Fake Sugar

Джин благоговейно разглаживает руками стоящий перед ним пакет с одеждой, содержимое которого, несомненно, стоит больше, чем всё остальное в его шкафу вместе взятое. Даже умноженное на двенадцать. В квадратном кубе. Джин не был силён в вычислениях, но обслуживал достаточно роскошных мероприятий, чтобы при виде красивого костюма сразу понять, что это красивый, мать его, костюм. Ткань его нового пиджака тёмно-синяя, с едва заметным точечным принтом и чёрным лацканом, а фасон... Даже портной, казалось, ненадолго потерял дар речи от конечного результата своих трудов и того, как ткань сидела на широких плечах Джина и аккуратно облегала его талию. Сокджин не торопится собираться: тщательно выравнивает кожу, слегка подводит глаза, зачёсывает назад гладкие тёмные волосы. Чёрт, как же он хорошо выглядит. Определённо подходит на роль нескромной "детки" для своего застенчивого "лже-папика". Машина должна приехать за ним в половину восьмого, и Джин решает, что может позволить себе немного выпить перед поездкой, чтобы сбить мандраж. Он почти нервничает с тех пор, как Чимин показал ему снимки с фотосессии, и Джин получил более полное представление об истинной личности Чон Чонгука. И как бы красавчик ни старался не пугаться, всё же на снимках Чонгук был чертовски пугающим. А статьи, разбросанные по Интернету, подливали масла в огонь, рисуя ещё более устрашающую картину. Долларовый миллионер в двадцать четыре, выпускник бизнес-школы №1 в стране, спортсмен-марафонец и обладатель спортивного тела под брендовыми деловыми костюмами... И все нетизены безоговорочно сходились во мнении: Чон Чонгук объективно горяч. С этим трудно смириться, ещё труднее – поспорить. И сколько бы Намджун ни уверял Джина, что в этой, шитой белыми нитками сделке партнёры на равных, становилось сложно сохранять самообладание перед лицом всех вышеперечисленных обстоятельств. И вот Сокджин с энтузиазмом потягивает красное вино через соломинку, держа бокал на безопасном расстоянии от своей экстравагантно дорогой одежды, когда его Samsung тихонько вибрирует на столешнице. Малыш: Жду внизу! Джин махом откидывает соломинку в неопределённом направлении к раковине, залпом опрокидывает в себя остатки вина и хватает ключи со столика у входа. Он летит вниз по лестнице с бешеной скоростью, останавливаясь на мгновение у самой подъездной двери, чтобы собраться с мыслями и выглядеть так, будто не он только что спрыгнул с трёх лестничных пролётов как слегка обделённый интеллектом подросток-паркурщик, только в ебать-сколько-стоящем смокинге. Сделав пару глубоких вдохов, детка на выданье распахивает тяжёлую металлическую дверь. Чонгук, прислонившийся к гладкому чёрному автомобилю, выглядит гораздо более похожим на себя в журнале, чем в баре, где они впервые встретились. Шикарный, уверенный в себе, дорогущий, красивый, в тёмно-синем костюме немного другого фасона и кроя, чем у Джина. И ему чертовски идёт. Однако, если присмотреться повнимательнее, всё же есть одно разительное отличие между Чонгуком с фотосессии и Чонгуком, стоящим перед ним. Глаза этого Чонгука совершенно не источают альфачество. Они огромные, испуганные, знакомые, и Джин чувствует, как его нервы тут же успокаиваются под этим взглядом. Это всего лишь малышуля: тот самый, который вчера вечером написал ему, что когда Железный Человек надевает суперкостюм, у него наверняка перманентный стояк от собственной крутости. Джин позволяет двери захлопнуться за ним и медленно спускается по ступенькам, прилагая сознательные усилия, чтобы его взгляд оставался как можно более безразличным. – Привет! – голос стелет уверенным бархатом. – Прив... ветик, – выдыхает Чонгук, прижимаясь ещё ближе к машине и с дурацким звуком соскальзывая по блестящей поверхности: его кожа громко и слегка комично скрипит о гладкий металл. – Готов? – уголок рта Джина искривляется в призрачной улыбке. – А? – резко спрашивает Чонгук, указывая пальцем на себя в знак молчаливого вопроса. Его сознание явно витает в глубоком космосе. – Готов к... – Чонгук прерывается на ещё один незаданный вопрос, глаза прикованы к своей "детке", но взгляд пугающе расфокусирован. – Не-а! Нет! – Джин громко хлопает в ладоши перед лицом Чонгука, пытаясь вернуть его в реальность из мира бурной разыгравшейся фантазии. – Сегодня ничего такого, юноша. Я, разумеется, неотразим, спасибо тебе за этот неозвученный, и без того очевидный комплимент, но мне нужно, чтобы сейчас ты сфокусировался на задаче. – Прости, – Чонгук с заметным усилием выводит себя из оцепенения и выглядит достаточно смущённым. – Давай попробуем ещё раз, – говорит Джин, прочищая горло и принимая более расслабленную позу, как будто он только что подошёл в первый раз. – Ты готов? – Да, – утвердительно, не без очередного усилия над собой кивает Чонгук. – Хорошо! Пойдём, – Джин с улыбкой направляется к машине. Чонгук едва не вывихивает плечо, с излишне бурным энтузиазмом пытаясь открыть дверь для своего спутника, который, хихикая, выражает намерение взъерошить ему волосы, но Чонгук с удивительной силой хватает его за запястье. – Не надо! – Чонгук задыхается, отстраняя руку Джина. – Что это за Sugar Daddy, у которого волосы взъерошены? – Мой, который до сих пор пьёт ароматизированное молоко, – огрызается Джин, ребячливо высовывая язык и игнорируя реакцию Чона на первое произнесённое местоимение. – Банановое молоко – идеально-божественная закуска к бурбону, сноб, – возмущённо заявляет Чонгук. Его уши пылают как два факела. – Сноб?! – восклицает Джин, уперев руки в бёдра. – Это очень смелое заявление для парня, приказавшего мне не есть "крестьянскую пищу" за сутки до мероприятия. – От натрия пучит... – угрюмо бормочет Чонгук, но, подняв голову и увидев напряжённое выражение лица Джина, резко отступает. – Не.... ТЕБЯ, – поспешно уточняет он. – Обычных смертных. Уверен, что у тебя не бывает отёков и... проблем с пищеварением. – Оправдан, – Джин театрально закатывает глаза как истинная Drama Queen и манерно усаживается в машину. Через пару секунд Чонгук уже сидит рядом на роскошном заднем сиденье, а водитель тактично поднимает перегородку. Обстановка становится максимально интимной с учётом степени тонировки окон. – Так как тебе? – спрашивает Джин, указывая на свой костюм. Невероятно, что ему приходится искать одобрения, даже когда он так выглядит. – Как я тебе? Достаточно соответствую? – Адекватно поводу, – Чонгук не отрываясь смотрит в окно, отвечая коротко, с плохо скрываемым волнением. Джин оскорблённо хмыкает. – Портной, вообще-то, плакал от радости над лучшей работой всей своей жизни, когда увидел мою задницу в этих штанах. А всё, что я получаю от тебя, это "адекватно поводу"? Чонгук бросает на него короткий взгляд, прежде чем снова отвернуть покрасневшее лицо к окну. – Совершенно нормально. Cool. Норм. Сойдёт. – Чонгук, просто скажи, что я выгляжу хорошо. – Я выгляжу хорошо. То есть ты, – сдаётся Чонгук, смущённо прикрывая рот ладонью и слегка ссутуливаясь на своей стороне сиденья. – На "сто пятьдесят пачек хот-догов" хорошо? – Пожалуйста, не заставляй меня смеяться, когда меня вот-вот вывернет наизнанку, – Чонгук кривит рот в мучительной попытке не улыбнуться. Не потерять и без того хрупкое самообладание, которого осталось чуть меньше чем нихуя. Джин тихонько мурлычет и придвигается ближе к Чонгуку, кладёт руку ему на плечо и не обращает внимания на то, как сильно тот вздрагивает от его прикосновения. – Эй, да ладно. Всё будет хорошо. Всё, что тебе нужно делать, – это изображать холодность и спокойствие, а я буду висеть на тебе и издавать нечленораздельные сексуальные звуки вместо того, чтобы произносить человеческие слова. Всё просто. Как прогулка по парку. – Думаешь? – плечи Чонгука немного расслабляются. – Конечно. Я посмотрел достаточно фильмов о Бонде, чтобы знать свою роль, – Джин опускает руку ниже, чтобы легонько погладить малыша по колену, и тут Чонгук резко отстраняется. – Да ладно тебе, – подталкивает его локтем Джин. – Слушай, ты должен уметь смотреть на меня не краснея, если хочешь, чтоб на наш импровизированный спектакль купились. – Когда надо будет, я так и сделаю, – дует губы Чонгук, скрещивая руки на груди как обиженный дошкольник. – Просто сейчас я не хочу притворяться. – Не хочешь или не можешь? – Я могу! Просто... позже, – Чонгук бросает на него короткий, но пронзительный взгляд. – Хотя бы наедине с тобой я могу побыть самим собой?!... – Ну же, посмотри на меня, – чуть мягче произносит Джин. Он не хочет признаваться даже самому себе, насколько его тронула последняя сказанная Чоном фраза. – Не хочу. – Чонгук. Всего на секунду... – почти шёпотом просит Джин, поворачиваясь всем корпусом, пока машина медленно ползёт по загруженной улице. – Ладно, – Чонгук глубоко вздыхает, поворачивается лицом к спутнику и решительно наклоняется ближе. Джин чувствует движение воздуха от вторжения в его личное пространство, и когда он находит глаза Чонгука, те сверкают от нахлынувшей решимости: тёмные и напряжённые. Его взгляд жёсткий и неумолимый, брови сведены, желваки в напряжении, и для любого другого человека он, наверное, был бы чертовски убедительным в своей ультрашугадэдности. Но как только Джин слегка наклоняет голову и чуть касается кожи Чонгука своим дыханием, тот вздрагивает, на мгновение выпадая из образа. Настолько мимолётно, что Джин мог бы и не заметить, если бы не всматривался специально. – Хороший мальчик, – медленно отстраняясь, Сокджин шепчет, намеренно делая так, чтобы его дыхание достигло губ Чонгука.