Fake Sugar

В утро Национального конкурса сам воздух, кажется, наполняется тяжёлой, тревожной гипер-резкостью и нескончаемым, еле заметным, но раздражающим ультразвуком. Время движется слишком быстро, но всё же Джин неприятно осознаёт каждую миллисекунду ожидания. Утром он пишет Чонгуку сообщение, чтобы узнать, найдётся ли у него время пообщаться после, но ответа не получает. Не волноваться ещё и из-за этого видится задачей непосильной. Национальный конкурс по поеданию хот-догов – мероприятие, транслируемое по телевидению и на сразу нескольких стрим-площадках, поэтому нос и остальные привлекательные части физиономии Джина в данный момент интенсивно пудрятся за кулисами суетливо-профессиональным ещё-и-визажистом Чимином. – Ты же понимаешь, что в процессе я начну сильно и бесконечно потеть, и вся твоя пудра-хуюдра станет бесполезной? – У нас будет всего несколько минут, прежде чем ты начнёшь набивать рот, чтобы заставить людей влюбиться, – Чимин отступает назад с целью оценить своё произведение косметического искусства. – Мы используем каждую секунду, ты будешь неотразим. – Я и так. Но Чонгук всё равно меня игнорит... Настойчивое жужжание в переднем кармане заставляет Чимина закатить глаза и отложить пуховку, чтобы достать из кармана смартфон. Его глаза расширяются, а челюсть на мгновение опускается, но тут же захлопывается в попытке придать ошалелой моське неудивлённый вид. – Так, ты уже выглядишь вполне отлично, – рассеянно роняет Чимин, собирая свои вещи в явной спешке. – Полностью готов к победе. Так что я возьму все эти вещи, послежу за твоей сумкой и захвачу телефон... Чтобы тебя ничто не отвлекало. Концентрируйся! – он быстро выхватывает смартфон у Джина из рук. – Эй! – Джин протестует, безуспешно пытаясь схватить устройство. – Я ждал сообщения от Чонгука. Хотя, наверное, он уже не напишет... – Я уверен, что с ним всё в порядке! Давай просто... – и, перебегая на другую сторону гримёрки, выключает телевизор и поворачивается к Джину с неестественно сияющей улыбкой. – Не будем отвлекаться? Все дела потом, сейчас тебе надо сосредоточиться и поесть победный раз. Это самое важное. – Почему ты такой странный? – с подозрением прищуривается Джин. – Ну-ка верни мой грёбаный телефон. – Только после того, как ты выиграешь, – Чимин старательно избегает взгляда глаза в глаза. – Я, пожалуй, пойду на трибуну. А ты... просто помни: никаких отвлекающих факторов. Никакого телевизора. Это твоё время. Я люблю тебя очень сильно, бро. И я серьёзно. Не отвлекайся. Хорошо? Джин смотрит ему вслед, когда тот выскальзывает из комнаты, на ходу запихивая в карман его и свой телефоны. Это не нравится Джину, у которого и так внутри всё бурлит и болит от беспокойства по миллиону разных поводов. Он выглядывает из-за двери в коридор, чтобы убедиться в отсутствии Чимина, а затем пробирается к телевизору и включает его. Там идут новости, репортаж о каких-то природных аномалиях. Глаза Джина сканируют бегущую строку внизу. И вот оно... «ТОП-менеджеры одного из главных хедж-фондов страны арестованы за мошенничество» Ноги Джина немеют, а пальцы дрожат, когда он переключает на новостной канал, который больше сосредоточен на финансовых новостях. – «...рячие новости. Сегодня утром были арестованы несколько руководителей одного из ведущих хедж-фондов страны...». Кадры новостей перескакивают на улицу у здания Чонгука. Джин в каком-то панически-апатичном трансе смотрит на экран, его сердце бьётся в груди, в горле, в ушах. Бьётся как будто во всём теле. Он трясёт головой, пытаясь прийти в себя. – «...Пока ничего не известно, но инсайдерские источники сообщают, что ранее сегодня был арестован директор по торговле. Согласно веб-сайту компании, Чон Чонгук работает в ней несколько лет. Руководителей, в том числе и господина Чона, обвиняют в искажении стоимости компании для увеличения прибыли, неправильном распределении средств и нарушении федеральных правил торговли. Пока нет никаких официальных заявлений от самой компании, но мы будем следить за развитием событий» Отвратительное, сжимающее внутренности чувство проползает по каждому сантиметру его тела, конечности немеют и покалывают, когда он, спотыкаясь, отходит от телевизора и падает в кресло. Он ищет в кармане телефон и вспоминает, что его украл Чимин. Возможно определённо по этой причине. – Ёбаный пиздец, – бормочет он, проводя по волосам дрожащими от ужаса руками. Чонгук в тюрьме. Чонгук может оказаться в тюрьме на очень долгий срок, как и его отец, которому в тюрьме самое место. А вот Чонгуку – нет. Ли посадил его туда. Ли сделал это. Ли должен сидеть в тюрьме. Как Джин может это исправить? Он может что-то сделать. Что он может сделать? Он бросает взгляд на часы. До начала прямой трансляции соревнований осталось меньше тридцати минут. Он не успевает передумать, как оказывается за дверью. За кулисами множество проводов, микрофонов, оборудования и персонала, бессистемно разбросанных по перекрытым городским улицам. Джин небрежно пробирается между ними, намереваясь взять такси до ближайшего полицейского участка и попытаться сделать хоть что-то. Что угодно. Чувство вины тяжёлым грузом сдавливает сердце, и ему трудно дышать, когда он переходит на лёгкий бег. Когда у Джина были проблемы, Чонгук был готов отдать всё, чтобы их решить. Как тогда сказал ему Чон, "Это даже не выбор" Всё очевидно. И плевать на хот-доги. – Джин? И хотя он абсолютно уверен, что ему послышалось, всё равно автоматически поворачивается к источнику звука. Он смотрит целых три секунды, прежде чем рухнуть на колени прямо на асфальт и в неверии закрыть лицо руками. Его мозг готов вот-вот взорваться. – Джин?! – голос Чонгука звучит очень далеко и близко одновременно. – Ты в порядке? Мгновение спустя на его плечи ложатся такие родные руки, и, поднимая голову, Джин видит обеспокоенное, невозможно красивое лицо Чонгука. Джин на секунду замирает, а затем изо всех сил бьёт Чонгука по руке. – В порядке ли я?! – кричит Джин в попытке ударить его ещё раз. – Я?!?!? – Айщ! Да? А кто ещё? – Чонгук потирает руку в месте шлепка. – В порядке ли я?! – повторяет Джин, проглатывая всхлип. – Тебя только что арестовали, а ты мне даже ничего не сказал об этом! Чонгук качает головой. – Нет, не арестовали. – Я только что видел это в новостях. Там было твоё имя! – Чёрт возьми... – на лице Чонгука появляется понимание. – Спецслужбы ещё даже не опубликовали имена, только позиции в компании. – А? – Джин, кажется, запутывается окончательно. – Арестовали Ли Миллера, а не меня. Я не работаю директором по торговле со среды, Джин. Я уволился накануне рейда. Должно быть, СМИ просто коряво загуглили должности с необновлённого сайта, там моё имя всё ещё висит. Не проверили данные. – Ли арестовали? – к ногам Джина медленно возвращается чувствительность. – Ли, моего босса, их маленьких прихвостней и мерзких крыс, всех. Этому месту пришёл конец. Вот где я был всю эту неделю. Я передал всё, что у меня было, агентам по расследованию финансовых преступлений: все те махинации, которыми они занимались ради сверхприбылей. Очевидно, расследование уже велось и без моего участия, я просто немного помог. – Ты... – начинает Джин, но Чонгук прерывает его. – Слушай, мы можем поговорить об этом позже. Куда, чёрт возьми, ты собирался?! Хорошо, что я тебя тут встретил, я просто направлялся на трибуны, чтобы встретиться с твоей мамой. – Я... собирался тебе позвонить, – отвечает Джин, всё ещё не до конца понимая ситуацию. – Чимин скомуниздил мой телефон, и я просто... собирался найти тебя и всё исправить. Попытаться. Не мог бездействовать, зная, что ты в тюрьме. Тебе нельзя быть в тюрьме, Чонгук. Боже, как ты меня напугал. – Конкурс начнётся через двадцать минут. Чонгук смотрит на него в изумлении, Джин смотрит на него в ответ, а когда моргает, понимает, что глаза у него на мокром месте. – Да. Чонгук выглядит очень рассерженным. – Какого хрена? Это же для тебя – всё! Как ты мог... – Это не всё, – Джин протягивает руку, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Чонгука. На этот раз вспотели обе их ладони. Чонгук смотрит на их соединённые руки, потом снова на Джина. – Даже близко нет. – ...? – Просто... Позже, – отнекивается Джин, пытаясь вернуть мозг в режим соревнования. – Но, чисто для ясности, с тобой всё... в порядке? – Всё в порядке, – заверяет его Чонгук с доброй улыбкой и нежно сжимает его руку. – Лучше и быть не может. – Чёрт. Я должен идти. У них, наверное, небольшая паника и с десяток бедных ассистентов, которые ищут меня. Но ты ведь будешь здесь, когда я закончу? – Нет места на этой планете, где бы я хотел оказаться сильнее, – обещает Чонгук. – Пожалуйста, поспеши. Джин кивает, делая глубокий уравновешивающий вдох. Чонгук в безопасности, он здесь, и через пару часов он будет принадлежать только лишь ему. – Хорошо. А теперь время смотреть, как я абсолютно богически ем.

***

По мнению Джина, всё так или иначе сводится к тому, кто хочет этого больше. Его главный соперник, единственный, у кого есть шанс победить его, – высокий парень из Пусана, который явно хочет победить, причём очень сильно. Но Джин нуждается в победе. Это абсолютно другой уровень мотивации. После всего, через что они прошли, после всего, что Чимин, Намджун, Юнги, Тэхён, Чонгук и Хосок сделали для него, проигрыш просто невозможен. Поэтому сначала он очищает свой разум от всего, что не-лопание хот-догов за обе щёки, отвлекается от толпы вокруг, забывает о стрессе этого и предыдущих дней и просто ест. Это те самые мучительно-триумфальные десять минут: челюсть болит от нагрузки, в горле першит, желудок переполнен и растянут до предела, но время пролетает немилосердно быстро, таймер обратного отсчёта стремится к нулю, и он даже не успевает осознать, что и как происходит. А когда звучит финальный сигнал, и Джин оглядывается, то видит, что с табло на него смотрит цифра 75. Если Джин не ошибается, это новый мировой рекорд. Толпа на трибунах словно одичала. Он точно знал, что является фаворитом среди фанатов, знал, что большая часть аудитории болеет за него, но есть небольшая секция среди прочих, его секция, которая совершенно слетела с катушек. Чимин стоит на стуле и бьёт себя в грудь как корейская и более симпатичная версия Кинг-Конга, Юнги и Намджун скачут вверх-вниз, прижимаясь друг к другу, Хани запускает конфетти, Хосок держит за ноги Чимина , вежливо хлопая, Тэхён рядом с ним не перестаёт дуть в оглушительную фанатскую футбольную дуделку. И Чонгук, чья спокойная, лучезарная улыбка звучит громче всех и сияет ярче солнца. Он держит за руку маму, чей элегантный наряд дополнен нелепой высокой шапкой с улыбающимся хот-догом на макушке. И сердце Джина переполнено. Как и желудок, но на это плевать.