Доброго утра, Гукки.

***

      — Ну привет, крошка Гу!       — Хён, твою мать! Я уже сколько лет прошу забыть это чертово детское прозвище?!       Чонгук впервые за последнюю неделю смог улыбнуться по-настоящему, не выдавливая из себя что-то невнятное для успокоения Лиён, следившей за ним коршуном. После приснившегося мокрого сна с участием Тэхёна он целый день вообще не выходил из своей комнаты, исключая быстрые перебежки до туалета и холодильника. Лиён сначала ломилась к нему почти каждый час, потом реже, а потом и вовсе оставила его в покое. А он просто не знал как с ней теперь общаться. Ночами буквально тонул в теплых карих глазах и нежных руках, плавился от жаркого шепота. А потом просыпался в мокром белье и не знал, что с этим делать. Ведь Тэхён теперь был недоступен. Сам послал, сам расстроился — суровая правда жизни била с разворота прямо под дых.       — Эти курицы дома? — вошедший разулся, бросив большую спортивную сумку у порога, прошел в гостиную и развалился на диване. — Принеси хёну срочно что-нибудь попить, а лучше выпить. Задолбался до тебя ехать!       — Юнги, не называй так мою жену! Никогда не мог понять, за что ты ее так не любишь.       — Ха! А ее подружку, значит, можно? Хочешь сказать, что я был не прав? — Юнги дождался Чонгука с двумя бутылками пива, одну из которых тот сразу же ему протянул. — Рассказывай.       — Хён, ты только из армии?       — Ага, отстрелялся и прямиком к тебе. Меня, знаешь ли, напрягло сообщение где, и главное, с кем ты теперь живешь. И терзают меня смутные сомнения. Давай, докажи мне, что я ошибаюсь, и у тебя все заебись!       — Ну… Тут смотря о чем ты… — замялся Чонгук, не зная как описать Юнги творящийся вокруг него пиздец.       — Мелкий вредный засранец. Как всегда пытаешься отмолчаться, пока я не ткну тебя носом в дерьмо, которое ты в упор не видишь, по самые уши? — Юнги с тяжелым вздохом отхлебнул пиво. — Ну окей. Оформил я, значит, окончание службы, позвонил домой, и тут мне поведали потрясающие новости: мой мелкий любимый двоюродный брательник женился и умотал в Сеул. Я сначала обрадовался, что у тебя все хорошо. Но потом мне рассказали, что жить вы там собрались не одни. Что с вами едет эта стерва Соён! И еще какой-то вообще непонятный левый пацан. Ну, парень-то ладно, черт бы с ним, мало ли. Хотя я не врубился, кто он и откуда. Но вот Соён! Какого хрена, мелкий? У тебя глаза вообще в жопе?       Чонгук смотрел все больше округляющимися глазами и, кажется, совершенно забыл про пиво в руках.       — Молчишь, мелкий? Неужели эти курицы наконец-то прокололись?       — Я… Я их застал… Вместе. Но, хён, ты знал об их отношениях? — Чонгук весь сжался в своем кресле, ощущая себя полным идиотом.       — Вот оно как. Я надеялся, что до этого не дойдет. Когда уходил в армию, у них явно еще ничего такого не было, иначе бы молчать не стал. Я же сто раз тебе намекал присмотреться к ним. И что я получал в ответ: «Хён, ты о чем? У нас все прекрасно! Мы с Лиён счастливы». Мелкий, я в курсе о женской дружбе, да ну и всякие приколы пьяные сто раз видел — эти их жамканья сисек и задниц или поцелуи на глазах парней. Но всему есть предел, и там явно всегда было что-то большее.       — Хён, пожалуйста, мне сейчас и так хреново.       — Ладно, замяли.       — И это не самая моя большая проблема, хён, — Чонгук краснел, бледнел и чуть ли не синел, пока, запинаясь, рассказывал Юнги про утро после свадьбы.       На описании первого дня в статусе супруга Юнги конкретно завис, тоже позабыв про пиво. По мере продолжения истории у него сначала отвисла челюсть, а потом явственно начал дергаться глаз. Левый.       — И он мне теперь снится, хён. Каждую долбанную ночь мне снится этот придурок. И я постоянно просыпаюсь в мокром белье, как в пубертате. Я задолбался, хён! Я так больше не могу! — Чон закончил речь и, вспомнив про пиво, присосался к бутылке и выдул ее одним махом до дна.       — М-да, умеешь ты удивлять, — Юнги тоже быстро допил свое пиво.       — Он мне, кажется, нравится, хён, — Чонгук боялся поднять на старшего взгляд. — Я теперь, получается, этот… педик? Ты… Ты теперь будешь меня ненавидеть? — его плечи задрожали, а руки судорожно сжали уже пустую бутылку.       — Херню не мели. За что мне тебя ненавидеть-то? Ну парень и парень. Надо, конечно, глянуть на него. Но с моей точки зрения, кто угодно лучше твоей курицы.       — Не надо так про нее. Она не виновата, что ей больше нравятся девушки, — Чонгук несмело взглянул на старшего из-под челки.       — Виновата! Что морочила тебе голову! Ненавижу, когда лгут! — Юнги с грохотом поставил пустую бутылку на столик, и у него от сдерживаемой ярости руки сжались в кулаки. — Не была б она бабой, разбил бы ей рожу за такое. А ты с ней еще и жить удумал?       — Но она моя жена…       — Посмотрим. Так, ну что ж, надеюсь, больше новостей нет, а то мое старое сердце больше не выдержит.       — Ты старше меня на каких-то пять лет! Какая еще старость, болтун? — Чонгук наконец-то расслабился. Главное — хён не изменил к нему отношения, остальное уже не казалось такой уж вселенской проблемой.       — Побольше уважения, сопляк. А теперь иди корми своего любимого хёна и, пожалуй, останусь-ка я пожить с тобой. Думал вернуться домой, но не хочется оставлять тебя одного. Так что доучусь-ка я в твоем универе. Заодно пригляжу за одним непутевым тонсеном. Завтра же сходим, узнаем о переводе документов и условиях зачисления.       Чонгук счастливо взвизгнул, прям как фанатка при виде любимого айдола, и повис на шее Юнги. Тот заворчал что-то о мелких истеричках, но крепко обнял в ответ. Как бы то ни было, младший всегда был его любимым братом, пусть и не родным, но зато единственным. Он считал своим долгом помочь. А на Тэхёна этого действительно стоило бы глянуть самому, и если что не так — начистить ему лицо и прочие части тела. Раз уж этой стерве Лиён нельзя. Юнги нахмурился и подумал, что так он это все не оставит, и нечего этим бабам ошиваться возле мелкого.       Юнги заселился в комнату, ранее занимаемую Тэхёном, немногие из оставленных вещей которого были аккуратно им сложены в пару коробок и оставлены в уголочке. Выбрасывать их было некрасиво, да и рука у Юнги как-то не поднялась. Уж больно его зацепило выражение лица Чонгука, когда тот рассказывал об этом парне. Сначала нужно было хорошенько разобраться в ситуации, посмотреть на все трезвым взглядом, а потом уже можно эти вещи и на голову одеть, если тот мудаком окажется. Ну, или в комнату Чона перенести, мало ли как жизнь сложится. Юнги никогда не был гомофобом, об отношениях с парнями тоже не задумывался. Главное — душа человека, а выпуклые у него половые органы или впуклые — это дело десятое.       Еще на первом курсе Юнги влюбился и нырнул в чувства, как в омут с головой. Девушка ему не отказала, и целых четыре года он ощущал себя самым счастливым человеком во Вселенной. Но ничто не вечно. Дамочка оказалась меркантильной сукой и при первой же возможности вильнула хвостом в сторону богатенького пижона. Юнги же бросил все к чертям собачьим и свалил в армию лечить физическими нагрузками разбитое сердце.

***

      Лица дам, вернувшихся с шоппинга и узревших нежданного гостя, надо было видеть. На них было написано просто «вселенское счастье». Лиён отвела Чонгука в сторонку и долго ему шипела о том, как же сильно он был не прав, разрешив Юнги остаться. Но Чон сжал челюсти и сказал, что квартира общая, и он имеет право решать, кому тут быть. Увидев непримиримое выражение лица, Лиён отступилась. А Юнги лишь хитро улыбался и выглядел довольнее некуда. Да и дамы при нем перестали явно обжиматься, чему Чонгук был безмерно рад. Все же видеть их вместе было терпимо, но явные проявления нежности к той, кого он еще недавно считал своей, были ему откровенно неприятны.       Отправив Гука за пивом, Юнги хищно уставился на притихших девушек.       — Ну что, дамочки. А расскажите-ка как ваше ничего. Про житье-бытье. А особенно, блять, про то, что вы с Чонгуком сотворили!       — Юнги, ну что ты сразу начинаешь, а? Нормально же общались, — Лиён попыталась мило улыбнуться и притвориться наивной мышкой. — Ничего плохого мы не делали.       — Настолько ничего, что мой брат как в воду опущенный ходит? Что, так сильно чесалось, что решили его под мужика подложить? Я, блин, все понимаю, но почему хотя бы бабу ему не нашли?!       — Юнги, ты все не так понял! Это все случайная случайность, понимаешь? Звезды так совпали, Венера в Марсе, тигр в кролике… Ой… В смысле…       — Ну про кролика я, допустим, вкурил. А кто у нас тигр?       — Тэхён? — Лиён беспомощно улыбнулась, прижимаясь как можно ближе к Соён.       Она всегда побаивалась Юнги, с самого детства. Хён был серьёзным, часто хмурым, и независимо от обстоятельств, всегда оставался на стороне Чонгука. Он никогда не докладывал о проделках младшего взрослым, а просто от всей широты своей души отвешивал воспитательные люли и промывал мозги словесно.       — Вот прям тигр? Или это у тебя такая попытка отмазаться? Учти, то что у тебя сиськи выросли, никак не помешает надрать твой подросший зад, — Юнги изобразил максимально суровое выражение лица и даже брови нахмурил так, что получилась одна пугающая монобровь.       — Ничего нам не кажется! Тэхён потрясающий! Мы его со школы знаем. Умный, добрый, и реально любит этого мелкого…       — Кхм! — Юнги прищурился и Лиён тут же исправилась:       — В смысле очень любит нашего Гукки. Да что мы тут распинаемся? Давай мы тебя с ним познакомим и ты сам убедишься.       Юнги еле сдержался, чтобы не заржать. Он не просто так называл этих двоих курицами. Красивыми, породистыми, местами милыми, но все же… Умом не вышли обе, и ему с детства легко удавалось с ними управляться, да так, что это они всегда считали себя самыми крутыми крутышками, а по факту делали то, что он от них хотел.

***

      Последняя неделя перед началом занятий пронеслась для Гука молниеносно. Он все свободное время проводил с Юнги. Они успешно закончили эпопею с восстановлением и переводом хёна в его универ, а потом гуляли и развлекались. Юнги таскал его по паркам, кино, кафешкам, и вообще развлекал как мог. Так что днем Чонгуку было очень хорошо и весело. Чего не скажешь о ночах. Тэхён продолжал упорно сниться и мучить. Чонгук и пробовал напиваться почти до розовых соплей, и даже однажды купил в аптеке снотворное, но ничего не помогало. Тэхёна нестерпимо хотелось увидеть. Но Чон не знал, где его искать. Поэтому страдал молча. Юнги все видел по черным кругам под глазами брата, но не лез. Ждал, пока ему этого загадошного Тэхёна уже покажут.       Первое сентября Чонгук ждал сильнее, чем Нового года и дня рождения вместе взятых. Дождался. Пришел в аудиторию, в которой должно было проходить первое занятие, раньше всех и занял предпоследнюю парту, рассчитывая беспалевно пялиться хотя бы на затылок Тэхёна. Но тот, когда зашел, хоть и не посмотрел на Чона, сел ровно за ним. Всю пару у Чонгука было ощущение, что его затылок задымится от сверлящего его взгляда. А после окончания пары, когда он хотел было уже подойти к нему, Тэхён, молча и не глядя, прошел мимо. Чонгук стоял, растерянно хлопая глазами и не знал, что делать дальше.       Ситуация повторялась на каждой паре. Во время перемен, Тэхён словно растворялся в воздухе, появляясь только перед самым началом. А после окончания занятия исчезал. К обеденному перерыву Чонгук успел пройти все стадии принятия: сначала он пытался отрицать нежелание Тэхёна общаться; потом гневался, да так, что того и гляди пар из ушей попрет; торг не проходил, потому что не придумал чем тут торговаться можно; затем впал в депрессию и мысленно вновь перебирал в уме способы безболезненного самоубийства и варианты, как свалить куда-нибудь типа Аляски, чтобы жить там до конца дней своих монахом. Задолбавшись думать, он, наконец, принял реальность, смирился и тут же ощутил жуткий голод.       Юнги, сидя с ним на обеде за одним столиком, только диву давался потрясающему аппетиту брата, который всю последнюю неделю питался казалось одним воздухом.       — Чонгукки, с тобой все хорошо? — осторожно поинтересовался он.       — Все хуже некуда, — ответил Чон с набитым ртом. — Но жрать охота!       — Чем дальше, тем страньше, — задумчиво пробормотал Юнги и покосился на парня, сидевшего через пару столиков от них и старавшегося как можно незаметнее пялиться на Чонгука. — Гук, мне тут отойти надо срочно. Увидимся после пар.       Юнги вскочил и вышел из столовой. Но далеко не ушел и остался рядом с выходом, стоя за группой студентов. Пропустив Чонгука, прошедшего мимо него и явно погруженного в собственные мысли, он цапнул за руку идущего следом за Гуком парня, который до этого на него пялился, и затащил в ближайшую пустую аудиторию.       — Ты Ким Тэхён? — Юнги прикрыл дверь и уставился на удивленно глядящего на него студента.       — Мы знакомы?       — Пока нет. Но мы это сейчас быстренько исправим.