Глава 3
27 мая 2023 г., 19:41
Их новый щенок опять рычал.
Феликс нетерпеливо подскакивал на месте, с трудом сдерживая волнение от предвкушения, пока Сынмин с Чанбином занимались воспитанием их нового питомца посредством порки. Чан был до безумия хорош: складное мускулистое тело, мясистый член… Феликс не мог дождаться момента, когда можно будет поиграться с альфой в своё удовольствие, без ограничений.
— Хён? — внезапно позвал он, дёргая Минхо за рукав, чтобы привлечь его внимание. — Может, немного его подразним? Устроим небольшое шоу, заставим его сгорать от желания до такой степени, чтобы мозг отключился?
— Хорошая идея, — согласился Минхо, одобрение в его голосе заставило Феликса покраснеть. — Давай, милый, можешь начать.
Феликс просиял от распирающей гордости за похвалу от старшего омеги. Он сделал глубокий вдох и сел в пустое кресло напротив альфы вне его досягаемости. Он широко раздвинул ноги, закидывая их на подлокотники. В таком положении для Чана открывался потрясающий вид на влажную промежность. Альфа сразу же бросился в его сторону, но Феликс нисколько не испугался, зная, что его любимые держат волка очень крепко. И конечно же Чанбин дёрнул его назад за поводок, соединённый с ошейником и клеткой, прямо под сильные ладони Сынмина, которыми он начал его лупить.
Чан инстинктивно заскулил от боли и перестал рваться, но продолжал с отчаяньем смотреть на мокрые дырочки Феликса. Честно говоря, это было очень лестно, даже если бы Феликс знал, что бедолага, скорее всего, отреагировал бы так на любую случайную дырку точно так же. Однако, реакция альфы придала ему смелости продолжить.
Он медленно провёл пальцами по мягкому животу, игнорируя небольшой пенис, сразу перейдя к подразнивающим касаниям сверхчувствительных половых губ, при этом он нарочито жалобно поскуливал. Звук его голоса заставил Чана зарычать от желания, он снова забился в своих оковах. И практически сразу он почти взвыл от беспомощности, когда его снова дёрнули назад и безжалостно отхлестали.
Цикл повторялся, пока Феликс ублажал себя так показательно, как только мог. Он сильно извивался, поскуливающие стонал мольбы о большем. Он прогнулся в пояснице, демонстрируя тёмные горошины сосков, и закинул голову назад, обнажая молочную уязвимую шею.
А Чан совсем потерялся в диком желании, неспособный сфокусироваться на чём-то кроме Феликса. Его сознание было занято им настолько, что он едва заметил как остальные затащили его на самодельную скамью и пристегнули к ней ремнями. Морок пропал только тогда, когда Минхо вставил в него дилдо и запустил секс-машину.
Всё его тело застыло от растерянности и негодования, и он попытался вырваться. После недолгой бесполезной борьбы, глаза были дикими и невменяемыми, он тяжело дышал от усталости. Пронзительный жалобный скулёж со стороны Феликса заставил альфу вновь приковать внимание к мальчику. Чан был сбит с толку от количества одновременных эмоций и ощущений.
— Бедный щеночек, — Джисон ласково огладил его спину, прежде чем сместить руку на отбитые ягодицы и вонзиться в одну из них ногтями. — Ты просто хочешь поиграть, да? Если ты будешь очень хорошим мальчиком, я позволю тебе вздремнуть рядом со мной и Ликси. Хочешь? Забраться в кровать со своими омегами, немного поиграть, а затем уснуть, вжавшись лицом в наши мокрые киски?
Глаза Чана распахнулись в отчаянной надежде, он снова начал извиваться, явно готовый сделать буквально всё, чтобы ещё раз попробовать их на вкус.
— Так я и думал, — ухмыльнулся Хёнджин, переключая режим на более быстрый, чтобы посмотреть, как тело Чана изо всех сил пытается принять навязываемое ему удовольствие. — А теперь, малыш, прими это как хороший мальчик, пока мы играем друг с другом, и, если ты будешь очень-очень хорошо себя вести, мы наградим тебя.
Чан жадно смотрел на своих омег — они ведь его, правда? — стягивающих одежду друг с друга, целующихся, с бледной веснушчатой кожей, влажной от пота, истекающими смазкой и мелодично стонущими. Он отчаянно хотел броситься на них и взять то, что они так непристойно демонстрировали, схватить их нежные розовые тела, наполнить их мягкие животики своим семенем и повязать, пока они не заурчат от удовлетворённости, довольные им. Ему хотелось оставить метки на их шеях, чтобы укусы были выставлены на всеобщее обозрение. Альфа хотел трахаться, спариваться, заявлять права и размножаться, его узел пульсировал от возбуждения, которое не находило выхода, но он ничего не мог сделать, кроме как наблюдать, пока злая машина двигается в его некогда нетронутом анусе.
Это казалось таким неправильным, но неправильность смешивалась с правильностью наблюдения за тем, как его омеги сплетаются вместе и демонстрируют себя ему. Его возбуждение и унижение смешиваются воедино, пока он не перестаёт отличать одно от другого. Его кожа болела от их порки, дырка пульсировала, тело было туго связано, и все это неразрывно смешивалось в его сознании с влажностью его омег и мягкостью их гладких бедер, которыми они так изящно обхватывали друг друга.
Он был настолько сбит с толку и возбужден, что его мозг был не в состоянии осмыслить происходящее. И чем дольше он оставался привязанным к месту с широко раздвинутыми ногами под напором бездушной машины, тем больше всё это начинало казаться правильным. Как будто это было то место, где он должен был быть, прижатый, затраханный и терпеливо ожидающий, когда его омеги соизволят уделить ему своё внимание.
Его голод превратился в страстное желание, когда он обмяк в своих путах, подсознательно посасывая кляп и позволяя своим бедрам раздвинуться ещё немного, насколько позволяли ремни. Внезапно его удовольствие возросло теперь, когда он принял мысль, что искусственный член внутри него начал доставлять удовольствие. Когда он чуть сместился, дилдо начал касаться тайного местечка, что посылало одурманивающие вспышки удовольствия, которые отдавались эхом по позвоночнику. Он пускал слюни вокруг кляпа, время от времени поскуливая от вожделения, ожидая, когда его омеги обратят на него внимание.
Ему казалось, что омеги уже часами наслаждаются друг другом. Время от времени они подходили к нему, чтобы увеличить скорость (Минхо и Феликс), снова отшлёпать его до слёз (Сынмин и Чанбин) или показать ему свои только что оттраханные киски всего в нескольких дюймах от его заткнутого рта (Чонин, Хёнджин и Джисон).
К тому времени, когда они, наконец, замедлились, прижимаясь друг к другу в клубке потных, перемазанных слизью тел, сопротивление Чана тоже ослабло. Туман гона всё ещё присутствовал в его голове, но уже превратился в ошеломлённую уступчивость и глубокое стремление угодить своим омегам.
Его сердце забилось сильнее, когда они несколько мгновений переводили дыхание. Он пошевелил ушами, неуверенно виляя хвостом в предвкушении, прежде чем нетерпеливо заёрзать на месте, когда Минхо встал, чтобы подойти к нему.
— Хороший мальчик, — промурчал главный омега, убирая внешнюю часть намордника. После этого он придвинулся своим использованным влагалищем ближе и потёрся о заткнутый кляпом рот перемазанными спермой и слизью половыми губами в непристойной пародии на поцелуй. Чан благоговейно уткнулся в него носом, благодарный за каждую каплю внимания, которым его одаривали, ноздри широко раздувались от приторно-сладкого запаха Минхо. Он застонал от облегчения, когда жестокая машина замедлила ход и остановилась, оставив только знакомую тяжесть пробки, прочно засевшей глубоко внутри. Он покорно оставался неподвижным, пока они отстегивали его, сопровождая процесс ласковыми похвалами.
Чан весь нетерпеливо извивался, когда они вели его к кровати. Они хихикали над ним, от чего альфа размашисто вилял хвостом. Он был настолько отвлечен чувственным скольжением их обнаженных, мокрых от пота тел по его коже, что даже не заметил, что его удерживают, пока не оказался связанным, распростертым в центре их массивной кровати, предназначенной для гнездования. Его внутренний волк чувствовал недовольство, но Чан настолько растворился в происходящем, что его инстинктивный рык превратился в обиженное поскуливание к тому времени, как сорвался с его губ. Никто так и не обратил на это внимание, ведь Хёнджин оседлал его бёдра и соблазнительно выгнул спину.
Чан с восхищенным вниманием наблюдал, как Хёнджин мучительно медленно тёрся о его заключённый в клетку член. Сквозь надёжный металл невозможно было что-либо почувствовать, однако кончик клетки упирался омеге во влагалище. Чан захныкал, пальцы в лапах-рукавицах подергивались от желания прикоснуться к прекрасному омеге, по щекам текли слёзы, когда все больше и больше омег садились на разные части его тела, ласкали себя пальцами или тёрлись о него, доводя себя до оргазма.
— Бедный щеночек, — сочувственно вздохнул Чонин, прижимаясь к боку Чана. Он уткнулся носом в пахучую железу альфы, чтобы вдохнуть пряные, пьянящие ароматы отчаяния и возбуждения. — Связанный, беспомощный, да? Но твой омега очень доволен тобой. Ты такой красивый, альфа, держу пари, от тебя будут самые красивые маленькие щенки.
Чан немедленно сделал все возможное, чтобы кивнуть, его сердце разрывалось от гордости за самый высокий комплимент, который только мог сделать омега. От такого он даже самодовольно надулся. Теперь всё внезапно стало казаться лучше. Его омеги пахли удовольствием, сексом и счастьем, а сейчас они практически пропитывались его запахом и так красиво двигались на нём. Осознание того, что они были довольны благодаря ему, наполнило его голову. Заурчав, альфа заслужил новую порцию похвал, которые заставили его снова заёрзать от радости.
— Ладно, малыш, полегче, — приговаривал Джисон, помогая Минхо расположить Чана между своих ног. Они связали альфу в позе эмбриона с удивительно слабым сопротивлением с его стороны, осторожно оставив его в положении, в котором он мог бы по-настоящему вздремнуть. Как они и обещали, альфа уткнулся Джисону между ног, постепенно засыпая.
Чану всё труднее было держать глаза открытыми, вероятно, он всё ещё был немного не в себе от смеси лекарств и заклинаний, которые они применяли, чтобы держать его относительно податливым. Хотя, подумал Джисон, когда Чан покорно уткнулся носом в нежные складки кожи, возможно, они уже близко к тому, чтобы окончательно сломить его сопротивление. Феликс и Чанбин присоединились к нему с обеих сторон, а остальные забрались на них сверху, уютно устроившись в обнимку. Джисон обменялся с любимыми восхищёнными взглядами, когда Чан снова приглушенно заурчал.
Если так пойдёт и дальше, то альфа станет совсем ручным в аккурат к их течке на следующей неделе.
Джисон не мог дождаться.
