Fake Sugar

– Конечно, – Джин осторожно тянет его к пешеходному переходу. – И как только мы здесь закончим, сразу отправимся в ту маленькую причудливую пекарню, где подают отвратительно экстравагантный торт из 24-каратного золота за баснословнейшее количество вон. Я давно положил на него глаз. Чонгук сдержанно усмехается и позволяет тянуть себя за руку как маленького ребёнка в сторону людей, продолжающих смотреть на них с совершенно разными эмоциями. На одном конце спектра Хани, которая приветствует их тёплой улыбкой и добрыми, слегка прищуренными глазами. С другой стороны – Ли, крайне недовольный новоявленной парочке и даже слегка нервозный. – Ещё раз здравствуйте, сэр, – приветствует Чонгук пожилого европейца, очевидно являющегося клиентом их компании. – Чонгук! – мужчина улыбается и сердечно хлопает того по спине. – Ли сказал, что ты не сможешь присоединиться к нам за выпивкой. Я так рад, что он ошибся. Акцент на последнем слове очевиден: бизнесмен не идиот. Джин злорадно ухмыляется сорвавшейся подставе, одновременно удивляясь безупречному корейскому произношению иностранца. Чонгук натянуто улыбается, а Ли, находясь вне поля зрения клиента, раздражённо закатывает глаза. – Я, наверное, просто пропустил сообщение о напитках, – заполняет неловкую паузу Чонгук. – Сейчас я полностью в вашем распоряжении. – Отлично! – восторженно хлопает в ладоши мужчина, в то время как Розенкранц за его спиной сурово шипит Хани в ухо. – Я буду рад, если вы присоединитесь. Ты и... – Джин, – отвечает за него Чонгук, и красавчик протягивает ладонь для рукопожатия. – Джин, – медленно повторяет мужчина, и улыбка на его лице сменяется задумчивостью. – Мы, случаем, не знакомы? – Не думаю, что нам приходилось встречаться, сэр, – внутри нарастает странное чувство тревоги. – Но мне очень приятно с вами познакомиться... – Воланд, – представляется мужчина, отпуская его руку, но всё же задерживая на лице любопытный взгляд и кивает в сторону здания. – Ну что ж. Пойдёмте? – Конечно, – Ли хлопает Воланда по плечу, отчего тот слегка вздрагивает, отстраняется и снова обращается к Чонгуку. – Итак, мы не закончили разговор об облигациях. Они заходят в элитный бар или даже некий клуб в старомодно-вычурном английском стиле, где тусклый свет ламп мягко отражается в полированных деревянных полах. Воланд подводит их к низкому столику, окружённому бордовыми кожаными креслами и диванами, в углу зала. – Что насчёт выпивки? – интересуется Воланд, устраиваясь в одном из ужасно удобных на вид кожаных кресел. – Знаю, ваш босс неравнодушен к бурбону, но что вы скажете о хорошем джине? – У вас отличный вкус, сэр, – невозмутимо лизоблюдствует Ли. – Чонгук, ты можешь... – Я схожу, – быстро предлагает Джин, на мгновение легонько сжав бедро Чонгука. Он не позволит им снова обойти его. – Вам стоит остаться здесь и поговорить о делах. – Он просто находка, Чонгук, – подмигивает Воланд. – О, да, – Чонгук благодарно улыбается Джину. Очень дорого выглядящий бармен за отполированным до блеска баром из красного дерева встречает вежливо-внимательным взглядом. Только оказавшись там, Джин понимает, что не обладает достаточной квалификацией для заказа высококачественного алкоголя для четырёх взыскательных бизнесменов и бывалой студентки-юриста. Он в очередной раз набирает в гугле "самый лучший и дорогой джин", когда чувствует возле себя лёгкое колебание воздуха. – Hedrick's – отличный выбор, – тихо говорит Хани ему через плечо. – Ты просто ангел, – выдыхает Джин, пока она присаживается рядом с ним и подаёт знак бармену. – Я в курсе, – она драматично откидывает волосы. – Шесть бокалов Hendrick's со льдом, тоником и цедрой грейпфрута. – Если бы я не был геем, влюбился бы в тебя без оглядки, – искренне признаётся ей Джин. – Ты уже не первый раз спасаешь меня, да и Чонгука тоже. – Кто-то же должен присматривать за вами, мальчики. Вы оба слишком добры для этого мира. – Они пытались отделаться от Чона после ланча, да? – Естественно, – закатывает она глаза. – И мне ещё до скончания веков придётся выслушивать за то, что вас окликнула. – Эй, – мягко говорит Джин, протягивая руку, чтобы слегка коснуться её в благодарном жесте. – Спасибо тебе за то, что ты это сделала. Правда. Я знаю, что из-за этого ты, наверное, вляпалась в серьёзные неприятности. – Да плевать, – Хани раздражённо щёлкает языком. – Мне надоело видеть, как вокруг побеждают только дерьмовые люди. – Тебе сильно достанется? От этого? – Джин дёргает головой в сторону Розенкранца. – Он не выглядел слишком счастливым. – Я просто прикинусь идиоткой, которая не соображала, что делает. Легче прикинуться дурочкой, чем обличиться умышленно непокорной. Джин внимательно смотрит на неё: острый цепкий взгляд, изящная шея, длинные пальцы, обхватившие чёрную карточку с дурацким непроизносимым именем, которое Джин не может вспомнить, сколько бы ему ни говорили. – Они даже не догадываются, насколько ты умна, не так ли? – Боже, нет конечно. Они склонны недооценивать всех, кто не похож на них. Меня. Тебя. Его, – она указывает на Чонгука. – А ещё их бесит, что этот инвестор предпочитает иметь дело именно с Чонгуком, потому что мужик пожил, повидал и научился отличать настоящие алмазы от звенящих пустозвонов. Он прекрасно понимает, что Чонгук – лучший. – Правда? – Джину почему-то очень приятно это слышать. – Самый лучший? – Конечно, лучший. Чтобы поступить в школу высшего уровня, требуется одно из двух: мозги или крыло библиотеки с твоей фамилией. К несчастью для этих тупиц, второй вариант прокатывает только до определённого момента. Рано или поздно, с дипломом или без, люди поймут, что ты чёртов идиот. – Чонгук, похоже, думает, что его уволят. Видимо, он не оправдывает определённых ожиданий. Она мрачно улыбается, не сводя взгляда с их группы. – Помнишь, что я говорила о федеральных правилах? Полагаю, Чонгук немного отстаёт, потому что он единственный, кто играет без преступления закона и серых схем. Неважно, насколько ты хорош: трудно быть впереди, когда все вокруг жульничают. – Не могу поверить, что люди действительно идут на такое. – О, милый, – Хани протягивает руку, чтобы добродушно ущипнуть Джина за щёку. – Ты ещё даже половины не знаешь. – Как же дерьмово устроен мир, – размышляет Джин, когда бармен возвращается с напитками на маленьком подносе. – Так и есть, – Хани отдаёт сотруднику карточку и спрашивает с милой улыбкой. – Извините, у вас есть биттер? – Есть, но, поверьте, напитки отлично сбалансированы. – Это отлично, но добавьте, пожалуйста, биттер вот в этот бокал. – Как будет угодно, – бармен добавляет несколько доз, оглядываясь на неё для подтверждения. – Ещё немного. И ещё чуть-чу-у-уть, – на этот раз Хани просто протягивает руку и наклоняет бутылку вперёд, так что биттер выплёскивается в джин. Джин кривится, представляя себе его вкус. – Спасибо, дорогой! – и кладёт приличную купюру в передний карман рубашки бармена. – Мир – то ещё дерьмо, Джин, – её глаза возбуждённо блестят в тусклом свете бара. – Поэтому так важно получать удовольствие от мелочей.