Fake Sugar

Бóльшую часть игры Джин с довольно жалким видом плетётся позади Чонгука и его коллег, вежливо аплодируя удачным ударам вместе с Хани и несколькими другими "плюс-одинами", а в душе проклиная нескончаемость сего мероприятия. – Не видел ничего скучнее этого, – сквозь зубы цедит Джин так, чтобы его услышала только подруга. – Почему они заставляют нас смотреть? Почему мы вообще должны быть здесь? – Это что-то вроде демонстрации власти, – Хани вытирает пот со лба. – Доказывают, что их игрушка готова идти с ними даже в чёртов пафосный ад. – Даже в аду было бы интересней, чем здесь. – Хочешь, я притворюсь, что падаю в обморок, и мы вернёмся в клуб, усядемся прямо под кондиционер? – Ты серьё... – Джин не успевает закончить мысль, как Хани театрально (но очень натуралистично) падает в обморок прямо лицом в траву. Несколько женщин обеспокоенно пищат и бросаются ей помочь, а Розенкранц лишь оглядывается, раздражённо закатывает глаза и уходит к лунке. Чонгук же спешит к ним, снимая по пути перчатки для гольфа, опускается на колени рядом с девушкой и бережно переворачивает её. – Хани, очнись, пожалуйста, ты... Она приоткрывает один глаз, чтобы вновь закрыть. Чонгук выдыхает с облегчением. – Пощадии... – шипит Хани еле слышно с по-прежнему закрытыми глазами. У Чона вырывается нервный смешок. – Ей нужно в прохладное место, – кричит он через плечо группе коллег позади него. – Я отправлю её и Джина на гольф-каре. Чонгук подхватывает Хани на руки словно невесту, та с довольным вздохом обнимает его за шею. – Могла бы просто сказать, – бормочет Чонгук, когда они оказываются за пределами слышимости остальных. – И выглядеть капризной и неверной в глазах наших рабовла... кхм, господ и повелителей? – Хани драматично откидывает голову назад, чтобы повиснуть на локте Чонгука. – Никогда. – Справедливо. – Встретимся в баре, когда вы закончите? – Джин с тёплой улыбкой наклоняется вперёд, чтобы нежно чмокнуть Чона в губы. Смущает факт, насколько естественно делать это и насколько хорошо становится на душе. – Спасибо, паапочка. – Для тебя всё что угодно, детка, – самодовольно подмигивает Чонгук, и Хани визжит от восторга где-то сбоку. Они оба поворачиваются к источнику писка. – Простите, – улыбается она, смущённо прикрывая ладошкой рот. – Простите. Пожалуйста, продолжайте.

***

– Слава воздухоохладительным богам, – вздыхает Хани, опускаясь на барный стул в немноголюдном помещении клуба. Девушка выуживает из сумочки стопку рукописных карточек, и на вопросительный взгляд Джина поясняет. – Через неделю у меня экзамены. – Хочешь, я тебя погоняю? – Умираю от умиления, – фыркает она в ответ, – Вы с Чонгуком действительно просто... – Что? – Хорошие. Идеальные, – заканчивает она, по-доброму улыбаясь. – Грёбаные ангелы во плоти, – она делает небольшую паузу и смотрит на него взглядом, полным одновременно благодарности и беспокойства. – И вы чертовски хороши вместе. Внутри Ким Сокджина расцветает маленький тёплый росточек счастья. Следующие полтора часа Джин проводит, потягивая некрепкий коктейль со сложным названием и неправильно произнося сложные юридические термины, проверяя Хани на предмет имущественного права. Когда он чувствует прикосновение к своей руке, то полностью уверен, что это Чонгук. Но глаза Хани заметно темнеют, и Джин понимает, что это не так. Повернув голову, он натыкается взглядом на Ли, который осторожно берётся за ткань его рубашки. Джин прочищает горло и поворачивает барный стул так, чтобы материал проскользнул сквозь пальцы нежданного визитёра. – Мне нравится твоя рубашка, – улыбается почти мило и садится рядом. – У Чонгука отличный вкус, – холодно возвращает ему Джин. – Очевидно. Хотя шляпа была... чересчур экстравагантной. Хорошо, что ты избавился от неё. – ... – Ты, – Ли указывает на Хани, жест почти грубый, на грани тактичности и точно за пределами хороших манер. – Почему бы тебе не пойти и не заняться своей работой? Твой хозяин тоже вернулся вместе со всеми. Джин реагирует мгновенно и агрессивно дёргается, но Хани кладёт руку ему на плечо в успокаивающем жесте. – Я должна вернуться, – и добавляет чуть тише: так, чтобы слышал только Джин. – Не позволяй ему вывести тебя из равновесия. – Что тебе нужно? – спрашивает Джин, пока Хани встаёт со своего места, собирает карточки и незаметно показывает факи в спину Ли. – Вот так прямо?! – театрально вздыхает и делает паузу, притворяясь, что думает. – Много всего. Более мягкие торговые правила, целый этаж с видом на реку Ханган... – Прекрати это дерьмо, – Джин резко опускает свой бокал на барную стойку. – ... должность Чонгука, например. – Почему? В мире полно других должностей. Лучше. Дороже. Почему именно его? – Я думал, это очевидно. Ты же вроде неглупый, – Ли ухмыляется, наклоняя голову. – Почему, по-твоему, я сейчас разговариваю с тобой? Мне нравится брать вещи, которые принадлежат ему. – Как лестно, – Джин не пытается скрыть язвительный тон. – Не пойми меня неправильно, – он пальцем обводит Джина вверх-вниз. – Ты конечно... нечто. Но, скажем так, твой нынешний обладатель приобрёл в этой сделке больше, чем заплатил. Так что ты в дураках. Он тебя обставил и поимел. – Ты охуел?! – Джин в полном изумлении и перестаёт сдерживать свой гнев. – Ты же не идиот и распознаешь деловую возможность, когда увидишь её. Я дам тебе вдвое больше, чем он. Джин смеётся в голос. Издевательски, несдержанно. – Ты, должно быть, бредишь. Что с вами такое, ребята? Вы думаете, будто можете купить всё, что захотите? – Джин сползает с табурета и нарушает личное пространство Ли, глядя на него сверху вниз. Глаза Ли озорно блестят, его явно забавляет весь их конверсейшн. – Я не продаюсь. Очередь Ли смеяться грубо, словно плевок. – Я и не собираюсь покупать. Ты, безусловно, горяч, но надолго тебя не хватит. Считай это краткосрочной арендой. – Это должно уменьшить моё желание тебя ударить? Спешу тебя заверить, твой план не работает. – Дерзко, дерзко, – Ли тоже встаёт со своего кресла и заставлет Джина сделать шаг назад. – Слушай, вот моя визитка. Когда тебе надоест, что малыш Чонгук-и кончает в штаны при каждом твоём прикосновении, позвони мне. Думаю, мы могли бы повеселиться. Джин медлит долю секунды, прежде чем принять визитку. Ли выглядит очень и очень довольным до момента, когда Ким разрывает её несколько раз. – Спасибо. Я буду на связи, – заверяет Джин с самой широкой фальшивой улыбкой, на какую только способен, и высыпает обрывки в несомненно дорогой виски собеседника. Тщательно выстроенный холодный фасад Ли, кажется, только сейчас даёт трещину: он с громким стуком опускает испорченный напиток на барную стойку. – Знаешь, на твоём месте я бы не стал злить влиятельных людей, – его предупреждение звучит как угроза. – Благодарю за совет. Я буду иметь это в виду, когда увижу кого-нибудь из них. – Продолжай дразнить медведя, пчёлка, – каждое слово пропитано язвительным желанием мести за проигранный бой. Но война, кажется, ещё впереди. Ли делает ещё шаг вперёд, приближаясь максимально. Джин стоит на месте, его взгляд непоколебим, даже когда близость переходит все границы комфорта и даже приличия. – Увидишь, что будет. Дверь в бар распахивается, в баре появляется группа мужчин вместе с Чонгуком, они шумно обсуждают игру. Только тогда Ли отступает на несколько шагов назад и заметно смягчает выражение лица. – Увидимся, Ким Сокджин, – он небрежно бросает несколько крупных купюр на барную стойку. – О, и кстати! Удачи с Колой. Мурашки, липкие и недобрые, пробегают по всему телу Джина, а живот скручивает в ледяной узел. Ли присоединяется к группе, Чонгук находит его взглядом, и его лицо тут же становится запредельно обеспокоенным. – Джин? – Привет, – рассеянно отвечает, продолжая с ужасом смотреть в спину удаляющегося Ли. – Что он сделал? – Чонгук протягивает ладонь, чтобы ободряюще сжать предплечье Джина. – Ничего. Ничего, – быстро отвечает ему Ким, натянуто улыбаясь и слегка отстраняясь. – Просто нёс чушь, как обычно. Слушай... Ты ведь никому не рассказывал о том, чем я занимаюсь, о национальных соревнованиях или спонсорской помощи? – Нет, – медленно отвечает Чонгук, но Джин и так это знал. – Конечно, нет. А что? – Забудь. Но выражение лица Чонгука не становится расслабленнее, как на это надеялся Джин. – Если он... Джин прерывает его чересчур наигранным смехом. – Не волнуйся обо мне, я большой мальчик. Просто возвращайся к своим богатеям, пока этот придурок снова не наставил тебе палки в колёса. Я просто быстро схожу освежиться. – Джин... – Скоро вернусь, – заверяет его, спеша и немного спотыкаясь. На ватных ногах всемирный красавчик плывёт в сторону уборной. Ванная комната отвратительно роскошна: сплошь белый мрамор и золотые светильники. Как будто садишься срать посреди малой приёмной английской королевы. Джин одаривает уборщика чопорной улыбкой, заходит в кабинку и захлопывает за собой дверь, причём так громко, что гул эхом отражается от твёрдых поверхностей. Джин закрывает крышку унитаза и садится, закрывая лицо руками и тяжело дыша через нос. Из динамиков доносится мягкий джаз, работник постукивает ногой, плохо воспроизводя ритм композиции в процессе натирания и без того безупречно чистого зеркала. Джин снова вдыхает, потом шумно выдыхает. – Бляяять.