Scars of your love

На улице шел теплый осенний дождь, оставлявший капельки и тонкие дорожки слез на лобовом стекле автомобиля. Нетипичная погода для солнечной Калифорнии. Тайлер барабанил пальцами по рулю, отбивая такт веселой до рвотных позывов песни. Несмотря на ненастье, с самого утра у него было слишком лучезарное настроение. Сегодня Тайлер дарил ослепительную улыбку буквально каждому, кто встречался ему на пути. И все потому, что в день своего тридцатилетия он получит самый долгожданный и лучший подарок за всю жизнь: узнает пол их с Уэнсдей малыша. — Ты не передумала? Может, все-таки устроим гендер-пати? Уэнсдей, сидящая на переднем пассажирском сидении, недовольно скривила лицо. — Если хочешь дожить до рождения своего ребенка, то прекрати задавать глупые вопросы. Она отвернулась от смеющегося Тайлера, мысленно проклиная Энид за ее совершенно бредовые идеи. Кому в здравом уме захочется есть торт с разноцветной начинкой или лопать воздушные шарики с конфетти? Адекватность и психическое здоровье Энид уже давно находились под большим вопросом, но теперь неутешительный диагноз окончательно подтвердился: она — сумасшедшая. Под подозрение попал и Тайлер. Он спокойно отреагировал на идею проведения гендер-пати и предложил Уэнсдей заменить розовый наполнитель праздничного торта на белый, а голубой на черный, чтобы избежать появления крапивницы на ее коже. В последнее время жизнь превратилась в ночной кошмар. Окружающие люди словно помешались, растеряли последние крупицы рассудка. Уэнсдей беспрестанно поздравляли с беременностью, врывались в личное пространство, пытались обнять и обязательно погладить небольшой живот, тщательно скрытый за объемными вещами. Больше всего ее раздражали знакомые, воодушевленно рассказывающие о своем опыте материнства и отцовства. Приходилось сдерживаться из последних сил, чтобы не совершить жестокое убийство. Роды в месте тюремного заключения — весьма интересный опыт, но Тайлер вряд ли оценил бы всю их прелесть по достоинству. Гиперопека. До беременности Уэнсдей даже не знала о существовании такого понятия. Мама и папа прекратили ее контролировать сразу после появления на свет Пагсли. Справедливо. Опекать слабых и несамостоятельных — родительская необходимость. В ином случае Пагсли не дожил бы даже до школьного возраста. Теперь родители решили наверстать упущенное. Как только они узнали о скором прибавлении в их семействе, то телефон Уэнсдей буквально разрывался от навязчивых звонков. Мама настаивала соблюдать режим сна и отдыха, зачитывала целые лекции о сбалансированном питании и призывала есть только полезные продукты. Папа постоянно плакал в трубку от счастья, что скоро станет дедушкой, и беспокоился о самочувствии своего смертоносного скорпиончика. До дрожи трясло от такого повышенного внимания. В какой-то момент Уэнсдей перестала отвечать на телефонные звонки, и Тайлеру пришлось отчитываться перед ее родителями за состояние здоровья их дочери и будущего внука. Слава Аиду, что она жила на достаточно далеком расстоянии от семейного поместья. Участь быть задушенной в крепких объятиях любвеобильных родителей совершенно не привлекала. К тому же, с этой задачей отлично справлялся Тайлер. Забота. Такую незатейливую характеристику он давал своим действиям. На деле же Тайлер нарушал ее конституционное право на свободу передвижения. Он контролировал буквально каждый шаг, словно она глупая и маленькая девочка, не способная постоять за себя в случае опасности. Тайлер не разрешал ей выходить в город одной, лично отвозил и забирал из издательства, вместе с ней ходил практически на каждый прием к врачу. Однажды Уэнсдей все-таки удалось вырваться из-под его удушающей опеки. У нее была назначена встреча с пиар-агентом, а Тайлер не успевал отвезти ее в офис из-за проблем на работе. Однако это не мешало ему звонить и писать сообщения через каждые десять минут, беспокойно расспрашивая о самочувствии. К середине встречи правый глаз Уэнсдей начал нервно дергаться от постоянных вибраций айфона. Пришлось включить на телефоне беззвучный режим и убрать его в самый глубокий карман сумки. Встреча прошла удачно: стратегия продвижения новой книги полностью устраивала Уэнсдей. На выходе из офиса она столкнулась с обеспокоенным Тайлером. Когда он осознал, что с Уэнсдей и ребенком все в порядке, а его звонки просто игнорировались, то пришел в ярость. Тайлер отчитал ее за безрассудство и бессердечие, но тут же получил отпор. Уэнсдей не могла больше сдерживать в себе возмущения по поводу его диктаторского поведения. Она предъявила Тайлеру целый список претензий, а после не разговаривала с ним несколько дней. — Как ты не понимаешь? Я очень переживаю за тебя и нашего ребенка, — сказал Тайлер, преграждая путь Уэнсдей из кухни, когда она снова хотела избежать откровенного разговора с ним. — Никогда себе не прощу, если тебе станет плохо, а меня не будет рядом, чтобы помочь. — Беременность — не болезнь. Меня выводит из себя такое повышенное внимание, а мне нельзя нервничать. Тайлер тяжело вздохнул, обнимая Уэнсдей за плечи. — Давай договоримся так: я веду себя сдержанно и не душу тебя заботой, а ты не ищешь приключений на голову, всегда отвечаешь на мои звонки и сообщения. Уэнсдей ничего не ответила, лишь скрепила их мирное соглашение пылким поцелуем в губы. После этого случая Тайлер направил весь необъятный энтузиазм в ремонт. Он пожертвовал своим рабочим кабинетом, переделывая его в детскую спальню. Уэнсдей пришла в ужас, когда впервые увидела, какой краской были покрашены стены в комнате. «Цвет зеленого дайкири»: гордо гласила надпись на этикетке. Оставалось радоваться, что Тайлеру не пришло в голову покрасить стены в неоново-розовый или оранжевый. — Вкус к прекрасному прививается с детства, — сказала Уэнсдей, аккуратно потирая разболевшиеся от яркого цвета глаза. — Ты хочешь, чтобы ребенок впоследствии отдал предпочтение к-pop, а не прекрасной музыке Вивальди? — Уэнсдей, наша квартира и так выглядит как филиал музея высокого искусства. Тебе не о чем беспокоиться. К тому же, я выбрал самый безобидный и универсальный цвет для детской спальни, какой только смог найти. Когда наш ребенок подрастет, то мы обязательно все переделаем под его предпочтения. Вскоре в детской спальне появились большая кроватка для младенца, пеленальный столик и темно-серая прогулочная коляска. Энид помогла составить огромный список вещей, необходимых на первое время для малыша, и Тайлер из последних сил сдерживал себя, чтобы не скупить весь детский магазин. Уэнсдей не понимала к чему такие хлопоты, ведь ребенок родится лишь через четыре месяца. Однако ситуацию предпочла никак не комментировать. Раз тщательная и заблаговременная подготовка приносит Тайлеру спокойствие и удовлетворение, то она не собирается лишать его такого нестандартного антидепрессанта. Только в кабинете ультразвукового исследования Уэнсдей поняла, насколько сильно он ждал появления на свет их ребенка. Тайлер с нежностью смотрел на черно-белый монитор, пока врач медленно водила датчиком по слегка округлившемуся животу. Изображение на экране было нечетким, и Уэнсдей тут же потеряла всякий интерес к происходящему. Плод развивался правильно, и это единственное, что имело для нее значение. Она повернула голову в сторону Тайлера и начала внимательно наблюдать за его сияющим лицом. Зеленые глаза, намертво прикованные к монитору, искрились безграничным счастьем. Он широко улыбнулся, когда ребенок рефлекторно дернул крохотной ручкой. — Пол определить не могу, — сказала врач, разбивая вдребезги все мечты Тайлера. — Ребенок скрестил ножки. Весь оставшийся день Тайлер провел в меланхоличном настроении. Он помог прибраться в квартире к приходу гостей, отвечал на поздравления своих коллег и друзей, даже испек вкусные булочки к праздничному столу, но это нисколько не отвлекло его от грустных мыслей. Лишь приезд неожиданного гостя немного улучшил ситуацию. Тайлер даже не надеялся, что его отец прилетит к нему на юбилей. Мистер Галпин не переносил суету мегаполиса, всеми способами стараясь заманить своего сына в родной и тихий городок. Поэтому, когда Уэнсдей попросила Тайлера забрать из аэропорта ее родственников, то он совершенно не подозревал, кого на самом деле там встретит. Спустя два часа отец и сын оживленно беседовали в гостиной. Они давно не виделись, и им многое нужно было обсудить наедине. По этой причине Уэнсдей коротко поприветствовала мистера Галпина и приняла решение уйти в спальню. Пришлось заверить Тайлера, что с ней все в порядке, и она просто хочет немного отдохнуть до прихода гостей. По спине пробежали неприятные мурашки: ее мама и папа сегодня тоже приедут на праздник. Мало того, они так же, как и мистер Галпин, остановятся в их с Тайлером квартире. Процент кровопролития зашкаливал. Поэтому коллекция охотничьих ножей была заранее спрятана в сейф, чтобы не поддаться искушению испробовать их на деле. Уэнсдей надела черное платье с завышенной талией и v-образным вырезом, отлично подчеркивающим ее слегка увеличившуюся в размере грудь. Она аккуратно заколола выбившуюся из пучка непослушную прядь и окинула придирчивым взглядом свое отражение в зеркале. За спиной послышались тихие шаги. Широкие ладони легли на небольшой живот Уэнсдей, нежно поглаживая его через струящуюся ткань платья. Темные глаза встретились в зеркальном отражении с зелеными, сияющими лукавым блеском. — Маленькая лгунья, почему ты меня обманула? — вкрадчиво спросил Тайлер, не отводя взгляда от лица Уэнсдей. — Ты сказала, что забрать из аэропорта нужно твоих родственников. Уэнсдей расслабилась в крепких объятиях и откинула голову на плечо Тайлера, слегка вытягивая шею. Его мягкие губы тут же коснулись чувствительного места за ее ухом, вызывая приятный трепет внизу живота. — У меня нет привычки обманывать. Мистер Галпин — твой отец и дедушка нашего ребенка. Теперь я связана с ним узами родства. — А какие узы связывают тебя и меня? — прошептал Тайлер, касаясь губами тонкой кожи на шее Уэнсдей. Их взгляды снова встретились в отражении зеркала. В зеленых глазах Тайлера исчезло озорство, а его лицо в один миг приняло серьезное выражение. Он замер, ожидая ответ на свой вопрос. — Самые прочные. Тайлер помрачнел. Он шумно выдохнул и уже собирался что-то сказать, но его перебил громкий звук домофона. Уэнсдей возблагодарила Сатану и всех его прислужников за своевременное вмешательство. Она понимала к какой опасной теме ее начал подводить Тайлер. Совершенно не хотелось окончательно испортить ему настроение в день рождения. Интересно, кого Люцифер назначил на роль вершителя судеб? Этим человеком оказалась Энид, возникшая на пороге квартиры с безумно радостным видом. Ее ярко-розовое коктейльное платье с искусственными перьями на рукавах и груди можно считать по праву наивысшей пыткой для глаз. Энид накинулась с объятиями и громкими возгласами, радостно подмечая, что живот немного увеличился с их последней встречи. Теперь она не считала нужным сдерживаться по поводу тем, касающихся материнства и детей. Информация лилась беспощадным потоком, доводя Уэнсдей до точки кипения. В прихожую зашел Тайлер и он, как именинник, тут же испробовал на себе пару удушающих приемов в исполнении Энид. За всем этим ужасным шумом Уэнсдей не сразу заметила капризничающего Руди на руках у Аякса. Вечер обещал быть долгим и весьма утомительным. Они разместились в гостиной, медленно смакуя напитки для аперитива. Родители Уэнсдей сильно опаздывали к праздничному столу из-за того, что их рейс из Нью-Йорка задержали. Было принято единогласное решение не начинать ужин без всех приглашенных гостей. Довольный Аякс доверил заботу о своем сыне Тайлеру, аргументируя тем, что любой мужчина должен сначала пройти боевое крещение прежде, чем вступит в ряды клуба молодых папаш. Уэнсдей чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Петрополусы наперебой рассказывали о воспитании детей, словно не существовало других тем для светской беседы, а мистер Галпин вспоминал забавные случаи из детства Тайлера. Больше всех раздражала Энид, болтающая без умолку о молочных смесях, колясках и памперсах. Надо отдать должное Руди. Он немного скрасил этот изматывающий вечер тем, что вырвал украдкой пару перьев из безобразного платья своей матери. Лишь на одно мгновение уголки губ Уэнсдей приподнялись вверх, когда малыш протянул Тайлеру кулачок полный розовых перьев. Он ошарашенно смотрел на Руди, не зная, как быть в такой ситуации. Аякс тут же отобрал у ребенка вещественные доказательства произошедшего и быстро спрятал их под диванную подушку. Руди разразился громким плачем. — Ну-ну, малыш, не расстраивайся, — успокаивающе произнесла ничего не заподозрившая Энид. Она взяла сына к себе на колени, слегка покачивая его. — Понимаю, тебе скучно со взрослыми. Хочешь, открою секрет? — по-заговорщицки прошептала она на ухо моментально притихшему Руди. — Скоро у тебя появится маленький друг или подружка. Кстати, будущие родители, вы сегодня ходили на УЗИ? — эмоционально поинтересовалась Энид, бросая на Уэнсдей осуждающий взгляд. — Надеюсь, вы попросили врача не озвучивать пол ребенка? Уэнсдей шумно выдохнула через нос, сдерживаясь из последних сил, чтобы не закатить глаза и не нагрубить Энид. Безумная идея о проведении гендер-пати никем никогда не рассматривалась всерьез. — Мы не знаем, кто у нас родится, — сказал Тайлер с грустной улыбкой на губах. — Врач не смогла определить пол малыша. Такой ответ удовлетворил Энид и она, как ни в чем не бывало, продолжила просветительскую беседу. Вскоре приехали родители, измотанные долгой дорогой. Однако усталость нисколько им не помешала накинуться на Уэнсдей и Тайлера с поцелуями и крепкими объятиями. — Мой милый мальчик, с днем рождения, — произнесла Мортиша сладким голосом, обращаясь к Тайлеру. — Для матери и отца самое главное — счастье детей. Поэтому мы с Гомесом желаем всего самого ужасающе прекрасного в твоей жизни. Мы очень тебя любим и ценим, дорогой сын, — ее изящная ладонь нежно коснулась щеки Тайлера. — Материнское сердце спокойно бьётся, зная, что такой достойный человек находится рядом с моей дочерью. — От нас с Мортишей, — пояснил Гомес, вручая растроганному от поздравления Тайлеру две большие однотонные подарочные коробки. — А это от Пагсли, — указал он на небольшой сверток темно-зеленого цвета, перевязанный золотой лентой. — Передает вам с Уэнсдей привет и надеется приехать в Лос-Анджелес на новогодних каникулах. — Думаю, подарок в белой коробке тебе понравится больше остальных, — губы Мортиши, накрашенные сливовой помадой, растянулись в загадочной улыбке. Тайлер послушал ее совет. Он развязал черно-белый атласный бант и снял крышку с коробки. Его глаза широко распахнулись. Внутри оказался небольшой набор детских вещей: однотонные слипы с изображениями черных цветочков и паучков на хлопковой ткани, маленькая вязаная шапочка с кошачьими ушками, ползунки и распашонки. Тайлер достал из коробки белые носочки с рюшами и положил их себе на ладонь. — Небольшой подарок от дедушки и бабушки для нашей внучки, — пояснила Мортиша, замечая, растерянность на его лице. — Доченька, — нежно произнес Тайлер, с благоговением рассматривая крохотные детские носочки. В его глазах заблестели слезы. Он поспешно вытер их тыльной стороной ладони и счастливо улыбнулся. — Вы видели ее в видении? Какая она? — Моя внучка прекрасна, как нежный лепесток черной орхидеи. Она взяла от своих родителей лучшие черты. И хоть малышка очень похожа на Уэнсдей в детстве, я отчетливо узнаю в ней и тебя, — Мортиша промокнула слезы батистовым платком, услужливо поданным растроганным от ее речи мужем. — Никогда не видела такого красивого ребенка. Тайлер в неожиданном порыве подошел к Уэнсдей и заключил ее в объятия на глазах у всех присутствующих, но почему-то она не почувствовала дискомфорт. Пока его зеленые глаза смотрели на нее с неподдельным обожанием и любовью, то ничего вокруг не имело никакого значения.