purgatory.

— Алиша, пили вроде вместе, а ты выглядишь лучше, чем я. У Череватого под глазами залегли синие тени от явного недосыпа. От него слишком сильно доносится запах сладковатого парфюма и мятной жвачки, видимо, в целях сбить перегар. Наспех надетые вещи явно друг с другом не сочетались, но видимо, он, как и Алиша, думал об этом в последнюю очередь.  — В зеркало на себя хоть смотрел? — Бурчит ведьма, поправляя воротник его рубашки, выглядывающей из под джемпера. Влад окидывает ее насмешливым взглядом, намекая всем своим видом на то, что она выглядит не лучше. — А ты у кого шмотки спиздила?  — Дергает ее за футболку, что вот-вот и достанет до самых колен.  Заботливо одолженная Матвеевым. — Ой, отъебись. Бодаться с Владом перед съемками совсем не хотелось, и вовсе не потому, что вчера он был ее собутыльником. Настроение крайне отвратительное и портить его ещё больше не хотелось. К ним подходит Вика с камерой.  — Для влога. — Поясняет кратко. Выглядит ещё больше измученной, чем тот же самый Влад.  У Алиши с утра была самая настоящая встряска, вместо холодного душа и полтора литра минеральной воды. Там уже не разобрать было, то ли ей так плохо от попойки, то ли из-за произошедшего с утра. Матвеев тоже был не в духе. Это на полмили чувствовалось, в особенности, когда он прошёл мимо них, неловко задевая плечом вошедшего Гецати и быстро извиняясь, ретировался куда подальше.  Алиша провожает его взглядом. Ее настроение обычно не зависит ни от кого, лишь от своих собственных ощущений, но что-то ей подсказывало, что это уже давно было не так. С момента встречи чернокнижника.  Выдыхает шумно и обреченно. Гордо расправляет плечи, переводит взгляд на камеру, улыбаясь фальшивой заученной улыбкой. Ей нельзя зависеть от него. Просто нельзя. — Алиша, пару комментариев по поводу сегодняшнего дня. Чего ожидаешь? — Лечь в кровать и проспать двадцать часов. Не знаю, по идее, ждём все новой калибровки. Алиша знала, что рано или поздно она столкнётся с ним в одном испытании, где они так или иначе найдут повод для конфликта. Для зрителей это очередной повод порадоваться и залить милые видео в сеть, для Алиши же это настоящий ад.  И не стоит пояснять, почему. — С кем хочешь оказаться в одной тройке? Влад по-дружески приобнимает ее за плечи, лучезарную улыбку во все тридцать два на себя цепляет. Алиша дивится, и как только он может в любом состоянии так хорошо выглядеть перед камерами. Она их избегала всячески, не записывала ничего ни в Инстаграм, ни в какие-либо другие социальные сети. За это ее не раз ругали, потому что по взаимодействию с аудиторией она была явно на последнем месте. — Я вот чувствую, что мы с ней вместе работать будем. Алиша знает, что как бы они там не сдружились вчера вечером, между ними все равно непреодолимый барьер. Они оба слишком упрямые бараны, когда дело доходит до методов, используемых в их работе. Если они когда-нибудь окажутся в одной тройке, то не избежать величайшего скандального выпуска. Только не сегодня. Это отнимет у неё слишком много энергии, которой кидаться налево и направо было слишком непозволительно для Алиши. — Успеем еще. — Отвечает ведьма, неловко выпутываясь из объятий Череватого. Слишком быстро они преодолели километровые ступени ненависти, переступить через последнюю и перейти к дружбе или временному перемирию для неё считалось слишком странным. — Хочется просто спокойно пройти испытание. Вика выключает камеру телефона. Алиша облегченно выдыхает, больше не нужно фильтровать слова, чтобы ненароком не выдать лишнее, потому как поклонники быстро разберут каждую фразу по частям, интерпретируя их так, как того захотят их извращённые мысли.  В этом была проблема. Как с ней бороться, Алиша ещё не придумала.  — Постарайся уж, Алиш. Ты отстаёшь по всем параметрам, но не думаю, что в этом твои заслуги. Виктория делится с ней горькой правдой. Алиша отстаёт от всех, зрители не любят ее или просто не понимают.  Она знает, что в любой момент может пойти по головам, подошвой берцов раскраивая один череп за другим, но плата за это будет слишком высока. Готова ли она расплатиться за это? — Знаю. Что поделать, фанатская база наших мальчиков слишком велика. И это правда. Стоит им выйти после съёмок во двор Готического Зала, как тут же раздавались дикие крики фанаток, что толпились возле ворот здания, не позволяя никому из экстрасенсов спокойно уйти домой. Чаще всего брали на себя это великое бремя братья Шепсы или Матвеев. Их любили все.  А Алиша спокойно увиливала с глаз долгой, ловила первое попавшееся такси где-то в закоулках домов, пока мужской пол терпко принимал на себя всех людей, что каждый день ждали экстрасенсов в назначенное время, в назначенном месте. Досталось всем. Не только Алише. У Виктории, пожалуй, были самые адекватные поклонники, но и она участвовала не во второй и даже не в третий раз в подобных проектах. О Марьяне отзывались исключительно негативно. О Надежде не вспоминали вообще. Алиша же никогда не решалась зайти в социальные сети, чтобы прочитать, что о ней думают. Ей хватало других забот. — Так пора обскакать их. Не унывай, Алиша, держи ухо востро.  И хвост пистолетом.  Виктория прощается с ними, уходя в Готический Зал. Следом покидает ее и Влад, оставляя Алишу наедине со своими мыслями. Она с радостью приняла бы пулю в висок, лишь бы не мучиться отведённые ей десять лет, пока по истечению их кто-то из преисподни придёт по ее мертвую душу. Алиша отсчитывала каждый день до этого события, вовсе не расстраиваясь, что ей суждено умереть.  Жизнь у неё и без того полна дерьма. Меньше придётся терпеть.

***

Шум в голове подкрадывается внезапно. Нарастающий барабанный бой. Нет, больше похоже на мрт головного мозга. Когда просят не двигаться, твою голову сжимают в смертельных тисках и ты чувствуешь, как она буквально раскалывается пополам. Как противный звук проникает в мозг, заполняет его собой подобно серому веществу. Ты больше не думаешь, потому что не можешь. Потому что в голове только оглушительный стук, вытесняющий собой все остальное. — Ты скоро, Алиша? Мы начинаем. Вика спрашивает. Алиша теряется. Морщится, в голове шум становится все сильнее. Стук за стуком. Надо собраться. Нельзя показывать это кому-то ещё. — Дай мне пять минут. Больше не пью перед съёмками. Ложь. Плохо вовсе не из-за спиртного. Алиша подрывается и исчезает с места прежде, чем Вика успевает сказать ей что-то в след. Нахуй мне не нужна ваша жалость. Не нужен никто. Заходит в уборную, запирает за собой дверь. Звук льющейся из под крана воды, она холодная, почти ледяная. Умыть лицо, окропить его водой, жаль, что не святая, но и наличие ее в организме не помогло вы вывести всю дрянь, что там поселилась. Пальцы впиваются в умывальник. Взгляд в зеркало. Вот Оно. Со скучающим видом стоит позади, склабится отвратительными клыками. Почему опять не показываешь своё лицо? Не надоело быть настолько жалкой, Алиша? Вопрос подобно сброшенной бомбе. Ударная волна от неё вспарывает землю насквозь, отбрасывает тебя как тряпичную куклу, только за нитки уже не дергают, да и зачем, бесполезная ведь. Приземляешься и напарываешься на ещё одну, твоё тело по кусочкам покоится на грязной земле. Собрать уже нельзя, залатать раны тоже, ни одного живого места нет. Давно не виделись, Уродец. Алиша не сдаёт свои эмоции. И паника уже не накрывает ее с головой, не подступает волной, что вот-вот и сметёт ее нахрен с этой земли, разобьёт череп о скалу в мельчайшие крошки. Алиша страха не чувствует. Только слышит, как пищит ее обнуленный таймер. Кажется, время вышло. Пора прятаться в тень. Как самокритично. Зверь в своей паганой улыбке кривится, его задеть невозможно, оно в принципе не способно испытывать какие-либо эмоции, кроме жгучей ярости и ненавистной злобы. Если бы Алиша видела его глаза, то она могла бы поклясться, что сейчас они наверняка смеются над ее бессилием. Дорогая моя, ты разве не помнишь, почему я пришёл к тебе? Почему ты так отчаянно меня звала? Алиша скрипит зубами, ощущая горечь этого сраного бессилия на языке: она ненавидела признавать его правоту. А он ей упивался, видя, как ее ломает, похуже чем от любых запретных веществ. Туда сюда колышется, то ли поддаться ему, то ли продолжить выстраивать вокруг себя иллюзии того, что она сможет справится в одиночку. Нихуя не сможет. И она об этом тоже знает. Знала бы, что придёшь ты, никогда в жизни не опустилась до этой необходимости. Алиша не знает, проклинать ли ей ту злосчастную ночь, когда она открыла в себе портал для существа, похуже самого Люцифера, если он и не являлся им во плоти. Она стала сильнее, но сила ее была ничто, если рядом нет Его. Чертова зависимость. Наконец она это признала. Он не может без неё, так же, как и она больше не в силах пробираться сквозь джунгли к победе без Его участия в этом. Как бы да не как бы, поздно плясать танцы, Алиша. Ты же хочешь победить, хочешь обогнать всех, кто когда-то оставил тебя позади? Так я здесь для этого. Неужели я такой страшный, Алиша? Чего ты боишься? Я просто хочу возвысить тебя перед всеми, сделать сильнее. Искусный обманщиц или наглый лжец, называйте его как хотите, но факт в том, что он хотел совсем не этого. Убить, покалечить, сломать, втоптать в грязь лицом и благополучно занять ее место в Свете. Он бы назвал это просто. Временно позаимствую твоё дело, дорогуша. Как жаль, что он никогда не признаётся, что это будет навсегда. Предлагаю уговор, Алиша. Я успешно прохожу твое испытание, пока ты будешь сидеть и терпеливо ждать, пока я вдоволь наиграюсь. У Алиши спирает от бешенства где-то в горле спазмом, когда Зверь подходит к ней, встаёт позади неё. Ей впервые был противен этот ужасный запах гниющей плоти, исходящей от него. И сколько тебе нужно времени на это? Мне не хватит и бесконечности. И улыбается, улыбается, улыбается — от уха до уха, оскаливаясь своими острыми, как лезвие, клыками. Они же не любят нас. Затопят тебе нахуй, и что ты будешь делать? Пойдёшь искать, кого бы другого призвать к себе? Зверь клокочет ненавистью самого ада. Того самого, куда так боятся попасть все. Но не Алиша. Она варится в Адском котле целый год и за это время сие пристанище больше не приносило ей боли от обжигающего Адского огня. Что ты молчишь, моя дорогая? Никак не можешь признать, что я говорю правду? А ты скажи, полегчает. Зверь ласково заправляет ее чёрные, как смола, волосы. Клокочет над ухом, выдыхает, и вместе с обжигающей теплотой она будто слышит множественные крики людей, что доносились из его пасти. Сколько ещё таких душ покоятся у него в Чистилище? Не важно. Выбора у Алиши нет. Больше нет. Вспышка яркого света перед глазами встаёт пеленой. Жмурится. Не проходит. А зверь исчезает. — Они будут меня боготворить. Говорят они в один голос, глядя в зеркало. В этом и проблема. — Я вовсе не бог, чтобы меня боготворить. — Произносит она глухо. Оскал рвёт ей угол рта, совсем как осколки, которыми рассыпается зеркало. — Я дьявол.

***

Алиша подтягивается к остальным на первом этаже. Если ее все ещё можно называть этим именем. — Нужно будет пройти всем на улицу, снимем как вы заходите. — Говорит один из участников съёмочный группы. Все согласно кивают и выходят. — Черт, ничего себе, похолодало. Все одеты достаточно легко, потому и возмущаются. Алиша встаёт последней, мурашки не идут по ее телу и от холодного ветра уже не передергивает. — Наконец-то. В Адской котельне самая настоящая жарища. Тембр ее голоса меняется на более грубый, хриплый. Вика поворачивается к ней, окидывая многозначительным взглядом. — Ты это к чему? Уста Алиши трогает легкая полу-ухмылка. — К хорошему. Райдос глаза щурит, впивается взглядом в неё. Что ты пытаешься увидеть? Ее здесь больше нет. Шум рядом стоящей толпы ее больше не пугает. Окидывает их равнодушным взглядом, приветственно машет им рукой. Но испытывает нечто, схожее на отвращение, нежели упивание властью. Не это ли испытывал Сатана к сотворенному роду людскому? — Давайте быстрее начнём, дождь начинается. — Где-то впереди неё Марьяна недовольно обращается к операторам. И вправду. Дождь. — Позже снимем, идите внутрь. Алиша остаётся стоять на улице, пока капли дождя бьют по лицу. Похоже на то, что я устраивал тебе там, в подвале. Помнишь, Алиша? Обращается к ней. Помню. — Алиша, ты чего застряла? — Раздаётся почти над ухом, так что на секунду она вздрагивает. Контроль возвращает быстро, только дергает бровью и лениво проворачивает голову в сторону Олега. — Наслаждаюсь дождем, а что? Как же приятно быть на Свету, Алиша. Выпускай меня почаще. — С ума сошла, дурная. — На ее плечи падает тяжесть чужого пальто. — Не то время нашла, пойдём, только тебя и ждут. Ты сама не своя как только сюда приехала, если мы помешали вам тогда, то извини. Просто я беспокоюсь за тебя, вот и все. Алиша наклоняет голову и смотрит на Олега исподлобья. Змеисто улыбается. Позволишь мне сыграть с ним в игру, Алиша? Нет. Не надо его трогать. Знаешь, я спросил просто из вежливости. Мне не нужно твоё разрешение, когда я говорю за тебя, моя дорогая. — Все хорошо, Олег. — Алиша холодными губами касается его щеки. Олега почему-то передергивает. — Пойдём скорее. Не будем никого задерживать. Алиша берет его под руку и ведёт в сторону входа. Олег чувствует, что-то здесь не так. В груди появляется неприятное чувство, похожее на то, когда ты испытываешь страх. Животный страх. Олег смотрит на Алишу и не замечает в ее выражении лица ничего родного. Ничего знакомого.

***

— Уважаемые экстрасенсы, хочу объявить вам о жеребьевке, которая разделит вас на новые Команды. Первая тройка отправится на испытание уже сегодня. Не слишком радостная новость. Возмущения от экстрасенсов прокатываются по залу эхом. Одна лишь Алиша стоит молча, мысленно потирает руки, наслаждаясь предвкушением от грядущей победы. Не знаю, что эти дураки нам с тобой подсунут, но уверен, что мы затмим с тобой всех, Алиша. Вот увидишь, ты не пожалеешь о том, что выпустила меня наружу. Алиша со звоном опускает свой чёрный шар в импровизированный аквариум. Пусть все знают, все слышат, ей все равно, кого уничтожать на своём пути. Следом за ней отправляется Матвеев. Они пересекаются взглядами, как только он встаёт обратно на место. Чернокнижник хмурится и быстро отворачивается. Ох, какая же между вами страсть! Ты только посмотри что творится, Алиша. Знаешь, я бы хотел проверить его на прочность. Сколько ещё он выдержит с тобой? Ой, точнее со мной. Ты же больше не владеешь светом. Можешь трогать кого угодно, но не смей прикасаться к нему. Здесь решаю я, Алиша. — Что же, вы готовы увидеть первую тройку? Конечно готов. Скажи, в кого же мне предстоит первым вонзить свои клыки? Чью плоть предстоит разгрызать? — Марьяна Романова, Виктория Райдос и Алиша Каллас. Поздравляю, вы будете первыми, кому предстоит пройти одно из тяжелейших испытаний этого проекта. Скажите, вы готовы? Алиша не слышала того, о чем говорят девочки. Лишь раскаты злобного смеха в голове. — Я верю, что то, что тебя не убивает, делает тебя…страннее. — Может, сильнее, Алиша? — Все именно так, как сказала я. — Вы думаете, что с толкнётесь со сложностями на предстоящем испытании? Милый мой, как же ты ошибаешься. Я больше не слабая. Я готова вершить судьбы и танцевать на могильных костях, слушая крики мертвецов, похороненных глубоко под землей и утопающих в Адском котле, огонь в котором я поддерживаю с помощью дров. — Нет. — Тогда что же? — Вы все увидите сами. Нас ждёт с тобой невероятное зрелище, Алиша. Ты готова? Да. Только вырви у них победу, как вырвал когда-то мое сердце, сжимая его в своих когтистых руках. — У вас час на сборы, потом встречаемся у аэропорта. Алиша прощается с Викой и Марьяной у выхода. Ловит ближайшее такси, сталкивается с особо наглыми людьми, что едва ли не в тачку к ней прыгают. — Не сегодня, извините. Отталкивает ближайших девочек, захлопывает дверь машины. «Как-будто не плевать», — злобно насмехается Зверь. Даёт самому себе передышку, позволяя передать бразды правления вновь в ее руки. Находится в Свете при повседневных делах ему вовсе не интересно, он там, где страх, боль и страдания чужих людей чувствуется за километр. А здесь только радость и необъяснимый фанатизм по отношению к Алише. Она никогда ничего не делала для того, чтобы ее любили зрители. Но, видимо, и они не ищут себе в фавориты хороших девочек. Таксист с места не спешит трогаться. В салоне прокурено и играет раздражающая музыка эстрадных исполнителей. Люди на улице едва ли не впечатывается своими лицами в стекла машины, кто в упор, а кто просто своими ладонями по боковым бьет. Мерзость. — Ты чего встал как вкопанный, дядь? — Алиша раздраженно по сидению мужика хлопает, нервно подсчитывая, сколько ей остаётся времени на все. Мало. Таксист разворачивается к ней и окидывает равнодушным взглядом, смотрит на свои наручные часы и пожимает плечами. — Ещё двоих ждём. — Каких двоих блять? Езжай давай, время тикает, я не буду доплачивать за твой простой здесь. Никаких вежливых «не могли бы побыстрее, пожалуйста?» или «я очень сильно опаздываю». Алиша доброжелательностью не отличается, когда внутри неё костлявые пальцы играют на струнах гитары свою злостную мелодию. — Не могу. Мне сказали ждать, я жду, дамочка. — Я вам не дамочка. — Отрезает Алиша, откидываясь на сидение, нервно постукивая пальцами по коленям. Ещё чуть-чуть и толпа возле машины облепит их со всех сторон, хер объедешь ее. Да ещё и будут на хвосте через всю проклятую Москву, наверняка у кого-то хватит ума проследить за ее местом жительства. И откуда у них такая неуемная тяга к тому, чтобы доебать экстрасенсов до белого каления. Дверь такси с двух сторон распахивается и Алишу вытесняют к центру чернокнижник и медиум. — Все, поехали. — Роняет Олег, улыбаясь ведьме. — Стоять. — Она поочерёдно смотрит на парней, давится очередной вспышкой ярости. — Нам с вами в три разные стороны, не находите? Шепс и Матвеев друг с другом переглядываются, черт бы их побрал, задумали невесть что, известное только им. Алиша и не понимает даже, что ее бесит больше, что они теперь будут таскаться с ней всегда и везде, или что они в принципе делают это вместе. — Находим, Алиша. Но мы решили поехать с тобой. Алиша беззвучно хмыкает: конечно, она же не сможет самостоятельно назвать свой адрес, или они думают что она потеряется по пути в аэропорт? — Для твоей же безопасности. — Добавляет Матвеев вслед к словам Олега. — Матвеев. — Угрожающим тоном. — Алиша? — спрашивает тот. Содержательный диалог. — Какого хрена? — Подавляет желание замахнуться на него чем-то тяжёлым, да и тяжелого то под рукой нет, по другую сторону только Олег, который наверняка как и Матвеев демонстрирует свои все свои зубы в довольном оскале. Она бы пересчитала этим козлам их все, до единого. — Вам заняться больше нечем? — Не понимаем, о чем ты. — Едва ли не хором говорят парни. — Преследование людей — нездоровая шутка. — Мы не преследуем, мы беспокоимся. — О ком-нибудь другом, ладно? Руки и ноги на месте, я не беспомощная. Матвеев вздергивает бровь. Не в агрессии, а издевательской насмешке. — Как скажешь. И молчит. Отворачивается к окну, пока таксист довозит их до места назначения. Алишу изнутри всю выворачивает, до того ей осточертела эта беспочвенная забота, потому что после каждого полочного жеста с чьей-либо стороны ей на ухо этот мерзкий голос внутри неё скандирует: «Слабая, слабая, слабая». Ничерта я не слабая. Ну, дорогая моя, ты же сама себя до такого довела. Что я, не прав? Отъебись. Не стоит злиться так на правду. Замолчу, как только перестанешь быть жалкой девочкой. А знаешь, что для этого надо? Ты. Но твоё присутствие рядом и так меня вымораживает. Весьма обидно, моя дорогая. Но для этого надо избавиться от…в прочем, сама знаешь от кого. В этом вся и загвоздка. Она не просто не может, но и сама возле них ошивается. Это как стоять напротив поля, что весь усеян минами. И взорвутся же, едва ты коснёшься земли. Не обойти, не повернуть назад и не перепрыгнуть чудесным способом. И ты делаешь первый шаг, попросту молясь на то, что все обойдётся. Не подорвёшься. Доходишь практически до конца и подрываешься на самом последнем шаге.

***

В последний раз, когда Матвеев находился в ее квартире, все закончилось не слишком хорошо для обоих. Олег и Дима снимают верхнюю одежду, присаживаются на диван, это к зашевелившемуся внутри раздражению значит лишь одно: в ее обитель они заглянули вовсе не мельком, и не выйдут отсюда без неё. Алише хочется проверить, не надеты ли на ее ноги кандалы, потому как ощущение связанности по всем параметрам ощущается так четко и ярко, как никогда раньше. — Чай предлагать не буду, — бросает Алиша, одергивая край своей (чужой) футболки, стараясь не зацикливаться на собственной измятости. Присутствие двух людей в квартире не даёт должным образом сосредоточиться. Смотрится в зеркало в гостиной. Страх божий, хочется ей сказать, да только Всевышний тут не при чем, за ее состояние ответ несёт совсем другое существо. — Где же твои манеры? — До неё доносится голос Олега. Она чувствует себя будто на гребанном экзамене, сдаст его только если пройдёт проверку на прочность. А Шепс ее нервы всякими методами испытывает, желая найти следы ржавчины на безупречной стали. — Там же, где и ваши, парни. Алиша в ванной копошится, зачесывая свои волосы в надлежащее состояние, а когда выходит, два полудурка уже заваривают себе кофе, о чем-то разговаривая. — Это как понимать? — Ты нам не предлагаешь, мы сами сделаем. Ты не переживай, можешь собираться. На кухне места не так много, чтобы втроём разойтись, и пока Олег проходит обратно в гостиную, она сталкивается с Матвеевым. И задерживает дыхание. Злится и не хочет вдыхать его запах, принюхиваясь, будто тигр в западне, когда на него кто-то охотится. Матвеев зачем-то сжимает ее плечо, большим пальцем поглаживая. Алиша чувствует, будто из неё частицу чего-то высасывают, или попросту пробуют ее на вкус, чтобы вернуть обратно к владелице. Слова на ее языке замирают, так и не вырвавшись наружу, Матвеев губами дотрагивается до ее лба, выходит совсем как отцовский поцелуй. — У тебя есть пятнадцать минут, мы не будем мешать. И уходит куда-то к Олегу. Алиша стоит как вкопанная ещё с минуту, что-то непонятное сейчас между ними было, и это она вовсе не о его поведении. Руками трёт то место, за которое держался чернокнижник. Что он пытался сделать?

***

— Знаешь, — говорит Олег несколько невнятно, потому как успевает отхлебнуть горячий напиток и обжечь себе все небо, — ты ведь давно знал, что с ней что-то не так. Почему молчал до последнего? Матвеев в сторону спальни кивает. Вряд ли Алиша сейчас стоит у двери, прислонившись к ней ухом и жадно втягивает каждое их слово барабанной перепонкой, но осторожность все равно необходимо соблюдать. В одном Матвеев был уверен точно — Алиша убьёт их обоих, если узнаёт, что они замышляют. — А мы разве нормальные? С нами со всеми, «что-то не так». Матвеев осекается, обдумывая и так, и эдак. Они определённо не самые нормальные люди, но то, что творилось с этой ведьмой, выходило за любые рамки дозволенного. — Я просто хотел убедиться в этом, прежде чем бить тревогу. Продолжает тихо, украдкой все ещё поглядывая на дверь закрытой спальни, будто она вот-вот распахнется и тогда от гнева Алиши не убежит никто из них. Олег обескураженно качает головой. И как он не заметил это раньше? В голову дало только сегодня, при последнем их разговоре возле Гот Зала. — И что мы будем делать с ней? Олег цепляется за сигарету из лежащей на столе пачки, сжимает в зубах, но за зажигалкой так и не тянется. В своей квартире курить уже давно не моветон, но что-то ему подсказывало, что здесь сначала об этом нужно поинтересоваться у Алиши. — Наблюдать. — Матвеев чешет затылок, пока Олег беззвучно фыркает. — А что ты предлагаешь? — Вразумить ее. Матвеев прыскает со смеху. — Ты серьезно? Ну попробуй. Олег и сам никогда не шёл на поводу ни у кого, успокоить его не под силу даже старшему брату, но, однако, по сравнению с Алишей он стоит всего лишь на почетном третьем месте, пока она гордо восседает над остальными. Если бы соревнование по упрямости и вправду было, то она непременно забрала бы все награды. — И до какого времени мы будем ждать? Пока в ее голове не сломается переключатель? Олег говорит без нажима, не приказывает, но надо быть глупцом, чтобы не признать сейчас его правоту. Надо было что-то делать, пока не стало слишком поздно, для того, чтобы разгребать эту отвратительную кучу дерьма, но почему-то Матвеев никак не мог приступить к этому. — Если мы хотя бы намекнём Алише, — Матвеев делает упор на предпоследнем слове и четко проговаривает имя ведьмы, — то она прямо сейчас вылезет на нас с бензопилой и топором в двух руках. А что кому достанется, тут уж определи сам. Олег приподнимает брови. Невольно скашивает взгляд и обводит им всю квартиру, словно ищет наличие в ней тех самых уничтожающих предметов. Олег замечает, что ее квартира пуста. Абсолютно. Не похоже на минимализм, здесь просто нет души. Как будто и не живет она здесь вовсе. — Не представляю Алишу с бензопилой. — Отвечает он спустя длинную паузу и серьёзным взглядом на Матвеева смотрит. И улыбается вдруг. Почти мальчишечьи и абсолютно не в тему происходящего. Матвеев пихает его в плечо, от чего Олег равновесие теряет и горячий напиток едва ли на штаны не выливается. Вовремя успевает подскочить с дивана. — Дебил! Алиша приоткрывает дверь, чтобы узнать об источнике шума. — Вы что тут устроили, идиоты. Матвеев улыбается своей идиотской красивой улыбкой, уголки его губ всегда приподнимаются, но Алиша сейчас на них вовсе не смотрит. Настроение не то, или момент не подходящий. Или Алиша вовсе и не Алиша. — Что? — Что? — Передразнивает он ее, подмигивает совершенно по шалопайски — такого жеста ожидаешь от Олега или его старшего брата, тому только дай повод над кем-то пожурить, но никак не от Матвеева, который свои эмоции скрывает всегда и везде. — Разольёте, будете убирать сами. Ворчит недовольно, как старая старуха и вновь скрывается за дверью спальни, не забывая прихлопнуть дверью. Олег и Дима успокаиваются мгновенно. — Видел? — Спрашивает у того Матвеев. — Ее взгляд. — Совсем не ее. — Продолжает за него Олег. Не то чтобы он ее когда-то подолгу рассматривал, или в принципе разглядывал ее глаза, обычно они не находились друг с другом так близко. Но этого и не надо было, чтобы уловить изменения в ней. Особенно такому, как Олег. — Она возненавидит нас, если мы сейчас остановим ее. Олег качает головой, всем своим видом выражая недовольство и не принимая вариант решения проблемы Матвеева. — Она возненавидит нас, если мы не сделаем этого. Она просто не осознаёт, что губит себя. Получит эту победу, блять, а дальше что? Не понимает нихуя. Матвеев мрачнеет, когда осознание этого начинает витать в пространстве. — Это решать не только нам. — Впивается пальцами в подлокотник дивана. — Ты же знаешь ее. Сдохнет, но не попросит помощи. Матвеев противоречит сам себе, потому как знает, что именно им нужно делать. — Именно поэтому мы не будем спрашивать у неё разрешения на это. Оба вздрагивают, едва удерживаясь от того, чтобы подскочить на ровном месте. Алиша открывает дверь бесшумно, облокачивается о дверной косяк и стоит, сложив руки, награждая парней самым угрюмым взглядом. — Не надо говорить обо мне в третьем лице в моем же присутствии. Отчеканивает строго, в голосе так и слышатся нотки холодного металла, такого острого, что дотронься до него всего лишь кончиками пальцев и на них тут же проступит кровь. Рана будет слишком глубока. Кажется, будто сталь скрежещет. Или так скрипит зубами Алиша? — Времени мало. Поехали. Алиша позвякивает ключами в руке и направляется к выходу. К машине они идут молча. Ты же поняла это? Скажи, что поняла. Они хотят убрать нас, хотят убрать меня. Я знаю. Не позволяй им это сделать. Мы с тобой одно целое, помнишь? Не станет меня, не будет и тебя. Я знаю, черт возьми.