Fake Sugar

Стояк Чонгука немного опадает, и двое уходят из бара с видом, претендующим на театральную драматичность. Хотя выражение лица Чонгука, предназначенное для его рабо-друзей, больше похоже на испуганную гримасу, нежели на подразумеваемое самодовольство. – Ты видел их блядские лица? – радостно взвизгивает Чонгук, ударяя кулаком по воздуху, как шестилетний ребенок, играющий в "Могучих рейнджеров". Джин сильно умиляется бранному выражению из уст наивного Чона. – Они никогда не думали, что я... То есть, технически, конечно, думали, но... – Ты молодец, милый, – говорит ему Джин, заботливо поглаживая по голове. Чонгук отмахивается от него, приглаживает волосы и застенчиво улыбается. – Успешно сделал предложение своей первой, хоть и немного фальшивой шуга-детке. Первой из многих, я уверен. – Джин усмехается и добавляет. – Боже, какая у тебя странная работа. – Ничего, я собираюсь выйти на пенсию лет в тридцать и купить бейсбольную команду, – гордо сообщает ему Чонгук, и Джин с удовольствием наблюдает за тем, как расслабляются его плечи, когда они выходят из этого дьявольского места. Не забыть припомнить Чимину сегодняшнюю подставу. – И как ты только терпишь этих выродков? – спрашивает Джин, слегка презрительно хмуря лицо. – Честно, я их ненавижу. Поэтому я должен победить, – заявляет Чонгук, и его глаза темнеют от решимости. – На самом деле это мои подчинённые, но все они старше меня, и им крайне неуютно осознавать этот факт. Джин бросает на него скептический взгляд. – Ты какой-то гений, что ли? Чон пожимает плечами, делая небрежный жест рукой. – Что-то в этом роде. Я сильно усовершенствовал и без того прибыльную формулу risk/reward для своей выпускной работы. – Чёрт... – бормочет Джин, когда они подходят ко входу в огромный продуктовый, который оказывается не таким безлюдным, как Джин ожидал увидеть в пятницу в одиннадцать часов ночи. – А чем ты занимаешься? – вежливо-тактично спрашивает Чонгук. Джин делает глубокий удовлетворённый вдох, когда они входят в автоматические двери, и холодный воздух изнутри ударяет ему в лицо вместе с восхитительным ароматом свежего хлеба из пекарни. – Я ем. Он хватает тележку и летит вперёд на воздушном облаке, запрыгивая ногами на подножку и первым делом направляясь прямо к булочной. Он слышит, как Чонгук шаркает за ним, пытаясь догнать. – Что? – переспрашивает Чон, а Джин игнорирует его, быстро загружая в тележку три буханки французского хлеба. – Эй, что значит "ты ешь"? Джин глубоко вдыхает аромат хлеба и удовлетворенно вздыхает. – Я соревновательный едок! – гордо заявляет Джин. – Ого! Правда? – Два раза участвовал в соревнованиях, один раз занял второе место на Национальном конкурсе по поеданию хот-догов. – Этим можно зарабатывать деньги? – спрашивает Чонгук, глядя на Джина с нескрываемым восхищением. – Если ты действительно хорош, то вроде того. Вообще-то, я работаю на миллионе других мелких работ, чтобы оплачивать счета, но теперь, когда у меня появился подставной папик, я могу сократить количество смен и тренироваться полный день. Так что будь добр, сходи и возьми ещё одну тележку и семнадцать упаковок хот-догов. Чонгук делает быстрое движение, чтобы повиноваться, но Джин хватает его за руку и останавливает, улыбаясь с осознанием, плавно перетекающим в удовлетворение. Пока они с мучительной медлительностью прогуливаются по всем отделам, Чонгук, кажется, скорее очарован, чем встревожен количеством еды в тележках Джина. – Честно тебе скажу: это самый крутой способ тратить деньги. Круче я не встречал, – удивляется он, глядя, как Джин загружает в тележку несколько головок пекинской капусты. – Даже в межсезонье всё дорожает, – говорит ему Джин, стараясь не слишком преувеличивать. – Приходится поддерживать себя в хорошем состоянии: мышцы челюсти активны, живот подтянут, всё такое. Что, честно говоря, меня не смущает. Я люблю поесть. Когда они доходят до мясного отдела, Джин обнаруживает себя застывшим перед дорогими, вкусными мраморными кусками говядины, которые он обычно приберегает для дней рождения и праздников. Он бросает взгляд на Чонгука, который продолжает зачарованно смотреть на него, его большие глаза добродушно моргают. Джин осторожно протягивает руку вперёд и берёт один из пакетов с деликатесным мясом, стараясь не упасть в обморок от заоблачной цены, затем снова бросает взгляд на Чонгука, который явно одобрительно улыбается. Воодушевлённый донельзя, он быстро кладёт пакеты в свою уже переполненную тележку, а затем, почувствовав удачу, ещё раз неуверенно тянется вверх. Кончики пальцев останавливаются на лотке с пластиковой упаковкой. Ещё один тревожный взгляд на Чонгука, тот слегка кивает, и Джин быстро бросает в тележку ещё одну, две, три упаковки мяса. – Это весело, – искренне говорит Чонгук. На кассе лжепапик-малышуля с гордостью протягивает свою мерцающую чёрную карточку кассиру, челюсть которого слегка отъезжает, когда общая сумма чека превышает семьсот долларов. – Я вызову машину и привезу всё это к тебе домой, – говорит Чонгук, доставая свой телефон, – Детка, – добавляет он с коварной улыбкой. Джин закатывает глаза, взваливая на руки несколько пакетов. – Тебе это слишком нравится для человека, который не далее как два часа назад сказал "заниматься сексом" с дрожащими от страха коленками. Чонгук надувается, нервно шаркая ботинком по полу. – Просто пытаюсь войти в своё состояние "папочки". – Иди домой, – подмигивает Джин. – И немного поразмышляй о том, что у тебя встаёт при одном только предложении недолго потрогать мою задницу. Чонгук почти с гордостью отходит на несколько шагов спиной вперёд. – Я тебе позвоню? – Эй, красавчик, – окликает его Джин, как раз когда Чонгук разворачивается, чтобы уйти. – Удачи тебе, если ты позвонишь мне, не зная грёбаного номера телефона. Чонгук смотрит на него в упор, а затем, спотыкаясь о собственные ноги, возвращается к Джину.