Fake Sugar

– Проснись и пой! – Заткнись и спи! То есть... Ой! – Джин жмурится от включенного яркого света, стонет и перекатывается на живот, чтобы натянуть на голову подушку. Мгновением позже всё его тело оказывается вдавленным в кровать чем-то тёплым и очень твёрдым. – Я уже давно встал, – радостно сообщает ему "что-то тёплое и очень твёрдое", слегка приподнимаясь над ним на локтях. – Пробежался, приготовил завтрак для твоей мамы, позумился с потенциальным инвестором и погуглил как себя вести после того как мы... – Который час? – Ким хрипит в подушку, когда Чонгук перекатывается с его спины на кровать рядом с ним. – Девять. – Я проспал весь день?!!?! Почему ты меня не разбудил? – Девять утра, дубина! – Мы легли пять часов назад?! – стонет Джин. – За что ты так ненавидишь сон? И меня? – Во сне я непродуктивен. А тебе лучше бы встать, пока твоя мама не спустилась сюда, – весело предупреждает Чонгук. – Здесь пахнет сексом. – Вот дерьмо, – Джин резко подскакивает под смехуёчные фыркания Чона. – Дерь-ми-щее. – Разве? – Чонгук, закатывает глаза и опускает взгляд на кровать. – Кстати, в твоей детской "кроватке" настоящий рог изобилия телесных жидкостей. Разве что без крови обошлось. Джин гримасничает, потирая лоб и слегка поворачиваясь в талии, чтобы размять спину. – Всегда есть следующий раз. – Правда? – Чонгук наклоняет голову вбок, ехидно сужая глаза и растягивая губы в кривую улыбочку. – Мгм. Ты выглядишь чересчур... спокойным, – замечает он, умело уклоняясь от ответа. – Я спокоен, – пожимает плечами, ковыряя нитку на покрывале. Джин мог бы ему поверить, но не после того, как тот недвусмысленно сглатывает, и не после вспыхувшей в глазах и прозвучавшей в голосе надежды. – А ты – спокоен? – Конечно, – гладко лжёт Джин, внимательно следя за выражением его лица. – Never mind. – Never mind, – с горечью повторяет Чонгук. – Чёрт. Прозвучало паршиво, прости. Это не то, что я имел в виду, – быстро заверяет его Джин, и его рука дёргается в порыве прикоснуться, прежде чем он успевает себя одёрнуть. – Благодаря тебе вся прошлая ночь была намного лучше, чем могла бы быть. Намного. Я очень виноват... я не должен был просить тебя об этом. Вообще вся эта поездка... Только моя вина. – Джин, – голос Чона звучит внезапно жёстко и покровительственно. – Ты никогда никого не просишь о помощи и защите. Значит, кто-то должен был что-то сделать. Я рад, что смог тебе помочь, и прошу тебя не извиняться за это и впредь не лишать меня такой возможности. – Я очень благодарен, Чонгук, правда. За всё, – уши краснеют, а сердце колотится. – Не за что, – Чонгук застенчиво улыбается. – И знаешь что? Честно говоря, я бы не хотел, чтобы моя розочка была сорвана вчера в таких импульсивных обстоятельствах. – Прости, что? – Джин таращит глаза и демонстративно натягивает одеяло на свой обнажённый торс. – Признай, я довольно неплох, с учётом факта, что я трогал пенис другого мужчины первый раз в жизни. В комнате становится очень тихо, Джин таращится на него с открытым ртом, но через секунду наивно-невинное выражение лица Чонгука превращается в злорадно ухмыляющуюся гримасу. – ТЫ МНЕ НАПИЗДЕЛ?! – О боже, да успокойся, я просто шучу, – заливисто смеётся Чонгук. – Чимин сказал мне, что ты реально считал меня девственником, когда мы познакомились. Я решил сыграть на твоём же заблуждении. Джин с негодованием нащупывает подушку и со всей силы обрушивает её на Чонгука. – Ауч! – На одно мгновение ты заставил меня подумать, что твоя первая попытка выйти за пределы второй базы была странно-депрессивным сухим дрочевом! Я почувствовал себя таким ублюдком! – Хмм, ну не знаю. Это не было странно. Вполне даже горячо. И, кстати, неловкие люди тоже могут распаковать чью-то попку, Джин-а, – сообщает ему Чонгук с доблестной попыткой сохранить напускную серьёзность. – Ах ты... – Джин снова намеревается лупануть оппонента подушкой, но на этот раз Чонгук проворно перехватывает её и дёргает с огромной силой, утягивая Джина на себя. В итоге тот оказывается распростёртым на Чонгуке в одних трусах, лицом в нескольких сантиметрах от его лица. – Ты ужасен. Эта шутка была ужасна. – Не согласен, – весело подмигивает Чонгук, а его глаза так и норовят опуститься к губам Джина. И, чёрт возьми, как же Джин надеется, что это не станет традицией: терять контроль над своими гормонами, как в шестнадцать лет. Да и получать неуместный стояк в извинительных обстоятельствах совсем некомильфо. Боже, как же он хочет его поцеловать. – Джин-а! – голос его матери с верхней площадки подвальной лестницы отрезвляет лучше ледяного душа. – Иди съешь завтрак. Просто превосходный завтрак, сына! И прежде чем ты спросишь, не волнуйся, я не имею никакого отношения к процессу приготовления. – Буду через минуту! – кричит в ответ Джин, упираясь руками в грудь Чонгука, чтобы привести себя в вертикальное положение. – Ну что? Пойдёшь вкушать мои кулинарные шедевры? – мягко спрашивает Чонгук, закинув одну руку на подушку, а другой продолжая мягко обнимать его за талию. – Просто... дай мне полежать так ещё немного, – ворчит, снова прижимаясь к груди Чонгука, закрывая глаза и подыскивая мало-мальски годное оправдание. – Твои микро-порции для простых смертных меня всё равно не удовлетворят. – Джин, клянусь богом! – через несколько мгновений снова настаивает мама. – На моей кухне сорок два чёртовых блинчика с разными начинками. Кто всё это будет есть?! Только у тебя настолько бездонный желудок! – Тебе действительно стоит больше верить в меня, – Чонгук смотрит на него с несносно самоуверенным видом. Джин лишь сверкает глазами и высовывает язык. Он тщетно надеется, что этого будет достаточно для маскировки очевидной симпатии, которая, по ощущениям, исходит от него густыми неконтролируемыми волнами. – Вперёд, – командует Чонгук, игриво шлёпая его по заднице и перекатывая их обоих набок, выпутывается из объятий и направляется к лестнице. – Мне ещё нужно починить роутер твоей мамы, прежде чем мы уедем. Джин недоверчиво смотрит ему вслед и обессиленно откидывает голову на подушку. Даже засохшая сперма на наволочке у щеки не может омрачить его крайне довольное выражение улыбчивости моськи.