Fake Sugar

Вода ошпаривает кожу, пока Джин трёт каждый сантиметр тела, пытаясь вывести мозг из алкогольно-эмоционального ахуя в состояние мало-мальской трезвости. Когда он, буквально дымясь, выходит из душа, то действительно чувствует себя намного лучше. Он снова надевает мягкий белый отельный халат, садится на диван рядом с опустевшей бутылкой вина. И так ждёт. Спустя двадцать три минуты в их номер входит Чонгук с зажатым между щекой и плечом телефоном. – Конечно, я покупаю ему красивые вещи, – уверяет Чонгук собеседника своим самым убедительным голосом. – Он – любовь всей моей жизни. Как я могу отказать ему в подарках? Несколько секунд он молча слушает, снимая обувь в прихожей и кивая самому себе. – Да, сегодняшний день был просто общественным жестом. На самом деле мы уже неофициально помолвлены некоторое время. Я пришлю тебе фотографии с нашей помолвки. Ты ведь знаешь Хвасу? Она наша хорошая подруга и узнала одна из первых. Она даже может дать тебе цитату для статьи. Чонгук ловит взгляд Джина, который снова в халате. На диване в гостиной. Без нижнего белья. Халат распахнут на бедре чересчур высоко. Снова. – Да, я пришлю тебе всё завтра. Спасибо, Мин Ён! По завершении звонка Джин поднимается и делает несколько неуверенных шагов навстречу. – Думаю... – тихо начинает Чонгук, опуская предисловие и убирая телефон. – Думаю, у нас всё в порядке. В паре интернет-сми уже появилось объявление о помолвке, на этой неделе выйдут ещё две статьи о том, что мы помолвлены уже давно. Мой адвокат уже связался с тем изданием по поводу иска о клевете, если они только подумают о публикации статьи от наших "дружбанов". Хосок в курсе всей ситуации и тоже подготовил ряд контр-действий. Но я думаю, раз уж мы смогли опередить их, и Хосок на нашей стороне, то с Колой проблем не будет. Джин тупо кивает и делает ещё несколько осторожных шагов вперёд, словно влекомый сильнейшим магнитом. – Мы просто... – Чонгук молча смотрит в сторону и криво улыбается. – Мы просто должны притворяться ещё какое-то время. И в этом мы хороши. – Почему ты... – Джин смотрит на раскрасневшееся лицо и суетливые руки Чонгука и второй раз за эту долгую эмоциональную ночь теряется в словах. – Почему я что? Пытаюсь исправить то, во что тебя втянул? Пытаюсь спасти твою карьеру, которую я почти в одиночку разрушил? – теперь он выглядит менее неуверенным, почти сердитым. – Моя дурацкая гордость против всей твоей жизни? Это даже не выбор... Последнее слово повисает в воздухе, потому что Джин бросается вперёд и целует Чонгука так стремительно, что тот впечатывается спиной в дверь. Он в шоке замирает всего на мгновение, а затем жадно запускает ладонь в волосы Джина и со стоном наклоняет его голову, другой рукой прижимая близко и ещё ближе, насколько это вообще возможно. Джин проводит по мускулистой спине Чонгука и чувствует, как напряжены все его мышцы. Впивается пальцами глубже в плоть сквозь тонкую ткань рубашки, и его член пульсирует от возбуждения, когда Чонгук одобрительно рычит, нежно оттягивая зубами его нижнюю губу. Джин раздвигает коленом ноги Чонгука и слегка прижимается между. Тот с трепетом выдыхает ему в губы, явно наслаждаясь предвкушением того, к чему всё идёт. – Чёрт, – Чонгук ни к кому конкретно не обращается, пока Джин стремится расстегнуть пуговицы на его рубашке. – Мы... – он осекается, чувствует жадные губы на своей шее. – Мы правда делаем это? У Джина возникает ощущение, что это совершенно не то, что он действительно хотел сказать. – Если ты хочешь, – уверенно отвечает Ким, отстраняется и смотрит ему прямо в глаза, якобы случайно проводя рукой по внушительной выпуклости спереди брюк. Чонгук слегка вздрагивает, хлопая ресницами и непроизвольно открывая рот. – Конечно, я... – тот пытается собрать себя в кучу, чтобы подавить смешок, делает паузу и проводит рукой по лицу Джина. – Конечно, я хочу. А ты? Джин закатывает глаза на столь очевидный вопрос с очевидным ответом, тяжело сглатывает и просто кивает. Зрачки Чонгука расширяются вкрай так, что похотливая тьма поглощает его взгляд, затем он тоже кивает, повторяя жест, хотя выражение его лица прямо-таки источает ожидание подвоха. – Пожалуйста? – Джин настойчиво повторяет, пока Чонгук продолжает лишь энергично кивать как заведённый. Вскоре он выходит из своеобразного транса, обхватывает лицо Джина обеими руками и прислоняется лбом ко лбу, неровно дыша ему в рот. Его пальцы слегка дрожат, нежно и предельно осторожно касаясь кожи, а Джин уверенно направляет свою руку вниз, чтобы дёрнуть за петлю его ремня. Чонгук подаётся вперёд всем телом, и удивлённо выдыхает, позволяя себя утянуть. Неохотно убирает ладони с разгорячённого лица Джина, когда тот разрывает зрительный контакт и поворачивается, чтобы увлечь его в сторону спальни. Обручальное кольцо непривычно впивается в палец, а палец другой руки всё ещё держит Чонгука за петлю ремня. Они оба шагают в спальню: один с преувеличенно-напускной уверенностью, второй – напуганный и жаждущий. – Всё в порядке? – Джин обхватывает талию Чонгука, когда тот отступает к кровати. Он выглядит таким молодым и уязвимым, что у старшего щемит сердце. – Да, – решимость вдруг проступает венкой на его лбу, даже несмотря на лёгкую дрожь в голосе и сбитое дыхание. Джин толкает его прямо на мягкую кровать и зависает над ним, лежащим на лопатках. Нежно гладит его по щеке и перебирает пальцами его волосы. Наслаждается видом. И предвкушением. После нескольких минут поцелуев, становящихся всё более глубокими и влажными, Джин садится, опираясь на бёдра Чонгука , и молниеносно, одним движением сбрасывает халат, оставаясь совершенно обнажённым. Взгляд безотрывно следит за Чонгуком, когда он отбрасывает халат в сторону, и ему определённо нравится то, что он видит в выражении его лица. Тот жадно сканирует глазами тело Джина сверху вниз. Тянется, чтобы прикоснуться, и сначала неуверенно проводит рукой по торсу, добирается до сосков и будто бы случайно прищипывает, посылая разряды электричества прямо в низ живота. Джин почти подавляет стон и неловкий звук, когда Чонгук впивается пальцами в его ягодицы, чуть приподнимает всего Кима словно пушинку и меняет мужчин местами, бросая того спиной на кровать. Неуверенность Чона исчезает полностью. Он встаёт с кровати и с соблазнительно-размеренным спокойствием начинает раздеваться: остатки пуговиц белой рубашки и – боже – брюки. Вскоре он уже стоит над Джином совершенно нагой, а полумрак комнаты контрастно выделяет рельеф его привлекательного спортивного тела. Джин призывно извивается на кровати, отчаянно и неумолимо маня его вниз. Чонгук подчиняется, приближаясь и осыпая горячими влажными поцелуями его шею, грудь, плоский живот и вскоре опускается ещё ниже. – Чего ты хочешь? – Чонгук спрашивает хриплым шёпотом, поднимая взгляд и продолжая при этом поглаживать носом внутреннюю поверхность бедра Джина и нежно покусывать чувствительную кожу. – Возьми... в рот.