Code Name L

Тимоти нахмурился, когда Гарри объяснил, что Драко взят под стражу. — Но я думал, что он не был злым? — Он и не злой, — сказал Гарри. — Арестовывают не только злых людей. В любом случае, это ошибка, и я разберусь с этим. — Что произойдет, если ты этого не сделаешь? — Я разберусь с этим, — снова сказал Гарри. Но разобраться оказалось не так просто, как Гарри думал. Мантия-невидимка делала его самоуверенным. Как и легкость, с которой Гермиона смогла проникнуть в камеру Драко тем утром. Гарри не предвидел, что они ужесточат меры безопасности. Что за дверью Драко было подстроено что-то настолько глупое, как обнаруживающее заклинание. Гарри отправился в полет. Мантия соскользнула, и дверь камеры Драко распахнулась. Охранник (они поставили охранника внутри камеры Драко, с тревогой отметил Гарри) заметил его и рассмеялся. — Мистер Поттер! Что вы здесь делаете? Драко появился рядом с охранником, когда тот наклонился, чтобы помочь Гарри подняться на ноги. На нем были наручники, а глаза были прикованы к Гарри. — Ну, вы меня поймали, — сказал Гарри. — Я хотел увидеть Малфоя. Выражение лица охранника почти неуловимо изменилось, став хитрым и подозрительным. — Посреди ночи? Зачем? Гарри не сводил глаз с Драко, желая, чтобы тот понял, но он понятия не имел, поймет ли тот. — Чтобы избить его, — сказал он. Охранник расслабился и негромко рассмеялся. — Что ж, сэр, понятно, но, боюсь, это противоречит правилам, даже для вас. — Верно, — сказал Гарри. Лицо Драко не изменилось. Оно было совершенно не читаемым. — Ну, я пришел только за этим. — Чтобы избить меня? — переспросил Драко. Ему вылечили зубы. Гермиона, должно быть, отрастила их. — Да, — сказал Гарри. — Понятно, — сказал Драко. — Понятно. Но Гарри не знал, действительно ли ему было понятно. — Можно мне побыть с ним минутку наедине? — спросил Гарри у охранника. — Лучше не надо, — сказал Драко охраннику, хотя его глаза все еще не отрывались от Гарри. — Вы же не хотите объяснять утром, почему у вас в камере мертвый подозреваемый. — Я не причиню ему вреда, — сказал Гарри. — Окей, — покровительственно сказал Драко. Или, может быть, это было «О, Кей…». Невозможно определить. — Ладно, хватит болтать, Малфой, — сказал охранник. Драко поднял брови, глядя на Гарри, быстро и загадочно наклонил голову и удалился обратно в свою камеру. — Со всей серьезностью, сэр, я не могу позволить вам причинить ему вред, — сказал охранник. — Нет, конечно, я понимаю, — сказал Гарри. — Я должен буду доложить об этом завтра, сэр. — Да, да, конечно, — сказал Гарри. — Все нормально. Неудавшаяся попытка навестить Драко имела непредвиденное преимущество. Казалось, это убедило Шефа в том, что Гарри жаждал мести, и что ему можно доверять в деталях дела Драко. На следующее утро Гарри вызвали в Отдел. После того, как он объяснил, что его стол не защищен, он ответил на вопросы Шефа о характере Драко как можно более расплывчато. — Вы были вовлечены… романтически, не так ли? — спросил Шеф. — Только до того, как я узнал, кто он такой, сэр, — сказал Гарри. Шеф внимательно наблюдал за ним. — И что вы чувствуете к нему сейчас? Гарри улыбнулся. — Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала.

***

— Ты прав, — сказала Гермиона позже. Они наложили Маффлиато, но на всякий случай они были в ванной Гарри с включенным душем. Они были убеждены, что дом Гарри находится под чарами наблюдения. — Странно, что они дали тебе доступ ко всем этим совершенно секретным файлам. — Я предположил, что это потому, что я, ну, типа, Избранный. — О, да? Ты должен был упомянуть, — сказала Гермиона. — Знаешь, они подумают, что мы здесь вместе принимаем душ, — сказал Гарри. — Я знаю, — сказала Гермиона, внезапно став надменной. — Я думала об этом. Я распространила слух, что у нас роман. — Что?! — Ты хочешь, чтобы Драко вышел, или нет? — Рон убьет меня. Я не шучу. Он буквально убьет меня в припадке ярости. — Предоставь Рона мне, — мрачно сказала Гермиона. — Суд над Драко состоится через три дня, мы не можем терять время. Вот список людей, которые были причастны к передаче файлов. Нам нужно проверить всех. Было удивительно, насколько люди, работавшие в разведке, восприимчивы к тем самым трюкам, которым они же и обучали новобранцев. Гарри и Гермиона приглашали людей куда-нибудь выпить. Льстили им. Они притворились пьяными и раскрывали свои секреты, так что человек делился с ними своими собственными. Иногда Гарри флиртовал. Иногда он был под чарами Гламура или Обороткой. Иногда он вообще не флиртовал, а серьезно смотрел им в глаза и заставлял их чувствовать себя важными. Он не спал ни с одним из них, хотя раз или два был близок. Ему стало интересно, затащила ли Гермиона кого-нибудь в постель. Они не обсуждали детали, когда обменивались собранной информацией; информацией, которая с каждой новой зацепкой вела к одному человеку. К Шефу. — Дот Митчелл сказала, что Шеф с самого начала был против найма Драко, — сказал Гарри. — Ну, и я могла бы сказать тебе это, — сказала Гермиона. Они снова были в ванной Гарри. Суд над Драко был в тот же день. — Да, — сказал Гарри, — но Дот сказала мне, что Шеф написал министру магии и пытался добиться твоего увольнения за борьбу найма Драко. — Моего? — Да. И смотри, мне удалось раздобыть копию записки Шефа, в которой он просил передать мне файлы, чтобы облегчить Операцию «Поцелуй». — Благодаря Генри Берку мы знаем, что «Поцелуй» был изучением лояльности Драко. — Как тебе удалось уговорить Генри Берка поговорить с тобой? Он был абсолютно бесполезен, когда я попробовал. Чертовски осторожный. Гермиона покраснела. — Не бери в голову, — сказала она. — Важно то, что мы на правильном пути, во всем замешан Шеф. — Странно, — сказал Гарри. — У меня такое чувство, что Шеф даже ничего не имеет против Пожирателей Смерти. Гермиона кивнула. — Вообще-то, да. Он не мстителен. Ты должен понять, Гарри: после того, что случилось на пятом курсе, Отдел тайн стал объектом пристального внимания. Шеф не пытается навредить Драко. Он просто хочет, чтобы для отдела было как можно лучше. — О, и это вербовка рекрутов только для того, чтобы можно было бросить их в тюрьму после того, как они выполнят задание? — спросил Гарри, ощетинившись. — Гарри, нет. Конечно, я так не думаю. Но, честно говоря, Отдел тайн уже много лет работает с финансовыми убытками, и мы отчаянно нуждаемся в некоторых реформах. — У Драко есть идеи на этот счет. Гермиона взяла Гарри за руку, удивив его своей нежностью. — Гарри… ты же знаешь, что Драко определенно отправится в Азкабан, верно? Несмотря ни на что. Из-за того, что он признался насчет Гойла. Гарри стиснул челюсти и посмотрел на влажный коврик в ванной. — Да, я знаю. — Надеюсь, со всеми этими доказательствами и с нашими заявлениями он пробудет там недолго. — Я знаю. — Важно то, что он не получит Поцелуй. — Я знаю. — Хорошо. — И что теперь? Мы типа должны ворваться в офис Шеклболта, или…? Гермиона вздохнула. — Твои планы всегда предполагают столько штурмов, Гарри. Нет, я думала о том, чтобы передать наши показания адвокату защиты Драко.

***

В конце концов, далеко не такой штурм представлял себе Гарри. Гарри и Гермиона сидели в зале заседания Визенгамота, наблюдая, как Драко монотонно отвечает на вопросы. Он продолжал ловить взгляд Гарри. Каждый раз, когда он это делал, Гарри улыбался, и брови Драко слегка сводились вместе, и он отводил взгляд. Но затем адвокат Драко начал представлять доказательства против Шефа. В галерее поднялся неловкий ропот. Зрителей было немного, потому что дело касалось Отдела тайн и поэтому было закрыто для публики. — …в свете этих выводов я утверждаю, что моего клиента целенаправленно поставили в положение, при котором было не только неизбежно, что он попытается спасти жизнь своего друга мистера Гойла, но и невозможно, чтобы его не обвинили в утечке информации, выходящей далеко за рамки его фактического проступка. — О, она хороша, — сказала Гермиона на ухо Гарри. — Это смешно, — громко сказал Шеф. — Вы предполагаете, что глава Отдела тайн подставил Драко Малфоя? — спросил Шеклболт. — Доказательства определенно склоняются в эту сторону, министр. — Это смешно! — снова сказал Шеф. Драко начал смеяться. — Порядок, — сказал Шеклболт. — Извините, — сказал Драко, но не мог перестать смеяться. Он взглянул на Гарри и ухмыльнулся. Гарри ухмыльнулся в ответ. — Это очень серьезное обвинение, — сказал Шеклболт. — Как и обвинение, выдвинутое против моего клиента, — сказал адвокат Драко, — и он уязвим для нападок на свою репутацию из-за событий, которые произошли, когда он был всего лишь несовершеннолетним. — Умно, — прошептала Гермиона, — какой умный способ упомянуть войну! — Ты влюбляешься, — сказал ей Гарри. — Шшш, — сказала Гермиона. — Определенно кажется, что нет достаточных доказательств, чтобы осудить мистера Малфоя за что-либо, кроме утечки информации о мистере Гойле, и я признаю, что в этом деле есть смягчающие обстоятельства, — сказал Шеклболт. — Мы подробнее рассмотрим обвинения, выдвинутые в адрес Отдела тайн. А пока: кто за заключение мистера Малфоя в Азкабан сроком не более чем на один месяц и пожизненный запрет на полевую работу в Отделе тайн? Почти все в Визенгамоте подняли руку. Когда охранники отвязали Драко и увели прочь, он все еще смеялся, почти истерически. — Эл, — сказал Гарри. Драко повернулся, чтобы посмотреть на него. Безумный смех погас в его глазах, но он ничего не сказал. Его вывели из комнаты. Шеф был признан виновным в заговоре с целью подбросить улики менее чем через неделю после того, как Драко попал в Азкабан. Его уволили с предупреждением, а Гермиону повысили до исполнительного руководителя отдела рекрутов. Было очевидно, что к тридцати пяти годам она станет начальником отдела. Гарри тем временем рассказал Рону о Драко. — Ты что? — Встречаюсь. Уже… — Гарри замер с вилкой в воздухе и посмотрел на Гермиону. — …примерно год с небольшим? Мы вроде как расстались и снова сошлись. — А до этого они были близки целый год, — сказала Гермиона. — Рон, не передашь мне, пожалуйста, пармезан? Рон нащупал пармезан, уставившись на Гарри. — Я не понимаю, — сказал он. — Где ты вообще с ним познакомился? Гарри взглянул на Гермиону. — Пора кое-что прояснить, — бессмысленно сказала Гермиона. — Что? — спросил Рон. — О чем ты говоришь? — Рон… Гарри, Драко и я — невыразимцы, — сказала Гермиона. Она радостно пожала плечами. — О, я рада, что смогла это сказать. Мне нравится это повышение. — Ты… — Рон выглядел ошеломленным. — Но ты работаешь в отделе маггловских артефактов. — Да, один день в неделю, — сказала Гермиона. Рон посмотрел на Гарри. — Значит, ты работаешь в Отделе тайн… с Малфоем… и ты начал… — он сглотнул. — Трахаться? — услужливо подсказал Гарри. — Влюбляться? Все вместе? — Но он же Пожиратель Смерти! Гарри отложил столовые приборы и серьезно посмотрел Рону в глаза. — Он был им. Он был одним из худших людей, которых я знал. Он был непростительно груб со всеми нами троими. В течение многих лет. — Лицо Билла, — сказал Рон. — Да, — сказал Гарри. — Да, я знаю. — Тедди, — сказал Рон. — Вряд ли это его вина, Рон, — сказала Гермиона. — Фред, — сказал Рон, и Гермиона замолчала. Конечно, Фред был виной Драко не больше, чем Люпин и Тонкс, но это не имело значения. Никогда не было никакого смысла спорить о Фреде. Фред был козырем, и его никогда нельзя было обыграть. — Ты не обязан его прощать, — сказал Гарри. — Ты просто должен пообещать не усложнять мне жизнь. — Ты усложняешь жизнь мне! — сказал Рон. — Какого хрена я должен… Гарри, Гермиону пытали в его доме! Какое, блять, ты имеешь право просить нас смириться с этим? — Ты помнишь, каким был Гарри два года назад? — внезапно спросила Гермиона. — Я… да, — сказал Рон, глубоко вздохнув. — Да. — Ты помнишь, как он падал в обморок каждый раз, когда выпивал? — Не каждый раз, — сказал Гарри. — Как ты думаешь, почему он остановился? Как ты думаешь, что изменилось? — Очевидно, работа в Отделе тайн — сказал Рон. — Нет, — сказала Гермиона. — Драко. Он делает Гарри счастливым. Послушай, я не… мне трудно забыть то, что он сделал. Но когда я вижу их вместе… Перед глазами у Гарри все расплывалось. Он моргнул, и слезы отступили. — Я люблю его, — сказал он. — Как? — спросил Рон. — Первые два года я не знал, кто он такой, и это чертовски помогло… — Да, могу себе представить, — сказал Рон. Он провел рукой по лицу. — Черт возьми. Ты серьезно влюблен в Малфоя? — Это обретет смысл, когда ты увидишь их вместе, — сказала Гермиона. — И он действительно изменился, Рон. — Кстати, где он сейчас? Гарри поморщился. — Э-э. В Азкабане. Но это сложно. — О, блять, Гарри, неужели ты не мог просто остаться с Джинни? Гарри рассмеялся. — Да, это было бы проще. — Его отец пытался убить мою сестру, — сказал Рон. — Да, — сказал Гарри. — Ну, теперь он мертв. — И все же, — сказал Рон. — Драко освободят через три недели, — сказал Гарри. — Я хочу, чтобы мы все вместе выпили или что-нибудь в этом роде. — Выпили, — простонал Рон, — он же все испортит! — Это обретет смысл, когда ты их увидишь, — снова сказала Гермиона. Она посмотрела на Гарри. — Все будет хорошо. — Он будет немного деликатен, Рон, — сказал Гарри. — У него были трудные несколько месяцев. — Да, да, — сказал Рон. — Я не буду бить его по лицу. — Да, Гарри уже сделал это, — сказала Гермиона. — Не надо об этом, — сказал Гарри. — Ты это сделал? — спросил Рон с восторгом в голосе. — Не надо, — снова сказал Гарри. — Это было ужасно. Это было так хреново. Это все равно что ударить Гермиону. Рон приподнял брови. — Ты ведь не влюблен в Гермиону? — Нет, но это другое дело, — сказала Гермиона. — Мы с Гарри притворялись, что у нас роман, так что, если ты услышишь что-нибудь о… — Вы что?… — …мне пора домой, — сказал Гарри. — Пойду проверю, как там Тимоти.

***

Недели ползли за неделями. Гарри задавался вопросом, что значил смех Драко в зале суда. Неужели он сошел с ума? Неужели он хихикал из-за того, что ему успешно сошло с рук шпионство в пользу Наттеров? Или это потому, что он догадался, что именно Гарри собрал доказательства, чтобы осудить Шефа? Гарри пытался убедить себя, что так оно и было. В большинстве случаев он был уверен в этом, но в его сознании всегда оставались сомнения. Тимоти стал расхаживать по дому без рубашки. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, — сказал Гарри. — Я? Я ничего не делаю, — сказал Тимоти. — Как дела с Эрикой? — спросил Гарри. Тимоти пожал плечами. — Я просто присматриваюсь, — сказал он. — Не хочу быть связанным, — он вызывающе прикусил губу. — Я просто хочу много-много бессмысленного секса с красивыми людьми, если ты понимаешь, о чем я… Гарри швырнул в него подушкой. — Ой! — воскликнул Тимоти. — Ладно! Тогда не трахай меня. Салазар, ты жестокий. — Тебе нравится Драко. Ты понимаешь, что это расстроило бы его, верно? Тимоти откинулся на спинку дивана и рассеянно потянулся. — Может быть, — сказал он. — Может, и нет. Я совершенно счастлив переспать с вами двумя. — Разве ты не великодушен, — криво усмехнулся Гарри. — Признай, что ты этого хочешь, — сказал Тимоти. — Дело не в этом, — сказал Гарри. Тимоти зевнул. — Надеюсь, я не буду таким скучным, когда мне будет за сорок. — Мне двадцать семь! — Что, если Драко будет другим, когда выйдет? — Ты не очень-то предан, — сказал Гарри. Тимоти откинул голову на подлокотник. — А разве нет? — подумал он. — Я не знаю. Меня не волнует, что он был Пожирателем Смерти. Мне было бы все равно, если бы он снова стал им. Я все равно остался бы его другом. — Но ты бы переспал с его парнем. — Только потому, что это ничего бы не значило. — Ладно. Я больше не собираюсь с тобой спорить. Отвали. — Твое желание для меня закон, — сказал Тимоти, смеясь, и надел рубашку. Он больше ничего не пытался сделать с Гарри. Каждую ночь он приводил домой людей. Гарри настоял, чтобы они оставались на завтрак. Помимо всего остального, это было отличное место для веселого утра. Гарри стало интересно, на что было похоже утро Драко. Он задумался о том, что сказал Тимоти: что, если Драко будет другим, когда выйдет? Что, если? Но все, что Гарри мог сделать, это сохранить веру.