Кулон || The pendant

8 февраля, 1969 год, — поместье Блэк, коридор северного крыла Гермиона не знала, сколько просидела так, пялясь на заснеженные ветви деревьев за окном. В поместье стояла мёртвая тишина, и она не боялась, что будет кем-то обнаружена ненароком. Её разум занимали мысли, они были такими громкими, что голова начинала болеть. Ты останешься здесь навсегда. Это разбило её, как и пару месяцев назад. Только в тот раз новость сообщила МакГонаглл, и куда более мягко, чем это сделала Беллатрикс. Гермиона старалась не допускать этих мыслей с тех пор, но теперь она действительно загнана в угол. Тогда у неё ещё был план действий, её целью стала библиотека Блэков, а теперь... Беллатрикс сказала, что Джеймс Лофард мёртв. Мозг Гермионы быстро сопоставил его с однофамилицей Самантой и она поняла, что произошло. Осознание не утешало, как и то, что книгу они никогда не получат. Девушка отряхнула колени и поднялась на шаткие ноги. Если она уже в поместье, будет ли слишком рискованно пойти в библиотеку? Профессор Блэк точно посмеялась бы над ней.

— Даже находясь в таком положении книжный червь думает о библиотеках... Осторожнее, иначе вскоре не останется ни одной, что с упоением не проглотил твой крошечный мозг, — сказала бы она, обязательно кривя губы в фирменной и раздражающей Грейнджер ухмылке.

Насколько странным сейчас было чувство гордости, поселившееся в груди? Почему-то Гермионе хотелось видеть скрытый смысл в этих словах. Но оно и неудивительно, ведь их воссоздал её мозг... Ещё и озвучивал это глубоким голосом Блэк, Мерлин упаси. И она бы обязательно сказала что-то колкое, увидев, как Грейнджер восседала на полу, обнимая свои колени. Только девушка представила насмешки над её положением, как в ней тут же проснулось раздражение. Она и забыла, как профессор Блэк каждый раз удавалось выводить её из себя, играя на болевых точках. Как на фортепиано. Тряхнув головой, Гермиона вытерла влажные глаза рукавом и поднялась, направившись к лестнице. Ради безопасности она наложила на себя дезиллюминационное заклинание, и только после этого продолжила путь. Она не знала, что ещё Скроуп рассказал Беллатрикс, но надеялась, что это не останется от неё в секрете. Девушка толком не представляла, зачем шла в библиотеку, ноги сами вели её туда, не спрашивая хозяйку. Или это принципы взяли верх? Останешься навсегда. Нет, она не собиралась мириться с этим. Всегда есть выход, нужно просто его поискать, и куда более внимательно, чем раньше. В её памяти всплыл разговор с МакГонаглл. Девушка прокручивала в памяти слова, сказанные профессором, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Волшебник возвращается только когда количество оборотов истекает... Временной круг... Первый случай, известный в истории... Нет, всё не то. Ничего похожего не происходило со времён Морганы ле Фэй. Что-то щёлкнуло. Теперь показалось странным, что профессор упомянула Моргану. Будто невзначай, но ведь уже тогда женщина не одобряла действий Альбуса? Знала, что девушка — эксперимент... Гермиона дёрнулась в отвращении. МакГонаглл могла быть не согласной на тот момент, но недостаточно решительной, чтобы остановить директора. Но могла дать подсказку. Это звучало дико, но, в конце концов, что она теряла? Абсолютно ничего... Ей больше нечего терять. Отбросив сомнения, Гермиона осторожно толкнула дверь, проскальзывая внутрь библиотеки. Помещение встретило её холодом и мраком. Дверь в углу манила, но девушка одёрнула себя. Что сейчас творилось в тайной библиотеке? До сих пор ли там хаос, оставленный ею и ведьмой в дуэли? Прошло всего чуть больше месяца... Гермиона съёжилась. Она чувствовала, будто из всех возможных углов и потайных мест за ней наблюдали тысячи глаз. Ты сошла с ума, Грейнджер. Гермиона вдохнула запах книг и мягкой поступью пошла вдоль стеллажей. Книги о Моргане её, как ни странно, никогда не привлекали, и даже если она не найдёт ничего важного, ей было интересно прочитать что-то новое. Нужно найти что-то об истории того времени, возможно, странные вспышки магии, — думала Гермиона, трогая пальцами корешки. Она зажгла «Люмус» на конце палочки, чтобы не щуриться в темноте. Но она точно не собиралась красть книгу. Это не её собственность. Но и сидеть здесь с зажжённым камином и кружкой чая, как у себя дома, казалось донельзя смешным. Гермиона не сдержалась и тихо фыркнула. В этот момент девушка пожалела, что не тренировала фотографическую память. Сейчас она бы пригодилась... Она подцепила корешок книги пальцем и просмотрела название, выведенное серебрянными чернилами. Мифы и легенды. Мило. Бегло пробежавшись глазами по оглавлению, она ни за что не зацепилась и поставила книгу на полку. Следующая вещала о битве Морганы с воинами Артура, в остальном — политике. Гермиона поморщилась и закрыла том. В конце концов, она редко интересовалась подобными вещами, куда больше её привлекала история. Ещё одна книга упоминала о создании магического мира и не последней роли эльфов в нём. У Артура, оказалось, даже был советник эльф, которого он держал в секрете от Морганы. Та не одобряла, как говорилось, «возвышения эльфов рядом с магами». Гермиона покачала головой: узкость мысли преследовала магическое сообщество ещё с самого его основания, и прародителем стала Моргана. Забавно. Раньше Гермионе не приходилось много слышать о колдунье. Некоторые упоминали её раз, два, невзначай, и всё. Но девушке всё равно казалось, что она что-то упускала. Снова. Она погрузилась в воспоминания, пытаясь выудить из них хоть одно упоминание о Моргане. Со стороны это наверняка выглядело странно: напряжённые складки на лбу, зажмуренные до белых кругов перед внутренним взором глаза и упавшие на лицо пряди взбалмошных волос. Гермиона опёрлась руками о книжную полку, поджав губы. Моргана, Моргана... Почему я так цепляюсь за неё?

Потому что у тебя больше не осталось вариантов. И надежды.

Заткнись и дай мне подумать. И тут Гермиона распахнула глаза, ахнув. Перед глазами стояло воспоминание о первом занятии профессора Блэк. Мерлин... Это очень плохо. Она поняла, что, возможно, исправлять всё было слишком поздно. Ведь иначе с чего Блэк завела в будущем диалог, — хотя по мнению Гермионы это был опрос с намерением унизить, — про окклюменцию, ментальные заклинания и Переносящее зелье, создателем которого являлась никто иная, как Моргана?

— Для общего развития, мисс Грейнджер. Переносящее зелье создала Моргана ле Фэй в девятьсот восемьдесят девятом году.

Гермиона приоткрыла рот, схватившись за голову. Боже, Блэк знала... Она знала? Тогда почему... Неужели поэтому она меня ненавидит? Я... Я разбила ей сердце? Волна паники приближалась, захлёстывала с головой. Гермиона сжала край полки пальцами, боясь отпустить. Словно это единственное, что могло спасти её сейчас от ледяного ужаса. Эти временные линии сводили её с ума. Медленно, но верно. Ей необходимо возвращаться, иначе риск быть замеченной увеличивался. С трудом Гермиона подняла голову, взглянув на небо за окном: начинало темнеть, и она поняла, что слишком задержалась. — Дыши, — сказала себе Гермиона, сглатывая тяжёлый ком, давивший на грудь. Облегчения это не принесло. Она приняла решение сперва вернуться и поговорить с МакГонаглл. Её сильной стороной всегда было планирование, но здесь особо не за что было ухватиться. Пока что декан Гриффиндора была единственным человеком, кто мог хоть что-то объяснить. Ведь если она упомянула Моргану ещё тогда, значит, имела представление о ней. Гермиона сжала портключ в ладони. Какая-то её часть теперь ещё больше боялась столкнуться с Беллатрикс по возвращении. Но и бегать от неё тоже неправильно... С тяжёлым вздохом девушка активировала портключ, почувствовав, как все органы скрутило на секунду. А затем она приземлилась у ворот, ведущих к школе. Вздох сорвался с губ, облачко пара вырвалось изо рта. На улице похолодало, хотя ещё даже не вечер. Девушка облизнула губы и, подобравшись, ступила на территорию, морщась от скрипа ворот. Не успела она пройти и нескольких метров, как на неё кто-то налетел, сжимая в объятиях, словно в тисках. — Я тебя сейчас прикончу! — гневно прошипела ей на ухо Андромеда. Гермиона почти задохнулась от неожиданного напора. Но в итоге расслабилась, чувствуя спасительное тепло и обняла Блэк, утыкаясь носом в плечо. — Я расскажу тебе позже, — пообещала Гермиона, уже зная, чего попросит Андромеда. — Я надеюсь. В голосе Андромеды слышался упрёк, и Гермиону это почему-то рассмешило. Она улыбнулась, даже несмотря на то, что узел нервов всё ещё скручивал живот. С Андромедой она чувствовала себя в безопасности. Как дома. Шаги справа привлекли её внимание. Гермиона подняла взгляд на МакГонаглл, подошедшую к ним, и её выражение лица заставило нервничать. Гермиона вздохнула и выпуталась из крепкого кольца рук, глядя на профессора. — Простите, — она почувствовала потребность заговорить первой. Наверняка МакГонаглл уже знала о незапланированном путешествии с портключом, раз уж ждала её возвращения вместе с Блэк. — Мисс Грейнджер. Гермиона знала эту интонацию. Она настороженно замерла в ожидании худшего. И оно ждало её в следующих словах: — Альбус хочет встретиться с Вами. Неосознанно Гермиона прижалась к Андромеде, чувствуя нужный сейчас контакт. Она ожидала, что рано или поздно это случится, но не так скоро... Не тогда, когда Беллатрикс наверняка ещё не вернулась. Что ж, придётся отложить исследование истории Морганы на неопределённый срок. Она открыла рот, чтобы спросить об этом, но Андромеда опередила: — Дамблдор? Что ему нужно? — Я полагаю, хочет обсудить произошедшее за последние месяцы, — ответила МакГонаглл — Я пойду с Гермионой. Девушка поражённо обернулась на Андромеду, в чьём взгляде сверкала пугающая решительность. — Меда, даже не думай вмешиваться в это, — строго осекла Гермиона, сжимая руку Андромеды, а затем отпуская. Блэк не отступала. — Но я хочу. Это будет лучше, чем если ты пойдёшь туда одна. Разве не это шанс заявить о своей позиции? — Какой позиции? Ты думаешь, Дамблдор оставит всё как есть? Меня ждут неприятности, и на фоне остального это последнее, что мне нужно. — Но как долго ты будешь скрываться? — не сдавалась Андромеда, — Мы не знаем, был ли он замешан в пропаже страниц, возможно, именно он всё организовал, ты сама говорила. Как будто есть что-то, чего он может не знать! Он великий волшебник, мы не можем его недооценивать. — Меда, я правда не хочу делать чистосердечное, пока не будет острой необходимости, — Гермиона выгнула бровь, всё ещё пытаясь вразумить Андромеду. Та приоткрыла рот, собираясь ответить, но вместо это повернулась за поддержкой к МакГонаглл. — Я придерживаюсь позиции мисс Грейнджер, — вздохнула женщина. Андромеда всплеснула руками и развернулась, но быстро вернула себе контроль парой глубоких вдохов. — Хорошо, но можно я хотя бы подожду её у двери? — спросила она у МакГонаглл. — Конечно. Всю дорогу до кабинета Гермиона в беспокойстве заламывала пальцы, но, стоило ей расстаться у лестницы с Андромедой, а МакГонаглл произнести пароль, на неё вдруг накатило странное спокойствие. Бегло она подумала, что нервные клетки не выдержали напряжения, и решили смириться с происходящим. И Гермиона с ними согласилась, ей это только на руку. Лучше так, чем лебезить перед Дамблдором и ненароком высказать ему всё, что думала. МакГонаглл напоследок бросила на неё нечитаемый взгляд, а затем постучала костяшками пальцев по двери. Прошло мгновение, прежде чем дверь открылась сама, сопровождаемая неприятным скрипом. Только переступив порог кабинета, Гермиона почуяла приятный запах благовоний, пропитавших комнату. Нос сам втянул аромат, но девушка не распознала их. В голове словно прояснилось, и Гермиона обвела взглядом комнату в поисках Дамблдора. — Директор? Она нашла его на лестнице. Мужчина стоял к ней боком, держа в руке дымящуюся палочку. Гермиона узнала благовония, любимые когда-то её матерью. Отец говорил, что у него болела голова от постоянного дыхания мирры, — мама не знала меры, — и в конце концов набор переехал на чердак, а после затерялся. — Шалфей и чайное дерево, — весело сказал Дамблдор, отвлекая Гермиону от ностальгии. — Простите? — Они восстанавливают душевное равновесие и даруют ясность мысли. Иногда это необходимо даже самым просветлённым из нас, не считаете? — Ам... Возможно? Добродушно улыбнувшись и пошевелив усами, Дамблдор повернулся к Гермионе. Тёплый взгляд светлых глаз не успокоил, как было бы раньше, но и не заставил нервничать. По неведомой Гермионе причине она больше не боялась. Было это хорошо или плохо — предстояло выяснить. — Решил опробовать новое хобби, — с улыбкой Дамблдор положил благовоние в ёмкость и повёл рукой, — Проходите, не стойте. Гермиона кивнула и прошла к столу, опустившись в кресло. Пальцы сами сжали край юбки, но девушка быстро скрестила руки на груди, откинувшись назад. Любопытство пересилило страх перед директором, человеком, что сейчас прошёл к позолоченному стулу и придвинул к ней блюдце с лимонными леденцами. — Берите дольку. — Спасибо. Но и недооценивать его нельзя. Гермиона старалась этого не делать, хоть шестое чувство и говорило, что бояться нечего. — Вы считаете себя просветлённым человеком, мисс Грейнджер? — поинтересовался Дамблдор, вызвав у Гермионы секундный ступор. — Смотря что Вы подразумеваете под этим понятием, я полагаю, — девушка отправила сладость в рот. Рецепторы тут же почувствовали кислость, — Но я думаю, что знаю гораздо больше, нежели многие благодаря стремлению к знаниям и их поглощению. — Это похвально, мисс Грейнджер. Но я больше склоняюсь к просветлённости духовной. У маглов это называется астрологией? — Философией, — поправила Гермиона, — Астрология изучает иные понятия. — И какие же? Может быть, тонкие струны души? В какой момент она сбивается с пути и стоит ли вернуться, и как это понять? Гермиона чуть нахмурилась. Она не совсем понимала, происходило ли сейчас усыпление её бдительности, или Дамблдор действительно решил ради интереса изучить астрологию. — Не интересовалась этим настолько глубоко, — увильнула Гермиона, — Для чего я здесь, директор? Дамблдор вздохнул. Он снял перстень с большого пальца и принялся перекатывать его меж пальцев. В этот момент Гермионе показалось, что на его плечах лежала непосильная тяжесть, — и это действительно было так, — но она прогнала это чувство. Он пользуется мной. — Возможно, Вы сами можете предположить причину? — Дамблдор сложил пальцы домиком на столе, наклонившись вперёд. — Не имею понятия. Но, — она поспешила продолжить говорить, заметив странный проблеск в глазах Дамблдора, — Помнится, Вы обещали мне помощь. Но её нет. — Я многое обещал, о чём жалею по сей день, и... — Значит ли это, что я не могу на Вас рассчитывать? Теперь поздно отступать. Она перебила директора, ринулась в бой первая. Спокойствию не удалось закрепиться за ней до конца разговора — сказывался недосып. И раздражение снова затопило нутро, обвив привычным в последнее время коконом. Хитрый блеск заискрился в голубых глазах. Гермиона поборола желание спрятаться. — Я храню тайну Вашей личности. Это дорогого стоит, не так ли? — Верно, — согласилась Гермиона, — Но даже если Вы расскажете, никто не поверит. — Всё было бы так, как Вы говорите, если бы не несколько не состыковок. Вы никогда не учились в Шармбатоне, чистокровного рода Клемент никогда не существовало и у Вас нет родителей, которые бы скрывались. Учитывая всё это, доказать мою правоту будет не так трудно. По спине Гермионы пробежал противный холодок. Она понимала, что Дамблдор прав. Её легенда изначально была очень шаткой. Беллатрикс не составило труда раскрыть её, почему это не могли сделать и остальные? Если это произойдёт с подачи самого Альбуса Дамблдора, того, кто являлся не последним человеком в Министерстве и магическом мире, тогда... Её ждут неприятности, и вряд ли получится избежать огромного количества проблем. — Это Вы загнали меня в такое положение, — сказала Гермиона, стараясь не выдавать внутреннего беспокойства, — Я просила Вас сделать меня незаметной, просила обучаться на Рейвенкло, просила скрытности. Я бы с радостью жила в Визжащей хижине, но Вы настояли на своём. Для чего? Чтобы теперь пытаться запугать меня? Несмотря ни на что, у меня есть преимущество — это временная линия. И никто из нас не заинтересован в её изменении. Она не думала, что речь произведёт впечатление. Но после всего, что произошло, она не собиралась сдаваться и позволять запугивать себя. Если сёстры Блэк и времяпровождение с ними и научили её чему-то, так это изворотливости. Прошло достаточно времени, с неё хватит. Она продолжила: — Если Вы расскажете обо мне, не избежать скандала, о котором будут говорить ещё долгое время. Пришлось бы постараться, чтобы замять его, но какую цену пришлось бы заплатить? Вы действительно хотите этого? Выражение лица Дамблдора заставило её усмехнуться уголком губ. Недостаточно для наглости, но и не пугливо. Отчего-то в голове всплыл образ ухмыляющейся Беллатрикс и её прищур, как у хитрой, дикой лисы. Похожа ли она на неё сейчас? Она моргнула и повела плечами. Оставь это. — Я ожидал подобных речей от кого угодно, но не от Вас, мисс Грейнджер, — наконец, отметил Дамблдор, надевая кольцо обратно на палец, — Итак, Вы хотите гарантий? — Они никогда не бывают лишними. Я не прошу непреложного обета или клятвы на крови, лишь честного слова. Я злюсь на Вас, не доверяю, но, похоже, это единственное, на что я могу рассчитывать. — Значит ли это, что у нас нет выхода? — У нас? — Гермиона изогнула бровь, удивляясь подобной формулировке, — Я была сама по себе все эти полгода. А Вы лишь хотели использовать меня в своих целях. — Отчего Вы так думаете? — Предположила, — быстро ответила Гермиона, прикусив язык, — Так это правда. Несмотря на то, что она давно знала о предательстве директора, в груди кольнуло разочарование. Дамблдор не отрицал, не видел смысла. Не теперь, когда Гермиона знала: мало что могло переубедить её в данный момент, и его слово уж точно не относилось к поводу. Станет ли он замалчивать это сейчас? — подумала Гермиона, наблюдая, как Дамблдор взял дольку и рассматривал её. — Это похвально, мисс Грейнджер. Я верю, что Вы найдёте истинный путь свой и своей души. — Я не верю в астрологию. — Это и не она, — он улыбнулся, уголки его глаз приподнялись, — Как ни странно, у меня есть для Вас предложение, мисс Грейнджер. Теперь Гермиона напряглась. Из всех причин, почему её вызвали сюда, она не могла предположить, что истинная крылась в задании. Для неё? Он же не серьёзно, правда? — Говорите. Дамблдор поднялся и обошёл стол, остановившись у массивных полок, где стояло множество разноцветных склянок. Он вытянул руку, и изнутри прилетела сложенная газета. Под настороженным взглядом Гермионы он вернулся на место, положив перед ней декабрьский выпуск. Заголовок был ей знаком: «Волшебники устраивают бунт посреди улицы! Это революция? Что ими движет? Или Кто?!». — Вы ведь наверняка знаете, что летом было совершено несколько нападений на магловские районы. Находили умерших людей, почерк один: телесные повреждения от Круциатуса, погибли от смертельного проклятия. Она не понимала. — Я знаю об этом, но... — Гермиона провела кончиками пальцев по краю страниц, — Причём здесь я? — Как только он перейдёт в наступление, Вы могли бы приблизиться к нему. Внутренности девушки скрутило, приступ паники надавил на горло. Она поражённо уставилась на Дамблдора, отказываясь верить в то, что услышала. — Простите? — выдавила из себя она, — Я? Так я нужна Вам для...? — Я бы хотел предотвратить жертвы или свести их до минимума. Гермиона взяла в руки статью и посмотрела на размытую фотографию, сделанную одним из репортёров в беготне. Её пушистые волосы и контур лица показывались на мгновение, а затем исчезал в переулке меж домов. Студенты сторонились её, глядели настороженно, но не подходили. Возможно, из-за статьи? Девушка положила газету на место и подняла голову. — Мне казалось, я должна сохранять обет молчания и охранять тайну своей личности. Вол... — она вовремя осеклась, — Этот тёмный волшебник, неужели он не сможет раскрыть меня? Дамблдор взглянул на неё выжидающе. Гермиона сглотнула. — Вы ведь тренировали свои навыки окклюменции? — Тренировала, но не уверенна в своих способностях. По крайней мере, не настолько, чтобы соваться в логово тёмного мага. — Вы можете свободно практиковаться в любое свободное от учёбы время. — Правда? — скепсис в голосе девушки заставил Дамблдора приподнять брови. — Либо, если хотите, попросите о помощи студента. Скажем, мисс Блэк? Она почти поперхнулась воздухом... Почти. Гермиона старалась сохранить нейтральное выражение лица, хотя сердце гулко застучало. — Боюсь, она ответит отказом, — голос сел, Гермиона прочистила горло, помассировав ключицы. Гнев Беллатрикс, пережитый всего несколько часов назад, ощутимо осел на коже, пуская мурашки и заставляя волосы встать дыбом. В голове снова всплыли подсказки, данные ей профессором Блэк в будущем... Она решила поговорить с Андромедой об этом. — Вы так уверены? — снова заговорил Дамблдор. В его глазах плясали смешинки, и девушке это не понравилось, — Простите, если лезу не в своё дело, мне казалось, вы двое неплохо ладите. — Так и было... До недавнего времени. Не хочу об этом говорить. Так что? Директор указал на лежащую газету, возвращая внимание к ней. — Милая Рита уже приписала вас к группировке. — Надо отдать ей должное, — фыркнула Гермиона, тут же стушевавшись, — Простите. — Ваше присутствие рядом не станет чем-то подозрительным, — сказал Дамблдор, не прокомментировав её реплику, — Рано или поздно Вы уйдёте, и если Он будет побеждён, в будущем Вам ничто не будет угрожать. Скоро Он должен выйти на контакт. Гермионе стало очевидно одно: даже Дамблдор боялся Волан-де-Морта, раз не называл по имени. Она покачала головой и оттолкнула от себя газету, из-за чего она прокатилась по гладкой поверхности стола. — Это плохая идея, директор. — Я даю Вам время подумать. Есть немного времени в запасе. Гермиона поднялась, решительно расправив плечи. — Я отказываюсь уже сейчас. Ничем хорошим это не закончится. — Я прекрасно осознаю риски, мисс Грейнджер. Мир будет в долгу перед Вами. — Отнюдь, директор, если я вернусь, мне это будет безразлично, — возразила Гермиона, собираясь уходить, — Я совершила достаточно рисков. Не хочу добавлять ещё один. Светлый взгляд Дамблдора был нечитаем. Обезопасив себя, девушка закрыла разум: неизвестно, что взбрело бы ему в голову. — Если это всё, чего Вы хотели, я пойду. Она устала. Выходной выдался не таким, как она рассчитывала, и теперь слабость в теле просила скорее добраться до постели и упасть лицом в подушку. Кошмары прошли, у неё есть шанс воспользоваться этим по максимуму. Дамблдор повёл рукой, снова улыбнувшись. По-доброму, но Гермиона отступила. — Конечно. Хорошего вечера Вам, мисс Грейнджер. Девушка кивнула и коснулась ручки двери, но развернулась напоследок: — И, боюсь, осознание риска не всегда можно назвать жертвой. И она толкнула дверь, выходя из кабинета. Её окутала прохлада коридора, резкий контраст с тёплой комнатой заставил поёжиться и натянуть рукава водолазки пониже. Андромеда ждала её у золотой статуи горгульи, охраняющей проход к винтовой лестнице. Гермиона не знала, почему так устала, её глаза слипались на ходу. — Беллатрикс ещё не вернулась? Она не ожидала, что первое, о чём она спросит — это местонахождение Блэк. Но Андромеду это не удивило, всё же, она переживала за сестру. — Ещё не знаю. Но я надеюсь, что да. Видела ворону, летящую с горной стороны. Тяжёлый груз упал с плеч в этот момент. Ей необходимо осторожно узнать, действительно ли Беллатрикс вернулась и находилась в безопасности. Она не думала, что теперь её беспокойство не будет раздражать ведьму. — Хорошо. — Что говорил профессор Дамблдор? Гермиона не хотела сейчас тратить на это время, вот так, стоя в коридоре. В любой момент кто-то мог пройти мимо. Поэтому она предложила пропустить ужин и уединиться в каком-нибудь уголке на кухне среди эльфов, проведя тихие переговоры. Их присутствие не стало чем-то удивительным для домовиков, они просто продолжили заниматься своими делами, когда девушки вошли. Гермиона не переставала удивляться эльфам, топчущим мясо и виноград в бочках ногами. Картина не из приятных, особенно если ты брезглив. Она поморщилась и отвернулась, не понимая, как вообще могла продолжать есть что-то мясное после увиденного. Несколько минут, и Уинни, — пухлая эльфийка с привычно перекинутыми через плечо прихватками, — поставила перед девушками две кружки горячего шоколада, привычно ворча. — Косточки рыбьи, говорила Уинни им не пропускать трапезы, а они зачастили... Гермиона улыбнулась в кружку и с удовольствием отпила напиток. Тепло разлилось по телу, и она удовлетворённо повела плечами, удобнее устраиваясь на хлипком стуле. — Итак, — Андромеда пригубила горячий шоколад, от чего у неё над губой появились пенистые усы, — Если ты всё ещё не в заточении, думаю, профессор Дамблдор не сказал ничего такого. Даже несмотря на наложенные Гермионой чары конфиденциальности, она говорила в пол тона и мельком оглядывалась вокруг. Сама девушка покачала головой, поставив кружку на стол. — Он предложил мне миссию, и я отказалась, — пояснила Гермиона, постукивая пальцем по керамике, — Заключалась она в проникновении в ряды тёмного волшебника. Андромеда замерла, её выражение лица заставило поёжиться. Безумие и страх — то, что сейчас отражалось в глазах Блэк. — Он полагает, что мне не будет вреда от этого, и я помогу магическому миру спастись. Но я не хочу в это вмешиваться. — Не будет вреда? — прошипела Андромеда, — Он осознаёт, что предлагает тебе?! Он разве не читал обо всех ужасах, что писали в газетах летом? Самые страшные телесные повреждения от одного непростительного, гибель от другого... Это немыслимо! Гермиона взяла Андромеду за руку, крепко сжав. — Меда, я не пойду туда. Он безумен, если считает, что я добровольно сунусь в его логово. Да и как он себе это представляет? «Эй, Тёмный лорд, я тут была осквернена в газете пару месяцев назад, выйди на контакт со мной»? — она криво усмехнулась. Картина в сознании была не самой устрашающей, хоть и далеко не завидной. — Либо профессор Дамблдор хочет, чтобы ты сама написала ему послание и отправила по почте, — Андромеда скривилась и дёрнулась, словно сбрасывала с плеч неприятное чувство беспокойства, — Это опасно. — Я знаю. Потому и отказалась. — В будущем он ведь не причинит никому вреда, верно? — Меда, мы ведь уже обсуждали это, — вздохнула Гермиона и отпустила руку Андромеды, — Я не могу тебе сказать. Заметно погрустнев, Блэк снова уткнулась в кружку. — Я понимаю. Гермиона с сожалением отвела глаза. Она понимала, что не могла рассказать ничего Андромеде, даже если бы захотела. Она обещала это в первую очередь себе, и не собиралась пренебрегать данной клятвой. — Во время разговора с Дамблдором меня посетила одна мысль, — перевела тему Грейнджер в надежде отвлечь Андромеду. Та подняла глаза на неё, готовая слушать, и девушка продолжила, — Я всё боялась изменить временную линию, пугалась каждого дня. Но, если на самом деле я в ней не просто участвую, а контролирую? Если линия едина, значит, воспоминания в моей голове сформированы благодаря тому, что ещё до моего рождения взрослая версия меня была в прошлом и создала эту историю. Своими руками, своими решениями. Всё заложено и в прошлом, и в будущем. Я бы могла изменить линию, но ведь я — это я. И все решения уже предугаданы. Глаза Андромеды светились пониманием с каждым словом, но больше человеческим, нежели того, кто знал об устройстве временных линий. Она дослушала и помассировала виски. — У меня, если честно, голова идёт кругом от подобных теорий, — со вздохом она отняла руки от головы, — С чего у тебя такие выводы? Ты ведь говорила, что на тебе лежит ответственность. Скажем, если бы ты не подарила статуэтку матери, то она бы не появилась у неё, и ты бы не знала, что тебе нужно это сделать. — Статуэтка была твоей заслугой, спасибо тебе за это, — усмехнулась Гермиона, — Дамблдор пытался надавить на меня. Говорил, что может раскрыть мою личность и она станет достоянием общественности. Но согласись, моя история вызвала бы негодование Министерства, это бы раздули до неимоверных размеров, и у многих остались бы воспоминания? — Допустим. — Но я не помню ничего такого. Сколько ни рылась в памяти, не могу вспомнить. Ни одного упоминания о подобном скандале, нигде. Значит, в конечном итоге я осталась в стороне и успешно выполнила свою миссию, пусть и с небольшими огрехами... — Подожди, подожди, — Андромеда зацепилась за кое-что, и Гермиона невольно прекратила размышления вслух, — Почему с огрехами? Чёрт. Пару мгновений девушка думала, как ей увильнуть, и решила просто не называть имени. Проклятого имени проклятой ведьмы. — А... Я просто в будущем знакома с одним человеком, и как-то она сказала мне кое-что... То, что было подсказкой всё это время, как я думаю. Думаю, пришло время её использовать. Андромеда сощурилась и слегка наклонилась вперёд, облокотившись о стол. — Ты не можешь сказать мне имя, да? — Меда, — Гермиона укоризненно посмотрела на неё, — Не спрашивай меня о большем. Знание того человека — ошибка, и я не хочу добавлять ещё одну, даже если всё предрешено. Я понимаю твоё желание и, возможно, беспокойство, но ты ещё юна. И если я согласилась принять помощь твоих сестёр, это не значит, что теперь могу позволить кому-то из вас знать детали, даже малейшие. Андромеда откинулась на спинку стула. Тот противно скрипнул, между ними повисла неприятная тишина. Гермиона чувствовала себя неуютно, но понимала, что сделала всё правильно. Андромеда становилась слишком любопытной, для её же блага будет ничего не знать. — Я правда стараюсь не совершать больше ошибок, — тихо сказала Гермиона, пытаясь сгладить обстановку, — Надеюсь, на этом тема закрыта. — Да, прости. Мне не следует давить на тебя, хотя соблазн велик. Ты права, ведь ты и так приняла к нам Беллатрикс из-за моих уговоров. — Я верю тебе. А теперь отметим другую хорошую новость, — Гермиона улыбнулась и взяла кружку с горячим шоколадом, подняв её, — Даже несмотря на сегодняшнюю неудачу, наш круг поисков сужается. — И до чего же? — Андромеда тоже подняла кружку на один уровень с Гермионой. Грейнджер была рада, что переживания снова откинуты в сторону до завтра. Благодаря самой себе она могла немного расслабиться. — До Морганы ле Фэй и Переносящего зелья, — победно заключила Гермиона, чокнулась с Андромедой и допила напиток залпом. Это не тупик. У неё ещё есть шанс.

༺♡༻

14 февраля, 1969 год, — Хогвартс, гостиная Слизерина С самого утра Гермиона пребывала в дурном расположении духа. Её разбудило радостное щебетание соседок, обнаруживших на своих кроватях подарки от сокурсников. Гермиона не понимала, как они могли радоваться, когда кто-то пробрался в общежитие ночью? В ответ на это ей сказали, что она завидует, и Гермиона с трудом удержалась от того, чтобы не пойти разбираться к Слизнорту. Не её дело. За завтраком школьный хор выступил с песней, посвящённой дню святого Валентина. Само звучание нравилось Гермионе, как и то, что профессор Флитвик постоянно придумывал что-то новое. Не зря Дамблдор назначил его руководящим. Но сам факт... Крышку гроба в её настроение вбили гриффиндорцы. На сдвоенной Трансфигурации Слизерин подвергся атаке магловских хлопушек с блёстками и сердцами из фольги: они взрывались, как только слизеринец садился на скамью. Вся в конфетти, Гермиона думала, что находиться на другой стороне оказалось неприятно. На четвёртом курсе она с близнецами Уизли во главе реализовывали данную задумку, но только в Большом зале по настоянию Грейнджер. Она точно не ожидала, что Гриффиндор осмелится на такое перед своим строгим деканом, которая знала о вражде факультетов МакГонаглл, как и ожидалось, была в ярости от разведённого бардака и сперва настояла на совместной уборке, а затем оставшееся на занятие время задавала больше сложных вопросов, чем обычно. Записывая под диктовку термины, Гермиона думала, когда же этот день закончится. Ей не интересна вся эта розовая мишура. Почему люди просто не могли сказать своей второй половинке, что любят, а дожидались определённой даты? Её родители проводили время вместе, когда хотели, и не акцентировали внимание на этом. Зато Флёр была любительницей...

Кто-то закрыл ей глаза ладонями, подходя со спины. Гермиона, сидевшая на подоконнике в коридоре, вздрогнула и прикоснулась к чужим запястьям, чтобы убрать их с лица. А затем её окутал знакомый аромат, и она расслабилась.

— Угадай кто? — раздался голос за спиной.

— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась Гермиона и повернула голову, чтобы чмокнуть Флёр в щёку. Затем она увидела, что та одета в верхнюю одежду, — Не устану повторять, что красный тебе к лицу.

— Оставь, — Флёр с улыбкой махнула рукой и выудила из-за спины плюшевого розового слоника, вручая Гермионе, — Не п'едставляешь, скольких усилий мне стоило достать его. В Хогсмиде настоящий аншлаг!

Гермиона протянула руки к игрушке, тут же прижав его к груди.

— Флёр, это очень мило, — она сжала руку Делакур, радуясь подарку. У слоника были невероятно большие уши, наверное, в два раза больше, чем его голова, — Я назову его Дамбо.

— Дамбо? — удивилась Флёр, опускаясь на подоконник напротив девушки, — Почему Дамбо?

— Ты не знаешь? Это книга Сазерленда Кари и Крюгера Эрена. Повествует о жизни маленького слонёнка в бродячем цирке, а его отличительной чертой являются гигантские висячие уши, — она подняла одно ухо слоника, доказывая сходство Флёр, — Обязательно дам тебе почитать!

— Конечно, — Делакур улыбнулась и коснулась руки Гермионы, — Я бы хотела п'едложить тебе погулять. Уже вече'еет, а луна неве'оятно к'асива.

Гермиона разочарованно застонала, упираясь затылком в каменную стену. Флёр приглашала её на свидание, и как не вовремя профессор Блэк дала ей очередную дополнительную работу. Сегодня в классе вёлся ожесточённый спор между ними: Гермиона доказывала, что информация магического мира о гарпиях в корни неверна, в отличие от магловского фольклора. Как и всегда, Блэк не уставала тыкать Гермиону носом в её происхождение. А ей это уже порядком надоело, поэтому она просто смирилась с очередным наказанием и эссе.

— Я бы с радостью, но у меня куча домашней работы.

Расстроенная Флёр опустила голову. Гермиона всегда страшилась её обидеть и, наверное, пеклась о чувствах девушки больше, чем о своих.

— Но я обещаю тебе, что как только представится такая возможность, мы сразу же отправимся в Хогсмид вдвоём. И ничто не встанет между нами, — поспешила добавить Гермиона.

Ну вот. Флёр состроила щенячьи глаза, против которых Грейнджер была не в силах устоять. И Делакур прекрасно это знала.

— Mon chéri, п'ошу тебя! — захныкала она, — Очень-очень сильно. Эта Блэк заваливает тебя больше, чем остальных в несколько 'аз! Ты не можешь наплевать на неё?

Гермиона пожала плечами, прислоняясь плечом к холодному стеклу.

— Она меня терпеть не может, — сказала она так, будто это самая очевидная вещь на свете, — Если я не сдам эссе к понедельнику, она задаст мне ещё три, чтобы "заполнить пропуск в знаниях", — Гермиона сделала кавычки пальцами.

Девушки одновременно закатили глаза. Заметив это, Гермиона улыбнулась.

— Давай я помогу тебе с эссе, а ты, наконец, уделишь в'емя своей девушке? — предложила Флёр, заговорщицки подмигивая, — У меня есть для тебя сюп'из, и было бы так обидно п'опустить его...

Гермиона засияла. Сюрприз? Для неё?

— Думаю, один вредный профессор сможет подождать пару часов... — согласилась она и наклонилась, чтобы поцеловать Флёр...

Перо надломилось в её руке. Гермиона моргнула, возвращаясь в реальность. Воспоминание тут же развеялось. Её руки слегка подрагивали, а две кляксы красовались в конспекте. — Мисс Клемент, повторите, что я только что сказала. Девушка подняла голову и огляделась. Весь класс во главе с МакГонаглл выжидающе смотрели на неё. Она с ужасом поняла, что слишком отвлеклась. — Извините, профессор, я не расслышала, — пролепетала Гермиона. МакГонаглл в неодобрении поджала губы, отходя от её стола. — Специально для Вас, мисс Клемент, я повторю. Исправляя свой конспект и записывая слова МакГонаглл под диктовку, Гермиона стала молиться об окончании этого дня только усерднее. Уже ближе к вечеру она отмахнулась от Андромеды, когда та предложила прогуляться вместе с ней и Тедом. Серьёзно? Быть третьей лишней? Она уж точно не хотела нарушать редкие моменты единения Тонкса и Андромеды. Этим двоим предстояли нелёгкие испытания, и будет славно, если они пройдут их вместе, как и должны. Всё это празднование дня Святого Валентина наводило на неё тоску. Она ещё пыталась развеселиться горячим шоколадом с зефиром в форме розовых сердец, яркими гирляндами над головами и сахарной ватой, которую продавали в Хогсмиде в этот день. Но, в конце концов, она вернулась в пустующую гостиную, зажгла камин и устроилась за журнальным столиком с дневником Д, как прозвали его ведьмы в своём исследовательском кругу. По возвращении Беллатрикс рассказала всё то же, что и Гермионе, только с большими подробностями. Девушка узнала про род Саманты, сделку Скроупа с её предком и прочие детали. Она восхитилась проделанной Беллатрикс работой, но не сказала ей ни слова. Между ними теперь выросла ощутимая стена изо льда. Гермиона бы могла сказать, что это по вине Беллатрикс, с её подачи и только, но прекрасно осознавала свою вину. Беллатрикс прикипела к ней, а она сделала больно. Но Грейнджер старалась напоминать себе о правильности своих действий. Так будет лучше для всех. Они не разговаривали с того дня. Сердце Гермионы болело, она жаждала прикасаться к Беллатрикс, как раньше, хотела быть ближе к ней, но не могла. Не только из-за вновь всплывшей вражды, но и рациональности. Чтобы не погружаться в рефлексию сильнее, она в одиночку перерыла архивы Хогвартса. Стоило только дописать последнюю домашнюю работу, как она сразу отправлялась туда, застревая там на долгие часы. Она искала всё о Моргане, как исторической личности, но часто забредала не туда и поглощала историю создания магического мира, появления магии, труды зельеваров ранних лет... Хоть это было совсем не похоже на неё, но помогало отвлечься и чувствовать себя в своей тарелке. Гермиона думала, что Андромеда видела эти изменения, судя по тайным взглядам, что она бросала на неё довольно часто. Но вмешиваться не решалась, хоть Гермиона не понимала, что стало причиной. Как и не понимала, действительно ли она хотела чужого вмешательства, или просто желала понимания. Но тогда бы пришлось рассказать об их взаимоотношениях с Беллатрикс, а это точно не было на руку. Особенно после ссоры. Теперь Гермиона от скуки, но больше для успокоения вчитывалась в давно выученный и знакомый рунический текст, написанный от руки. Её уединению пришёл конец, когда вход в гостиную открылся. Она бы не подняла головы, если бы не громкие возгласы, доносящиеся оттуда. Гермионе не составило труда понять, кто пришёл, и по ней пробежали мурашки. Судьба точно насмехается надо мной. — ...кусок недоумка! Первую часть фразы она пропустила мимо ушей. Беллатрикс влетела в гостиную. Волосы взбились в разные стороны. Та энергия, что она сейчас излучала, не сулила ничего хорошего. — Беллатрикс, что же ты так нервничаешь, — оскалился Рудольфус, появляясь в гостиной следом за ведьмой. От этого жеста Гермионе захотелось спрятаться в рядах книг, лишь бы её не пробирала такая сильная дрожь, — Мы помолвлены. Так почему бы не принять от меня подарок? Подарок? Кажется, Рудольфус что-то протягивал Беллатрикс. Гермиона вытянула шею, чтобы рассмотреть поближе и увидела коробку в форме сердца. Она едва сдержалась, чтобы не фыркнуть насмешливо над такой нелепой попыткой Лестрейнджа. — Можешь засунуть его в свою тощую задницу! — рявкнула Беллатрикс в ответ и оттолкнула коробку в сторону. От силы удара та упала на пол и откатилась к Гермионе, — Кто знает, что ты и твой братец подсыпали туда?! Шоколадные конфеты. То, что лежало в коробке. Гермиона увидела одну из-под отлетевшей куда-то крышки. Выглядела она красиво, даже дорого, и пахла так же изумительно... Но она от Лестрейнджа. Гермиона сглотнула, наравне с Беллатрикс чувствуя ненависть к этому человеку. Пусть даже он ещё не совершил всех тех ужасных преступлений — он всегда был таким, девушка чувствовала это нутром. — Беллатрикс, Беллатрикс, — Рудольфуса покачал головой, — Ты правда думаешь, что я способен на это? — Не сомневаюсь! — рявкнула ведьма. — Ну, мы всегда судим по себе, даже в таких ситуациях. — Закрой свой поганый рот! Гермиона сглотнула. Она бы сейчас не отказалась от посторонней помощи кого-то из преподавателей, но вставать с кресла и привлекать внимание к себе девушка не горела желанием. Поэтому она сильнее вжалась в кожаную спинку. Рудольфус цокнул языком, сделал шаг к Беллатрикс и протянул руку, схватив локоть. Грудь Гермионы укололо чувство неподдельной ярости, и она сжала челюсти до скрежета в зубах. Быстро она сменилась страхом за ведьму, когда парень ступил к ней. С бешеной скоростью Беллатрикс схватила Рудольфуса за воротник рубашки и приставила остриё кинжала к горлу. Даже издалека Гермиона узнала эту рукоять, горящую защитными рунами, и её сердце заколотилось. Не составило труда заметить, как в глазах Рудольфуса мелькнул страх. Его пальцы разжались, руки повисли по швам. Сейчас Беллатрикс излучала кипящую ярость. — Никто. Здесь. НЕ СМЕЕТ МЕНЯ ТРОГАТЬ, — прокричала она. Её голос, пропитанный презрением, заставил вздрогнуть даже Гермиону, пережившую немало за пять лет обучения. Но чтобы профессор Блэк разговаривала, смотрела или двигалась при взаимодействии с ней так? Никогда. Гермиона понятия не имела, стоило ли ей вмешаться и оттащить Беллатрикс. Мысль казалась смехотворной: Блэк уничтожила бы её в одно мгновение, прежде чем девушка успела бы отвлечь её или достать палочку. — И не забывай, — добавила Беллатрикс, пока Гермиона металась между желанием помочь и остаться в стороне ради себя же, — Помолвка не состоялась. У тебя нет никаких прав. — Но она неизбежна. И ты это прекра-а-асно понимаешь, — с удовольствием протянул Рудольфус. Кинжал прижался ближе к горлу. Лестрейндж хотел отшатнуться, но Беллатрикс не позволила, вцепляясь в него мёртвой хваткой. Тогда Гермиона и подорвалась с кресла. — Достаточно.