Code Name L

Гарри с ужасом ждал ужина. Они ели в столовой. — Ты долго был Пожирателем Смерти? — спросил Тимоти, как будто спрашивал о любимом увлечении Драко. Гарри пнул его ногой под столом. Это не возымело желаемого эффекта. — Ой, Гарри! Ты пнул меня! У Драко были самые прекрасные манеры за столом. Он нарезал мясо так, как будто оно было мягким, как сливочное масло, хотя на самом деле Кричер приготовил его довольно жестким и жилистым. — Два года, — сказал он. — Мои родители большие поклонники Волдеморта, — сказал Тимоти. — Как и мои, — сказал Драко. — Не мешай Драко, Тимоти, — сказал Гарри. Драко и Тимоти одновременно посмотрели на него. — Он мне не мешает, — сказал Драко. — Может быть, это мы мешаем ему, — сказал Тимоти Драко. Драко улыбнулся. — Возможно, ты прав, Тимми. — Это не совсем разговор за обеденным столом, — сказал Гарри. — Что именно? Волдеморт или мои родители? — спросил Драко с опасными нотками в голосе. — Гарри сказал, что я не могу быть за чистоту крови, если хочу здесь жить, — беспечно сказал Тимоти. — Ты чистокровный? — Да, — сказал Драко. — Но я согласен с Гарри. Это чушь, и люди верят в это только потому, что они невежественны и неуверенны в себе. Тимоти выглядел задумчивым. — Может быть. Хотя ты должен признать, что культура магглов неполноценна. — Тимоти, — сказал Гарри. — Их книги лучше, — сказал Драко. — Неужели? — спросил Тимоти, в то же время, как Гарри спросил: — Что? Драко пожал плечами. — Я мало читаю, — сказал Тимоти, выглядя неуверенным. — В любом случае, подумай о таких вещах, как… магловская медицина. Она гораздо хуже. Драко снова пожал плечами. — Только в некоторых отношениях. Например, они гораздо лучше понимают психические расстройства. — Психические что? — Мне больше нечего добавить, — сказал Драко. Гарри пришло в голову, что на самом деле он не потрудился поговорить с Тимоти о своих предрассудках. Он только что запретил им это. Он молчал, пока Тимоти и Драко спорили о чистоте крови и маггловской культуре. Драко был уравновешенным, терпеливым. — Раньше я тоже так думал, — часто говорил он, а затем полностью и убедительно опровергал фанатичные мнения Тимоти. К тому времени, когда они доедали десерт, Тимоти, похоже, серьезно пересмотрел всю свою систему убеждений. — Это просто странно, — сказал он, когда Гарри доел последний кусочек своего шоколадного торта. Драко аккуратно съел свой. Он не всегда был аккуратен. Гарри вспомнил, как он выглядел в постели: умоляющий, с безумными глазами. — Странно что? — спросил Драко. — Говорить с кем-то, кто думал так же, как я, но передумал. Мистер Крум всегда говорил… — рука Драко застыла на бокале. — Альфред Крум? — Да. Ты ведь тоже на него работал? — Я искал тебя там, — тихо сказал Гарри. Драко нахмурился, затем перевел взгляд на Тимоти. — Ты был его учеником? Недавно? — Да, — сказал Тимоти. Драко разложил ложку и вилку по тарелке. — Неужели он… ну? — Да. Наступило долгое молчание. Драко сделал вид, что смотрит на свои карманные часы. — О, уже поздно, — сказал он. — Я уберу со стола, — сказал Тимоти. — Спасибо, — сказал Гарри. Когда Тимоти ушел с тарелками, Драко встал. — Ты, э-э, встречался с мистером Крумом? Гарри кивнул. Драко остановился у двери, положив руку на притолоку. — Я чувствовал себя очень взрослым, когда мне было восемнадцать, — сказал он. — Но Тимоти кажется таким молодым, а ему двадцать. — Честно говоря, он не прошел через войну, — сказал Гарри. Взгляд Драко метнулся к нему. — Да. Думаю, на самом деле у меня не было оправдания из-за наивности. — Оправдания для чего? — спросил Гарри. Драко нахмурился и отвел взгляд. — Пойду помогу Тиму помыть посуду. Гарри оставил их на двадцать минут. Когда он, наконец, зашел на кухню, Драко говорил тихим, серьезным голосом, а Тимоти кивал, опустив глаза в пол и скрестив руки на груди. Драко положил руку на плечо Тимоти. — Все в порядке? — спросил Гарри. Тимоти и Драко тут же постарались сделать вид, что заняты мытьем посуды. Оба были безуспешны. — Ага, — сказал Тимоти. — Что ж, спокойной ночи, — сказал Драко, протискиваясь мимо Гарри. — Спокойной ночи. О, и Драко… — Гарри последовал за ним в коридор. Он понизил голос. — Спасибо, что поговорил с Тимоти о чистоте крови и всем таком. Драко кивнул. — Гарри… Я не знаю, должен ли я тебе это говорить, но… ну, если ты с ним спишь… — Я не сплю, — сказал Гарри. Драко закатил глаза. — Просто мистер Крум может быть немного… хищным. Э-э, сексуально. Итак… — Да, я знаю. Он был жутким, как черт. Вот почему я сказал Тимоти переехать сюда жить. Драко моргнул. — Ты знал? — Что мистер Крум выискивает молодых парней, у которых нет выбора, и давит на них, заставляя переспать с ним? Да, это я уловил. Драко густо покраснел. — Хорошо. Хорошо. Просто будь с ним осторожен, вот и все. Возможно, это немного запутало его. — Как это запутало его? — спросил Гарри, нежно дотрагиваясь до предплечья Драко, потому что знал, что на самом деле они больше не говорили о Тимоти. — Я не знаю, возможно, это просто заставило его почувствовать себя немного никчемным и сбитым с толку, так что просто не приставай к нему, потому что ему может быть трудно с этим справиться. Гарри взял Драко за руку и сжал ее. — Хорошо, — сказал он. — Буду иметь в виду. — Спасибо, — сказал Драко. Он вынул свою руку из руки Гарри и направился к лестнице. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи, Эл. Драко на долю секунды задержался на лестнице, затем продолжил подниматься. Гарри не мог уснуть. Он изматывал свой разум мыслями. После часа беспокойных, кружащих по кругу страданий он достал старую записную книжку и начал писать.       Дорогой Эл,       Ты сказал, что не знаешь меня. Может быть, ты и прав; я думаю, это зависит от того, что значит знать кого-то. Например, знаю ли я тебя? Я знаю, как ты выглядел в детстве, когда злился. Я знаю о твоей затянувшейся и прискорбной фазе зализывания волос. Я знаю, что ты присоединился к Пожирателям Смерти в шестнадцать и знаю, что ты ненавидел это. Я знаю, что ты хорошо летаешь, но легко отвлекаешься и жульничаешь (Из тебя получился бы лучший охотник. Я всегда так думал). Я знаю, что ты, типа, настоящий взрослый, когда дело доходит до финансов. Я знаю, ты испытываешь стресс, когда все в беспорядке (на всех уровнях). Я знаю, что ты проплакал всю ночь, когда умер твой отец, потому что боялся, что никто никогда больше не полюбит тебя.       Доказывает ли это, что я знаю тебя?       Если мы разделим два способа познания человека на 1. Факты и 2. Душа (извини, что использую такое слово, как «душа», я знаю, это неприятно), я думаю, что мы довольно хорошо знаем друг друга во втором плане. Но я понимаю, что первый тоже важен.       Я не пытаюсь вернуть тебя, потому что ты прав. Ты заслуживаешь чего-нибудь попроще, чем это.       Тем не менее, ты был моим парнем в течение года, и поэтому я чувствую, что ты заслуживаешь знать обо мне больше из категории 1. Факты.       Факт №1. Мои родители мертвы. Очевидно, ты это знаешь. Но я не знаю, знаешь ли ты о том, кто на самом деле вырастил меня? Мои тетя и дядя. Они ненавидели меня, что как бы расширило список травм. Типа, то, что мои родители умерли, уже дерьмо, но вдобавок ко всему, опекуны заставили меня спать в чулане под лестницей.       Факт №2. Никто не любил меня, пока мне не исполнилось одиннадцать, а это должно оказывать влияние на человека. То есть, все получилось, правильно, потому что я независим. И это хорошо! Я слонялся по Хогвартсу, убивая монстров, когда мне было одиннадцать! (Став взрослым, я признаю, что это одновременно и круто, и ужасно.)       Иногда я сомневаюсь, добился бы я когда-нибудь чего-нибудь, если бы меня любили в детстве. Было что-то такое в чувстве, что никому не будет дела, если я умру, что облегчало быть храбрым.       Это одна из вещей, которая терзает меня в Плохие Дни. Ты знаешь, о чем я говорю; ты был хорош, когда они случались на стажировке. Ты заботился обо мне. Никто никогда не делал этого, на самом деле, не так, типа: «О, я вижу, ты беспокоишься об этом, так что я просто позаботился об этом за тебя». Я думаю, что родители должны делать это для своих детей. Наверное, это все бред и по Фрейду, что мне так понравилось, когда ты это делал.       Спасибо, что так хорошо заботился обо мне. Ты многому научил меня.       Блять, это письмо очень длинное. Какое-то навязывание. Очевидно, ответ не нужен, я просто был… обеспокоен, когда ты сказал, что не знаешь меня? Потому что если ты не знаешь, то никто не узнает? И это чертовски одиноко, чтобы даже думать об этом, так что.       Я понятия не имею, как это подписать,       Кей Свет в комнате Драко все еще горел, когда Гарри подсунул письмо под дверь. Гарри несколько часов лежал без сна, но ответа не последовало, и в конце концов он заснул. Когда он проснулся, на полу у его двери лежал клочок бумаги.       Гарри,       Факт №1. Я убил Анну.       Малфой