Fake Sugar

– Оу... – Джин отстраняется, чтобы вглядеться в напряжённое лицо Чонгука. Внутри обоих бушует целый смерч эмоций, мыслей и споров с самим собой. – Это правда поможет? Тебе станет легче? – Ты не должен... – идёт на попятную Сокджин, но воздух вдруг исчезает из лёгких, когда Чонгук плавно, но уверенно укладывает его на лопатки, прижимаясь сверху. Он тоже возбуждён. – Поможет? Джин ничего не говорит, потому что ответ – "да". Он так сильно хочет быть рядом с кем-то прямо сейчас, хочет чувствовать себя желанным, хочет трахаться, пока не забудет, о чём грустит. Чонгук протягивает руку к лицу Джина, и на мгновение замирает, словно передумал. И всё же в итоге нежно проводит по щеке Джина большим пальцем, смахивая остатки слёз. Что бы ни увидел Чонгук в этот момент на его лице, этого, похоже, достаточно, потому что он еле заметно кивает в знак согласия, прежде чем приблизиться и прижать их губы друг к другу. На мгновение у Джина закрадывается мысль отстраниться, сказать Чонгуку, что тот прав, перевернуться на бок и притвориться спящим, но... Тёплые, внезапно такие властные губы Чонгука прижимаются к его губам, он раздвигает ноги Джина, чтобы расположить своё тело между ними так, что член оказывается прижатым к его члену по всей длине, и Джина уносит. Он стонет прямо в поцелуй, выгибаясь вверх в поисках новых прикосновений. Руки Чонгука находят его полужопия, и Джин боится, что тот собирается прижать его обратно к кровати и попросить не спешить. Но Чон потакает ему, помогает приподняться, чтобы найти то самое приятное давление и трение. – Чего ты хочешь? – спрашивает Чонгук, до дрожи приятно впиваясь короткими ногтями в его плоть. – Чего угодно... Чтобы ты... – Джин задыхается. – Я могу отсосать тебе. Позволишь? Тело Чонгука дёргается вперёд, что воспринимается как согласие, но сам Чон лишь крепче сжимает объятия, чтобы удержать его на месте. – Может, мы просто... – он запускает пальцы в волосы Джина, приближая лица, и проводит своим членом вдоль его члена, вырывая очередной стон. Треклятое бельё, почему они ещё не избавились от совершенно ненужной ткани между ними?! – Ахх... – Джин откидывает голову в сторону, и Чонгук мгновенно находит губами влажную кожу его шеи, осыпая мягкими щекочущими поцелуями и заставляя Джина выгибаться навстречу ему. – Да, пожалуйста... Вся эта ситуация, такая странная и комично-возбуждающая, потому что Джин частично одетый и так отчаянно рвущийся к Чонгуку в своей дурацкой подростковой спальне. Особенно если учесть, что это первое сексуальное действие, которое когда-либо видела эта кровать. Чонгук оставляет влажную дорожку из поцелуев снизу вверх, а затем снова находит губы Джина. Он ловит его на полувдохе и скользит губами, жадно впиваясь и наклоняя голову так, чтобы сделать поцелуй глубже. Действует твёрдо и решительно, как будто если Чонгук очень постарается, он сможет стереть из их памяти все остатки горького послевкусия этой дерьмовой ночи. – Ты уверен, что хочешь... – начинает Джин, но Чонгук затыкает его очередным поцелуем, а внизу медленно и целенаправленно проводит своим твёрдым членом по члену Джина. – Ещё как, блять, хочу, – бормочет Чонгук, отстраняясь, чтобы чуть отдышаться. В его голосе сталь, а глаза отражают едва заметный свет, вспыхивающий в темноте. Джин дёргается, сумбурно хватаясь за эластичный пояс боксеров Чонгука, и отчаянно тянет их с намерением избавиться, но когда они зацепляются за стояк Чонгука, без его помощи не обойтись. Чон – теперь уже совершенно обнажённый, – лишь ухмыляется, прежде чем снова поцеловать, а Джин недовольно ворчит от того факта, что на нём всё ещё есть одежда, и неуклюже стягивает с себя боксеры. Его освобождённый член пульсирует и выделяет предэякулят, оставляя влажные следы на стволе Чонгука. Запредельно. Чонгук замирает весь, а рот раскрывается в тихом стоне. Он отстраняется и вглядывается в лицо Джина. Его брови сведены, он серьёзен, и наконец-то выглядит как человек, которого можно назвать "папочкой". Несколько прядей волос прилипли к его вспотевшему лбу, а глаза упрямо гладят взглядом красивое лицо Кима, даже когда его бёдра снова подаются вперёд, чтобы скрестить шпаги возобновить такое космически приятное трение. – А можно я... сверху? – выдыхает Джин, и Чон кивает, слегка округлив глаза. Одним движением Ким оказывается верхом. Руки Чонгука притягивают его ближе за талию, Джин поддаётся и кладёт предплечья по обе стороны от головы Чона. Он пытается увеличить темп своих членодвижений, но выходит плохо: слегка сумбурно и беспорядочно. Тогда Джин тянется правой рукой вниз, чтобы выровнять их достоинства, обхватить их вместе, пройтись большим пальцем по истекающей головке... Он чувствует, как Чонгук вздрагивает от его прикосновений, дышит тяжело и поверхностно. Ощущения всё ещё суховаты, и Джин припоминает, что у него где-то должна быть смазка десятилетней просрочки. Но идея кажется абсурдной и не стоящей того, чтобы захотеть остановиться даже на краткое время поиска. Ким вообще не уверен, что остановился бы ради чего бы то ни было. Слишком сексуально Чонгук прикусывает губу в тусклом свете, делающем его кожу практически идеальной. Слишком маняще напрягаются мышцы его торса, когда он выгибается навстречу прикосновениям Джина. Слишком возбуждающие звуки выстанывают в процессе они оба. Джин ускоряет темп, но ему с трудом удаётся сохранять устойчивый ритм. Чонгук, кажется, чувствует это и толкает его в вертикальное положение, а затем сам садится под ним так, чтобы ноги Джина обхватили его талию. Очередь Чона перехватить инициативу, и руки Джина опускаются назад для опоры, потому что теперь он толкается в чужую руку, и от этих ощущений сносит крышу и кажется, что долго так не протянуть: не сейчас, когда к нему прикасаются так умело и кайфово, и уж точно не с тем, как на него смотрит Чон Чонгук. – Блять, я уже близко, – выдыхает Джин, гонясь за наслаждением, которое нарастает волнообразно. Чонгук продолжает стимулировать их обоих, а прижимается к его губам мягким поцелуем, неуместно нежным для их неловко-подростковой дрочки. И Джин толкается ему в ладонь последний раз, прежде чем натянутая пружина внутри срывается, всё его тело напрягается, и он сладко кончает, пачкая микро-сокджинчиками чужую руку и рельефно-кубиковый пресс. Чон продолжает двигать ладонью, уже чуть медленнее, пока покалывающий жар оргазма заливает тело Джина и делает его невесомым. Когда рука на их членах замедляется и в конце концов останавливается, Джин проваливается вперёд, прямо на разгорячённое тело под ним, а член всё ещё слабо пульсирует. Проходит несколько секунд, прежде чем он начинает возвращаться к минимальной функциональности, и как только это происходит, он неуклюже тянется вниз и проводит ладонью по напряжённому стволу Чонгука, размазывая свою сперму по всей его длине. Мышцы его пресса напрягаются от ощущений, – наконец скольжение стало влажным и до смешного лёгким. Джину нравится наблюдать за предоргазменными метаниями Чона, за прерывистым дыханием и горящим взглядом, блуждающим от его лица до руки на члене и обратно. – Гу-уки, – хрипло шепчет в его шею. И это происходит почти мгновенно: бёдра Чонгука подаются вперёд, и он бурно кончает с придушенным стоном. Джину хочется гладить его по плечу, по шее и волосам, но пока он лишь заворожённо наблюдает за тем, как его лицо преображается от удовольствия, губы приоткрываются, ресницы подрагивают, а брови взлетают вверх. Джин замирает на несколько мгновений. Они вместе тяжело дышат какое-то время, изредка вздрагивая от электрических разрядов, вспыхивающих от малейшего их микро-взаимодвижения. Джин выпрямляется первым. – А. Ху. Еть, – тянет Чон, первым нарушая тишину. – М-мм, – неопределённо соглашается Джин, проводя большим пальцем по нижней губе Чонгука. Тот слегка хмурится, глазами настороженно сканируя разгорячённое, и оттого ещё более прекрасное лицо напротив. – Можно тебя поцеловать? – тихо спрашивает Чонгук, и неуверенность в его голосе заставляет сердце Джина споткнуться на мгновение. Она кажется почти нелепой с учётом того, что сперма Джина в данный момент остывает на животе Чонгука. Джин просто наклоняется вперёд и проводит пальцами по его волосам, встречая губы Чонгука в нежном поцелуе. Руки Чона снова находят ягодицы Джина, впиваясь в мышцы и чувствительно проводя ногтями по коже. Они оба понимают, что если позволят этому продолжаться, то второй раунд неизбежен, а у них нет точного понимания и моральной готовности к полноценному акту, как нет презервативов и непросроченной смазки. – Боже, я бы вечно тебя целовал, – шепчет Чон, отстраняясь и будто не ожидая от самого себя, что произнесёт это вслух, и искренность в его голосе ощущается чем-то большим, чем просто физическое прикосновение. – Нам нужно в душ, – натянуто улыбается Джин, глядя на смятые простыни и беспорядок, который они устроили. Берёт в руки футболку, ранее отброшенную Чонгуком, и вытирает бóльшую часть спермы с их вспотевших тел. Они по очереди быстро принимают душ в смежной ванной комнате в подвале, и когда Чонгук выходит в одном только белье, невинно-сексуально вытирая полотенцем влажные волосы, Джин притворяется спящим, свернувшись калачиком как можно ближе к краю кровати. Он снова чувствует себя маленьким и грустным, и ему очень хочется, чтобы его обняли и не отпускали никогда хотя бы пару минут. Но он чувствует себя виноватым уже за то, как много попросил у Чонгука сегодня. Свет снова выключен, и кровать рядом с ним прогибается. Тёплые руки обхватывают его талию, прижимая к широкой груди. Чон словно залез в его голову и прочитал все заветные мысли, и льнёт к его телу, зарываясь носом в волосы. – Пока мы не проснёмся, всё ещё будет ночь, хорошо? – Джин чувствует, как пара мягких губ прижимается поцелуем к его шее под линией роста волос, и обессиленно кивает. Как бы он ни устал, как бы морально ни истощила его эта ночь, назойливый, неконтролируемый страх продолжал осторожно возвращать его из процесса засыпания. Джин боялся получить то, чего хочет, и боялся не получить этого. Беспорядочные, запутанные мысли, которые он прячет в маленькую коробочку на задворках своего сознания, так и норовили разразиться потоком откровений прямо вслух. – Чонгук? – тихо говорит Джин в темноту. – М? Джин сглатывает и поворачивается, оказываясь с ним лицом к лицу. Их ноги в очередной раз сплетаются под одеялом. Они всё ещё притворяются, и чрезмерная откровенность о его душевных терзаниях будет всё ещё неуместна. Поэтому он наклоняется вперёд и находит губы Чонгука, прижимаясь к ним мягким, затяжным поцелуем, и тот сонно целует в ответ. Через мгновение Джин отстраняется на пару сантиметров и прижимается лбом ко лбу Чонгука. – Мне просто очень нравится целовать тебя.