Моя любимая сестра Шарлотта.

Глава 8. В плену больших юбок. Вскоре портниха принесла большую белую коробку. Хозяйка салона открыла ее и предложила потрогать материал платья. Это был восхитительный, мягкий, очень яркий бархат небесно-голубого платья. Когда продавщица вынула его из коробки и развернула, а жена мне сказала, что это платье будет моим, мое сердце подпрыгнуло от восторга в ожидании сладостных томительных ощущений от ношения прекрасной вещи. Я сглотнул и слегка задрожал. Шарлотта, увидев это наклонилась и прошептала мне на ушко: «Не волнуйся, дорогая, платье скоро согреет тебя. Если оно тебе полностью подойдет мы тебе его сегодня купим». А потом я вдруг понял, что меня трясло не от холода, а от адреналина, настолько мне захотелось это платье. Это был действительно красивый наряд со сдержанным оформлением белым кружевом и жемчужной вышивкой лифа. Жена мне сказала, что это платье вполне сойдет как нарядное домашнее для приема гостей и для вечерних чаепитий в кругу близких людей. Затем к моему удивлению жена зайдя спереди достала из сумочки духи и начала меня опрыскивать ими. Этот нежный цветочный аромат мне был знаком и очень нравился. Это были любимые духи моей жены. «Так будет лучше моя дорогая, когда мы будем пахнуть одинаково, дополняя друг друга» -сказала тихо Шарлотта. В волнах сладкого аромата я погрузился в кринолин, покрылся всеми полагающимися нижними юбками и подняв руки с томительным волнением заскользил внутрь прекрасного женского наряда. Бархатное платье было на тонкой шелковой подкладке, которая вначале была прохладной, но быстро нагрелась теплом моего тела. И хоть я любил мужскую одежду по-прежнему, но ко мне уже не раз приходит понимание, что женская одежда более красивая, сделанная из более нежных и приятных материалов, а еще она делает фигуру более изящной и стройной, в ней чувствовался особый утонченный эротизм, изысканная красочность и яркость ощущений, все то чего не встретишь в привычных мне мужских вещах. Я был опьянен и зачарован новым необычным опытом познания, казалось бы, простых вещей, но при этом чувствовал, что безудержно падаю под влиянием Шарлотты в глубокую пропасть, над которой натянута прочная паутина женственности, которую создала моя любимая женщина чтобы заманить и поработить меня. Я понимал, что все происходящее со мною какое-то неправильное и неестественное, но я с этим совершенно ничего не мог поделать поскольку тело и судьба просто тянули меня вперед чтобы сделать еще один шаг к своему сладостному рабству. Поэтому я инстинктивно потянулся к этой прекрасной женской вещи, поднял руки и они заскользили в рукава великолепного бархатного платья, а затем меня в него начали паковать полностью. Мое новое платье из мягкого голубого бархата имело модную очень пышную юбку, состоящую из трех ярусов каждый из которых был подшит тонким кружевом сделанным английскими мастерицами. Моя жена ему отдавала большее предпочтение чем бельгийскому. И разумеется рукава платья тоже был пышными, они подобно голубым дутым шарам вздымались на моих плечах и сходились чуть ниже моего локтя, но они не распадались шикарной кружевной оборкой как в том роскошном бальном атласном платье, которое подарила мне вчера жена, а продолжали покрывать мягким бархатом всю мою руку. Причем они даже покрыли мою верхнюю часть ладони изящными треугольником, в вершине которого имелась петля, которая насаживалась за средний палец. На самое интересное было в том, что та часть рукава, которая шла ниже локтя была плотно прилегающей, тогда как в верхняя полностью свободная и образовывала роскошный буф. Чтобы прилегание нижней части было плотным с внутренней стороны ее имелось дюжина пуговичек и петель, которые натягивали бархатную ткань рукава, которая к моему удивлению имела свойство немного растягиваться. Верх туго натянутого лифа имел модный закругленный «V»-образный вырез, край которого был оформлен тем же цветочным кружевом, что и ярусы юбки. Низ лифа платья с треугольного закруглённого гранями внутрь зуба распадался пышной юбкой. Чтобы обеспечить плотное натяжения лифа платья, в нем был встроен еще один корсет, в дополнение к основному, который уже имелся на мне и который я теперь постоянно носил. Корсет платья натягивался тонкой атласной шнуровкой на спине, которая покрывалась декоративной планкой и запиралась тремя десятками бархатных пуговичек с потайными петлями. Но прежде чем меня упаковали в платье на моих ладонях каким-то чудом оказались кружевные перчатки. И теперь я понимал, что снять их не смогу, не сняв платье. Это было еще одним маленьким ограничением, которое казалось несущественных на фоне остальных постигших меня ограничений. Материал был настолько мягким и нежным, что, поглаживая его казалось, что он согревает ладони под тонким кружевом перчатки и это заставляло меня тоже чувствовать себя мягким и нежным, хрупким и беззащитным, а еще совершенно беспомощным. Платье надежно удерживало меня в своих мягких, но таких тугих и плотных объятиях. Но в этом красивом платье я оказался по сути запертым и мне самого никогда из него не выбраться. Я был заключенным и пленником этого красиво платья. И пленила меня в нем самая красивая пленительница без которой я уже не мог жить. Оказавшись в этой нежной и сладостно-томительной ловушке, я теперь был полностью зависим от женщины во всех смыслах этого слова. Только женщина могла решить миловать меня, оставив меня таким как есть или еще больше поработить нежностью и красотой. Чем больше я находился в этот чудном женском наряде, тем больше чувствовал, что мое мужское естество проваливается под пышную юбку роскошного платья чтобы полностью там раствориться в атласе и бархате, в шелках и кружевах. Но господствовал над всем этим миром красоты изящества и женственности его величество корсет. Корсет беспощадно заставил принять меня формы женщины. Он ограничил мои движения и сделал их женственными, корсет полностью преобразил мою осанку и сделал ее женской. Он не только сделал мою талию по-женски тонкую, но сделал мне красиво округлый, слегка выпуклый вперед женский животик, а еще поднял грудь. Корсет по-женски округлил мне бедра и зад, сделал их по-женски высокими. Если коротко, то корсет сделал мне полностью женскую фигуру в форме «песочных часов». С одной стороны, это меня тешило поскольку я находил свою преображенную фигуру очень сексуальной, а с другой стороны это меня пугало, поскольку корсет вытеснял из меня не только лишние дюймы на талии, но и остатки моей мужественности. Глядя на себя в отражении зеркала, я восхищался и тешился плавными женскими формами, которые подчеркивал еще больше мой новый женский наряд. Мои ладони, покрытые тонким кружевом перчатки, невольно заскользили от груди вниз, пока не сомкнулись на талии, затем погладили нежный мягкий голубой материал пышной юбки. Какое-то время я гладил юбку, затем мои руки снова были на моей груди и снова пошли вниз, пока снова не сомкнулись на моей талии. На какое-то время они там застыли, а затем снова невольно гладили пышную юбку. Эти движения не укрылись от взгляда моей любимой женщины, который явственно разделял вместе со мною мое удовольствие. Но в этом взгляде чувствовалось что-то чужое и властное, женщина не просто тешилась, а торжествовала от того что со мною сделала. Мне еще очень хотелось погладить свои ноги обтянутые тонким нежным шелковых чулок, но теперь я не только не мог коснуться их, но даже увидеть их полностью. Я лишь мог увидеть свои новые ботиночки на тонком изящном женском каблучке. Подняв подол пышной юбки, на высоту которую позволяло мне платье, я кроме ботиночек смог увидеть лодыжки моих ног, к которым была прикреплена через кожаные манжеты нижняя позолоченная цепь, которая вместе с маленькими замочками тихо звенела от каждого моего движения. В этом тоже был свой извращенный эротизм, ведь это явственно говорило, что я теперь заключенный своей любимой женщины. А еще я вдруг всей душой понял, что не только очень люблю свою любимую Шарлотту, но и люблю то что она со мною сделала. Ее загадочный взгляд снова проследил за моими движениями и когда наши глаза встретились я сильно засмущался, покраснел и отпустил подол юбки который немедля с шуршанием упал вниз. А еще в этом взгляде близкого мне человека читалось что-то чужое и очень властное. Это был взгляд строгой госпожи и ярой собственницы, которая никогда и ни при каких обстоятельствах ни с кем не поделиться своей собственностью, которой она безраздельно владеет. Затем через пару мгновений этот взгляд снова стал ласковым и нежным. Забегая далеко вперед скажу, всякий раз глядя на себя в зеркало, я не раз отмечал, что фигура у меня действительно прекрасно сформирована. Я уступал в этом отношении лишь Шарлотте и еще нескольким очень молодым женщинам в светском обществе, в котором я теперь вращался. Мои волосы без прически и лицо без косметики выглядели слегка мужскими. Однако платье и моя подтянутая полностью женская фигура заставляла постороннего наблюдателя всегда считать, что я женщина, возможно даже с лучшим телом данным ей богом, чем лицом. Хотя в этом плане мне тоже было грех жаловаться. У меня были мягкие сглаженные черты лица, без какого-либо широкого квадратного подбородка и огромного носа. У меня тут как раз было все нормально: маленький узкий женственный подбородок и такой же маленький аккуратный носик, маленькие ушка, большие синие глаза, обрамленные густыми длинными ресницами и самое главное слишком пухлые губки как для мужчины. Одним словом, я выглядел не как светская красавица, к ногам которой готовы упасть все мужчины, а как обычная премиленькая женщина, застенчивая провинциалка, заставляющая на себя обратить взор. Шарлотта отметила что юбка моего платья была идеальной длины под мои новые ботиночки с каблучком в пять дюймов. Мои волосы были вскоре горничными расчесаны, заплетены и аккуратно подобраны. На мои глаза, щеки и губы было нанесено немного косметики. На ушах появились аккуратные клипсы-серьги, а на шее было надето красивое колье. Затем Шарлотта подошла поближе и после поцелуя насадила мне на палец кольцо на котором было выгравировано: «Леди Эмили, моя сестра, моя любовь, моя жизнь». Я был настолько смущен, что даже не смог произнести хоть слово, настолько это показалось мне милым и трогательным. Поэтому мне оставалось лишь радоваться и тешиться вместе с моей любимой женщиной всеми теми постигшими меня прекрасными изменениями, которые делали меня красивой как женщину, а еще наслаждаться новыми необычными приятными томительными ощущениями и радоваться волнительному новому счастью, которое не свойственно мужской сущности, но которое заставляло биться мое сердце чаще и наполняло мое естество восторгом. Наконец мне подали шляпку-капор из голубого бархата и с белыми атласными завязками. Когда Шарлотта мне ее надела и завязала завязки возле подбородка, она стала рядом и снова залюбовалась мною. Я снова был смущен. Шарлотта была права я действительно теперь была леди, точнее леди в голубом. Затем меня попросили пройтись и пышная юбка сразу зашуршала, мне очень нравились эти звуки которые издавало это восхитительное платье. Мое естество пыталось подстроиться под новый разум, а мой зачехленный пенис между ног зашевелился, а живот сжался от волнения. Мысли стали путаться, а голова слегка кружиться от яркого витавшего запаха духов. Видя, что я начинаю бледнеть моя жена и хозяйка салона быстро подошли ко мне с боков и сразу усадили на большой мягкий диван. Когда мое дыхание выровнялось, хозяйка подала мне бокал красного вина, затем второй подала Шарлотте и себе тоже налила. Вино оказалось превосходное и меня полностью попустило. После этого несмотря на мои протесты с меня сняли красивое бархатное платье и одели в другое строгое, без декольте, повседневное, для прогулок платье. К слову наряд кроем и фасоном оказалось в точности как на моей жене. Оно состояло из двух частей удлинённого и приталенного корсажа и пышной юбки на кринолине, правда в бархатном платье она была пышнее поскольку кринолин был больше в размерах и больше нижних юбок. Кроме того, что мне поменяли кринолин и под платье дали еще нижнюю рубашку и белую шелковую блузку с плотной оборкой возле самого подбородка, при этом ткань покрывала всю мою шею чуть ли не до самого затылка. Само же платье было сшито из того же плотного тускло поблескивающего материала что и платье моей жены. Только мой дамский наряд был темно синий, а ее темно бордовый. Пока меня одевали женщины обо мне говорили исключительно в женском роде. Я хотел было возразить, когда они говорили обо мне «она…», «ей…», «для нее…», но тут же быстро прикусил язык понимая, насколько глупо будет это звучать, когда обо мне будут говорить «он…». За мою сдержанность Шарлотта сразу меня наградила поцелуем. После того как моя голова провалилась в глубокий капор и его завязки из черного атласа были завязаны меня оставили возле зеркала. Тем временем жена расплатилась за покупки, а хозяйка пообещала все выбранные вещи упаковать и после обеда доставить домой. Кроме темно синего платья что было на мне Шарлотта выбрала мне полдюжины повседневных платьев для дома, парочка в крупную разноцветную клетку, одно черное, одно серое, а еще парочка белых в мелкий цветочек. Несколько юбок, корсажей и блузок. Подходящих кринолинов оказалось у миссис Хатсон только два, поэтому она Шарлотте порекомендовала посетить мастерскую кринолинов. Хозяйка быстро написала для мастера послание, какие именно кринолины требуются, на сколько они должны быть колец, какой должен быть их материал и материал самых кринолиновых юбок. Вместо того чтобы пойти к карете Шарлотта взяла меня за руку и проведя несколькими переулками потащила меня на оживленную улицу. Я, ступая за Шарлоттой мелкими шажками еле поспевал за ней. Честно говоря, попав в гущу народа я чувствовал себя очень некомфортно. Я очень смущался и мне казалось, что все смотрят на меня и вскоре все поймут, что я не женщина, а переодетый мужчина, но я был лишь отчасти прав, все смотрели на меня и на Шарлотту, но в этих взглядах не было ни обвинений, ни разоблачений. Проходящие мимо нас чужие люди принимали нас просто за двух женщин и больше ничего. Женщины мазнув по нас взглядами сразу начинали смотреть на отделку наших платьев и их материал. Мужчины же на Шарлотту и на меня смотрели заинтересованными взглядами и подолгу не могли отвести от нас глаз пока мы проходили мимо. Я вдруг обнаружил что теперь обладаю той же притягательной магической силой что и Шарлотта, которую она использовала чтобы очаровать меня полностью. Я еще больше засмущался и опустил взор вниз. Про себя отметил что глубокий капор с широким модным козырьком великолепная вещь, он позволяет спрятать лицо и не позволяет его разглядеть сбоку, при этом стоит лишь немного наклонить голову. Моя жена заказала мне нужные кринолины, купила мне пудру, румяна, помаду и подводку для глаз, затем зашла проконсультироваться к доктору и корсетному мастеру в одном лице, когда можно мне проколоть уши чтобы носить полноценные серьги, а не клипсы, потом зашла в банк, потом в магазин обуви и купила себе и мне парочку туфелек. Разумеется, все это время я непрерывно следовал за ней везде полностью одетый как женщина, изящно покачивая своим пышным кринолином. Как я не переживал конфуза не случилось, и я ни разу не наступил ни на подол юбки платья, ни на выглядывающую кружевную оборку верхней нижней юбки, хоть при этом пару раз подымался мраморными ступенями на второй этаж. Просто как учила меня жена я обеими руками слегка приподымал пышную юбку и придерживая ее спокойно себе ступал, глядя поверх нее вперед. Лишь через три часа мы полностью освободились и подошли к назначенному месту, где нас ждал кучер. Я с облегчением вздохнул, когда оказался в карете. Честно говоря, за этих пару часов я жутко устал, пребывая в пышном кринолине, но на этом мое испытание юбками еще не закончилось его продолжение ожидалось дома, но все прошло на удивление гладко. Жена не стала ничего объяснять, ни кухарки, ни дворецкому ни двум нашим совместным с женой горничным. Для остальных слуг Шарлотта заранее сообщила что у нее будет гостить ее сестра леди Эмили с севера, тогда как ее муж на время поехал погостить к своим родителям. Войдя в дом, я увидел, что они совершенно не были удивлены, но все же думаю, что слуги начали подозревать, что это был на самом деле я. Но моя талия была настолько тонкой что никто не мог подумать, что мужчина может иметь настолько замечательную фигуру.