Fake Sugar

– Видишь? Я в порядке, – почти убедив в этом самого себя, с придыханием шепчет Чон. Джин удовлетворённо откидывается на спинку сиденья, внезапно надолго залипая в очертания профиля Чонгука, который отвернул лицо к окну и натянул маску самообладания. Мысли Кима снова и снова возвращаются к той короткой вспыхнувшей искорке между ними. Внизу живота мимолётно шаборхается нечто бабочкообразное. Этого ещё не хватало. До конца поездки в машине более не звучат слова: лишь звенящая неловкость и приглушённый звук двигателя. Джин продолжает время от времени покусывать губы, будто сдерживая ещё более неловкие слова, и продолжает пялиться на Чонгука, который безотрывно смотрит в окно и нервно теребит белометаллическое кольцо на мизинце. – Приехали, – довольно холодно сообщает ему Чонгук через несколько минут, проверяя свой телефон и убирая его в карман. – Готов? – А ты готов? – Джин делает глубокий вдох. – Абсолютно, блять, нет, – предельно честно выдыхает Чон, намереваясь покинуть автомобиль, но Джин останавливает его, кладя руку на плечо. – Эй. – А? – Чонгук оборачивается в недоумении. – Ты умнее, добрее, сексуальнее и успешнее их всех. Не позволяй им чувствовать себя значительнее, чем они есть. И не позволяй себя принижать. Обещай мне. Уши Чонгука краснеют, и он прикусывает нижнюю губу в попытке сдержать искреннюю благодарную улыбку. У него остаются силы лишь на кивок. Через панорамное остекление первый этаж ресторана видится тёплым, непафосным и шумно-весёлым, но они входят через боковую дверь и поднимаются по лестнице на гораздо более "холодный" и элегантный второй этаж. Лёгкий белый шум от разговоров и звона бокалов ненавязчиво звучит фоном, когда они входят в богато украшенный дверной проём и останавливаются, чтобы осмотреться. Джин протягивает руку, переплетая свои пальцы с пальцами Чонгука, чья ладонь, как и в тот раз, когда Джин впервые прикоснулся к ней, сильно вспотела. По залу разбросано несколько десятков круглых столов, а люди в основном пьют и беседуют небольшими группами, пока официанты снуют между ними с блестящими серебряными подносами, наполненными дорогой выпивкой и роскошными закусками. – Всё под контролем, – мягко заверяет Джин, когда головы присутствующих одна за другой начинают поворачиваться в их сторону. Сначала это всего лишь один или два любопытных взгляда, но спустя пару минут болтовня заметно стихает, потому что богатеи заняты тщательным сканированием двоих вновь пришедших мужчин в тёмно-синем. – Эй, почему все так пялятся? – голос Чонгука дрожит от волнения. – Это потому, что мы... эээ... Ему не нужно заканчивать фразу, чтобы Джин понял, на что он намекает. Он и сам испытывает тот же прилив неуверенности и липкого страха каждый раз, когда проявляет какую-либо привязанность к человеку своего пола в общественном месте. Масла в огонь противоречивых эмоций подливала повышенная чувствительность к оценивающим взглядам и ядовитому шёпоту токсичных личностей, коих здесь было в избытке. Он не хочет, чтобы Чонгук почувствовал эту неуверенность с его стороны тоже. Не сейчас, когда тот ослабляет сплетение их пальцев, словно собираясь отпустить руку Джина. Он не позволяет ему, ободрительно сжимая влажную ладонь. – Чонгук. Ты вообще видел нас вместе? – его тон насмешливо-заигрывающий. То, что надо. Отыгрыш на все стопицот. – Мм? – Смотри, – Джин показывает на зеркальную стену, в которой видно их отражение. Чонгук на несколько секунд замирает, чтобы получше рассмотреть их. – Ответь, как мы выглядим? – Оу. Мы выглядим... хорошо? – бормочет Чонгук. – Мы выглядим невероятно. Незаконно привлекательно, – мягко поправляет Джин, соблазнительно улыбаясь отражению. Потому что это по отдельности они выглядят хорошо. Но вместе... Правильное слово: мощно. Что-то в них дополняет друг друга, и их горячий энергогейский эффект, безусловно, множится, когда они рядом. Джин почти убедил себя в том, что это и есть истинная причина того, что бесчисленные пары глаз прожигают в них дыру прямо сейчас. – Пойдём. – Чон! – слышат они спустя мгновение и, повернувшись, видят довольно непривлекательную личность, машущую им рукой в пригласительном жесте. – Just Do It, – выдыхает Чонгук, вырывая у Джина нервный смешок. Знаменитый лозунг Nike абсолютно не вязался со здешней атмосферой. Они подходят к группе из четырёх человек, и выражение лица Джина ожесточается, когда он узнает тех самых двух парней из бара. – Аннён, guys! – напряжённо приветствует их Чонгук. У тех на руках "висят" две красивые и явно скучающие молодые женщины, лица которых заметно ободряются при их приближении. – Чонгук! – восклицает одна из них, протягивая ему руку и нежно сжимая её. – Ты пришёл! – А это кто? – любезно спрашивает другая девушка, подталкивая Чонгука локтем и заигрывающе улыбаясь Джину. – Да, кто это? Твой брат? – самодовольно усмехается мужчина рядом с ней. Джин невзлюбил его с первого взгляда и мысленно уже пару раз почесал о его лицо свой драгоценный кулак. На лоснящемся ухоженном лице полудурка застыла ехидная улыбка, а излишки геля на зализанных каштановых волосах придавали им засаленный вид. Препротивный персонаж. – Это мой... Джин, – голос Чона немного срывается в конце фразы. – Твой Джин? – снова ухмыляется парень и окидывает Джина очень выразительным взглядом сверху вниз. Красавчику остаётся только подавить рвотный рефлекс и вспомнить забавный факт о том, что этот псевдонатуральный говнюк совершенно отстойно играет в фэнтези-футбол, зато не прочь виртуально отсосать сокоманднику, а то и зад подставить. Джин хлопает ресницами и самым неплатоническим образом прижимается к Чонгуку всем телом. – Весь его, – затем он наклоняется, чтобы поцеловать Чонгука в ухо и, отстранившись, замечает, что тот на мгновение перестал дышать. Двое мужчин, которых Джин мысленно окрестил Розенкранц и Гильденштерн , выглядят крайне разочарованными. Чонгук наверняка в какой-то момент называл их настоящие имена, но Джин не счёл важным запоминать. Потому что не счёл важными их обладателей, а теперь лишь убедился в правильности своих фильтров памяти. Ещё шваль всякую помнить по именам. – Не могу поверить, что ты здесь с этим дурачком, – Розенкранц обращается к Джину, слегка ударяя Чонгука по плечу. – Мы думали, он наложит в штаны от одного только разговора с тобой. – Разве можно меня винить? – челюсть его молодого Daddy напрягается от кривой вынужденной улыбки. – Вы только посмотрите на него. Даже у вас, натуралов, тут слюня до пола, правда же? – теперь очередь Чонгука сдерживать внезапно бурную реакцию Джина на слова их собеседника (ворлдвайд хэндсом и сам не понимает, почему подколки над Чонгуком так его злят). – Признаться честно, я нервничал куда больше него, – сладко говорит Джин, ещё теснее прижимаясь к Чонгуку. Женщины ласково умиляются, а Тупой и Ещё Тупее показушно фыркают и закатывают глаза. – Вы, ребята, просто прелесть, – говорит девушка в розовом платье, стоящая рядом с Розенкранцем. Тот играет желваками, скептически глядя на Джина, а затем, как будто внезапно вспомнив о своей спутнице, которую не удосужился даже представить, бросает ей: – Принеси выпить, – довольно грубо, приказным тоном. – Конечно, что именно? – услужливо спрашивает она, но Джин замечает мелькнувшее на её лице раздражение. – Водку с мартини, – вздыхает он с негодованием. – Это всегда водка с мартини. Неужели так трудно запомнить? Она бормочет тихое извинение и осторожно протискивается мимо них по направлению к бару. Розенкранц провожает её взглядом. – Боже, какая она медлительная. Вдобавок тупая как хлебушек. Не знаю, сколько ещё смогу её терпеть. – Может, пора поменять её на новую модель? – предлагает Гильденштерн, а Джин переводит взгляд на другую девушку. Её губы плотно сжаты, пока Вупсень и Пупсень мерзотно хихикают, словно обсуждают новые аксессуары, а не живых людей. Джин скрежещет зубами, чтобы не выдать что-нибудь вопиюще оскорбительное в их адрес. Вместо этого он наклоняется к Чонгуку и соблазнительно шепчет ему на ухо так, чтобы все услышали. – Малыш, а ты хочешь выпить? К его чести, "малыш" не краснеет и не заикается. Он просто опускает руку на талию Джина и уверенно притягивает того поближе. – Виски? – мимолётный поцелуй в щёку и очередь Джина задыхаться от удивления. – Конечно. Скоро вернусь. Джин идёт по тому же пути, что и пара Розенкранца, прокладывая себе дорогу среди групп беседующих мужчин в костюмах и их фальшиво улыбающихся спутниц, висящих у них на руках. Он без труда находит девушку, нежно-розовое платье которой приятно контрастирует с тёмным деревом бара. Она слегка поворачивает голову, когда он оказывается рядом с ней, но, увидев, кто это, облегчённо вздыхает. – Боже, я думала, это он пришёл меня проконтролировать. Как будто я не могу сама заказать выпивку. Джин сочувственно улыбается. – Иронично, что я-то как раз и не могу заказать подходящую выпивку. Я буквально сейчас набираю в гугле "самый модный и дорогой скотч". На такой искренний факт девушка лучезарно улыбается, её глаза искрятся пониманием. Если раньше она была просто красива, то теперь стала просто сногсшибательной, особенно ввиду отсутствия рядом её спутника, которого Джин интуитивно ненавидел всё больше. Она поворачивается, чтобы привлечь внимание бармена. – Какой у вас Glenfiddich? – Есть односолодовый, сорокалетней выдержки, – бармен достаёт из-под стойки бутылку. – Заказывали специально для этого мероприятия. – Отлично, – улыбается она. – Нам три двойных порции. И мартини с водкой, пожалуйста. – Какие-то предпочтения по водке? – Да, пожалуйста. Самую худшую из тех, что у вас есть, – спокойно игнорирует она чуть прифигевший вопросительный взгляд бармена и подмигивает Джину, когда снова поворачивается к нему и протягивает руку для приветствия. – Кстати, меня зовут Хани. – Джин, – представляется он и некрепко пожимает изящную ладонь. – Приятно познакомиться и спасибо за помощь. Я теряюсь, когда дело доходит до этого премиум-алкодерьма. И вообще, где ты научилась пить скотч в твои-то юные годы? – На юридическом факультете, – говорит она с горделивой улыбкой. – В мае я заканчиваю учёбу, а потом уезжаю отсюда, сверкая пятками. Не могу дождаться, когда начну отправлять таких мудаков, как он, – она делает жест головой в сторону своего спутника, – в федеральную тюрьму. – Я, пожалуй, скажу, что он с большой долей вероятности заслуживает этого. – Конечно, заслуживает, – Хани горько смеётся. – Ему не хватает мозгов, а также наличия хоть какого-нибудь внутреннего морального компаса, чтобы соблюдать федеральные законы. Впрочем, он не самый худший из них, так что, думаю, мне повезло. Бармен возвращается с тремя бокалами, наполненными красивой янтарной жидкостью, и Джин протягивает один из них Хани, а затем берёт свой, чтобы озвучить тост. – Пусть этот мужичонка будет лишь одним кратким неприятным пятном в твоей очаровательной жизни. – Я выпью за это, – улыбается она, звонко чокаясь с новым знакомым. Оба делают по крошечному глотку. – Кстати, ты в курсе, что ты настоящий счастливчик? Тебе неимоверно повезло с Чонгуком. Он слишком хорош для этого места, а все местные девушки безответно сходят по нему с ума. – Я заметил, – говорит Джин с ласковой улыбкой. – Он сказал, что в тридцать лет собирается уйти на пенсию и купить бейсбольную команду. – Похоже на правду, – Хани одобрительно смеётся. – Знаешь, парни всегда очень плохо к нему относятся и подначивают, чтобы он нашёл себе ублюдочную пустышку, что будет сосать у него... деньги, я имела в виду деньги. Я надеялась, что он выдержит и не поддастся их давлению, но... Ты мне определённо нравишься. Не обижай его, – она делает паузу и грозит тоненьким пальчиком. – Кстати, я впервые тебя вижу в нашей тусовке. Он твой первый...? – она обрывает разговор с явным подтекстом. – Да, он мой первый. – Что ж, надеюсь, у вас всё получится. Я имею в виду, насколько такие вещи могут быть удачными, полагаю. – Спасибо, – Джин благодарит с искренней улыбкой. – Ты должна отнести Розенкра... то есть, твоему этому его выпивку, пока она не нагрелась слишком сильно. Хани усмехается. – Он не заметит разницы. Я уже несколько месяцев заказываю ему "Popov", а этот придурок думает, что пьёт "Belvedere" Когда они вдвоём возвращаются к группе, Розенкранц угрюмо принимает свой напиток, а Джин бросает на него кинжальный взгляд, когда капли дешёвой водки брызгают на нежное платье Хани. Джин наклоняется и нежно целует Чонгука в губы, передавая ему напиток. Непринуждённо и ласково, а главное, не давая Чонгуку шанса запаниковать или отпрянуть. Мягкие губы Чона слегка приоткрываются от удивления, но он принимает это как должное, прижимаясь в ответ, и обхватывает свободной рукой талию Джина, наклоняя его голову в более удобное положение. – Что это было? – еле слышно спрашивает Чонгук, плавно отстраняясь. Он, вообще-то, неплохой актёр, только глаза выдают истинные масштабы его потрясения. – Я просто очень ценю тебя. Всё больше с каждой минутой, – отвечает Джин без стеснения, и это чистая правда. Чонгук улыбается ему, и немного крупноватые передние зубы заставляют его выглядеть слишком юным для своего дорогого костюма. – Что я пропустил? – Ровным счётом ничего, – решительно отвечает Чонгук, холодно глядя на Розенкранца, который с ухмылкой потягивает свой отвратный на вкус коктейль. – Чонгук? – слышат они позади себя. Но вместо того, чтобы повернуться лицом к источнику голоса, Джин внимательно вглядывается в лицо Чонгука. Потому что тот выглядит так, словно увидел привидение.