она думала весь вечер. — Матвеев хотел прийти, но в последний момент написал, что у него появились дела. Горько произносит Олег и Алиша краем глаза видит, как его лицо искажается от боли. Алиша знает, что этим вопросом вонзила серебряный кинжал в сердце Олега. Правда он не вампир. И от него не умрет. — Как ты понял? — У тебя на лице написано, что ты его весь вечер ждала. Это не так сложно, разгадать загадки женщин. Алиша отворачивается от медиума, пряча своё лицо в развевающихся волосах, что то и дело лезли ей в лицо. И зачем я, блять, его об этом спросила? — Ты меня прости. — Алиша пытается выдавить из себя виноватую улыбку, когда поворачивается обратно к Олегу. Его лицо не выдаёт никаких эмоций. — Я совершенно бестактна. — Все в порядке, Алиша. Иди ко мне. Алиша прислоняется к его груди, позволяя Шепсу укрыть ее от холода. По правде говоря, не спасает. Потому что самая главная льдина, огромный айсберг, все это время находился у неё внутри. Алиша закрывает глаза, прикусывая губу вплоть до болезненных ощущений, чтобы не дать волю своим чувствам. Алише не в первой делать людям больно. Не в первой отказывать, избегать, или говорить в лоб, что ее дорога вовсе не пересекается с дорогой другого человека.  Но сейчас по особенному больно. И Алиша не знает, почему. — Олег, признайся честно, тебе Марьяна нравится или Вика? Слова выскакивают из уст Алиши прежде, чем она успевает их обдумать. Слишком глупо. Слишком больно для Олега. Алиша с собой не может поделать ничего. — Да я ещё и сам не понял. Олег выйти из ситуации пытается сухим, глупо отшучивается, сжимая сильнее в объятиях ведьму. Они оба понимают, что ответ не является правдивым. — Давай вызову тебе такси. Хватит нам на сегодня. Алиша поспешно выпутывается из его объятий. Возвращаться домой совсем не хочется. Алиша не смотрит на него, но тишина между ними даёт Олегу понять то, что Алиша была сказать не в силах. — Тебе до Матвеева? — Да. Алиша отвечает тихо, словно надеется, что он ее не услышит. Олег понимает, но не говорит ничего. В телефоне вбивает адрес своего друга, под извиняющимся взглядом ведьмы. — Не надо на меня так смотреть. — Как? — Сама знаешь. Из бара с громким гулом вываливается остальная компания. Влад, в развалочной походке приближается к Алише и плюхается в ее объятия. — Меня ща стошнит, ей богу. Алиша хлопает его по спине, удерживая весь  его вес на себе. — Сначала до дома, а потом делай что хочешь, Влад. Череватый своим нетрезвым взглядом утыкается в глаза Алиши и пьяно хохочет. — Алиша, я тебе больше никогда в жизни этого не скажу, но ты лучшая. — Я поверю в это, только когда ты скажешь это трезвым. — Конечно скажу. Пиздец, я тебя больше не ненавижу. — А ненавидел? — Больше всех на свете. Череватый складывает губы в уточку и тянется ими к щеке Алиши. Оставляет смачный пьяный чмок на ее коже, от которого она не успевает отвертеться. — Все, Владик, езжай домой. Алиша передаёт нетрезвого Влада в руки старшему Шепсу, вновь оставаясь наедине с Олегом. — Такси приехало. — Олег? — А? — Я тебя люблю. — Алиша сдержаться не может и обнимает медиума так сильно, к только может, целует его в щеку на прощание и одаряет тёплой улыбкой.  — Алиша, ей богу, не позвонишь мне с утра, я буду искать  тебя во всех дворах Матвеева. — Думаю, я найду к нему дорогу. Олег укутывает ее в дружеских объятиях напоследок и щёлкает ее по носу. Алиша прощается со всеми и садится в машину, открывая окно на полную и высовывая голову навстречу прохладному ветру, отрезвляя свой рассудок. Алиша только сейчас понимает, как сильно хочет к гребаному чернокнижнику.

***

По влажному от дождя, грязному асфальту, чеканят каблуки. Звук отражается от опустевших домов в этой части города, отбивая ритм шагов. Город принимает в свои цепкие объятия до боли, до жалобного хруста ребер. Алиша кутается в заботливо предложенную Олегом куртку, жалея, что попросила остановить машину в паре кварталов отсюда. Ветер немилосердно треплет безупречно уложенные волосы, наполняя запахом дождя и прелых листьев.  Алиша проклинает свои высоченные каблуки, на которых ей дорога разве что на жесткую койку в больнице. Алиша проклинает навигатор, из-за которого она добрых десять минут плутает среди домов высоток, не в силах найти нужный номер подъезда. И особенно Алиша проклинает гребаного Влада, который добрых три часа спаивал ее всеми видами спиртных напитков. Из Алиши не все до конца выветрилось, что осложняло ее путь к чернокнижнику. Может, ну его нахер уже. Алиша замечает подходящего к очередному подъезду мужчину и благодарит своё заторможенное в последние часы сознание за то, что оно позволило ей вовремя спросить номер дома. — Это какой? — Шестой, девушка. — Ебать. В смысле, спасибо. Дверь придержите! Алиша забегает в подъезд, раздумывая о том, почему ему как и ей не спалось в три часа ночи. Алиша по нужным ей ступенькам не попадает, виснет на перилах лестницы, перепроверяя в телефоне этаж Матвеева. — Тринадцатый. Да ну его нахуй. Алиша тыкает на кнопку лифта, путая тринадцатый этаж с другим, но этого вовсе не замечает. Алиша спускается вниз по стене лифта  и на короткое мгновение отключается от усталости. Приходит в себя лишь когда ее кто-то акккуратно тормошит за плечо. — Девушка, с вами все хорошо? — У девушки все хорошо. — Подтверждает Алиша, пытаясь разблокировать телефон, который так невовремя сел. — Черт… — Что такое? Молодой парень с цветами в руках обеспокоенно смотрит на нетрезвую ведьму. — Да пиздец. Забыла номер квартиры. — А вы к кому?  — К кому? Алиша задумывается, насколько позволяет ей ее сознание. Алиша определённо знает о том, что Матвеев ее не ждёт. И будь она на его месте, то выпроводила по лестнице вниз, к чертям подальше. — Ещё пока не определилась кто он мне. А вы?  — Пришёл просить прощение. Парень опускает букет на уровень ее глаз, позволяя посмотреть на цветы. Алиша кривит нос. — Девушкам меньше всего нравятся розы. В следующий раз дарите что-то не банальное. Алиша буквально вываливается из лифта, попадая на непонятный этаж. Шестьдесят шестая, шестьдесят седьмая, шестьдесят восьмая. Какая из? Алиша уверенно жмёт звонок шестьдесят седьмой квартиры. На часах было 03.15 ночи, когда пронзительный звон дверного звонка нарушил блаженную ночную тишину. Матвеев с кровати подрывается резко, садится  и потирает глаза. — Что, мать твою, происходит. Звонят не ему, но слышно едва ли не на всю округу. Кто-то определённо настойчивый в тупую зажимает дверной звонок, чем давит на барабанные перепонки чернокнижника. Матвеев подрывается с места, когда терпеть этот бесконечный противный звук уже не было сил. Дверь не открывает, заглядывает в глазок и видит силуэт девушки, что облокотилась головой о дверь и упрямо держит палец на злополучном звонке. Матвеев взглядом проходится по ее силуэту и шестеренки в голове наконец приходят в действие. Матвеев понимает, что звонит Алиша. — Шестьдесят шестая. Алиша подскакивает, испуганно оборачиваясь на тихий, мужской голос. Алиша ошалелым взглядом смотрит на Матвеева, все ещё не отпуская дверной звонок. — Что? — Я живу в шестьдесят шестой, Алиша. Алиша продолжает удерживать звонок. В голове у Алиши мысли спутанные, в глазах все ещё то ли двоится, то ли троится. До неё слишком туго доходит вся неловкость ситуации. — Правда? — Правда. Может, прекратишь звонить не в ту дверь? Алиша переводит взгляд с Матвеева на дверь шестьдесят седьмой квартиры. Алиша, наконец, отпускает злосчастный звонок и громко смеётся. Вот же пиздец. — А почему мне там не открыли? — Потому что в квартире давно никто не живет. Иначе бы тебя учтиво проводили с лестницы. Алиша, что ты тут делаешь? Выходит достаточно грубо. Матвеев старается не скользить взглядом по ее телу, скованному шелком платья. Ему хочется достать пистолет, и, обласкав пальцем курок, всадить всю обойму в ненавистный образ. Послать в ад Алишу, где ее уже заждались, поддерживая пламя в предвкушении встречи.  — Забыла. Коротко и просто. Алиша лжёт и это написано на ее лице в виде короткого замешательства. Алиша знает, зачем пришла. Но Алиша не может прямо сейчас втоптать всю свою гордость в грязь и растереть ее шпилькой каблука, как обычно она делает это с остатком сигареты. — Так вспомни. Матвеев произносит это слишком раздраженно, окидывая Алишу пристальными взглядом. Алиша только сейчас понимает, что мелко дрожит. Только сейчас вспоминает, что весь путь от такси до его дома она проделала под дождем. Волосы превратились в сосульки, тушь под глазами наверняка растеклась, а платье противно прилипает к телу, вынуждая ее дрожать как осиновый лист. Выглядит жалко, не правда ли? Заткнись. Просто заткнись. — Пришла к тебе блять. Ты это хочешь услышать? — Я хочу спать, Алиша. Сколько ты выпила? — По мне что, сильно видно? — Ты на ногах не стоишь. Матвеев кивком головы указывает на ее ноги, облачённые в слишком длинные туфли. Матвеев подорвался с кровати в одних шортах, и сейчас прохладный воздух в коридоре окутывает и его самого, от чего он передёргивается всем телом. Спать, по правде говоря, уже не хотелось. Как и принимать к себе ведьму, потому как Матвеев знал, чем это для него обернётся. Очередным позорным поражением. Алиша это видит, она это понимает так ясно, как ни одну вещь сейчас.  И ещё Алиша понимает, что на самом деле вся ее напускная гордость осталась стоять там, под прохладным дождем, на улице. Стоит и ждет, когда же Алиша за ней вернётся. — Знаешь что. — Алиша шипит рассержено, собирая все остатки сил, чтобы спустится по лестнице и не облажаться перед Матвеевым. — Забудь, что я сказала. Иди, ложись спать, я словлю где-нибудь такси. Алиша знает, что такси в такое время нигде не поймать, особенно в его районе. Алиша знает, что телефон у неё разряжен и все, что ей останется делать, если она спустится на улицу, так это выбраться на центральную и не словить по пути машину с уебками в ней. Алиша знает, что делать это слишком рискованно, но позволить себе напрашиваться к нему домой, все равно что самовольно приложить к своему виску дуло пистолета. — Стой, ненормальная. Матвеев хватает ее за локоть, как раз в тот момент, когда она пыталась нащупать опору в виде перил, чтобы не травматично спуститься вниз. — У тебя одежда насквозь мокрая. Куда ты собралась идти? Заблудишься в трёх соснах. — Не заблужусь. — Алиша предпринимает неудачную попытку выудить руку из цепкой хватки Матвеева. — Я же, блять, экстрасенс. — Да хоть святой провидец.  Матвеев закатывает глаза, буквально вталкивая Алишу в свою квартиру. Не значит ли это, что он на пути к тому самому поражению? Алиша снимает куртку, бросая ее на рядом стоящий пуфик. Правда пытается снять с себя обувь, но как назло ни одна застежка не поддаётся. Алиша смачно ругается и решает разобраться с этим как-нибудь потом. Матвеев проходит на кухню, руками упирается в столешницу и тяжело выдыхает. Матвеев не знает, что делать. То ли убить ее прямо сейчас, то ли позволить ей медленно отравлять его организм. Матвеев делает свой выбор, заваривая крепкий кофе рядом сидящей Алише. — Нет, что покрепче есть у тебя? Алиша отодвигает от себя чашку, от чего кофе в ней выливается на стол. Матвеев закатывает глаза, со стуком опуская полупустую чашку в раковину. Алиша как маленький ребёнок, бороться с ним бесполезно. — Что ты от меня хочешь? Вопрос в лоб. Алиша поднимает на него по прежнему нетрезвый взгляд. — От тебя я ничего не хочу. Хотя нет, выпить. Алиша поднимается с насиженного места и принимается шарить по шкафам, в поиске того, что поможет заглушить те непрошеные болезненные ощущения, которые начинают стучаться в ее сердце, прося разрешение войти. Теперь дрожь, что все ещё гуляет по ее телу, вызвана не только мокрым платьем, что все ещё неприятно липло к телу. Сейчас бы сбросить его с себя, но место неподходящее. — О, Mascaro Narciso, да у тебя хороший вкус, Матвеев. Алиша натыкается на стоящую бутылку бренди и забирает ее себе прежде, чем Матвеев успевает дотянуться до неё пальцами. — Алиша, тебе хватит. Не думаешь? — Я сейчас вообще ни о чем не думаю. Алиша удаляется от Матвеева на другую сторону кухни. Алиша невольно скользит взглядом по полуобнаженному телу чернокнижника, останавливаясь на его шее, усыпанной татуировками.  Вдруг осознаёт, что смотрит на него непозволительно долго. И это явно не остаётся скрытым для Матвеева. Алиша определённо кое о чем думает. И этот кто-то был Матвеев. — У тебя есть музыка? Хочу что-нибудь послушать. Алиша ускользает  от него в гостиную, что была озарена лишь тусклым свечением настольной лампы. Матвеев даже вслед ничего не говорит. Настолько бесполезна была эта затея. — Почему ты не говорил, что тоже слушаешь пластинки? — Незачем было. — Но я же вам сказала. — И что теперь, блять. Алиша, угомонись. Когда Алиша, наконец, ставит музыку, Матвеев настигает ее в два счета. Хватает за плечи слишком больно и встряхивает, в надежде, что утерянные в баре мозги волшебным образом встанут на своё законное место. — Отпусти, Матвеев.  Алиша ловит взгляд Матвеева, что исторгает страстную ненависть, чудится, еще секунда и его жесткие пальцы сомкнутся на ее шее, заставляя отчаянно бороться за жизнь, умоляя о пощаде.  — Не притворяйся, что зол. У тебя это не слишком хорошо получается. Матвеев с трудом подавляет ухмылку. Он напряжен. Не мудрено. Предательство всегда заставляет строить стену защиты. Самонадеянно думает, что не хочет принимать условия игры. Алиша едва сдерживает смех, понимая, что Матвеев уже увяз, словно в зыбкой, беспощадной трясине, которую не заметил за парами ее духов. Она не лжет. Не манипулирует, избегая стандартных схем, понимая, что ее слабость сейчас — главный козырь. Алиша чувствует, как хватка на ее плечах ослабевает. Алиша пальцами проходится по выгравированным цифрам у него на груди.  366 — навеки вбито под его кожу, как и ее имя. Алиша. Только ведьма забивала его невидимыми чернилами, но каждое ее движение все равно что раскалённым железом по плоти, так же чертовски больно.  Матвеев любил ее, как человек, идущий на казнь, жизнь. Любил и ненавидел перманентно. Эта женщина была дьяволом в красивом обличии, что возник на его пороге, когда он его не ждал, прося укрытия в его сердце. Матвеев не знал, как и где он так сильно согрешил, кому однажды продал свою жизнь, что теперь послать уничтожить его призвали именно Алишу. Он бы ни одному грешнику не пожелал наказания в виде неё. Слишком это было жестоко. Он желал этой ведьме смерти, любви, всего самого гадкого и наилучшего. — Потанцуешь со мной? Вопрос. Ухмылка победительницы на устах. — Я не люблю танцевать. Отказ. Не в этот раз, Алиша. — Жаль. Потанцую одна. Алиша растворяется в темноте ночи и в приятной мелодии музыке. А ещё Алиша растворяется в Матвееве. Как бы это не отторгал ее организм. Да  — она была безумной. Не признавала бога, чужих мнений, постоянно спорила, метала молнии и могла соблазнить одним лишь взглядом черных, как варфоломеевская ночь, глаз. За это ее и любили. Но Матвеев ее за это лишь ненавидел. — Черт! — Алиша ругается слишком громко, когда задевает стоящую бутылку бренди на высокой стойке. Янтарная жидкость проливается на и без того мокрое платье. Бутылка с треском разбивается о пол. — Прости. — Алиша… — Матвеев слишком устал, для того, чтобы затевать новый скандал из-за разбитой бутылки. Это пустяки. Задевала лишь ее бесконечная игра на его нервах. — Иди в ванную, я уберу. Алиша как нашкодивший ребёнок, глаза в пол опускает и смотрит на него из под опущенных ресниц. Алиша неловко удаляется в попытках найти ванную комнату, по пути опрокидывая стоящую на полке картину.  Алиша — беда, с которой он не в силах бороться. — Ты чего тут сидишь? Алиша восседает на стиральной машине в полудреме, заспанным взглядом на Матвеева смотрит. — А что, нельзя? Матвеев молча протягивает ей стопку свежей одежды. — Переоденься и ложись спать. На утро уедешь. Алиша принимает одежду из его рук.  — Матвеев. Чернокнижник оборачивается на выходе из ванной. — Что, Алиша? — Почему ты такой? — Какой? — Холодный. — Не ты ли меня сделала таким? Алиша замолкает. Не знает, что ответить на горькую правду. Матвеева эти долбанные качели заебали в край.  Матвеев думает о том, что с радостью бы вычеркнул Алишу из своей страницы жизни, и не позволил бы в ней никогда появится. Матвеев смотрит на Алишу и думает о том, что прижал бы ее дрожащее тело к себе и погряз в нем навечно. Не он ли добровольно садится на эти качели, раскачивая их ещё сильнее? Алиша зовёт Матвеева спустя пять минут. Он замечает ее все ещё сидящей на стиральной машине. — Что такое? — Помоги мне переодеться. Алиша слишком пьяна, для того, чтобы сделать это самой. Матвеев это видит, а потому, лишних вопросов не задаёт. Он приподнимает длинные ноги ведьмы и деликатно стаскивает с нее туфли. Неслышно опускает дорогостоящую обувь на пол.  Матвеев холодными пальцами проходится по ее ногам. Скорее неосознанно, чем намеренно. Касается так, словно разглаживает пальцами непокорность буйных волн в океане, усмиряя шторм, который способен был уничтожить все признаки жизни на своем пути.  — Встань, Алиш. Алиша неловко сползает с машинки, ступнями касаясь холодного пола. Теперь они с Матвеевым вовсе не на одном уровне и ей приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И это было ошибкой. Она поцеловала его, и он ощутил на своих губах вкус вишни, сожаления и горечи мертвой любви, которую насильно бросили в печь крематория, не оставляя шансов. Она целовала глубоко и жадно, а он ощущал себя так, словно прямо сейчас отдавал душу дьяволу, пытаясь искупить свою вину, вручая ему часть своего сознания.  Алиша была его гибелью, грехом, пороком.  Матвеев знал, что согрешил бы десятки раз, продавал бы дьяволу свою душу по кусочкам, только чтобы в наказание ему послали ее. Алишу. — Прости. Алиша извиняется, отстраняясь от Матвеева слишком резко. Алиша чувствует себя так, будто виновна во всех его смертных грехах. И это было правдой. — Не надо. Матвеев не хотел, чтобы происходящее считалось как случайно допущенная ошибка. Матвеев разворачивает ее к себе спиной. Касается ладонью ее плеча, сминая темную вуаль, стягивая с плеч.  — Справишься дальше сама? — Нет.  Ее голос опускается до шёпота так, словно вокруг них собирались скопища слушателей, но вместо сложившейся иллюзии — тишина. Они были одни, не считая недосказанности, стоящей между ними.  Матвеев опускает ткань ее платья к талии. Пытается, правда пытается не смотреть на изящную линию позвоночника, на четко очерченные символы вдоль него. Матвеев проходится пальцем по каждой букве. — Mortem. Смерть? — Да. Против силы смерти в садах нет лекарств. Матвеев причину своей погибели знает. Именно она стоит рядом с ним. Не такая, какой себе ее представляют люди. Не дряблая старуха, на ней нет чёрного балахона и она не носит косу за пазухой.  Его смертью была Алиша. И эта смерть была поистине прекрасной. Матвеев дотрагивается губами до ее плеча. Хотелось запечатлеть на ее коже свой собственный след. Чтобы он обжигал ее так сильно, как жгло каждое ее касание. — Только не смотри на меня. Произносит Алиша, когда Матвеев поддевает ткань ее платья на бёдрах, помогая тому опуститься к ее босым ногам. — Тогда как я тебя одену? Усмехается.  Алиша его бы прокляла, да не за что. Сама позволяет себе тянуться к запретному плоду яблока. — На ощупь, Матвеев. Матвеев тихо смеётся. — Повернёшься? Алиша прикрывает руками грудь, хоть на ней и было нижнее белье. Матвеев избавляет ее от неловкости быстро, помогая ведьме надеть его футболку. Она погрязает в ней как в платье. — Спасибо. — Ляжешь в спальне, а я посплю на диване. Матвеев вылетает из ванной комнаты, ощущая, как гулким эхом отдаётся стук собственного сердца.  Будь она неладна, эта ведьма.

***

Алишу он находит на балконе.  Будто бы ей не хватало того холода, что поселился внутри нее. Алиша закуривает две сигареты, передавая одну ему. Матвеев бы сказать, что он бросил, но он чувствует вкус ее помады на своих губах и молча курит. Сигаретный дым врывается в помутневший от сомнений рассудок.  — Ты жалеешь о том, что я пришла? — Не о чем. Алиша переводит взгляд с тусклого диск луны, что тщетно силится осветить ночь, на чернокнижника, что при лунном свете был ещё, черт возьми, привлекательнее. — Врешь же. Ты меня видеть не хочешь, я знаю. — Иногда мы ошибаемся в тех вещах, в которых считаем себя правыми.  — Как ты завуалированно пытаешься сказать то, что на самом деле я права. Алиша усмехается, чувствуя на губах вкус горечи и вишнёвый табак сигарет. Горечь перебивает. — Ты просто позволил себе минутную слабость, вот и все. На утро будет все как прежде. Матвеев молчит. Ему бы дожить до конца ночи, когда рядом Алиша. Алиша выбрасывает недокуренную сигарету из окна, зная, как это не любит Матвеев.  Алиша никогда не упускает шанса его позлить. Она проходит в спальную комнату, чувствуя, как организм отчаянно требует хоть каплю сна. Но она по прежнему не может себе это позволить. — Спокойной ночи, Алиша. Матвеев заглядывает к ней в комнату и выключает единственный источник света. Алиша в темноте теряется. Она глазами ищет того, кто был ее верным спутников в кромешной тьме. И это заставляет ее окончательно утопиться в собственной беспомощности и позвать к себе чернокнижника. — Матвеев, стой. Не уходи. — Почему? — Я… я не могу заснуть. — Просто закрой глаза и сон придёт сам. — Нет, ты не понимаешь. Иди сюда, пожалуйста. Алиша проглатывает просьбу, как смертельную отраву, от которой противоядие ещё не изобрели. И Матвеев садится на край кровати, пока Алиша кутается в одеяло, так приятно пахнущее им. — Я не могу уснуть не потому что не хочу. — А потому что там тебя ждёт он? Матвеев заканчивает за неё. Теряться в догадках особо и не нужно было. Он с самой первой встречи знал, что с ней происходит. — Да, ты прав. Я никогда не сплю ночью. Матвеев не отвечает. Алиша закрывает глаза, молясь, что когда она их откроет, его не будет рядом. Не будет в ее жизни. Чтобы не пришлось испытывать эту дикую боль от его присутствия в ней. Кровать прогибается под тяжестью мужского тела и нос защекотал его запах, смешанный с табачным запахом от сигарет. Матвеев забирается под одеяло, молча укладываясь рядом с ней. Алиша открывает глаза и натыкается на лицо чернокнижника, расположенное в совсем опасной близости от неё самой. — Попробуй заснуть, Алиша. Ведьма вновь проводит пальцами по цифрам на его груди. — Что они все-таки означают? Матвеев эту часть своей жизни вспоминать никогда не хотел. И отвечает кратко. — Я ищу счастье 366 дней в году. Один из таких дней, длинной в вечность. Навсегда 366 день, мы с вами в этот день ещё встретимся. Алиша укладывает голову на его плече и вдыхает мягкий запах, закрывает глаза. — Спокойной ночи, Дима. — Что? — Оторопело произносит Чернокнижник. — Ты назвала меня по имени? — А? — Спрашивает Алиша сквозь сон. — Тебе показалось, Матвеев. Алиша засыпает быстро, пока чернокнижник заботливо перебирает ее спутавшиеся волосы. Алиша засыпает быстро и погружается в долгожданный, спокойный сон до самого утра.