Fake Sugar

– Должен заявить, что я против. Морально, аморально, физически, катастрофически, – всё во мне протестует. Чонгук закатывает глаза, крепко сжимая руль, и едет по шоссе вдаль от города. – Слушай, я люблю гольф не больше твоего. Знаю, что он наносит вред окружающей среде и приводит к расточительству, а также усиливает существующее пагубное расовое и гендерное расслоение ёбщества. Я понимаю. Юнги говорит мне об этом каждый грёбаный раз. – Это всё, конечно, хорошо, НО, – добавляет Джин, откидывая автомобильное зеркало, чтобы угрюмо посмотреть на собственное отражение. – Чёртовы шляпы? Серьёзно?! – Я не заставлял тебя надевать эту шляпу! – восклицает Чонгук. – Ты сам её выбрал. Никто уже сто лет такие не носит. – Я её ненавижу. – Тогда сними. Джин выглядит слегка оскорблённым, и логика покидает его красивую голову в уродливом головном уборе. – Нет. – Да почему нет-то? – Я должен это сделать. Должен доказать самому себе, что я сексуальнее, чем эта кошмарная шляпа. Я могу что угодно заставить выглядеть хорошо. – Что, если я просто скажу тебе, что твоя сексуальность намного превосходит уродство этой отвратительной шляпы? – Да уж, верится с трудом, – Джин дует губы и взглядом указывает на пах Чонгука. – У тебя даже стояка сейчас нет. – У меня не всегда стоит, когда ты рядом, Джин! – защищается Чонгук, неловко пытаясь прикрыться одной рукой, а другую держа на руле. – Всегда, – вздыхает Мистер Ворлдвайд-не-очень-Хэндсом-в-шляпе. – Нет! – А вот и да. И вообще, если я ношу кандибобер на голове, это не значит, что я женщина или балерина. Чонгук бросает на него впечатлённый взгляд. – Эй, ты использовал мем. – Да, я нашёл сайт для родителей-хипстеров, который объясняет культуру мемов в более доступных терминах. Многому научился. Например, – Джин прочищает горло, готовясь. – Чонгук-а, что это у тебя, шляпа? – Звучит неоднозначно. Ну допустим, шляпа. – А я думала, сова!!! – Ты даже не представляешь степень испанского крЫнжа, который я испытываю прямо сейчас, – ноздри Чонгука раздуваются, пока тот сдерживает смех, а лицо краснеет вместе с ушами. – О! Это сработало? – Джин снова смотрит на ширинку Чонгука. – Тебя возбуждают мемы? – Нет! – в ужасе восклицает Чонгук, краснея ещё больше. – И эта шляпа выглядит просто ужасно. – Так и знал, что воняет пиздабольством, – Джин отшатывается назад, словно от пощёчины, стаскивает шляпу с головы и бросает её на заднее сиденье. – Я всё ещё не могу поверить, что ты тащишь меня играть в гольф. – Тебе даже не нужно играть! Просто сиди и восторгайся, пока я уничтожаю этих старых чванливых пердунов в их же собственной игре. – Разве это не должно быть что-то типа дружеского матча? Для развлечения? – Я думал, ты уже достаточно узнал мой характер. Нет никакого развлечения в проигрыше. Никакой пощады! Никакого "дружеского". Я уйду с этого поля покрытый кровью и славой или не уйду вовсе. Можешь скинуть мой труп уточкам в пруд. – Ты хоть слышишь себя иногда? – История колледжа повторяется, – Чонгук продолжает, не обращая на него внимания. – Ли забрал у меня всё. Моё место капитана в команде по фрисби... мою оригинальную тему исследования для выпускной работы. Он даже украл моё гомо-прикрытие. – В смысле? – Лесбиянку, которая притворялась моей девушкой, чтобы я мог вступить в университетское комьюнити, – Чонгук возвращается мыслями в болезненное прошлое. – После этого мне пришлось найти взаправдошную натуралку, с которой притворяться приходилось уже мне, открыто целуясь на вечеринках. Она думала, что всё по-настоящему, а я чувствовал себя козлиной, когда разбил ей сердце. – Слушай. Колледж уже позади. Ты очень успешный взрослый человек, который давно перерос всё это, и за неделю зарабатываешь больше, чем большинство людей за год. – У него есть всё, что есть у меня, и даже больше, – надувается Чонгук, неосознанно вдавливая в пол педаль газа. – Не всё, дурачок, – напоминает ему Джин кокетливым тоном. – М? – Я, придурок! – восклицает Джин, глядя в зеркало и с удовлетворением нанося бальзам для губ. Затем тянется на заднее сиденье, хватает отвратительную шляпу и нахлобучивает её на голову с новой решимостью. – Самый сексуальный фальшивый сахарный детка на планете. – Как скажешь, – Чонгук застенчиво улыбается, глядя на дорогу: по мере отдаления от города пейзаж постепенно становился всё более зелёным. К тому времени, как они подъезжают к парковке загородного клуба, в глазах всё рябит от искусственно-зелёного, и не видно ни птиц, ни белок, ни каких-либо признаков "настоящей" природы. На стоянке сияют дороговизной и понтами блестящие автомобили, а группа разодетых мужчин в чуть менее уродливых, чем у Джина, шляпах медленно продвигается к дверям огромного беломраморного здания клуба. Чонгук припарковывает машину и, затаив дыхание, смотрит на что-то через лобовое стекло. – Мудила, – бормочет Чонгук сквозь стиснутые зубы, а костяшки его пальцев белеют, крепко впиваясь в руль. Ну конечно же, это Ли, делающий вид, что занят чем-то важным, пялится в экран своего смартфона. Вот только от внимательных глаз Джина не ускользают взгляды в сторону их машины исподтишка. В бедовой светлой подшляпной голове Джина возникает ужасная гениальная идея. – Эй, Чонгук-и, – начинает он, проводя пальцем по груди явно не ожидавшего такой близости Чонгука. – Мы ведь рано, да? У нас есть немного времени? – Э-э... Да? – неуверенно отвечает Чонгук. – Не пугайся, ладно? – Джин отстегивает ремень безопасности и наклоняется вперёд, чтобы поцеловать его в шею. – Веди себя уверенно. – Что... ты делаешь? – напрягается Чонгук. Его сердце бешено бьётся в точке пульса, где задержались губы Джина. – Я делаю своему сладкому папочке очень публичный минет. – Что? – голос Чонгука срывается, и он нервно перебирает пальцами на коленях. – Расслабь булки, это не по-настоящему. Он все ещё смотрит? – Джин прижимается к его шее, стараясь игнорировать чёткое осознание того, как запредельно хорошо пахнет Чонгук. Под древесно-пряным ароматом его парфюма чувствуется что-то тёмное и сладкое. Манящее. – Да, – напряжённо подтверждает Чонгук и без того очевидное. – Хорошо. Запусти ладонь мне в волосы. – Что?! – Возьми меня за волосы и прижми мою голову к своей ширинке. – Э-э-э... – Чонгук. Всё в порядке. Просто сделай это. Пусть этот придурок выкусит. И обзавидуется. Чонгук кивает и протягивает руку, чтобы запустить пальцы в волосы Джина. Его хватка крепнет, и он, не раздумывая, опускает Джина за приборную панель, вне поля зрения сторонних наблюдателей. Джин не может сдержать лёгкий возглас. – Чёрт! Прости, ты в порядке? – спрашивает Чонгук, с тревогой вскидывая брови, и тут же ослабляет хватку. – Да, всё в порядке, – заверяет Джин, сглатывая надвигающуюся волну возбуждения, тщетно пытаясь сосредоточиться на брючном ремне Чонгука, а не на покрытом лишь тонким слоем одежды члене в дюйме от своего лица. – Просто... удивлён. Чонгук кивает и делает глубокий вдох, откидываясь на спинку кресла. – И что теперь? Джин пожимает плечами и меняет позу так, чтобы смотреть на голову Чона, а не на головку, пусть и под двумя слоями ткани. – Изобрази лицом несколько сексуальных выражений. – Я не могу просто... – начинает он протестовать, но Джин вдруг теряет равновесие, подаётся вперёд и случайно задевает то-что-нельзя-задевать. Чонгук резко прерывает разговор с гортанным придушенным звуком. Джин вскидывает бровь. – Да, именно так. – Заткнись, – шипит Чонгук, делая ещё один глубокий вдох через нос. – Ненавижу это. Боже мой, как я это всё ненавижу. – Правда? – спрашивает Джин, кивая вниз, где некая увеличивающаяся выпуклость нарушает предполагаемую гладкость ткани. – Очень сильно, – подтверждает Чонгук, тяжело сглатывая. – Значит, у тебя не всегда бывает стояк рядом со мной? – Джин игриво подтрунивает над ним. – А что я должен делать? Твоё лицо прямо у моего члена, а твои дурацкие губы... – стонет он, и его голова откидывается на подголовник. – У тебя отлично получается, – заверяет его Джин, похлопывая по твёрдому бедру, обтянутому тканью брюк. – Очень правдоподобно. – Когда это закончится? Может ли это закончиться? – Если ты хочешь, чтобы Ли думал, что ты продержишься всего 45 секунд, то конечно, – он делает паузу. – Вообще-то, учитывая мои "дурацкие" горячие губы и отсутствие рвотного рефлекса, это кажется вполне реалистичным, так что, может быть, я просто... Он собирается выпрямиться, но тут же чувствует руку на своих волосах, заставляющую его опуститься обратно. Он задыхается от лёгкой покалывающей боли в коже головы. – П-прости, – бормочет Чонгук, глядя на лицо Джина одновременно смущённо и заинтригованно, но его хватка не ослабевает. Его пальцы на пробу сжимаются, и Джин чувствует, как собственные губы слегка растягиваются в призрачном стоне. – Я просто не хотел, чтобы он... Прости. Джин прочищает горло, пытаясь завуалировать свою очевидную реакцию и надеясь, что тепло на щеках не выльется в заметный румянец. – Ладно, сам виноват, – бормочет он, и тут же морщится: тело, наконец, среагировало на странный изгиб позвоночника. – Чёрт, у меня болит спина. Сколько ещё он будет там торчать, вуайерист херов? Чонгук неохотно отрывает взгляд от Джина и смотрит в лобовое стекло. – О. Эм. Он ушёл. Джин тихо стонет и поднимается, опираясь на бёдра Чонгука (для надёжности, разумеется). Лицо Чонгука всё ещё пылает красным, когда он снова пытается прикрыть свой пах. – Тебе нужно... позаботиться об этом? – Я не буду мастурбировать на парковке, Ким Сокджин, – выплёвывает Чонгук ему в лицо, делая глубокий вдох через нос, а затем отводя взгляд. – Само пройдёт. Надеюсь. – Ла-адно, – Джин поднимает руки в знак капитуляции и снова опускает глаза к штанам Чонгука. – Прекрати смотреть туда! – взвизгивает Чон. – Я не смогу успокоиться, пока ты продолжаешь пялиться. – Ладно! – огрызается Джин, облокачиваясь на спинку сиденья. Чонгук вздыхает и откидывает голову, закрывая глаза и глубоко дыша. А Джин действительно ничего не может с собой поделать. Его взгляд буквально прикован силой притяжения, которую не перебороть. – Я ЧУВСТВУЮ, КАК ТЫ СМОТРИШЬ НА НЕГО, ЧЁРТОВ ПРИДУРОК.