Fake Sugar

Проходит целый час мучительных интервью, вручения наград и подписаний документов, удостоверяющих рекорд, прежде чем Джина отпускают на свободу. Он опасается, что его болельщики уже давно разъехались по своим делам, но когда выходит из-за кулис на людную улицу, слышит приветственный хор знакомых возгласов. – Эй! Всем отойти, – Чимин тут же встаёт между всеми и Джином в защитном жесте. – В течение следующих суток вы не должны давить на него, толкать или каким-либо образом шокировать. Сейчас на его внутренние органы давят 75 хот-догов, и они могут покинуть "помещение" в любой момент. Просто поверьте на слово, это зрелище не для слабонервных, и развидеть обратно вы уже никогда не сможете. – Узбагойзя, болезный, – бормочет Джин, протискиваясь мимо него, чтобы нежно обнять маму. – Я знала, что ты справишься, малыш, – говорит она, прижимаясь к его щеке. – Ты будешь так хорошо смотреться на рекламных билбордах. – Это ещё не точно, мама. – Вообще-то, – сбоку раздаётся голос Хосока, а Чимин с Юнги отходят в сторону, чтобы пропустить его. – По состоянию на полчаса назад это теперь уже точно. На прошлой неделе я ускорил твою проверку, и, поскольку ты сегодня победил, да ещё и рекорд поставил, мы однозначно можем подписывать! – Хосок выглядит чрезвычайно радостным. – Рекламные ролики, билборды, мерч, даже рождественская кампания. Я вышлю тебе контракт на изучение. Хани визжит и хлопает в ладоши, бросаясь вперёд, чтобы заключить Джина в неразумно мощные тиски объятий. В животе у него раздается огромный, шумный "буль-буэ", и он громко сглатывает. Подруга осторожно убирает руки и отступает назад, поднимая руки вверх. – Ого, а Чимин не шутил, да? – осторожно спрашивает она, выходя из зоны вероятного поражения. Джин пытается максимально некриво улыбнуться в ожидании успокоения желудка. – Как насчёт того, чтобы отпраздновать? – спрашивает Намджун у всей группы, легонько и безопасно хлопая Джина по спине. – Бесплатные напитки в баре для всех. Честно говоря, Джину хочется только одного: пойти домой, лечь и просто переваривать следующие сорок восемь часов. Но, оглядывая радостные лица друзей, видя гордящееся мамино лицо, он улыбается и готов потерпеть физический дискомфорт. – Звучит отлично. – В моей машине поместится четверо, – радостно сообщает Хосок, с надеждой глядя на Чимина и Тэхёна. – Или он, или я! – одновременно кричат ВиМины, стреляя друг в друга взглядами. – Джун и я можем взять на себя остальных, – Юнги достаёт из кармана ключи. – Вообще-то, вы, ребята, идите вперёд, – Джин цепляет Чонгука за запястье. – Мы вас догоним. Юнги, доверяю вам с Джуном маму. Пожалуйста, позаботьтесь о ней до нашего приезда! – Догоним? – голос Чонгука срывается на середине слова. – Да, догоним, – подтверждает Джин, опуская руку и переплетая их пальцы. – Проходим, проходим, ребята, – Чимин оттаскивает неохотно уходящую Хани. – Всего лишь месяцы и киловатты эмоционального и сексуального напряжения, достигшие кульминации в один момент. Здесь не на что смотреть . Мы тут лишние. Джин сильно краснеет, видя, как мама сдерживает улыбку. – Итак, – максимально непринуждённо бросает Чонгук, окидывая взглядом улицу. Возможно, в поисках выхода, которого нет. – Что происходит? – Мы поговорим, – настаивает Джин, оттаскивая его к стене ближайшего здания. – Мы можем сделать это позже, – уже более нервозно шепчет Чонгук. – В прошлый раз мы не разговаривали неделю, и ты чуть не отправился в тюрьму на следующее десятилетие, так и не разобравшись во всём этом дерьме. Так что нет. Мы не можем позже. Мы должны сделать это сейчас. Сию же секунду. Чонгук тяжело вздыхает, шаркая дорогущим ботинком по тротуару и пряча глаза в асфальт. – Как скажешь. – Почему ты не хочешь этого? – Я... боюсь того, что ты мне скажешь. Джин совсем не так себе это представлял. Он чувствует себя сейчас таким отвратительно-уродливым, пузасто-потным и несуразным, но всё равно не собирается снова упускать свой шанс. Он должен сделать первый шаг, потому что так долго отталкивал Чонгука, что тот будет уважать выставленные границы, пока Джин самолично не переступит их первым. – Не стоит бояться, – хрипловато начинает Джин, делая крошечный шаг навстречу Чонгуку. – Потому что ты мне нравишься. – Что?! – Чонгук смотрит не мигая и, кажется, даже не дышит. – Ты мне нравишься, Чонгук. Очень сильно, – повторяет Джин, стараясь не выдать дрожь в голосе, когда паника поглощает всё его тело, а агонизирующие сигналы нейротрансмиттеров пытаются убедить конечности бежать. Но он стойко противостоит панике и даже чувствует внезапный прилив храбрости. – Знаешь что? К чёрту это. Я люблю тебя, Чон Чонгук! Звенящая тишина вдруг поглощает все окружающие звуки улицы и затмевает слова. – Ты... любишь меня? – он словно не может поверить, осознать до конца. – Да, – подтверждает Джин, осторожно обнимая Чонгука за талию и притягивая его к себе. Тот учащенно дышит, прижимаясь к его шее и зарываясь в плечо, словно в попытке спрятаться. – Правда люблю. Очень. – Ты уверен? – переспрашивает Чонгук. Голос у него такой тонкий и неуверенный, что Джин на мгновение начинает немного ненавидеть свой тупезный сволочизм. – Как ты сказал мне тогда? С тобой всё становится лучше. Суперсвидание или просто встреча в парке, Кола – не Кола, деньги – не деньги, – всё гораздо лучше, – Джин отступает назад, прислоняясь лбом ко лбу Чонгука. Становится легче произнести. – Я люблю тебя всем сердцем. И мне очень жаль, что я был таким идиотом. На лице Чонгука появляется улыбка. – Я – тупица, который влюбился в идиота. Я знал, во что ввязывался. Город снова оживает вокруг них, и они улыбаются друг другу, время от времени хихикая над нелепостью ситуации. Влюблённые, нелепые и сияющие. Один – сытый до тошноты, другой – голодный во всех смыслах. – Итак, – тихо произносит Джин без прежней уверенности в голосе. – Что нам теперь делать? – Думаю, просто... быть вместе? – предлагает Чонгук, поблёскивая чертовщинками в глубине зрачков. – Не думаю, что многое изменится. Ну, знаешь, разве что мы действительно будем постоянно трахаться, а не просто делать вид, что постоянно трахаемся. – Отлично. О, и ты больше не сможешь покупать мне продукты, – авторитетно добавляет Джин. – Особенно теперь, когда ты остался без работы. Чёрт, может, это я теперь буду покупать продукты тебе, – и притягивает Чонгука ещё ближе. – У меня скоро появятся деньги, знаешь ли. – О, детка. Это так мило, – подмигивает Чонгук с дьявольски-горделивым видом. – Но, прежде чем мы определим, кто из нас всё-таки папочка, ты должен знать, что на моём счету в банке около ста абсолютно законных миллионов долларов. Когда у Джина подкашиваются колени, Чонгук едва успевает удержать его прекрасную головёшку от встречи с тротуаром.