Фаза 3: Парк атракционов
– Милотаа, мы выглядим как идеальная
гейская семья, – воркует Чонгук, пролистывая в телефоне фотографии с бранча. Они держат путь в парк аттракционов, за окном проносится автомагистраль.
Джин с усмешкой смотрит на свою новую белую футболку за девяносто долларов, с презрением отрывая бирку.
– Ты, конечно, извини, но я не вижу тут ничего похожего на семью.
– Иногда семья – это четыре папы-гея, дедушка-гей и их горячий успешный сын-гей, который скрепляет союз и поддерживает всех финансово.
Угадай, кто из них ты.
Джин молча заламывает бровь, демонстративно встряхивает поло и натягивает его через голову. Чонгук деликатно отводит глаза и зарывается носом в свой изрядно помятый маршрутный лист.
– Знаешь, для человека, который постоянно говорит о том, как много мне лет, ты слишком явно мечтаешь меня трахнуть.
– Ну и самомнение у тебя, – бормочет Чонгук, пока по его шее, ушам и щекам расползается красный румянец.
– Не отрицаю. Тебе бы, кстати, тоже пригодилось, – соглашается Джин и наклоняется вперёд, чтобы осуществить смачный чмок в нос. – Людей дико привлекает уверенность в себе.
– Может быть. Но это не про меня.
– Если что, я присутствовал при том твоём признании, что я самый сексуальный человек на планете или что-то в этом роде. Ты мне лично об этом говорил.
– Это было до того, как я узнал тебя настоящего, – Чонгук безотрывно смотрит в окно. – Мы на месте. Пойдём, пора прокатиться на "Вихре смерти", пока ещё нет огромной очереди.
– Я не собираюсь кататься ни на чём, где в названии есть слова "смерть" или "вихрь", спасибо! – сообщает ему Джин, пока машина медленно ползёт по парковке. – Если только член Кая из EXO не называется "Смертельный вихрь". Для него я сделаю исключение.
– Ну дава-а-ай, – умоляет Чонгук , хватаясь за рукав и настойчиво дёргая его. – Только один "Вихрь смерти".
– Ты – иди, хоть обвихрись до осмертепупения, а я – подержу твою сумочку. Ген держателя сумочек я унаследовал от отца.
– Я хочу сделать это вместе. Пожалуйста? – Чонгук снова дёргает его за рукав, делая глаза кота из Шрека: широкие, грустные и искрящиеся умолянием. – Мне никогда не удаётся по-настоящему развлечься. Я всегда работаю.
– Чонгук. Я. Не. Хочу. Пожалуйста, прекрати дрожать нижней губой, это не сработает, – в голосе Джина звучит самое настоящее раздражение.
– Тогда тебе должно быть всё равно, прекращу я или нет.
– Послушай. Я не драматизирую, когда говорю, что не поеду на этой грёбаной машине смерти, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы изменить моё мнение.
– Сто пятьдесят пачек хот-догов говорят, что ты можешь передумать, – самодовольно говорит Чонгук, наконец выходя из машины.
Джин следует его примеру, но при этом угрюмо думает, как яснее донести свою мысль. Обойдя автомобиль, он легонько хватает Чонгука за локоть, чтобы привлечь его внимание.
– Ты же понимаешь... Я не обязан выполнять все твои приказы только потому, что ты мне платишь, верно?
Веселье резко покидает лицо Чона, когда он осознаёт, что перегнул палку. Всё-таки Чонгук – не толстая стриптизёрша, которая может себе это позволить.
– Что? Ну... да. Конечно, – он выглядит искренне смущённым, руки безвольно падают вдоль тела. – Прости.
– Всё в порядке, – быстро заверяет его Джин. – А теперь пойдём. Можешь посмотреть, как я доведу до слёз продавца пирожков. А ещё мы обязаны выиграть в стрельбе неприлично огромного медведя. Подарим его твоему водителю, чтобы смягчить его стресс от сегодняшних поездочек.
На лице Чонгука появляется по-детски глупая улыбка, и он позволяет утащить себя вглубь парка, спотыкаясь о собственные ноги.
