Code Name L

Когда Драко вышел из Азкабана, Гарри ждал у точки аппарации. Он не был уверен, когда прибудет; в уведомлении о его освобождении было просто сказано «утром», поэтому Гарри пришел в шесть утра и стал ждать. Это была всего лишь старая автобусная остановка на заброшенной улице в Северном Лондоне, и Гарри не взял с собой ничего почитать, только букет увядающих цветов из магазина на углу. После получасового ожидания он решил, что цветы на самом деле глупые, и выбросил их. Чуть позже семи появился Драко, держа в руках старый потрепанный ботинок. Гарри встал. — Привет, — сказал он. Драко уставился на него. На нем была та же одежда, когда его арестовали, которая, кстати, принадлежала Гарри: джемпер Уизли и пара кроссовок. — Привет, — сказал он. — Я купил тебе цветы, но они были дерьмовыми, поэтому я их выбросил, — сказал Гарри. — Я люблю цветы, — сказал Драко. — Мы, наверное, все еще могли бы… — сказал Гарри, подходя к мусорному ведру и с беспокойством заглядывая в него. Рука Драко легла на его плечо. — Все в порядке, — сказал он. Он бросил портключ в мусорное ведро. — Как дела? — спросил Гарри. — Немного устал. — Да, конечно, — сказал Гарри, доставая палочку. — Давай пойдем домой, — Драко нахмурился и улыбнулся одновременно. — Домой? — О, э-э, я имею в виду, ко мне. То есть… Тебе не обязательно приходить. Ты можешь вернуться к себе, если хочешь. Но я подумал, что за тобой все еще могут охотиться Наттеры? Ну, и у меня вроде как все готово? Но… — Нет, звучит заманчиво, — сказал Драко. — Пойдем к тебе. — Хорошо, — сказал Гарри. — Вместе аппарируем? Драко кивнул, и Гарри аппарировал обратно на площадь Гриммо. Гарри повел Драко в комнату, в которой он останавливался раньше, соседнюю с его собственной. — Я приготовил кое-какую новую одежду, — сказал он, указывая на кровать. — Я подумал, что ты захочешь принять душ. — Спасибо, — сказал Драко. Мгновение они пристально смотрели друг на друга. — Ладно, ладно, спускайся вниз, когда будешь готов, я приготовлю блинчики. — Я люблю блинчики, — сказал Драко. — Да, — сказал Гарри, улыбаясь. — Я знаю. Драко тоже улыбнулся. Он выглядел именно таким, каким Гарри себя чувствовал: нервным, вежливым, усталым. Он провел рукой по своим грязным волосам. — Я чувствую себя отвратительно, — сказал он. В его голосе звучало сожаление. — Ладно, да, иди прими душ, — сказал Гарри и пошел на кухню. Драко долго принимал душ. Гарри накрыл на стол тонкий фарфор, который Кричер всегда заставлял его использовать. Он вышел на улицу, сорвал несколько белых английских роз и поставил их в маленькую хрустальную вазу. Он испек стопку блинчиков, с помощью чар они оставались горячими, и подал их на стол вместе с маслом и сиропом в голубых фарфоровых кувшинчиках. Мягкие и умиротворяющие лучи солнца лились в кухонное окно. Была суббота. Драко был в безопасности. Гарри как раз заваривал чай, когда Драко бесшумно вошел на кухню. — О, — сказал он с тихим удивлением. — Это прекрасно. — Я думал, сначала поедим по возвращении. — Выглядит чудесно, — сказал Драко. Он выглядел чудесно. Гарри выбрал пару мягкой и поношенной пижамы. Волосы Драко были влажными. Почему-то он выглядел очень молодым. — С тобой все в порядке? — спросил Гарри, после того как они сели и Гарри подал блинчики. — Я проголодался, — сказал Драко. — Все выглядит… как сон. — Он нахмурился. — Я надеюсь, что это не сон. Гарри ущипнул его. — Ауч! — Это реально, — сказал Гарри. Драко рассмеялся. — Хорошо, — сказал он. — С тобой все в порядке? — Да, — сказал Гарри. — Я скучал по тебе. Драко осторожно проглотил свою еду, после улыбнувшись. — Я тоже по тебе скучал. Остальная часть трапезы прошла в молчании. Драко явно был сосредоточен на еде, хотя продолжал ловить взгляд Гарри и улыбаться. Гарри тем временем не мог перестать улыбаться. Он ел, не имея ни малейшего представления о том, что у него во рту. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что он вернулся, он здесь, он вернулся…! Драко аккуратно положил нож и вилку на свою тарелку. — Я подумал, что ты, возможно, захочешь вздремнуть, — сказал Гарри. Драко посмотрел в свою тарелку. Внезапно он показался совершенно несчастным. — Да, — сказал он. — Что не так? — Ничего, — ответил Драко. Он поднял глаза. — Все хорошо. Только… Вздремнуть звучит немного одиноко. — О, — сказал Гарри. — Я был один… много раз. — Я не очень хорошо сплю, — сказал Гарри. — Никогда не могу снова заснуть, как только проснусь. — Я знаю, — сказал Драко. — Не волнуйся об этом, я просто веду себя глупо. — Я… я не хочу доставлять тебе неудобства… Я мог бы посидеть с тобой, пока ты не заснешь? Как я делал раньше на стажировке… Это странно? Драко мгновенно почувствовал облегчение. — Было бы славно. Если ты не возражаешь? — Нет, я имею в виду, я хочу быть рядом с тобой, — сказал Гарри. — Правда? Гарри рассмеялся. — Да, — он отнес их тарелки в раковину. Когда он повернулся спиной к Драко, то почувствовал себя храбрее. — В конце концов, ты мой парень, верно? Последовала пауза, которая, вероятно, длилась всего несколько секунд, но показалась вечностью. Гарри промыл водой липкие сиропообразные остатки на тарелках. — Верно, — тихо сказал Драко. Когда Гарри обернулся, Драко стоял всего в нескольких футах от него. Все тело Гарри затрепетало. Его руки были мокрыми, поэтому он вытер их полотенцем для рук, потому что Драко выглядел таким чистым, сухим и уютным. Драко следил за каждым его движением. Гарри обхватил голову Драко руками и притянул его к себе для долгого, медленного поцелуя. Драко поцеловал его в ответ, его руки деловито пробежались вверх-вниз по бокам Гарри. — Знаешь, я правда хочу вздремнуть, — сказал Драко через мгновение. Голос у него был довольно запыхавшийся. — Я знаю, — сказал Гарри, — ты, должно быть, устал. — Я так устал, что чувствую себя так, словно нахожусь под кайфом. — Бедный Малфой. Давай уложим тебя в постель. Они медленно поднялись наверх, внезапно застеснявшись друг друга. Гарри знал, что они оба думали о том, когда в последний раз ложились вместе в постель. Они пошли в комнату Драко. Драко забрался в постель, и Гарри сел рядом с ним. — Я чувствую себя нелепо, прося тебя остаться и посмотреть, как я сплю, — сказал Драко. Гарри наклонился и поцеловал его в висок. — Это не так жутко, когда у меня есть твое разрешение. Драко тихо рассмеялся. Его веки закрылись, и через минуту он крепко спал.

***

— Он наверху? — спросил Тимоти, свешиваясь с края дивана. — Он спит. — Можно мне пойти разбудить его? — Ты такой ребенок. Нет. Тимоти посмотрел на часы. — Уже почти время обеда. Он, наверное, хочет, чтобы его разбудили. — Он очень устал, — сказал Гарри, не отрываясь от своей газеты. — Вы трахались? Гарри поднял взгляд с газеты. — Нет. Ты чертовски любопытен, ты знаешь это? — Так вы все еще встречаетесь или как? — Да. Встречаемся, — сказал Гарри. У Тимоти был неприятно победоносный взгляд. — Ты счастлив, — сказал он. В его голосе звучало самодовольство, как будто счастье Гарри было проектом, над которым он трудился годами, и тот наконец-то осуществился. — Конечно, я счастлив, — сказал Гарри. — Нет, но, типа, ты глупо счастлив. — И что? Тимоти зарылся в кресло, излучая самодовольство. — Я просто рад, что мой совет так хорошо подействовал на тебя, — сказал он. — Какой совет? Ты только что пытался переспать со мной, — сказал Гарри. Тимоти пренебрежительно махнул рукой. — Не отказываться от него. Я беру на себя полную ответственность за твое счастье. — Это смешно, — сказал Гарри. — Что смешно? — спросил Драко у двери. — Ты встал! — крикнул Тимоти, вскакивая на ноги. — Драко! Это я, Тимоти. Драко снисходительно рассмеялся, когда Тимоти подошел, чтобы обнять его. — Да, я еще не совсем забыл тебя, Тимми. — Ты выглядишь нормально, — сказал Тимоти. — Я думал, тебя будут преследовать призраки твоих проступков. — Слава богу, не заметно, — сказал Драко. — Который сейчас час? — Полдень, — сказал Гарри. — Хочешь пообедать? Драко обнимал Тимоти, который смотрел на него снизу вверх с чем-то близким к обожанию. — Ох. Если хочешь, — сказал Драко. — Чего хочешь ты? Пальцы Драко задрожали на руке Тимоти. — Я чувствую себя немного подавленным, — сказал он. — Прямо сейчас? — спросил Тимоти, и его голос стал страстным. — Я могу чем-нибудь помочь? Драко рассмеялся. Он много смеялся рядом с Тимоти, но почему-то не так, чтобы Гарри ревновал. — Я больше думал о прогулке. Ну конечно, подумал Гарри. Драко пробыл взаперти целый месяц. — Пойдем в парк, — сказал Гарри. — Ты хочешь, чтобы Тимоти пошел с нами? — Чем больше, тем веселее, — сказал Драко, чтобы Тимоти не успел возмутиться перспективой остаться в стороне. Был ясный, прохладный день; потихоньку наступала весна. Они отправились в близлежащий парк и прогуливались по грунтовым дорожкам, не прикасаясь друг к другу. Драко был одет в пальто поверх пижамы. — На что похож Азкабан? — спросил Тимоти. — Тимоти, — сказал Гарри. — Ты не можешь дать ему отдохнуть? — Там холодно, темно и одиноко, — сказал Драко. — Там были дементоры? — Немного. Меньше, чем в прошлый раз. — Было иначе, чем в прошлый раз? — спросил Тимоти. — Да. Проще, — сказал Драко. — Почему? — Потому что я был почти уверен, что мне есть к кому возвращаться, — сказал Драко. Гарри взглянул на него. — Но ты не был уверен? — спросил Гарри. Драко оглянулся на него. — Нет, не уверен. — Я пытался уговорить Гарри переспать со мной, но он не захотел, — сказал Тимоти. Драко рассмеялся. — Не повезло тебе, Тимми. Может быть, в следующий раз. — Ты бы не возражал, если бы мы переспали? — спросил Тимоти. — Я бы очень возражал, — сказал Драко. Тимоти выглядел искренне удивленным. — Но это бы ничего не значило! — Секс всегда что-то значит для меня, — сказал Драко. Тимоти выглядел задумчивым. — Я этого не знал, — сказал он. — Это очень разочаровывает. — Почему? — Потому что я действительно мечтаю о сексе втроем. — Тимми, за пределами этого дома полно горячих людей, — сказал Драко. — О, он знает, — сказал Гарри. — Он привел довольно много из них домой. — Кстати, — сказал Тимоти, — по-моему, вон там Тереза. — Тереза? — спросил Гарри. — Голубые волосы. Я все еще пытаюсь понять, заинтересованы ли они в этом. Эй, Тереза! На другом конце парка кто-то с голубыми волосами поднял голову. Тимоти с энтузиазмом помахал им, и они помахали в ответ. — Верно, — сказал Тимоти. — Пойду-ка я. Увидимся дома! — Ты беспокоишься о нем? — спросил Гарри, когда Тимоти направился к своему синеволосому поклоннику. — Он во всем разбирается, — сказал Драко. — У него, должно быть, было две дюжины беспорядочных связей, пока тебя не было. Драко задумчиво покачал головой, как будто пытался придумать, что сказать. — Иногда так бывает, — сказал он. — О чем ты? — После Крума я не хотел, чтобы кто-нибудь прикасался ко мне. Я думаю, Тимми хочет, чтобы к нему прикасались все. В конце концов он… найдет баланс. — Ты ему действительно нравишься, — улыбнулся Драко. — Мы друзья, — сказал он. — Как… как Гойл? — спросил Гарри. Драко посмотрел вниз. — Я сожалею об этом, — сказал он. — Я знал, что предаю тебя, когда делал это. Гарри глубже засунул кулаки в карманы. — На самом деле это не было похоже на предательство, — сказал он. — Я вроде как понял. Я бы сделал то же самое для Рона. — Ты же знаешь, я не был двойным агентом. — Нет, я знаю, — сказал Гарри. — Знаешь? Гарри схватил Драко за запястья. — Да. Сначала я не был уверен, но теперь я знаю. — Драко кивнул. — Ты поверил Гермионе? — спросил Гарри. — Когда она сказала, что я предал тебя? — Нет, — сказал Драко. — Ладно. Поверил. Но я не хотел ей верить. Я решил ей не верить. Даже несмотря на то, что поверил. Это была довольно сложная умственная гимнастика. — У меня тоже так было. Я решил поверить тебе. — Драко уставился на руку Гарри, лежащую на его запястье. — А потом ты пришел навестить меня в камере предварительного заключения… — Я боялся, что ты подумаешь, что я говорю серьезно, — сказал Гарри. — О желании избить тебя. — Конечно я думал, что ты говорил серьезно, — медленно произнес Драко. — Но я решил поверить, что ты несерьезен. — Мне очень трудно не поцеловать тебя прямо сейчас, — сказал Гарри. — Может быть, нам стоит воспользоваться возможностью побыть в доме в одиночестве, пока Тимми пытается соблазнить кого-то там, — сказал Драко. — Это довольно хорошая идея, — сказал Гарри. — Я полон ими, — сказал Драко, они пошли домой и долго-долго целовались, прежде чем заняться сексом. Медленным, жестким и мечтательным. — Я думаю, что у нас все получится, — сказал Гарри после. Он держал Драко очень крепко, как будто мог бы выжать из него посткоитальную меланхолию. — Все всегда просто, когда ты в постели, — сказал Драко. — Но ты же хочешь, чтобы все получилось, — сказал Гарри. — Уже получается, — сказал Драко.

***

Гермиона договорилась о переводе Драко в сектор магической экономики Отдела тайн. Должность невыразимца на полный рабочий день; никакой подработки. У «Ежедневного пророка» был напряженный день. «ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ ЗАХВАТЫВАЮТ МИНИСТЕРСТВО… СНОВА?» — гласил заголовок. — Я думал, ты последний оставшийся Пожиратель Смерти, — сказал Тимоти. — Вымирающий вид, — сказал Драко, поедая тост и просматривая статью. — Это полное дерьмо, — сказал Гарри. — Я бы действительно не стал утруждать себя чтением этого. — О, смотри, Грейнджер сказала обо мне кое-что хорошее, — сказал Драко. — Потрясающе красивая героиня войны, Гермиона Грейнджер, защищала недавнее решение Отдела тайн. «Драко Малфой изменился, и, честно говоря, даже если бы это было не так, он все равно был бы лучшим кандидатом на эту должность. Его знания в области экономики превосходят все, что мы видели раньше.» Похоже, у меня есть шанс с потрясающе красивой героиней войны, не так ли? — Не говори таких вещей при Роне, ладно? Мне нравится, когда твое лицо не разбито, — сказал Гарри. — Когда мы это сделаем? Выпьем? — Скоро, — сказал Гарри. Он хотел, чтобы Драко сначала немного освоился. Он явно все еще был потрясен своим пребыванием в Азкабане. Если Гарри ночью ходил в туалет, Драко всегда просыпался. Гарри возвращался и заставал его сидящим, уткнувшись головой в колени, и глубоко дышащим. — Все в порядке, — говорил Гарри. — Прости. — Все в порядке. Я все еще здесь. Гарри знал, что Драко ужасно боялся оставаться один, особенно в темноте. — Прости, — говорил Драко всякий раз, когда это случалось. — Все в порядке, — говорил Гарри. — Мне нравится помогать. — Я буду в порядке через несколько недель, — это оказалось неправдой. Он продолжал просыпаться по ночам с широко раскрытыми глазами и опустошенным видом. Но Драко нравилась его новая работа, а Гарри нравилось, что он рядом. Почти каждый день они вместе обедали в подземном кафетерии. Иногда к ним присоединялись Гермиона и ее коллеги или коллеги Гарри. Коллеги Драко не спешили ассоциировать себя с ним. — Но они это сделают, — сказал Гарри. — Все в нашей когорте любят тебя. Это было правдой. Все, кто знал Драко как Эл, были преданы ему. Гарри был уверен, что коллеги Драко по магической экономике скоро преодолеют свои предрассудки. — Тебе не повредит, что он проводит с тобой так много времени, — сказала Гермиона. Дома Драко и Тимоти всегда были вместе. — Ты ведь не ревнуешь, правда? — спросил Тимоти. — Нет, — сказал Гарри, хотя немного ревновал. Но Тимоти смешил Драко, и это стоило небольшой ревности.

***

Через месяц после возвращения Драко, они всё-таки выпили с Роном. Солнечным вечером они выпили по пинте пива возле паба. Драко принес Гарри его напиток и сел рядом с напряженным выражением лица, стиснув зубы. — Малфой, — сказал Рон. — Уизли, — сказал Драко, опустив голову. — Разве это не мило? — сказала Гермиона. — Было бы лучше, если бы Хорька здесь не было, — сказал Рон. Драко улыбнулся. — С некоторой натяжкой, конечно, мы можем согласиться с тем, что превращение детей в мелких млекопитающих не является подходящей формой наказания, — сказал он. — Лучшее, что когда-либо делал Грозный Глаз, — сказал Рон. — Это был не Грозный Глаз, — сказал Драко. Его рука нашла руку Гарри под столом. — Помнишь? Это был Барти Крауч-младший. — Странно, не правда ли, что он был одним из лучших учителей Защиты за все время? — сказала Гермиона, явно стремясь увести разговор от хорьков. — Да, — сказал Гарри, делая большой глоток из стакана. Он испытывал то же самое чувство печали с оттенком вины, как и всякий раз, когда в разговоре появлялся Грозный Глаз. Он оплакивал его смерть — смерть настоящего Грюма, — но только гораздо позже ему пришло в голову, что он едва знал его. Он доверял и равнялся на Пожирателя Смерти под Обороткой. — Чипсы? — предложил Драко. Гарри знал, что это было сделано для того, чтобы отвлечься от мыслей о Грюме. — Спасибо, — сказал он, беря один. Рон наблюдал за этим взаимодействием. — Итак, серьезно, Малфой, — сказал он. — Что ты делаешь с Гарри? Драко откинулся на спинку стула. — Встречаюсь с ним, я думаю. — Почему? — спросил Рон. — Почему ты с Грейнджер? Я надеюсь, это не из-за ее чувства стиля, — сказал Драко. Гермиона издала страдальческий звук. — Прости, — извиняющимся тоном сказал Драко. — Сопутствующий ущерб. Рад помочь тебе с имиджем, Грейнджер. — Просто кажется немного удобным, что ты, блять, никто, и все тебя ненавидят, и тебе удалось найти единственного достаточно могущественного человека, чтобы вытащить тебя из грязи, — сказал Рон. — Рон… — начал Гарри. — Да. — сказал Драко, его глаза вспыхнули. — Это так удобно — любить кого-то, кто ненавидит меня и все, за что я выступаю. — Я не ненавижу тебя, — сказал Гарри. — Да, немного, — сказал Драко, не сводя глаз с Рона. — Драко. Нет, — сказал Гарри. — Послушай, Уизли, дело в том, что я хочу, чтобы Гарри был счастлив. Разве ты нет? — Конечно, хочу, — сказал Рон, заливаясь краской. — И я думаю, он был бы чертовски счастлив с кем-то, кто не был бы фанатичным придурком и Пожирателем Смерти. — О, возможно, — сказал Драко. — Гарри, давай расстанемся, хорошо? Уизли считает, что наши отношения — плохая идея. — Рон, ты сказал, что не будешь усложнять мне жизнь, — сказал Гарри. — Я никогда не заставлю его выбирать между нами, Уизли, — сказал Драко, внезапно наклоняясь вперед через стол. — Ты можешь обращаться со мной как с дерьмом каждый раз, когда мы встречаемся, начиная отсюда и до гребаного Судного дня; мне все равно. Я все равно приду и буду вежлив. Это ебучее обещание. Ты хочешь заставить его сделать выбор? Лучший друг или бойфренд? Потому что, насколько я понял, ты уже прошел с ним через все трудности. Для тебя это кажется странным препятствием. Наступило долгое молчание. — Ему не нужно выбирать, — сказал Рон. — Но я надеюсь, ты знаешь, что я не перестану тебя ненавидеть, — рассмеялся Драко. Прозвучало злобно, но Гарри знал, что это был несчастный смех. — Я в курсе, — сказал он. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Погода хорошая. — Чудесный весенний денек, не правда ли? — весело сказала Гермиона. — Теплый, да, — сказал Гарри, кладя руку на бедро Драко под столом и сжимая его. — Отличная погода для квиддича. — Ты видел, какой потрясающий гол забил Уиндерли в последнем матче Торнадо? — спросил Драко. — Это было великолепно, — сказал Гарри. — Уиндерли был в ударе в этом сезоне, — сказал Рон. И, как ни странно, Рон стал безупречно вежлив с Драко. Драко, в свою очередь, был сердечным и обаятельным, хотя и тихим. Он говорил лишь изредка и заказывал выпивку. — Я же говорила, — сказала Гермиона Рону, когда Драко подошел к бару. — Это просто странно, — сказал Рон. — Что? — спросил Гарри. — То, как он, типа, в тебе души не чает, — сказал Рон. — Не мели чепухи, — сказал Гарри. — Приятель, говорю как есть, — сказал Рон. — Вся эта история с чипсами? Когда зашел разговор о Грюме? И то, как он смотрит на тебя? — Я же говорила, — снова повторила Гермиона. — Что, значит, ты одобряешь? — спросил Гарри. — Потому что у тебя странный способ показывать это, если так. Рон скорчил гримасу. — Нет, он все еще Малфой. Я ненавижу этого парня. Но, похоже, он действительно по-настоящему влюблен в тебя. Что странно. — Ну, я довольно искренне влюблен в него, так что, если бы ты мог воздержаться от того, чтобы снова вести себя как огромный мудак, я был бы тебе признателен. Рон как раз начал протестовать, когда Драко вернулся с напитками. — У них был сидр, который ты любишь, — сказал он Гарри, передавая ему пинту. — Спасибо, — сказал Гарри. — Нет проблем. Вы закончили говорить обо мне за моей спиной, или мне следует пойти в туалет? — Они закончили, — спокойно сказала Гермиона. — Ты можешь остаться. — Спасибо тебе за все, — сказал Гарри той ночью, когда они лежали в постели. — Не совсем честно по отношению к нему то, что ты встречаешься со мной, — сказал Драко. — Он переживет. — Жертвы не обязаны прощать виновных. Гарри теснее прижался к Драко. Драко рассеянно поцеловал его в макушку. — Я не ненавижу тебя, Малфой, — сказал Гарри. — Ни капельки. Драко вздохнул и провел прохладными пальцами по волосам Гарри. — Большую часть моей жизни ты видел меня в холодном, резком свете ненависти. Этого нельзя отменить. — Ты тоже ненавидел меня в школе, — сказал Гарри. Драко не ответил. — Драко? Пальцы Драко продолжали гладить Гарри по волосам. — …не так ли? — спросил Гарри. — Это не та ненависть, — тихо сказал Драко. Гарри повернулся на бок, так что они оказались нос к носу. Раньше они часто лежали вот так, в Отделе тайн, видя и не видя друг друга. — Я тебе нравился? Драко колебался. — Это сложно, — сказал он. — Я не думаю… я не могу объяснить. — Я люблю тебя, Малфой. — Мне нравится, когда ты так делаешь. — Зову тебя Малфоем? — Зовешь Малфоем вот так.

***

На следующий день Гарри получил письмо, когда был в Аврорате.       Дорогой Кей,       Я подумал, что будет проще объяснить на бумаге. Даже если это не так, я подумал, что, вероятно, должен написать тебе достойное письмо. Мои ответы на твои письма были довольно краткими.       Ты спросил меня, нравился ли ты мне в школе, и, конечно, не нравился. Но в то время как твоя ненависть ко мне была основана на том, что ты знал, что я избалованный, слабый, эгоистичный, титулованный трус, который совершенно не умел отличать добро от зла, пока это не стало ужасающе, ослепляюще очевидным, моя ненависть к тебе была основана на твоем врожденном превосходстве. Я презирал тебя, потому что хотел быть тобой.       Я никогда не думал о тебе плохо. Но был уверен, что думал. Но «он так самонадеянно говорит о своей привлекательности» отличается от «он отвратительный червяк, который добровольно стал Пожирателем Смерти».       Распутав узел ненависти вокруг себя, ты не оставил ничего, что можно было бы ненавидеть. Это не может быть правдой в отношении твоих чувств ко мне. То, что я ненавидел в тебе, на самом деле было тем, что я ненавидел в себе. То, что ты ненавидел во мне… было мной. В этом есть разница.       Во мне есть что-то такое, что ты любишь, и я верю, что ты любишь эту частичку меня всем своим великодушным сердцем. Я благодарен за это.       С уважением, Эл Гарри перечитал письмо несколько раз.       Малфой,       Знаешь ли ты, что в большинстве инжиров внутри дохлые осы? Что-то связанно с осами, опыляющими их, ползающими внутри и умирающими там. Инжир переваривает тело осы, затем мы едим его.       А я чертовски ненавижу ос. Но я чертовски люблю инжир. Я не думаю что-то вроде: «Мне нравятся все части инжира, кроме дохлой осы». Фактически, мертвая оса была необходимой частью изготовления инжира. Это часть инжира. А я безумно люблю инжир.       Надеюсь, ты понимаешь, к чему я клоню с этой вымученной аналогией. Я не люблю часть тебя. Но я люблю тебя.       Твой,       Поттер — Я не люблю инжир, — сказал Драко, когда они встретились после работы, — и этот факт об осах был ужасающим. Но он больше не говорил о том, что Гарри отчасти ненавидел его, и хотя Драко по-прежнему просыпался по ночам, это случалось реже.

***

Однажды вечером Гарри пришел домой и застал Тимоти без рубашки (он снимал одежду, когда испытывал стресс), расхаживающим взад-вперед по столовой. Драко развалился на стуле, посасывая кончик авторучки. На столе перед ним лежала обширная куча бумажной волокиты. — Э-э, — сказал Гарри. — Ты же не хочешь, чтобы я поехал в Хорватию? — спросил Тимоти, набрасываясь на Гарри. — Э-э, нет? — Тебе понравится Пула, — сказал Драко. — Там самый хорошо сохранившийся римский амфитеатр во всей Европе. — Не в этом дело! — сказал Тимоти. — Э-э, Драко? Почему мы отправляем Тимоти в Хорватию? — Потому что там живет Мира Люстиг, — сказал Драко. — Лучшая мастерица по изготовлению волшебных палочек в западном мире. И она хочет обучить нового ученика. — Тимоти! Это звучит идеально! Тимоти потянул за волосы. — Она магглорожденная, — сказал он. — О, черт возьми, — сказал Гарри. — Я знал, что ты не поймешь, — сказал Тимоти. — Ты никогда ничего не понимаешь! — Потому что ты ведешь себя чертовски глупо, — сказал Гарри. Драко издал тихий звук. — Что? — спросил Гарри. — Так и есть! Олливандер был ужасно скрытен в том, что касалось обучения изготовлению волшебных палочек. Ты хочешь всю жизнь быть продавцом в магазине, Тимоти? Драко пробормотал что-то, что прозвучало как «…не лучший способ успокоить». — Это не потому, что я ненавижу магглорожденных, — сказал Тимоти. — Если бы дело было в этом, я бы назвал ее словом на букву «Г». — Тогда в чем же дело? — спросил Гарри. — Я… Я боюсь, что скажу что-нибудь, что оскорбит ее, сам того не желая. Я никогда не общался с магглорожденными. Я не знаю, как себя вести с ними. — О, — сказал Гарри. — Они всего лишь люди, Тимми. Ты обидишь ее так же сильно, как и всех остальных. Ни больше, ни меньше, — сказал Драко. Тимоти вздохнул и сел. — Я не хочу быть мудаком, — сказал он. — Сочувствую, — сказал Драко. — С тобой все будет в порядке, — сказал Гарри. — Ты хочешь поехать? — Очевидно, я хочу, — сказал Тимоти. — Это Мира Люстиг. — Тимми потянулся за своей рубашкой и стянул ее через голову — верный признак того, что он почувствовал себя спокойнее. — Я все равно не получу ученичества. Приложение очень сложное. — Я сделал большую часть за тебя, пока ты бесился из-за всех потенциально фанатичных штук, которые ты мог случайно сказать и сделать, — сказал Драко. — Ты… правда? Гарри рассмеялся. — Так Драко проявляет привязанность. Оформляет документы. — Тимоти ярко покраснел. — Привязанность, — сказал он, нахмурившись. — Угу, — сказал Драко. — Знаешь то, что ты чувствуешь к своим друзьям и семье? Тимоти покраснел еще сильнее и наклонил голову так, что волосы упали ему на лицо. — Спасибо, — сказал он. — Ты не обязан был этого делать. — Подпиши здесь, а потом тебе придется написать сопроводительное письмо, — сказал Драко. — Мы поработаем над ним вместе. — Спасибо, — снова сказал Тимоти. Весь вечер он был подавлен. На протяжении ужина он часто бросал задумчивые взгляды на Драко. — С ним все в порядке? — спросил Гарри, когда Тимоти лег спать. — Я думаю, он просто не привык к простым видам любви, — сказал Драко.

***

Ссора у них произошла из-за Рона, когда Драко отпустил какое-то небрежное замечание о том, что Уизли бедны. Гарри взорвался, и чем больше он разглагольствовал о том, что Драко сноб, тем холоднее и отстраненнее становился Драко. — Уизли бедны из-за исторических и системных предубеждений против магглорожденных и тех, кто им сочувствует, — сказал Драко, когда Гарри израсходовал всю свою ярость. — Но приятно знать, что ты думаешь обо мне. Гарри потерял дар речи. Драко взял Тимоти и отправился в паб. Гарри лег в постель, но заснуть не смог. В полночь он услышал, как Тимоти смеется и, спотыкаясь, поднимается по лестнице, а Драко шикает на него. Гарри гадал, какую дверь откроет Драко. В какой комнате он будет спать. Он заставил себя поверить, что Драко постучит; что они помирятся. Раздался стук в дверь. — Войди, — сказал Гарри. — Я тебя разбудил? — спросил Драко, просовывая голову внутрь. Его речь была слегка невнятной. — Нет. Драко, мне так жаль. Пожалуйста, прости меня. Не спи в другой комнате. — Я и не собирался, — сказал Драко. Он неуклюже стянул ботинки и разделся до боксеров. — Я решил, что ты не это имел в виду. — Я идиот. — Я решил, что ты любишь меня, — сказал Драко, скользнув в постель. — Я так сильно люблю тебя. Драко свернулся калачиком в его объятиях. — Я решил, что то, что ты говоришь, ничего не значит. Это не значит, что ты меня не знаешь, — сказал Драко. — Я правда знаю тебя, — сказал Гарри. — Я знаю, — сказал Драко, зевая и утыкаясь головой в плечо Гарри. — Я решил поверить в это. Это не совсем то же самое, что верить, по-настоящему верить. Но до тех пор сойдет и так.

***

Они оба скучали по Тимоти, когда он уехал в Хорватию. Они проводили больше времени с Роном и Гермионой. Рон больше никогда не был груб с Драко после первого похода в паб, и Гарри подозревал что Рон быстро начал относиться к Драко как к хорошему другу. — На самом деле он неплохой, — сказал он, когда Гарри спросил его об этом. — Безумные идеи насчет квиддича, но да, в остальном он неплохой. Гарри знал, что это была высокая похвала. Он сказал так Драко, тот только рассмеялся своим безнадежным смехом и покачал головой. — Он всегда будет ненавидеть меня, Гарри. Я смирился с этим. Я буквально отравил его, не забывай. — Он больше не испытывает к тебе ненависти. — Он просто ведет себя с тобой как хороший друг. Не беспокойся об этом, Гарри, в этом нет ничего особенного. Гарри понял, что убеждения менялись медленно, но прогресс был. Когда Рон и Гермиона сильно поссорились и Рон пришел спать на диван, именно Драко сидел с ним и давал осторожные, точно сформулированные советы. — Спасибо, — сказал Рон, беря Драко за руку, когда тот пошел спать. Драко выглядел приятно удивленным. — В любое время, — сказал он. Его совет был хорош, Рон воспользовался им, и они с Гермионой помирились.

***

— Я уже подал твою налоговую декларацию, — сказал Драко, когда Гарри спросил, где бланки. — Не нужно было? Гарри поцеловал его. — Ты делаешь мою жизнь намного проще. — Мне нравится заботиться о тебе, — сказал Драко. Плохие Дни у Гарри случались реже, но когда они наступали, то были такими же плохими. Драко брал отгул на работе, если мог, и они сидели в саду под раскидистым лондонским платаном. — Я знаю, кажется, что ты не помогаешь, находясь здесь, — сказал Гарри Драко. — Но ты помогаешь. — Вот что я чувствую, когда ты мне нужен. — Ты не против посидеть здесь со мной? — спросил Гарри. — Я же говорил тебе, — сказал Драко. — Мне нравится заботиться о тебе. — Я бы хотел, чтобы обо мне не заботились. — О, обо всех нужно заботиться, — сказал Драко. — Так или иначе.

***

Драко все еще был меланхоличен после секса, но уже не так долго, как раньше. — Это не такая уж неприятная грусть, — сказал он Гарри. — Просто скажи мне, могу ли я что-нибудь сделать, — сказал Гарри. — Ты само совершенство, — сказал Драко. — Ты все делаешь намного проще.

***

Когда Драко поехал навестить Тимоти в Хорватию, Гарри сразу же заметил все мелочи, по которым качество его жизни ухудшалось без него.       Дорогой Драко, написал он.       Есть миллион причин, по которым жизнь без тебя становится хуже. Знаешь ли ты, что, когда тебя здесь нет, никто не проверяет камин? Вчера я пропустил четыре звонка. Я ужасный взрослый.       Мы были вместе восемь месяцев или год и восемь месяцев спустя? Как ты считаешь? Я скучаю по тебе. Я хотел бы, чтоб ты был здесь, но я знаю, что ты вернешься.       Вернешься же?       Твой Гарри Вместо ответа Драко вернулся на день раньше. — Подумал сделать тебе сюрприз, — сказал он. Той ночью он резко сел и свесил ноги с кровати, уставившись в темноту. Гарри свернулся вокруг него калачиком. — Что такое? — Я не знаю, — сказал Драко. — Ты несчастлив. — Не часто. — Но сейчас. Встреча с Тимоти сделала тебя несчастным, — сказал Гарри. Драко потер свою Темную Метку. — Я просто жалею, что так сильно испортил свою жизнь. Я чувствую себя таким отсталым. Гарри поцелуями проложил дорожку вверх по тыльной стороне руки Драко. — Ничего страшного, все впереди, — сказал Гарри. — Однажды мы станем лучше. — Ты действительно в это веришь? — спросил Драко. Гарри притянул его к себе, поцеловал мягкие веки, тонкие губы. Ему не нужно было уговаривать себя поверить. Он просто поверил. — Да, — сказал он. — Верю.