Fake Sugar

Фаза 1: Пляж

– Какой адекватный человек вообще надевает Gucci на пляж? – натягивая на себя шёлковую рубашку с вышитым воротником, кричит Джин в попытке переорать шум волн через перегородку кабинки для переодевания. – Богатые люди не перестают быть богатыми даже на песке. Смирись. Мы не собираемся купаться или что-то в этом роде, мы просто сделаем пару десят... кхм-кхе... фотографий. – Хозяин барин, – надувается Джин, распахивая дверь и разглаживая свою новую одежду: приталенную рубашку на детализированных узорчатых пуговицах и серые клетчатые брюки прямого покроя. – Как тебе? – Менее холопское, – Чонгук внимательно оценивает его, на мгновение задерживаясь взглядом на груди, прежде чем отвести взгляд. – Пойдёт. Поторопись, солнце вот-вот взойдёт, так что Хваса уже приготовила кадр. – Какая ещё к чёрту Хваса? – Она великолепный пляжный фотограф, мы же не можем просто делать селки повсюду. Я богат, Джин, – категорично отвечает Чонгук, проверяя свой телефон. – Хваса недавно фотографировала Ли Дон Ука, и те фотки просто сексихат. Нам надо выглядеть не хуже. – Нихуа, ты планочку-то подзадрал. И вообще, я не такой старый. Двое топают по широкому пустынному пляжу в сторону воды, мелкий влажный песок скрипит под ногами. На плоском горизонте появляется слабый намёк на солнце, и Чонгук хватает Джина за руку, заставляя идти быстрее. – Давай, пропустим же! – поторапливает Чонгук, и вот они уже почти бегут. Джин со смехом откидывает голову назад, потому что внезапно чувствует себя донельзя свободным и ахренительно счастливым. Они добегают до кромки воды как раз в тот момент, когда солнце начинает ослепительным краешком выныривать из воды. – Поторопитесь, голубки, – призывает их приятный женский голос с лёгким провинциальным акцентом: наверное, Хваса. – У меня дома мы бы уже подоили и зарезали коз к этому времени. После короткого приветствия и знакомства она ставит их спиной к солнцу и ищет нужный ракурс. Джин бросает короткий взгляд на внезапно напрягшегося Чонгука и обнимает того за талию. – Вы сегодня что, третий раз друг друга видите?! – подбадривает Хваса, не понимая всей иронии. – Вы же влюблены! Это ваши помолвочные фотографии или паспортный стол?! Ведите себя соответственно поводу. – Наши какие фотографии? – тихо шипит Джин на ухо Чонгуку. – Ну извини, что не стал выкладывать именитому фотографу, что мой престарелый сахарный детка ещё и нахрен ненастоящий, – бормочет Чонгук сквозь зубы, стиснутые в неестественной улыбке, больше напоминающей ауфный оскал. Джин незаметно для кадра щипает его за бок, а Чон безуспешно пытается вывернуться из крепких объятий. – Что случилось, милый? Иди сюда, – и настойчиво притягивает поближе. – Как насчет поцелуя? – кричит Хваса, перекрикивая шум волн. Глаза Чонгука испуганно расширяются, и он в прямом и переносном смыслах раком пятится назад. И назад. И ещё. Так далеко, что гравитация (бессердечная ты сука) в сговоре с горкой песка берут верх, и Чон, неуклюже споткнувшись, тщетно пытается поймать равновесие, но уже через мгновение его задница встречается с песком. Джин не может подавить чайкообразный смех с нотками бензопилы, пока Чонгук отряхивает руки и брюки, а Хваса в лёгком ахуе скачет взглядом то туда, то сюда. Джин услужливо протягивает руку и помогает горе-папику подняться на ноги. – Ты же в курсе, что мы уже целовались в очень даже публичном месте, верно? – Это... другое, – краснеет Чонгук, хватаясь пальцами за свои уши, которые, судя по их цвету, должны быть очень тёплыми, даже не сказать огненно-горячими. – Насколько? – Джин дразнит его, притягивая к себе и заглядывая в глаза, в то время как Хваса щёлкает фотоаппаратом, запечатлевая этот момент со всех ракурсов. – Просто... другое, – Чон краснеет ещё больше, если это вообще возможно, но в его взгляде снова появляется эта вызывающая любопытство сталь. – Я знаю, чего ты хочешь на самом деле, – и подносит руку к его щеке. – Ты... знаешь? – выражение лица Чонгука представляет собой идеальное сочетание ужаса и предвкушения. – Да. И я собираюсь дать тебе это. – Правда? – брови подёргиваются в замешательстве, и Чон непроизвольно наклоняется к Джину. – Сделаем кое-что, чтобы отметить начало этого твоего маршрута, сладкий. Закрой глаза. Чонгук выполняет тут же и без колебаний, и Джин отступает назад, глядя на солнце, поднимающееся в небо. Принимает соответствующую для кадра позу, поворачивая лицо "рабочей" стороной в кадр. – Хорошо. Открывай. Чонгук снова подчиняется, и в его взгляде по очереди меняются надежда, растерянность, разочарование и абсолютное раздражение как финальная эмоция. – Блять, ненавижу тебя. – Ну как, Хваса? – Джин спрашивает с придурковатой улыбкой, вытянув указательный и большой пальцы так, будто держит новорождённое солнце. – Получилось? – Даже близко нет, глупый красивый человек, – отвечает она, всё равно улыбаясь, потому что отчего-то сильно проникается симпатией к странной парочке. – Отлично. Продолжим?