Выпить не желаете?

Квартира в пятничный вечер встречает Дазая полной темнотой и тишиной, только холодильник гудит где-то на кухне. Плащ Чуи весит на вешалке, значит он уже дома, но эта тишина обволакивает всё так, словно здесь никого нет и быть не может. Дазай спотыкается о ковёр, не успев сделать и пары шагов в темноте прихожей. Он тянется к выключателю, щёлкает и наконец-то видит пространство вокруг себя. В квартире не играет радио, что странно, обычно Чуя всегда включает его, когда первым приходит с работы. Пройдясь по квартире, Дазай остаётся в недоумение, поскольку никого не находит. Последнее место, куда он ещё не заглянул, и чтож стоила ожидать, что мафиози найдётся именно здесь. Сигаретный дым обволакивает всё вокруг. На балконе уже и вдохнуть нормально нельзя, поэтому Дазай подходит и распахивает окно настеж, чтобы избавиться от едкого запаха табака. Вечерняя прохлада заставляет ёжиться под рубашкой и брюками. Чуя много курит, за сегодняшний вечер пачка опустела уже наполовину. Дазай знает, что с мафиози что-то не так. Он что-то обдумывает, уже несколько часов подряд потихоньку убивает свои лёгкие. К его счастью Арахабаки исцеляет его тело целиком и полностью. Дазаю всегда нравилась эта ирония: то что убивают Чую изнутри — его же и лечит. Хотя сердце всё равно сжимается каждый раз, когда он видит Чую на поле боя, под действием порчи или вот как сейчас с пустым взглядом и тлеющей сигаретой, сжатой двумя пальцами в чёрной перчатке. Обычно он не носит их дома, но видимо сегодня это не слишком-то волнуют разум главы исполкома. Дазай, немного погодя, ступает тихими шагами, пока не оказывается совсем рядом. — Ты расскажешь мне, что случилось? Он больше ничего не говорит, знает, что Чуе нужна тишина, прежде чем он собирётся с мыслями и сможет что-то ответить. Накахара делает очередную затяжку, выпускает облачко дыма изо рта и тяжело вздыхает. Голос охрип из-за того, что парень молчал несколько часов подряд, так что ему приходится прокашляться в кулак после первой неудачной попытки. — Не случилось ничего с чем бы я не смог справиться сам. Дазай прерывисто выдыхает. У Чуи есть просто отвратительная привычка молчать о том что его волнует. Он выражает недовольство, когда Дазай без задней мысли (или же специально) забрасывает его шляпу на верхнюю полку, или когда детектив ноет об усталости, хотя сам за весь день и пальцем не пошевелил и ещё по сотне бытовых и незначительных поводов, но в такие моменты как этот, когда его действительно что-то волнует, он закрывается в себе, а Дазай просто не знает как к нему подступиться. Его сердце ноет, рвётся и разбивается от осознания того, что Чуя всё это переживает один. Он отказывается говорить с ним, злиться или плакать. Дазай просто теряется, не зная, что делать. Всё что он может, так это выхватить окурок из чужих рук, кинуть его в пепельницу и за запястье отвести мафиози в тёплую комнату на диван, что он собственно и делает. Накахара не сопротивляется, когда шатен обнимает его, прижимая ближе, и кладёт подбородок старшему на макушку. Чуя немного расслабляется в чужих объятиях, но он всё ещё молчит, и это угнетает. — Но ты не должен справляться один. Ты же знаешь, что у тебя есть я, и я просто хочу тебе помочь, да? Дазай слышит, как его сердце обеспокоенно бьётся в груди, а кровь пульсирует в венах. Он боится, боится, что Чуя так ничего и не скажется и раствориться в своих проблемах, а он сам так и не сможет ничего сделать. — Дазай, это не имеет никакого значения. Правда, это ерунда. — Всё, что связано с тобой — имеет значения. Чуя ты имеешь значение. Поначалу Чуя продолжает молчать, никак не реагируя. Немного погодя он встаёт и идёт на кухню, заваривает им по кружке кофе и хоть и нехотя начинает говорить. Дазаю чуть ли не клешнями приходится вытягивать из парня слова, но в тот вечер он всё-таки узнаёт, что волнует мафиози.