Кулон || The pendant

28 января, 1969 год, — Хогвартс, совятня После ужина Андромеда с Гермионой поспешили к совятне. Блэк была той, кто отправляла от себя и сестёр ежемесячные письма родителям, и сейчас решила не дожидаться выходных.

— Пошли. Лучше отправить за раз письма родителям и Саманте. Так будет быстрее.

Гермиона не спорила. Вместе с Андромедой они написали послание Саманте. Но Грейнджер не терпелось задать вопросы о ней или лично, или через Андромеду, которая точно знала больше, чем она. Увидев значок старосты, ворчливый завхоз пропустил их наружу без вопросов, и теперь они, кутаясь в мантии с шарфами, натянутыми до ушей, поднимались по каменной скользкой лестнице. Гермиона думала о том, что волшебникам стоило больше беспокоиться о своей безопасности. Какое же это безрассудство — оставлять толстый слой льда зимой на лестнице и даже не посыпать его солью. Неизвестно же, чем может закончиться падение. Подскользнёшься и всё тут... А если не успеешь ухватиться за что-то? Можно же сломать себе ногу! По закону подлости Андромеда, ступающая впереди, в этот момент пошатнулась и её ботинок слегка поехал. Гермиона тут же бросилась вперёд, спасая Блэк от падения. — Уф, — Андромеда схватилась за перила, — Спасибо. — За это я люблю маглов, — улыбнулась Гермиона, отпустив талию подруги, — Люди очень изобретательны, когда под рукой нет магии. Андромеда посмотрела на неё каким-то странным взглядом, но ничего не сказала и вошла внутрь, тут же наступив на обклёванный скелет мыши. — Ничего не меняется, — буркнула она, брезгливо стряхивая с сапога останки. Гермиона зашла следом, внимательно смотря под ноги. Картина была сомнительной и неприятной. Да уж. Множество сов и филинов обратили внимание на поздних гостей, выпучив глаза. Незаинтересованные же продолжали спать, уткнувшись в перья. — Эллай! — позвала Андромеда. Гермиона сразу же узнала его. С кличем сипуха спикировала сверху и приземлилась на плечо хозяйки, цепляясь за него когтями. Андромеда покопалась в сумке и выудила из неё мясное угощение, которое сразу было схвачено проворным клювом. Довольно ухнув, Эллай выжидающе посмотрел на девушек. — Здравствуй, мой верный друг, — проворковала Андромеда, поглаживая его по светлым пёрышкам, — Помнишь Еву? Эллай склонил голову и громко визгнул. Гермиона с улыбкой помахала ему в ответ. — Привет, — а затем обратилась к Андромеде, — И не Ева, а Гермиона. — Не хочешь скрываться от птицы? — хохотнула Блэк, продолжая ворковать с Эллаем. — Нет, но ему то я могла рассказать о себе, не считаешь? — Пожалуй, — согласилась Андромеда и протянула Эллаю два конверта, — У меня для тебя важное задание. Письма от меня и сестёр для родителей, как обычно. А это, — она приподняла конверт меньшего размера и без фамильной печати, — Для Саманты. Уверена, ты справишься. Ухнув, Эллай подхватил в клюв письма и, размахивая крыльями, улетел через маленькое оконце. И вдруг у Гермионы щёлкнуло в голове. Она вышла за Эллаем на скользкую лестницу, смотря ему вслед. Она поняла, как Беллатрикс узнала её имя. — Меда, ты помнишь Рождество? — спросила она, когда Андромеда поравнялась с ней на пролёте. — Конечно. К чему вопрос? — Я ушла в совятню, ты и Беллатрикс остались наедине. Вы говорили о чём-то? Андромеда пожала плечами, пряча руки в карманы мантии. — Нет. Я была занята эльфами. Кажется, они устроили переполох на кухне. Белла постояла какое-то время у окна, а затем ушла. По-моему, в ту же дверь, что и ты, — она повернула голову на Гермиону, которая теперь выглядела довольно взволнованно, — А что такое? — Я всё гадала, как Беллатрикс могла узнать обо мне. И теперь поняла, — девушка сглотнула, — Она подслушала, как я общалась с Эллаем. Я назвала ему своё имя, думая, что меня никто не слышит. Это заставило Андромеду чуть нахмуриться. — Что конкретно ты говорила? Ты видела её тогда? — Если бы я её видела, то поняла бы это намного раньше и получила бы непростительное в спину, — фыркнула Гермиона, сморщив нос, — Я назвала себя. И если она это подслушала, то мне понятно, почему она решила проследить за совой. — Она...? Пресвятой Салазар, Белла, — Андромеда закатила глаза, — Как недоверчиво. Гермиона смогла только кивнуть. Она признала, что это было довольно забавно. Ведь если Беллатрикс ещё тогда узнала, что девушка лгала, то почему поцеловала? Почему продолжала идти на контакт даже после того, как едва не похоронила в руинах библиотеки? Вздохнув, Гермиона принялась спускаться, осторожно ступая. — Поцелуй был вынужденный, — напомнила она себе. Беллатрикс сама не горела желанием на тот момент. — Что ты говоришь? — Ничего, — отмахнулась Гермиона и перевела тему, — Лучше расскажи, что ты знаешь о Саманте? — Беспокоишься? — Очевидно. Они преодолели оставшиеся ступеньки в молчании и смогли расслабиться только когда оказались внутри башни, ведущей в главное крыло школы. Можно ослабить шарфы. — Зовут Саманта Лофард, работает на mère всего полтора года, — сказала Андромеда, снимая верхнюю мантию, — Даже несмотря на особенность она прекрасно исполняет те обязанности, которые на неё положили. Некоторое время назад mère позволила ей полноправно руководить эльфами, а это позволено лишь Стэну и Скроупу. В целом, это всё, что мне известно. Я вижу её редко и мы почти не разговариваем: только если нужно обменяться поручениями. О, ну и ещё она закупает особые травы в Косом переулке, когда mère нездоровится. Гермиона поджала губы, обдумывая полученную информацию и отчего-то зацепилась за одно. — Особенность? — спросила она, чувствуя потребность уточнить, — Ты имеешь в виду заикания? — Нет, — Андромеда склонилась ближе, проходя мимо других студентов и шепнула, — Она сквиб. — О...

— Мерлин не сочёл меня достойной своего дара...

Нечто в голове Гермионы нашло своё место. — Понятно тогда, что она имела в виду и почему я не видела, как она пользуется магией. — Это грустно, на самом деле, — с сожалением сказала Андромеда. Она произнесла пароль, и девушки вошли в полупустую гостиную, — Соседки у тебя? Гермиона нашла глазами соседок по комнате и покачала головой. — Пошли, — позвала она, и они поднялись по лестнице, заходя в комнату Грейнджер, которую она делила с двумя другими девушками. Кое-что хорошее Дамблдор для неё всё же сделал: он обеспечил чуть более уединённую обстановку в общих комнатах. Другие слизеринцы жили по семеро и больше, тогда как они лишь втроём. Сейчас это было только на руку. Гермиона достала палочку и наложила заглушающее и запирающее, чтобы их не потревожили раньше времени. — После принятой ванны мне вовсе не хотелось выходить на мороз, — сказала Андромеда, растягиваясь на кровати Гермионы, на что та лишь покачала головой. — Обстоятельства вынуждают. Но я бы не прочь сейчас переодеться, задать тебе ещё несколько вопросов, что у меня возникли и... — делая многозначительную паузу, Гермиона порылась в сумке и достала несколько пирожных с кремом, взятых с ужина, — Поесть сладкого и побыть лентяями. У меня была изнуряющая тренировка с миссис Марло и козлом Томасом. Андромеда оскалилась и потянулась к сладостям. — А вот это другой разговор! — Не ешь их без меня, Мерлина ради! — попросила Гермиона и удалилась в маленькую ванную комнату, чтобы переодеться из школьной формы в ночнушку, расчесать волосы и в целом привести себя в божеский вид перед сном. Когда она вернулась, один фантик уже лежал на её тумбочке, а Андромеда, переодетая в пижаму, показательно отвернулась. — Ме-е-еда. — Ну же, Гермиона, ты не можешь меня в этом винить! — возразила Блэк, состроив щенячьи глаза. В таком положении, сидя на её кровати, Андромеда напоминала одну рыжую ведьму. Любящую квиддич, сладкое и показывать язык, когда дразнилась, а ещё принадлежащую к роду Уизли. — Ты напоминаешь мне кое-кого, — призналась Гермиона, присаживаясь рядом. Действительно ли Андромеда за эти месяцы смогла заменить ей лучшую подругу — Джинни? Ту, с которой они организовали вечеринку Хэллоуина и по милости Фреда с Джорджем вместо кексов раздавали блевательные батончики, а потом под руководством Хагрида отмывали Большой зал без волшебства? Ту, с которой Гермиона впервые собиралась на свидание? Ту, что полюбилась ей, как сестра, которой у неё никогда не было? — Ты в порядке? — обеспокоенный голос Андромеды был настолько очарователен, что Гермиона засмеялась, смахивая образовавшиеся в уголках глаз слёзы. — Просто ты чудо, — искренне сказала она, — Я редко говорю подобное, но ты — самое настоящее чудо. Андромеда отмахнулась, отворачиваясь, но девушка успела заметить приятный румянец, что появлялся на аристократичных щеках очень редко. — Прекрати, Гермиона, иначе я расстрогаюсь. Грейнджер посмеялась и откусила кусочек пирожного. Она решила перевести тему. — Итак. Что за род такой — Лофард? Полукровки? Андромеда постучала пальцем по губам прежде, чем ответить: — Хм-м, я думаю, да. Кажется, отец как-то упоминал об исследовательских работах одного из Лофардов, родственников Саманты. Лофарды не занесены в чистейшие двадцать восемь, а маглы не проводят экспедиции в волшебном мире, — она взяла следующее пирожное и откусила, прикрыв глаза от удовольствия, — М-м, карамель. — Экспедиции, говоришь... — Скажу сразу — я не вдавалась в подробности, — поспешно предупредила Андромеда, слегка сбавив энтузиазм Гермионы, — На тот момент меня это не интересовало. — Я надеюсь, мы сможем задать вопросы лично. В моменте Гермиона испытала дежавю, но не успела поймать. Что-то упорно сосало под ложечкой, и девушка знала себя достаточно хорошо: она не испытывала это чувство без причины. — Мне кажется, что мы что-то упускаем. А Саманта знает то, что неизвестно нам. Если в конечном итоге это окажется моей больной фантазией — разрешаю заточить меня в святом Мунго до скончания веков. Несмотря на серьёзность сказанного, Андромеда захихикала. — И лишить волшебников гениальной Грейнджер? Не посмеют. Гермиона только фыркнула. — Моя гениальность заканчивается в данный момент на желании выпить, — стоило ей увидеть огонёк в глазах Андромеды, она покачала головой, — Даже не думай об этом, староста. Андромеда цокнула языком и откинулась на подушки. — Не очень то и хотелось. Забравшись с ногами на постель и сев по-турецки, Гермиона попыталась сосредоточиться на теме их разговора. — Я думаю о том, для чего Саманте отправлять мне подобные записки. Это выглядит либо как глупая шутка, либо странные намёки. Как будто... — она нахмурилась, — Не может сказать напрямую. Андромеда вдруг поднялась, опираясь об изголовье. Выглядела она возбуждённо. — Помнишь, Викки не могла рассказать о книге? Сразу срабатывало заклинание! Что, если они хранят один секрет о книге эльфов, и Саманта замешана в этом напрямую? Может, она знакома с кем-то из старейшин, охраняющих её? — она поднялась на ноги, — Дай-ка сюда записки. Желание разгадать эту загадку от Саманты заставляло шевелиться. Гермиона выудила из сумки учебник и раскрыла, передав три кусочка пергамента Андромеде. — Итак, у нас есть три слова: «Скроуп», «Прадед» и «Спроси», — Блэк разложила записки в том порядке, в котором перечислила, — Первой она прислала «Скроуп», так? Если мы возвращаемся к теории, что Саманта замешана в этом, но не может сказать, соответственно... — Она наводит нас на Скроупа, — закончила Гермиона, поймав мысль, — И сегодня пришли эти две: «Прадед» и «Спроси». Логично, что следует спросить прадеда Скроупа, — лёгкое разочарование затопило нутро, — Значит, нам нужно было отправлять Эллая не к Саманте. — Может, она догадается и снова отправит записку? Гермиона с тоской посмотрела на пергамент. — Этого не знаю. Но мне нравится, что мы смогли додуматься до чего-то. Она собрала пергамент и убрала его в учебник. Не хватало, чтобы кто-то нашёл их. Невзначай она спросила: — Как думаешь, стоит рассказать об этом Беллатрикс? — Учитывая, что ты сначала не рассказала даже мне, не знаю, — Андромеда взглянула на часы на тумбочке соседки Гермионы и встала, подмигнув, — Решать тебе, хочешь ли ты этим делиться. — Да. Вот так просто, даже не подумав. Но это не смутило, как обычно. Напротив, придало уверенности. Андромеда мягко улыбнулась. — Тогда ты знаешь, что делать. А я хочу спать. Гермиона распечатала дверь, позволяя Андромеде выйти. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гермиона.

༺♡༻

1 февраля, 1969 год, — Хогвартс, коридоры замка Промёрзшие за ночь коридоры встретили ведьм колючими объятиями. Как и всегда, Гермиона из принципа не накладывала согревающие чары, даже несмотря на слегка дрожащие от холода плечи. Честно говоря, она плохо представляла, как будут проходить их тренировки с Беллатрикс, но была твёрдо уверена, что выходить на улицу не придётся. А значит и в чарах нет необходимости. Полчаса назад её грубо выдернули из царства Морфея, и теперь она шла вровень с Беллатрикс, гадая, куда они направляются. — Дрожишь как осиновый лист, — подметила Беллатрикс, нарушая тишину. Но Гермиона лишь отмахнулась. — Всё нормально. Начнём дуэль и я разогреюсь. — Ты не умеешь накладывать согревающие чары? В голосе Беллатрикс сквозила лёгкая насмешка, но Гермиона решила, что не позволит себе больше расстраиваться из-за колких высказываний. Она должна быть выше этого. — Просто не хочу. — Отчего же? Гермиона сильнее вжалась в мантию. — Ты слишком любопытная. — Это касается будущего, не так ли? — Тс! — шикнула Гермиона, оглядываясь по сторонам, — Кто-то может услышать. Беллатрикс цокнула языком. Они свернули к меняющим направления лестницам, чтобы подняться. — Захочешь — расскажешь. Я не буду пытаться вытянуть из тебя информацию клешнями, — она ступила на лестницу и не глядя протянула Гермионе руку, чтобы та забралась к ней, — Осторожно. — Спасибо, — пробормотала девушка, чувствуя себя неловко. А правда, будет ли кому-то плохо от того, что Беллатрикс узнает её лучше? Если она расскажет что-то о себе? Это могло сблизить их и помочь понять друг друга, что крайне полезно, учитывая, что они теперь работали вместе. Она слишком долго бегала. Доверие, преданное однажды тем, кого она любила, восстановить нелегко. Особенно учитывая, что Беллатрикс ранила её однажды. Но между прошлым опытом и настоящим было отличие, которое придало Гермионе решимости. Беллатрикс попросила прощения, открыла часть своего мира и, похоже, продолжала делать это до сих пор. Она же не сказала ни слова. — Мой друг как-то сказал о том, что живое тепло намного лучше магического, — сказала Гермиона, выныривая из раздумий, — Я выросла в семье маглов, и только в одиннадцать лет узнала о своей принадлежности к магическому миру. И когда получила возможность колдовать, изучать основы, углубляться в них, то поняла, что волшебники до неприличия упростили себе жизнь. Вместо того чтобы пойти и взять предмет, например, лежащий на столе, они применяют «Акцио» или призывают домовика. Её речь заставила Беллатрикс нахмуриться, и Гермиона вздохнула отворачиваясь. — Я так не хочу. Некоторое время каждая молчала, преодолевая большое количество ступенек, поднимаясь всё выше. — Мне, как той, кто выросла в полностью магической среде, трудно понять тебя, — вдруг сказала Беллатрикс, подходя к ней со спины, — Согревающие чары не делают тебя ленивее или хуже. Это помогает не заболеть и не чувствовать дискомфорт от холода, — она положила ладони на дрожащие плечи Гермионы, и они вместе перешли на следующую лестницу, — Расслабься. Сперва Гермиона не поняла, что за тепло она почувствовала. То ли она действительно расслабилась и стало легче, то ли тепло Беллатрикс передалось ей через прикосновение. Но всё оказалось куда проще: на неё наложили согревающие чары. И даже несмотря на то, что её поставили перед фактом, не сказать, что она против. — Спасибо, — шёпотом поблагодарила она, чувствуя, как подгибаются ноги. Она ощутила дыхание Беллатрикс за ухом. Там, где бился пульс. Оно щекотало кожу, заставляло дрожать колени. Гермиона влажными ладонями вцепилась в каменные перила. А затем лестница прекратила движение, слегка качнувшись. Это заставило Беллатрикс на секунду прикоснуться губами к шее, оставляя горящий след. Гермиона замерла. Это произошло намеренно? Или же лестница постаралась? — Пойдём, — позвала ведьма и отстранилась, оставляя после себя неуютную пустоту позади. Стряхивая наваждение, Гермиона сошла с лестницы, и они направились по коридору. За окнами виднелся тёмный внутренний двор. — Мы на улицу? — Да. Они вышли наружу. Мороз, который привычно Гермиона должна была почувствовать, не смог пробиться сквозь тепло согревающих чар. Часы, чей маятник качался из стороны в сторону у ворот, громко пробил шесть раз. — Небо ясное. Ничего не помешает. Но теперь холод чувствовался не от погоды, а от кудрявой ведьмы. Это заставило Гермиону смутиться, и она решилась спросить: — Как ты можешь так быстро перестроиться? Беллатрикс вопросительно подняла бровь, огибая замёрзший фонтан, пока Гермиона принялась выяснять: — В смысле... Ты только что обнимала меня, практически целовала, а теперь так спокойно, — она провела по воздуху рукой сверху вниз, не найдя слов, — Как будто для тебя это ничего не значит. Звучащая в последней фразе обида была очевидна для любого дурака. — А для тебя? Перевод внимания на неё саму должен был выбить почву из-под ног, но Гермиона не собиралась сдаваться. Она остановилась, заставляя ведьму обернуться. — Ответь. Беллатрикс скрестила руки. По её выражению лица стало понятно: она считала, что девушка выбрала не лучшее время для выяснения отношений. Но упорство сделало своё дело, и ведьма в который раз наступила на свою гордость. Она подошла к Гермионе, смотря ей в глаза. — Я не замечала за собой подобного. Но, если тебя это утешит, — Блэк мягко взяла Грейнджер за руку, посылая по коже разряды электрического тока, — То, что я способна быстро перестроиться, не значит, что мне всё равно. — Я небезразлична тебе? Теперь Гермиона чувствовала потребность получить ответ. Понять, куда вела эта скользкая дорожка с того самого поцелуя в Рождество. А, возможно, она ступила на неё раньше? Ещё тогда, когда при встрече упала в объятия старшей Блэк в библиотеке, попав в прошлое? Беллатрикс усмехнулась, сделав маленький шаг ближе. Теперь Гермиона слышала её дыхание. В утренней тишине оно казалось особенно громким. — Как мы всегда возвращаемся к этому? — нежно, уже привычным жестом, она задела прядь волос Гермионы и накрутила себе на палец, — Каждый раз, когда последнее время остаёмся наедине. — Ты утрируешь, — пробормотала Гермиона, опуская голову. Она понимала, о чём говорила Беллатрикс. А та вдруг взяла её за подбородок, заставляя вновь смотреть на себя. — Раз задала вопрос то имей смелость получить на него ответ, не пряча взор, — строго наказала Беллатрикс, проводя большим пальцем по линии челюсти девушки. Та сглотнула. Как теперь выбраться из этого тягучего мгновения? Можно ли?... — Нам нельзя. И ты это понимаешь. Беллатрикс кивнула. Она — тот человек, с кем Гермионе при любом раскладе нельзя иметь отношений. И ладно, если бы то, что она чувствовала, не находило отклика. Но ведьма отвечала взаимностью и сама делала шаги к ней, что пугало до трясучки. — Беллатрикс... — умоляюще прошептала Гермиона, наблюдая, как дрожат ресницы ведьмы, — Если ты сейчас не отстранишься, всё изменится. Со вздохом Беллатрикс прижалась к ней лбом. Гермиону окутал аромат корицы с цитрусами, но лишь на секунду. Уже в следующую Блэк отошла на несколько шагов назад. — Обещаю, мы обсудим это позже. А теперь идём. Гермиона понимала. Ещё слишком рано делать выводы о том, что происходит между ними. Да и происходит ли? Стоит считать это простым наваждением? Пока Гермиона витала в мыслях, она поняла, что они уже дошли до квиддичного поля. Трибуны засыпало снегом, и не похоже, что кто-то горел желанием его убирать. Огромное поле внизу выглядело не лучше. Ведьмы остановились у низа и переглянулись. — Расчистишь нам дорогу? — предложила Беллатрикс, обводя ладонью поле. Гермиона скрестила руки на груди. — Хочешь сказать, обувь чистокровный волшебницы слишком хороша для сугробов? Но подкол, сопровождаемый усмешкой, явно не был оценён. Беллатрикс даже бровью не повела. — А ты решила, что справишься с дуэлями на неровной поверхности? Ты ведьма, так пользуйся этим. Проглотив секундное раздражение, Гермиона поступила, как ей сказали: достала палочку и нужным заклинанием убрала снег. Она ступила на поверхность поля первой, оставив сумку с мантией на трибуне. Беллатрикс последовала её примеру, и обе остались в тренировочной форме. — Ну что, — Гермиона с энтузиазмом хлопнула в ладоши, — чему ты меня научишь? Защите или атаке? Какие заклинания мы будем использовать? Беллатрикс подняла ладонь, и Гермиона остановила свой поток вопросов. — Палочка тебе не понадобится. — Это почему? — девушка моментально нахмурилась. Мы что, будем биться в рукопашную? — Пять кругов по полю. Время пошло. Это определённо не то, чего ждала Гермиона от их тренировок. Бегать по полю? Неужели? — Если ты думала, что мы сразу приступим к дуэлям, очевидно, ты ошиблась, — подбородком она указала на поле, а сама направилась к трибунам, — Вперёд. — Объясни, будь любезна... Беллатрикс обречённо застонала. — Ну почему тебе нужно повторять по нескольку раз, — пробормотала она, а затем сказала уже громче, — Я уже говорила, что ты хочешь всего и сразу. Этого не будет, пока ты не научишься терпению, которое является ключом к успеху. Поэтому прошу, мисс Грейнджер. Хохотнув, Гермиона повернулась лицом к полю и обвела его взглядом. Огромное. Пять кругов займут примерно... Бесконечность. Но она не могла позволить желанию сдаться перевесить возможность чему-то научиться. Несмотря на всё, многие считали профессора Блэк хорошим наставником. Многих учеников она подняла до лучших отделов Министерства, и далеко не благодаря связям древнего рода, в котором выросла. В сторону пессимизм, Грейнджер. И она действительно побежала. Сперва быстро, чтобы поскорее закончить с заданием и перейти к следующему, но потом поняла, что дыхания не хватает. Годы времяпровождения в библиотеке за кипой книг без должной физической нагрузки сделали своё дело, истощив мышцы до состояния макарон. На бегу она подобрала волосы, пытаясь вспомнить тренировку для дыхания во время бега от отца. Он и мама, в отличие от дочери, всегда были за активный отдых и бег по утрам по району. И часто брали маленькую дочь с собой. Но это не помогло. Пробежав всего круг, девушке пришлось остановиться, чтобы унять колющую боль в боку. Безумно хотелось пить. — Сначала. — Что? — прохрипела Грейнджер и разогнулась, взглянув наверх. Туда, где расположилась Беллатрикс. — Останавливаться нельзя. Ты много не потеряла, это только один круг, — ведьма пожала плечами и вернулась к рассматриванию своих ногтей. Если Гермиона и хотела послать Блэк на три весёлые, то ей помешала измотанность. Сделав несколько глубоких вдохов, она побежала снова. Легче не стало. Я действительно это делаю, — неверяще думала девушка, — Но, с другой стороны, родители всегда напоминали мне о важности спорта. И если Беллатрикс решила... Она споткнулась о маленький камешек, упав на одно колено. Это сбило дыхание окончательно. — Вставай, — раздался голос Беллатрикс сзади, — Начинай сначала. Усталость от бега и обезвоживание успели перекрыть желание пререкаться. Не без труда Гермиона поднялась на ноги и, стиснув зубы, продолжила. Чего она добивается? Терпения? Я покажу тебе терпение.

༺♡༻

1 февраля, 1969 год, — Хогвартс, поле для квиддича — Держи, — Беллатрикс протянула Гермионе наполненную водой фляжку. Та с вялым кивком приняла её, тут же приправ к горлышку, — Я предполагала, что твоя подготовка оставляет желать лучшего. Но чтобы настолько... Гермиона стрельнула в неё усталым, но суровым взглядом, на что Беллатрикс усмехнулась. — Но всё поправимо. Ты упёртая, это поможет. По ощущениям прошло около двух часов, прежде чем она смогла выполнить первое и, похоже, единственное на сегодня задание. Беллатрикс, увидев её, точно сжалилась, ведь выглядела она ужасно. Спутанные волосы, испачканная одежда и грязь на руках. Сомнительное удовольствие, но она не спорила с той, у кого был опыт в дуэлях и магии. Во время бега она о многом думала, пытаясь скоротать время и отвлечься. И поняла, чего добивалась Беллатрикс от неё. Это не ограничивалось только выносливостью. — Чтобы творить магию, волшебник должен уметь управлять своими эмоциями, — процитировала Гермиона слова МакГонаглл, взглянув на Блэк. Их она запомнила на всю жизнь. — Магия — это то, что живёт внутри нас, подчиняется воли и эмоциям, — продолжила девушка, чувствуя привычное умиротворение, — Если не хочешь вызвать бурю — будь спокойной водной гладью. И снаружи и внутри. Губы дрогнули в тёплой улыбке, и Гермиона перевела взгляд на поле с башнями, сделав последний глоток. Ведь буря поднимается из недр сознания. Магия с детства стала для неё тем, что Гермиона считала особенной частью себя. А когда она впервые побывала в магическом мире, то многие дали понять, что здесь её особенность является обыденностью, и гордиться тут нечем. МакГонаглл была тем профессором, с кем она поладила сразу, и когда маленькая гриффиндорка в слезах пришла к ней на пятничный чай, стала негласным наставником. С тех пор девушка всегда старалась вспоминать об этих словах, когда чувствовала, что на грани. На её памяти это не сработало несколько дней назад и лишь однажды... А последствия... Она не хотела вспоминать. С тех пор девушка взялась за самоконтроль. — Но, — она почувствовала, как Беллатрикс придвинулась ближе. Их колени соприкоснулись, — под водной гладью скрывается множество неизведанного. Гермиона только вздохнула, прикрыв глаза и опустив голову. — МакГонаглл приверженец логики, как и ты, — сказала Беллатрикс, накрыв ладонью её кисть, — Однако, магия не подчиняется ни логике, ни правилам. Магическое ядро каждого волшебника индивидуально, — она ткнула пальцем в грудную клетку девушки, — И иногда происходят магические всплески, часто подверженные эмоциям. Полагаю, это произошло в твоём случае, если судить по смене настроения. Гермиона отвернулась. Это было тяжело. — Поэтому к каждому нужен особый подход. Нельзя обучать всех по одному шаблону, чем МакГонаглл занимается уже, м-м-м... Тридцать лет. Грейнджер с удивлённым лицом посмотрела на ведьму. — Не ты единственная, кому она это говорила. Странно, что мой опыт её ничему не научил. Я страстная, как шторм, а не «спокойная водная гладь», — Беллатрикс фыркнула, сделав в воздухе кавычки, — И некоторые волшебники колдуют благодаря эмоциям. Ты замечала подобное за собой? Сложив руки на коленях, Гермиона замялась, выбрав самый безобидный случай. — Я сожгла пергамент в порыве. — Так я и думала, — пробормотала Беллатрикс. Она забрала из рук девушки флягу, сделав глоток. Обе думали о своём, а Гермиона чувствовала, что вновь подбирается к тому, что стремилась забыть несколько лет. От этого в груди тяжелело. — Вывод таков — твоя магия подобна тебе. Бойкая и неуправляемая. А если тобой пытаются командовать, то сразу злишься. Так и твоя магия. Поэтому стоит научиться управлять собой, начать с себя, прежде чем приступать к колдовству. Вы должны быть едины, а не призывать друг друга лишь по надобности. Она это понимала. Но, тем не менее, покачала головой. — Я боюсь. — Нельзя загонять магию в рамки из-за страха. Беллатрикс была права, как никогда. Но она не понимала. И никто не понимал. Грудная клетка Гермионы рвано вздымалась и опускалась. Она вскочила на ноги, отступив на несколько шагов и сжав кулаки. — Из-за меня пострадал человек, Беллатрикс! — крикливо выпалила она, чувствуя, как паника сдавливала горло. Взгляд Блэк изменился в мгновение ока. Он стал внимательным, острым. Но Гермиона не видела в нём осуждения, а оно должно присутствовать, как она считала, поэтому продолжила: — Я могла попасть под суд, но мне помогли, и дело замяли. Это несправедливо. Я должна была ответить, но по итогу... По итогу всё... Не в силах продолжать, она всхлипнула и закрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться сильнее. Гермиона дрожала, что заметила и Беллатрикс. Но ведьма не двигалась с места. — Кто? Будничный тон резанул по сердцу. Гермиона, потеряв силы, опустилась на скамейку, спрятав лицо в ладонях. И прошептала, зная, что её услышали: — Моя бывшая девушка. Беллатрикс склонилась, опираясь о колени. — Если тебя это беспокоит уже долгое время, следует пережить эмоции, чтобы двигаться дальше, а не закрываться. Достав платок с гербом дома Блэк, она утёрла мокрые глаза и сделала рваный вдох. Сжала его в пальцах, сминая приятную ткань. — Мы познакомились несколько лет назад...