Кулон || The pendant

23 февраля, 1969 год, — Хогвартс, спальня девочек Беллатрикс затушила очередную сигарету о кирпич и подожгла новую. Нос больше не чувствовал ничего, кроме запаха вишнёвого дыма, а руки по-прежнему дрожали, почему-то не подчиняясь правилу «Большое количество никотина в организме равняется спокойствию». Стрелки часов перевалили за полночь, Хогвартс спал, а она по-прежнему не могла сомкнуть глаз. Что-то не отпускало, тревожило, и она не могла понять, что именно. А Беллатрикс ненавидела, когда не могла понять причину. Отчасти поэтому она терпеть не могла Грейнджер. Или скорее то, что девушка в ней вызывала. До недавнего времени Беллатрикс не хотела понимать и принимать причину, по которой так злилась. Она не терпела предательств — это правда, но стоило признать, что само предательство, в коем ведьма обвинила, в действительности и близко не стояло. Грейнджер была права — в том, что бесило её больше всего. Они обе знали, во что ввязываются, и это нужно было похоронить раньше, чтобы было не так… Тошно.

༺♡༻

14 февраля, 1969 год, — Хогвартс, Астрономическая башня Несмотря на завывающий на вершинах замка северный ветер, запрет на посещение башни во внеурочное время и прочие факторы, Беллатрикс часто плевала на это. Вот и сейчас, задыхаясь от быстрого бега и многочисленных подъёмов по лестницам, она вылетела на верхнюю платформу и подставила лицо ледяным порывам, вцепившись в перила. Корпус свесился вниз, и пусть внутренний голос вопил об опасности, страха не было. Никакого экстрима, только жгучая боль в груди и злость. Она аристократка, чёрт возьми, а эмоции держать под контролем так и не научилась. — Даже не смей думать, что эта слабость из-за тебя, Грейнджер, — она не видела ничего вокруг, слёзная пелена застлала глаза. Становилось трудно дышать. Беллатрикс положила ладонь на грудь, попыталась ослабить ворот платья и хватала ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба. — Возьми себя в руки, возьми сейчас же… — бормотала она, расхаживая по платформе из стороны в сторону и прокручивая в голове все сказанные Грейнджер слова, — Сердце бы ты выбрала?! Да ты не более, чем эгоистка! Ах да, я уже сказала тебе об этом! Из палочки, покоившейся в руке, вылетел сноп красных искр. Ударившись об колонну, они тут же рассеялись. Нервы накалились на кончиках пальцев, мурашки прошлись по конечностям. Запястье скрутило до боли, когда Беллатрикс выпустила ещё несколько атакующих в никуда. Боль слишком долго копилась внутри, не находя выхода. А сегодня с утра ей пришло письмо от родителей, что помолвка назначена на пасхальные каникулы. Ладно, Беллатрикс закрыла это воспоминание в далёком ящике сознания и справилась бы с этим, но Лестрейнджу хватило наглости сообщить ей об этом лично. Припёрся с коробкой тошнотворно сладких конфет и решил, что теперь ему позволено что-то, кроме дистанции под десять футов... Беллатрикс мечтала лишить его возможности не только смотреть на неё, но и ходить, говорить, слышать... Первое время она пугалась этого желания, но не теперь. И она бы сделала это, не помешай ей. Перед глазами встал образ Грейнджер. Почти фантом, но можно дотронуться, если пожелаешь. Порыв сделать так же больно, как делали ей, заставил отбросить сумку в сторону и выпустить жалящие в её сторону. Но Грейнджер продолжала улыбаться, а сумка ударилась о скамью. Из кармана выпала пачка сигарет и заскользила к ногам Беллатрикс, отвлекая от направленного в пустоту ненавистного взгляда. Силуэт девушки размылся, исчезнув вовсе, когда ведьма сфокусировала взгляд. — Ты испортила их своими лживыми руками! — бросок, и пачка отправилась в полёт с башни, разбиваясь о камни под ней, — Ты пришла, чтобы облегчить душу себе, но не подумала обо мне! Зачем, зачем, зачем?! Зачем это говорить?! Беллатрикс осела на пол, зарывшись пальцами в кудри. Она натянула их до боли, чтобы ощутить хоть что-то, помимо моральной. Редкие снежинки, царапая, врезались в открытые руки и щиколотки, тело задрожало ни то от холода, ни то от накатывающей истерики. Она устала выслушивать причины, аргументируемые бесконечным «Почему». Почему им нельзя, почему они рисковали, почему чувства нужно похоронить. Она признавала, что испытывала к Грейнджер нечто большее, но по-настоящему поверить в это было трудно. Больше злило то, что девушка пыталась сбежать от происходящего между ними подальше. И, стоило Беллатрикс смириться, она столкнулась с гриффиндорской совестью, которая, судя по всему, не давала ей спокойно спать. Осознание, что не только её мучало происходящее, доставляло садистское удовольствие. И, тем не менее, это не отменяло того, что она серьёзно влипла. Она разочаровала свой род, разочаровала родителей и разочаровала себя. — Это ты виновата, Грейнджер. Ты виновата! Дала ложную надежду, играла с чувствами, а после решила, что обычного «Прости» хватит, чтобы сгладить углы и унять те переживания, что бушевали внутри. Какая же она дура. Следовало оттолкнуть девчонку в самом начале и не позволять себе дальнейших встреч. Она открылась ей, решила помочь раскрыть магию, и так ей отплатили? — Пошёл ты к чёрту, Лестрейндж! Пошла ты, Грейнджер! Лучше бы ты позволила ему умереть, как он того заслуживает! Она даже не могла пролить слёз и отпустить себя. Жидкость будто противилась, не хотела скатиться по щекам и подарить освобождение. Беллатрикс только продолжала дрожать, не чувствуя внешнего холода, ведь внутри всё горело. В таком положении её и застали сёстры, поднявшиеся на башню. Беллатрикс ощутила их присутстувие, даже не поднимая головы. Не хотела, не было сил, или просто мышцы не подчинялись, это не так важно... — Белла! — Нарцисса опустилась на корточки перед сестрой, обхватив горячими ладошками ледяные щёки, — Энди, что с ней? Андромеда пробормотала что-то, её очертания показались перед глазами, когда голову насильно приподняли за щёки. Беллатрикс не слышала, что именно, все звуки доходили до неё как через пелену. Да и она не хотела их слышать. Ведьма желала только одного — чтобы её оставили в покое. — Белла, ты нас слышишь? — Андромеда потрясла её за плечи. Беллатрикс медленно моргнула, — Глупая, что ты вообще здесь делаешь? Мерлин, ты вся горишь! — Как вы меня нашли? — Беллатрикс сморщилась, когда сёстры подхватили её под руки и попытались поднять. На плечи опустился вязаный свитер, пахнущий духами Андромеды. — Цисси хорошо знает места, где ты проводишь время. Мы не нашли тебя в комнате и в Выручай-комнате, поэтому решили, что ты здесь. Про Выручай-комнату уж точно не хочу слышать, — хотелось буркнуть Беллатрикс, если бы она не подозревала, что это вызовет лишние вопросы. — Белла, ты меня пугаешь, — перепуганный голосок Нарциссы тронул сердце, и она заставила себя улыбнуться. Судя по сосредоточенному взгляду младшей сестрёнки, получилось у неё плохо. — Я просто устала. Безумно. — Ох, Белла… — её притянули в объятия, положив голову на плечо. Беллатрикс благодарно выдохнула, уткнувшись в шею Андромеды. В тишине раздался тихий беспомощный всхлип. Нарцисса прижалась к боку, цепляясь ручками за подол, а Андромеда поглаживала шею и плечи. Совсем как мама, которая будет разочарована дочерью, стоит ей узнать. Ком встал в горле, не желая исчезать, и она, наконец, дала волю слезам. Горячие дорожки скатились по щекам и ниже, упав Андромеде на грудь, и её плечи задрожали от нового порыва ветра, несмотря на свитер и согревающие чары. — Пойдём, тебе нужно в тепло, — Андромеда подтолкнула её к лестнице. Обессиленная Беллатрикс безоговорочно подчинилась, не отпуская привычных колких комментариев, что это она должна заботиться о сёстрах, а не они о ней, — Цисси, придержи её. Очнулась Беллатрикс только заметив поворот, ведущий в коридор Больничного крыла. Конечно, попыталась сопротивляться, но Андромеда пригрозила доложить мадам Трюк о её состоянии, чтобы снять с участия в скором матче, так что Беллатрикс пришлось сдаться. Уже через пару минут она сидела на кушетке, пока перед её лицом мельтешил кончик палочки мадам Помфри и ощущала странное дежавю. Пальцы сжали край простыни, она почувствовала потребность принюхаться, но, как только сделала это, ничего не почувствовала. Наверное, запах тошнотворно розовых цветов перебивал все рецепторы. Настолько, что даже его нюх ведьмы был не способен уловить. — Внешних травм нет, но есть первичные симптомы простуды, жар и остаточные… — целительница перевела взгляд с Беллатрикс на её сестёр, будто спрашивая, можно ли говорить. Моментально ведьма осознала, в чём дело и покачала головой. Мадам Помфри кивнула, — В общем, не выявлено ничего критичного. Вы примете Бодроперцовое и до завтрашнего дня Вам следует соблюдать постельный режим. — Конечно. Она поплотнее укуталась в плед и расправила плечи. Нарцисса, воспользовавшись минутным отсутствием Помфри, прильнула к её боку. Чувствуя потребность успокоить, Беллатрикс потрепала гладкие волосы Нарциссы и слабо улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь? — Отогреваюсь, Цисси. Мне уже лучше. — Отойдите в сторону, юная леди, не стоит подвергать себя риску заразиться, — скомандовала мадам Помфри и отвела Нарциссу в сторону, вручив Беллатрикс нужное зелье, — Мисс Блэк, я бы посоветовала остаться для отслеживания состояния. — Я в порядке, — в пару глотков Беллатрикс опустошила склянку и отставила на тумбу рядом, — Смогу о себе позаботиться. — Боюсь, я вынуждена настаивать. Завтра выходной день, нет нужды приходить в себя раньше, чем того требует ослабленный организм. Беллатрикс колебалась. Не хватало ещё, чтобы до студентов дошли слухи о её состоянии. Она уже собиралась ответить чёткое «Нет», когда мадам Помфри вздохнула, будто смирившись. — Я сохраню в тайне Ваше пребывание здесь. — Ради твоего же блага, Белла. Начинало знобить, глаза немного слипались, а желание лечь становилось всё сильнее. Подушка под локтем так манила, что не было сил сопротивляться. Это так непохоже на неё, но, не дав себе передумать, Беллатрикс сказала на выдохе: — Ладно, — она повернулась к сёстрам, — Скоро ужин, вы ступайте. — Выздоравливай, Белла. — Уже завтра буду свежее Скроупа. Нарцисса поморщилась, а Андромеда попрощалась с мадам Помфри и увела сестру. Как только они с целительницей остались наедине, Беллатрикс ощутила острую потребность сбежать от сочувствующего взгляда. — Мисс Блэк… — Не надо. Последнее, в чём Беллатрикс сейчас нуждалась, так это в рефлексии и оголении души целительнице Больничного крыла, чья квалификация начиналась и заканчивалась на размахивании палочкой влево-вправо. — Я только хотела предложить Умиротворяющий бальзам. Беллатрикс сморщилась и ядовито выплюнула. — Я не психичка. — Ни в коем случае, — мадам Помфри поджала губы, простояв так несколько секунд, прежде чем сдалась. Она вышла за занавеску и задёрнула её за собой, — Отдыхайте. Прошло некоторое время, прежде чем Беллатрикс позволила себе выдохнуть и расслабить плечи. Она просидела какое-то время не двигаясь, практически в полной тишине. Мадам Помфри в другом углу помещения перебирала склянки, иногда они стучали друг о дружку. До вечера заходило несколько студентов, Беллатрикс слышала их голоса, наставления целительницы, однако не цеплялась ни за что, будучи слишком погружённой в мысли. Она лежала на кровати в позе эмбриона и блуждала по чертогам сознания: вспоминала детство, свою семью, первые годы в Хогвартсе без сестёр и первые шалости. Амортенция в напитках Гриффиндорцев, их быстрый ответ на матче по квиддичу с проигрышем Слизерина. Задержания профессора МакГонаглл, клуб Слизнорта и его оправдания своих студентов. Подчинение — не то, к чему стремилась юная ведьма. Напротив, Беллатрикс желала ломать систему раз за разом, не желая быть скованной. А теперь она волей родителей отдана Лестрейнджу. Всю жизнь ей твердили, что она — старшая дочь Блэков, дочь Сигнуса третьего и та, чья судьба продолжать род. От неё ждали послушания, вскоре родились сёстры. Ей было всего пять, когда она впервые ощутила потребность защищать родную кровь. Быть той, кто сражается, берёт на себя груз вины в провинностях и в конце концов докажет, что её личная сила не в замужестве и материнстве, а в мощи её магии, что питалась наследием Блэк. Беллатрикс знала, родители не воспринимали всерьёз её желания, а потому позволяли больше, чем должны. Они считали, что их дочь исправится и станет примерной дочерью аристократии, выйдет замуж за того, кого подберут беспрекословно и наконец усмирит характер. Беллатрикс знала их мотивы, подслушала как-то разговор. И боролась с этим неустанно, веря, что её поймут. Но этого не случилось. Контракт о бракосочетании заключён. Помолвка состоится на пасхальных каникулах, её заберут на это время из Хогвартса, а как только она сдаст экзамены — они сыграют свадьбу. Решение сражаться постоянно подвергалось сомнению, но сейчас особенно. Какой смысл, если в тебе не видят полноценную личность? Не хотят или не желают — второстепенный вопрос, мало волновавший. Как бы то ни было, этого не изменить. При всём рвении она не могла сделать ничего… Брак чистокровных магов никогда не был просто условностью. С давних времён это связывающий двух людей ритуал тёмной магии, разрушить который может только… — Привет. Беллатрикс дёрнулась, быстрым движением утерев мокрые глаза. За окном уже стемнело, и она не ждала посетителей. — Энди. Стоявшая на входе Андромеда мягко улыбнулась, прежде чем зайти и опустить за собой полог занавески, скрывающей их ото всех. Внутренний голос Беллатрикс отчего-то забеспокоился. Так всегда происходило, когда она чувствовала потребность людей завести серьёзный разговор. И в данный момент желание Андромеды ей совсем не нравилось. — Как ты? — Как если бы меня лицом протащили по полю для квиддича, — не стала врать ведьма, подтягивая одеяло, — Я бы хотела отдохнуть. Несколько секунд Андромеда изучала её из-под полуопущенных ресниц, прежде чем задать вопрос. — Ты уже знаешь, верно? — О чём? — В пасхальные каникулы нас на несколько дней заберут из школы. Беллатрикс сцепила пальцы, втянув носом воздух. На скулах заиграли желваки, она пыталась не огрызнуться лишний раз. Все тревожные мысли вернулись в одно мгновение, и это вместе с грохотавшим в ушах пульсом мешало здраво оценивать ситуацию. Перед ней стоял не мерзавец с раздутым эго, а сестра, чьей вины в происходящем не было. Заусенец так удобно зацепился за ноготь, что Беллатрикс принялась тут же терзать его. В напряжённой тишине раздался шорох платья и звук тихих шагов Андромеды, подошедшей к койке. — Ты хочешь поговорить о том, что произошло? — А что произошло? — Ты могла заболеть, но всё равно поднялась на башню в такой холод. Только не говори, что из-за него. Столь глупое предположение вызвало кривую усмешку и новую волну отвращения. — Захотела развеяться. — Как скажешь. — Как скажешь? — Беллатрикс впервые встретилась взглядом с Андромедой, севшей в изножье. Та пожала плечами. — Хочешь, чтобы я продолжала настаивать? Только сейчас Беллатрикс подумала о том, сколько времени они потеряли. В попытке добиться истины, получить правду она совсем забыла о тех, кого обещала защищать всю жизнь. Она лишила себя этого права собственными действиями. Сердце пропустило удар и болезненно сжалось, а стыд окрасил щёки. — Я не знаю, — сорвалось с губ прежде, чем она остановила себя. В какой момент она почувствовала потребность защищаться от сестёр, но открыться Грейнджер? Нонсенс. — Белла… — Андромеда протянула к ней руку. Не встретив сопротивления, она переплела их пальцы. Беллатрикс ощутила, насколько кожа сестры была теплее и мягче, — Я твоя сестра. И чувствую, что что-то происходит. — Энди, меня хотят выдать замуж насильно. Что, по-твоему, может происходить? — Ты лучше меня знаешь, что дело вовсе не в Лестрейндже. У неё закружилась голова, и она прикрыла глаза на мгновение. Андромеда только сильнее сцепила их руки. — Мы давно не разговаривали с тобой вот так, вдвоём... Ты знаешь, раньше я скрывала тайную личность Гермионы, но этот барьер преодолён. Так почему ты не хочешь мне открыться? — Точно так же, как и ты по неизвестной причине скрываешь встречи с тем парнем. Она увидела, как напряглись плечи Андромеды и как замедлилось её дыхание. Беллатрикс давно подозревала, что сестра могла иметь с кем-то отношения, заметить это было несложно: робкие улыбки, появляющиеся на лице Андромеды без логичной на то причины, браслет, не походящий ни на один из фамильных драгоценностей Блэков и всё более частые исчезновения с трапез или из гостиной под предлогом погулять. Всё это говорило за неё. Конечно, Беллатрикс не дура, и понимала, почему сестра могла скрывать избранника, но до недавнего времени отказывалась допустить даже мимолётную мысль об этом. Теперь же, наблюдая реакцию, подозрения крепли. — Кто он, Энди? — должно быть, пытливый взгляд напугал Андромеду, так как она расцепила руки и отвела глаза в сторону. — Я не знаю, кто сказал тебе эту глупость, но ты ошибаешься, если веришь сплетням. Беллатрикс сощурилась, но, пусть и не была в восторге от этой затеи, решила оставить тему отношений в покое. До поры до времени, пока Андромеда сама не будет к этому готова. — Значит, ты понимаешь, почему я молчу. Поэтому не знаю, кто сказал тебе эту глупость, но ты ошибаешься, если веришь сплетням, — перековеркала ведьма, скрестив руки. В ней зарождалась обида. Андромеда просила оголить душу, когда сама скрывалась. И они обе знали, что это нечестно, — Так что не надо, Энди. Андромеда приподняла бровь. — Ну, я уверена, нет ничего плохого в том, кто заставляет сердце моей сестры биться чаще. Хоть я и не помню, чтобы тебя привлекал кто-то из молодых людей Слизерина. — Ничего нет и быть не может, — грубо отрезала Беллатрикс, спрятавшись в упавших на лицо кудрях. — Когда мы перестали доверять друг другу? — в голосе Андромеды слышалась боль, накопленная месяцами. Это заставило Беллатрикс издать рычащий звук и зажмуриться, — Когда ты перестала доверять мне? Беллатрикс мотнула головой. — Скорее себе. Я разочарую всю семью, если хоть одна живая душа узнает. Я уже разочарована в себе, разве этого мало, чтобы желать похоронить то, что не должно было случиться?! — Но ты не хочешь, — заметила Андромеда спустя минуту молчания. — Ты права, не хочу. Так не хочу, что сердце сжимается, стоит только подумать об этом. Но… Меня ставят перед фактом не только родители. Я бы пережила, будь это только тот человек, но теперь мне остаётся только смириться и жить дальше, — она горько усмехнулась, — Ждать, пока меня отдадут в руки этому подонку. А он и счастлив. О, и знаешь, что мне сказали? — Андромеда легко качнула головой, и Беллатрикс хохотнула, — Не повторять судьбу волшебницы третьего поколения! Можешь себе представить, какая глупость? Только когда молчание стало слишком подозрительным, Беллатрикс осознала, что сказала. Она тут же повернулась к Андромеде, которая внимательно вглядывалась в её лицо, нахмурившись. От такого пристального внимания тут же захотелось спрятаться, и Беллатрикс сглотнула. Надеяться, что Андромеда глупа, не стоило. Нет, судя по осознанию, мелькнувшему в карих глазах, она точно поняла, что тут происходило. — Энди. — Гермиона? Живот сжался, а щёки обожгло жаром, что поднялся из пустившегося в пляс от нахлынувшей паники сердца. Смешанные эмоции давили на грудь: от негодования что ей влезли в душу без согласия вплоть до животного страха. Стало трудно дышать. — Энди… — Белла, — Андромеда резко одёрнула её, и Беллатрикс потянулась за палочкой, покоившейся на тумбочке. Жест не укрылся от младшей ведьмы, — Что ты делаешь? Она нагнулась вперёд, но Беллатрикс была быстрее: она предупреждающе выставила перед собой палочку. Пусть искренне не желала нападать на сестру, ведьма чувствовала, что, если хоть капля осуждения сорвётся с её рта или проскочит во взгляде, Беллатрикс не сможет этого вынести. Боль, продолжающая плескаться в глазах напротив — возможно. Но не осуждение. — Не вынуждай. Андромеда медленно отклонилась обратно и тяжело вздохнула. — Тед. Рука, держащая палочку, дрогнула. Беллатрикс моргнула. — Что? — Ты спросила, кто тот парень, — Андромеда опустила голову, принявшись перебирать подол платья, — Его зовут Тед Тонкс. Маглорождённый. Секундный ступор, а затем нахлынувший гнев. — Тот самый, кто оскорблял тебя?! — Он никогда этого не делал. Мне… Пришлось солгать тебе тогда. — Это я помню, но…? — Да. Беллатрикс не верила своим ушам. Похоже, это у них в крови. Иначе как объяснить, что уже вторая сестра вверила себя маглорождённому? Она шутя подумала, что в скором времени сюрпризов следовало ожидать и от Нарциссы. — Невероятно. — А теперь ответь: ты и правда думала, что я расскажу кому-то о твоих чувствах к Гермионе? Беллатрикс отвернулась, не в силах подобрать слов. Палочка выпала из ослабших пальцев на простыню, и она подтянула к себе колени, пряча в них горящее стыдом лицо. — Прости, я… — Почему ты раньше мне не сказала? — в голосе Андромеды слышалось непонимание. Обида. — Это не то, во что следует посвящать вас с Цисси, — Беллатрикс шмыгнула носом, — Не с маглорождённой. Не с той, кто не должен быть здесь, чьё присутствие в наших воспоминаниях может изменить ход истории. Возможно, уже изменило. — Как всё так обернулось, Белла? — Знаешь, почему я оказалась на Астрономической башне? — не обращая внимания на вопрос и не в силах смотреть на Андромеду, она рассматривала свои пальцы, — Я готова была убить Лестрейнджа сегодня в гостиной. Там оказалась она и предотвратила дуэль. А затем сказала, что будь её воля, она бы выбрала сердце. А совсем недавно, помнишь, я летала домой? Тогда она решила, что нам лучше убить все чувства, что не должны были случиться! Андромеда не отвечала, просто слушала, положив тёплую ладонь на колено Беллатрикс. Она оглаживала его большим пальцем, давая понять, что рядом. — Я не могу ничего с собой поделать. Только вижу её — и сердце пускается в пляс, а стоит услышать новую порцию нравоучений — я взрываюсь и отвергаю её, даже понимая, что по-настоящему она не желала мне плохого. Она идиотка, и велико желание впечатать её головой в стену, чтобы дурные мозги встали на место! Но я не могу её тронуть, не могу сделать больно. Я всё ещё ощущаю вину за библиотеку, когда была в шаге от того, чтобы серьёзно ранить или даже… Убить. Я бы… Чёрт. Неутешительный вывод Андромеды заставил Беллатрикс откинуться на подушки и глухо застонать в ладони. — Ты влюблена в неё. Мерлин, Белла, ты и правда… Её лицо пылало пуще прежнего. Кто бы мог подумать, что великая для своих лет ведьма будет краснеть как девчонка, раскрывая душу одной из сестёр. — Сиськи Морганы, сотрите мне память. Андромеда мягко рассмеялась. — Я люблю тебя, Белла, и не желаю ничего плохого, — она крепко сжала руку Беллатрикс, — Но, если этого мало, у тебя всегда есть гарантия: маглорождённый студент с Хаффлпаффа. — Я не хочу сомневаться в тебе, Энди. Надеюсь, что не придётся. — Обещаю, я сохраню твою тайну. А ты мою? Беллатрикс подалась вперёд и прижала Андромеду к себе в объятия. — Клянусь. Позже Андромеда ушла, чтобы не попасться вездесущей мадам Помфри, предварительно пожелав сестре спокойной ночи. И хоть сегодняшние события измотали её, Беллатрикс не могла сомкнуть глаз, продолжая любоваться ночным небом в ожидании неизвестно чего. В пальцах могла бы быть привычно зажата подожжённая сигарета, не отправь она пачку в приятный полёт. Теперь же руки слегка подрагивали, как при неврозе. Тревожные мысли рисковали заполонить разум, ведьма чувствовала себя паршиво, не в силах прогнать их даже с помощью окклюменции. Хотелось, чтобы кто-то устранил проблему, убрал воспоминания из её головы. Но она одна в Больничном крыле, и разбираться с проблемой тоже должна была в одиночестве. Нелегальная порнография парочек в укромных уголках, должно быть, в самом разгаре, и она жалела, что не могла вместе с Андромедой поймать за шкирку несколько. Столько времени упущено. Подтянув к себе колени, Беллатрикс с теплотой вспомнила, как летом они втроём предполагали, какие привилегии им будут доступны с новой должностью Андромеды. И всё было прекрасно, можно сказать, как по маслу, но… Спустя две недели от начала обучения в школу явилась французская студентка. Беллатрикс бы не обращала на неё внимание, — ещё чего, на какую-то серую мышь тратить время, — но в один день на Травологии она уловила чьи-то тревожные мысли. Магия её рода сильна, да и Беллатрикс легко обучалась искусству окклюменции и леггилименции, и была чувствительна к мыслям многих, легко считывая их. Это бы не стало чем-то новым, не улови она своё имя, окружённое облаком страха. Когда они чуть не подрались в коридоре, — ну как, скорее Беллатрикс напала на неё с претензиями, — ведьма сказала, что не лезла к ней в голову. Однако, она солгала. Девушка тоже владела окклюменцией, пусть и была чистейшей дилетанткой, и часть мыслей не удалось уловить. Но одна прочно засела в голове Беллатрикс на долгое время, постоянно толкая её на стычки с Клемент. «Я не могу раскрыть себя. Это опасно, а глупая Андромеда не понимает всей серьёзности, — тогда девушка копалась в земле и замарала лицо, чем вызвала усмешку у Беллатрикс, — Да и Блэк та ещё заноза в заднице, она не даст покоя. Даже сейчас спина зудит. Это нелепо. Окажись на моём месте Невилл…» В тот момент пелена страха не позволила Беллатрикс без риска быть замеченной путешествовать по чужому разуму, но знатно озадачила её. Чем рисковала девчонка, «раскрывая себя», что могла не понимать её сестра и какой к чёрту Невилл — вопросы, не дающие покоя на протяжении многих недель. До тех пор, пока ведьма не перерыла дома все справочники о французских семьях волшебников и не поняла, что чистокровного рода Клемент не существовало. Тогда всё встало на свои места. Кроме одного — почему Андромеда защищала поганку и как другие не догадались о её вшивости? Даже отец, обычно внимательный к деталям, чему успешно научил старшую дочь, был усыплён. И Беллатрикс решила, что раз его бдительность дала трещину, она со всем разберётся. Но что-то пошло не так. Интрига обвивала Клемент шлейфом, и пусть Беллатрикс знала её имя и происхождение, это почти не внесло ясности. Ведьма ожидала, что запугала девушку до смерти в библиотеке и к утру только пятки сверкающие увидит, но неслабо удивилась, когда Грейнджер пришла к ней с повинной. Она упорно пыталась предостеречь от чего-то, и это не давало Беллатрикс покоя. А заодно девчонка пыталась учить её манерам, и будь род Блэков проклят, если чистокровная ведьма решит пойти на поводу у маглорождённой. Но судьба — забавная штука…

— Сириус, немедленно слезь со своего брата!

— Зануда, зануда, зануда!

— Ты, видимо, кое-что забыл, — лёгким движением кисти Беллатрикс высыпала снег с ветвей ели прямо за шиворот визжащему кузену.

— Нечестно! Ты колдуешь!

— Могу себе позволить, кузнечик.

И пока он отплёвывался и ругался в своей привычной манере, ведьма заметила идущую к ним Андромеду, а за ней спину удаляющейся Грейнджер. Беллатрикс откинула прядь со лба, встретившись взглядом с сестрой и замерла. Если разочарование и можно скрыть, то Андромеда очень пыталась. Но родную кровь не обманешь — что-то произошло.

Беллатрикс сделала пару шагов навстречу, остановившись рядом. Андромеда, вопреки ожиданиям, не отодвинулась, что ни могло не радовать. Детский визг бил по ушам. На этот раз в сугробе оказался Сириус, не способный противостоять брату с младшей кузиной.

— Помнишь, как-то в детстве мы залезли на яблоню? — Беллатрикс неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя напряжение в плечах, — Цисси было всего три, но она прекрасно лазила по деревьям. Самая воспитанная дочь Сигнуса Блэка оказалась заядлой нарушительницей стереотипов, — Андромеда хмыкнула, — Подначивала нас. А когда отец ругался…

— Мы принимали вину на себя, — закончила Андромеда. Беллатрикс рвано вдохнула.

— Мы были едины, Энди, — она обернулась на особо громкий вскрик, но с удовольствием обнаружила торчащие из сугроба одни только ноги Сириуса.

— Были.

Тоска мгновенно оплела сердце от того, что сестра даже не отрицала этого.

— Что стало теперь? — голос осип, она была вынуждена прокашляться, — Что ты скрываешь от меня? Нечто важное?

Андромеда нахмурилась.

— Это не моя тайна, Белла, — сказала она после минутного молчания, — Пойми правильно, не мне распоряжаться, кому знать причину, а кому нет.

За весь разговор она ни разу не встретилась с ней взглядом. По какой причине было неясно, и это только сильнее мучило. Беллатрикс зажевала губу. Опустив голову, она принялась раздражённо ковырять носком сапога снег.

— За эти несколько месяцев ты так… Отдалилась от нас с Цисси. Из-за неё.

— Этим я защищаю вас.

Не сдержавшись, Беллатрикс фыркнула, наконец, добившись прямого взгляда в глаза. Андромеда не понимала причины иронии, и ведьма пояснила:

— Она сказала нечто похожее.

— Что конкретно?

— Что всё упирается в обстоятельства и безопасность, которую ты хочешь подарить мне и Цисси, — усмешка, сорвавшаяся с губ непроизвольно, была встречена суровым взглядом.

— Она права, — комментарий поубавил пыл Беллатрикс, — Не вам нести эту ношу. Ей тяжело, и я оказываю ту помощь, которую могу предоставить. Без меня она бы давно потеряла надежду, и я рада, что мы лишились не всех шансов.

Понимая, к чему клонила сестра, Беллатрикс втянула носом воздух и скрестила руки на груди. Но Андромеда беспощадно продолжала.

— Ты уничтожила все записи, которые мы делали на протяжении долгого времени. Чтобы их восстановить, потребуются месяцы.

— Мне жаль.

— Нет.

— Почему ты так думаешь?

— Ты так зациклилась на том, что все хотят причинить тебе боль, — Беллатрикс не была готова встретить острый взгляд Андромеды, направленный на неё, а потому поспешно отвернулась, — но вот незадача, Белла. Не все плохие, и она — одна из самых лучших людей, кого я когда-либо знала.

Нонсенс. Сестра защищала ту, что проникла в их семью за неизвестной целью и, возможно, бессовестно напустила туман на разум Андромеды. Это не укладывалось в голове, либо сама Беллатрикс не хотела укладывать, цепляясь, как сказала Андромеда, за плохие намерения людей…

Да, чистейший нонсенс.

— Ты злишься.

— Злюсь. И разочарована, — не стала отрицать Андромеда. Тем не менее, сердце всё равно кольнуло, — Ты предложила работу вместе, так? Я буду рада видеть тебя с нами, но прекрасно понимаю, что твоя гордость не позволит.

— Не тебе судить меня.

Невероятно. Теперь она огрызалась на родную кровь. Андромеда не нашла что сказать, только коротко вздохнула.

— Я не сужу. Я говорю факты. Но несмотря ни на что — ты моя сестра. Я верю, что ты поймёшь причину моего молчания.

Столько изменилось с тех пор… Беллатрикс раздражённо дёрнула плечом, отмахиваясь от воспоминания и слезла с окна. Она собиралась закрыть створки, но взгляд зацепился за какое-то пятно у Чёрного озера. Сощурившись, Беллатрикс пригляделась и в удивлении подняла брови. Щупальца гигантского кальмара обвивались вокруг маленького на его фоне женского силуэта. Глаз его прикрылся под ласковой рукой Гермионы Грейнджер. А неподалёку уже собралась толпа зевак. Беллатрикс видела, как Грейнджер обернулась, как мимо пробежали дети навстречу кальмару. Она опёрлась о подоконник и наблюдала, как девушка уходила от пирса в сторону замка. Внезапно она остановилась, оглядываясь вокруг. Беллатрикс замерла, не двигаясь. Часть души хотела, чтобы её заметили. Было интересно, какое выражение лица будет у Гермионы в этот момент. Однако, другая часть заставила закрыть окно и исчезнуть из поля зрения всех. А когда Беллатрикс опёрлась спиной о койку, её губы окрасила улыбка. Такая она. Гермиона Джин Грейнджер.

༺♡༻

23 февраля, 1969 год, — Хогвартс, спальня девочек — Да что же это такое! Раздражение заполнило разум, даже думать было тошно. Воспоминания о Грейнджер бесили, существование Грейнджер бесило, да что уж, тревога за Грейнджер бесила! Беллатрикс выкинула сигарету в окно и вцепилась в волосы, тихо заскулив. Ей необходимо пройтись, и прямо сейчас. Ногами. На свежем воздухе, чтобы почувствовать резкие порывы ветра на своей коже. Возможно, она мазохист, но сейчас тело требовало изнуряющих движений. Беллатрикс накинула шаль на плечи, быстро спустилась по лестнице… И запнулась на последней ступеньке. Каштановая копна волос выглядывала из-за спинки дивана, она бы узнала их из тысячи. Грейнджер весело болтала закинутыми на подлокотник босыми ногами, разговаривая сама с собой о решётках на камине и перспективе использовать пруты в более интересных целях. Беллатрикс недоумённо нахмурилась и хотела было пройти мимо, но, видимо, приобретённая способность бесшумно передвигаться дала сбой. Голова девушки повернулась, её губы искривились в какой-то нездоровой ухмылке. Чёрная юбка задралась, оголяя тонкие ноги, усыпанные веснушками и родинками от самых лодыжек, а пуговицы блузки неприлично расстегнулись. — Хей, Беллатрикс, — под настороженным взглядом ведьмы она отправила шоколадную конфету в рот. Беллатрикс проследила за движением руки, заметив на журнальном столике знакомую коробку — такую же ей пытался вручить Рудольфус пару недель назад. В голову закрались нехорошие мысли, и пусть Беллатрикс злилась на себя и на Грейнджер вместе взятых, если Лестрейндж что-то сделал с ней, она задушит его собственными руками. И будь проклято благородное намерение Гермионы уберечь её от неприятностей. — Будешь? — девушка пихнула Беллатрикс под нос злосчастную конфету, — Так расслабляет. Ты когда-нибудь задумывалась, сколько всего может тревожить человека в обычный день? Стоит всё отпустить, и ты безмерно счастлив! — Что ты несёшь? — Тортик, — Гермиона хихикнула и надкусила сладость, а её проворный язык слизал начинку, капающую с сердцевины. Беллатрикс, невольно наблюдая за этим, сглотнула. Взгляд Гермионы лениво прошёлся по ней, дольше положенного останавливаясь на бёдрах и открытых ключицах, — А ты выглядишь горячо, стоя вот так… О, профессор, чуть глубже вырез, и Вам не понадобится непростительное, чтобы подчинить кого-то своей воле. — Хорошая попытка, Грейнджер, но что за дурь ты приняла? — Беллатрикс обошла её, приподняв коробку. И едва не чихнула. За милю от них исходил тошнотворный сладкий запах. — Простите, я заслужила отработку в Ваших покоях за свою провинность? Ведьму как ледяной водой окатили, она застыла на месте. — Любовное зелье? Грейнджер, ради Салазара… Гермиона всхрапнула и вновь перевернулась на спину, выгибаясь похлеще кошки. Сама МакГонаггл позавидовала бы такой грации, увидь она эту картину. — Перспектива быть под чарами Рудольфуса мне не прельщает, а я всего лишь возбуждена и… чувствую себя так легко. Мне давно не было так хорошо! Только этого им не хватало — Грейнджер, принявшей зелье похоти. И, вероятнее всего, не по своей воле. Беллатрикс покачала головой и, поколебавшись, подхватила девушку под локоть, подняв с кресла. — Тебе нужно проспаться. Вот хорошая перспектива, не находишь? Ты, подушка, крепкий сон. — Если ты поможешь мне раздеться, — Гермиона облизнула губы и попыталась прильнуть ближе к Беллатрикс. Та отшатнулась, но проворная рука скользнула по талии, — Здесь так жарко… Думаю, это из-за тебя. И тут же её запястья перехватили и завели за спину. Забавно. Почти в таком же положении находилась сама Блэк некоторое время назад. Как быстро можно поменяться ролями. — Чёрт, не думала, что у тебя фетиш на обездвиживание, — продолжала Гермиона, не оставляя попыток всё же высвободиться. — Грейнджер, угомонись. Но нежелание сделать девушке больно привело к потере контроля. Беллатрикс слишком поздно осознала, что ослабила хватку, а Гермиона ухмылялась подобно Чеширскому коту. Секунда, и Гермиона толкнула её на диван, усевшись сверху. Мешающую юбку она задрала вверх, поёрзав при этом на бёдрах Беллатрикс, которая старательно игнорировала реакцию своего тела на соприкосновения с мягкой тёплой кожей. Тем не менее, она замерла, мысленно ругая себя за каждую секунду промедления. Одновременно хотелось треснуть Грейнджер чем-то побольнее и так же поддаться искушению. Жар внизу живота заставил двинуть бёдрами в попытке ослабить давление. Она тяжело дышала, и это состояние не укрывалось от проворных глаз Гермионы, которая наклонилась ближе к ней. — Белла, — её имя выдохнули прямо в губы. Только подайся вперёд, и можно коснуться… — Я так хочу тебя. — Грейнджер, цепляйся за свой крошечный мозг, он где-то там. Тобой руководит зелье. Неизвестно только, кому больше предназначались слова — упомянутой Грейнджер или же самой Беллатрикс. — Возможно, и что с того? Лестрейндж сказал это подарок от самого Тёмного лорда, — Гермиона хихикнула, — Мы можем... — Нет, — собрав остатки самообладания, Беллатрикс оттолкнула от себя девушку. Та перекатилась на диван. Но вместо того, чтобы успокоиться, Гермиона с наглой ухмылкой потянула ведьму на себя. И та оказалась сверху, расставив руки по обе стороны от головы девушки. Гермиона подтянула ногу к груди, ненавязчиво касаясь ступнёй колена Беллатрикс. — Белла, Беллатрикс, — проскулила она, положив руку на заднюю часть шеи ведьмы. Ноготки прошлись по голове, зарывшись в мелкие кудрявые волоски. Беллатрикс на секунду прикрыла глаза от ласки, — Позволь мне только... — Ты не в себе. — Ха! Верно сказано, — Гермиона отклонила голову назад. Волосы упали назад, открывая шею. Беллатрикс сглотнула, продолжая отводить от себя руки девушки, оказывающиеся то на животе, то бедре, то намеревавшиеся сжать грудь, — Я удивлена, как им удалось уговорить меня, но... Не то, чтобы меня это расстраивает. — Это сейчас. Не заставляй меня принимать меры. — Белла. Мне одиноко без тебя, ты так холодна, — шепнула Гермиона прямо в губы. Она втянула носом воздух. — От тебя сладко пахнет… И тут её притянули ближе, надавив на затылок. Секундное замешательство, и вот Беллатрикс уже прижимали к дивану, а чужие губы, не стесняясь, исследовали шею. Не ожидавшая этого она распахнула глаза, тут же сделав попытку отстранить от себя не соображающую Грейнджер. Живот впал в болезненном, но приятном спазме, настолько губы девушки оказались мягкими, манящими. Но она резво выдернула руки и силой оттолкнула, сбрасывая Гермиону с себя. Она бы соврала, если бы сказала, что не хотела прижать к себе Гермиону так же. Сперва требовательно, но переходя в более мягкий темп, нежный, она бы порой покусывала её губы… Но Беллатрикс никогда бы себя не простила, воспользуйся она нынешним состоянием Гермионы. Она злилась, но на ту Грейнджер, что могла соображать, а не находилась под чарами. — Это было грубо, Белла, — Гермиона теперь лежала на полу и выпячивала нижнюю губу. Много времени ей не потребовалось, и она нагло задрала юбку ведьмы, проводя ногтями по сильным икрам, — Но я не злюсь на тебя, и если ты хочешь так… Из горла Беллатрикс вырвался стон, не то измученный, не то от неуправляемого желания. Это зелье что, воздушно капельным путём передавалось?! — Грейнджер, Салазар тебя дери, не вынуждай меня подчинять твою волю непростительным! — Моя воля уже в твоих руках, Белла. Только скажи. — Идиотка. Резво поднявшись, Беллатрикс потянула Гермиону на себя и потащила за руку к выходу из гостиной. В ушах грохотал пульс, сердце бешено стучало. Реакция тела подводила в который раз, и это совсем не нравилось ведьме. Необходимо было привести Грейнджер в чувства как можно скорее, пока неизвестной природы зелье окончательно не завладело разумом. Сейчас попытки достучаться казались бесполезными. Неизвестно, кто сделал это с Грейнджер, как дурманящее снадобье попало на территорию школы, и кто мог не спать в это время… Без колебаний следовало вернуться в подземелья с другой стороны и пойти к Слизнорту, но… Откуда-то на другой чаше весов появилась профессор МакГонаглл. Она была в курсе тайны Гермионы, и почему-то мнение Грейнджер касательно вопроса, кто же застанет её в таком неловком положении, было важно Беллатрикс. Велик риск, что Грейнджер ляпнет что-то, о чём пожалеет. Ведьма приняла решение быстро, свернув в соседний коридор. Больничное крыло с подземельями остались в противоположной стороне. Они прошли множество поворотов, прежде чем оказались в профессорском крыле, принадлежащем высокопоставленным преподавателям. Вход сюда студентам был запрещён без острой необходимости, и Беллатрикс решила, что это именно тот случай. Её не волновало, как скоро они попадутся смотрителю или сколько картин разбудят светом «Люмуса», мигавшем на конце палочки. Нет, всё это отошло на второй план, выводя на первый намертво прилипшую к её руке Грейнджер, довольно прикрывшую глаза. Спустя несколько довольно громких и настойчивых стуков в нужную дверь, маленькое окошко на уровне глаз приоткрылось, явив в тусклом свете владельца спальни — Минерву МакГонаглл. — Мисс Блэк, почему вы двое не в постели в столь поздний час? — Профессор, я бы не побеспокоила Вас, но это срочно. — Мисс Блэк… — Гермиона прижалась к её руке и потёрлась щекой о смятую шаль, — Перспектива быть пойманной возбуждает, согласись? Профессор, Вы назначите нам наказание? Пока глаза МакГонаглл становились похожими на два галлеона, Беллатрикс мысленно взмолилась пережить этот позор, испытывая смешанные чувства и не позволяя себе давать им характеристику. Наконец, взяв себя в руки, МакГонаглл отперла дверь, хотя в её движениях чувствовалось недоверие. — Проходите. Беллатрикс огромного труда стоило не только отлепить Гермиону от себя, но и втащить в покои МакГонаггл. Попытки освободить руку не увенчались успехом, девушка будто железной хваткой в неё вцепилась и собиралась отпускать в ближайшее никогда. Тем временем, МакГонаглл требовала объяснений. — Что с мисс Грейнджер? — Очень похоже на зелье похоти, — Гермиона вновь потянулась к её лицу, и Беллатрикс решительно отпихнула её, положив руку той на лоб. Хоть какое-то пространство, Салазар её дери, — Вы знаете противоядие? — Я не столь уверена, но… — Профессор! — Беллатрикс готовилась извергать проклятия. Мало того, что свидетелем её «личной» жизни стал декан Гриффиндора, так ещё и чёртова Грейнджер подливала масла в огонь, распаляя навязчивыми прикосновениями. Она не знала, сколько ещё сумеет продержаться. МакГонаглл смерила их суровым взглядом, прежде чем сдалась, махнув кистью. — У меня где-то был рецепт на экстренный случай, — она прошла к столу и отперла ключиком крайний ящик, — Приготовление займёт не более получаса. Только удержите пациентку в стабильном положении, Мерлина ради. На удивление изворотливая в своём туманном состоянии девушка вывернулась из-под её руки и толкнула Беллатрикс к стоящему позади них дивану. Охнув, ведьма не первый раз за этот вечер оказалась зажата между подушками и нависшей над ней Гермионой. Она заметила сочувствие, мелькнувшее на лице МакГонаггл и метнула в неё острый взгляд, обещающий скорую расправу в случае бездействия. — Мисс Блэк, Вы уверены, что справитесь? — Главное не рассказывайте утром профессорам о насильственных действиях, — она успела заметить довольную моську Гермионы и поспешила выставить перед собой палочку, — Инкарцеро! Из кончика палочки вырвалась верёвка, обвив руки Гермионы за спиной. Потеряв равновесие, девушка плюхнулась на пол, смешно заболтав ногами. — Так нечестно! — кряхтела она, извиваясь на полу в безуспешных попытках высвободиться. Беллатрикс откинулась на спинку дивана, подперев голову и не смела более отказывать себе в удовольствии наслаждаться картиной. Связанная Грейнджер — предел мечтаний. Ещё бы молчала. — Вот теперь я соглашусь с тобой, — она очертила кончиком палочки контур губ, — Крайне возбуждающе. Неподалёку за навесом МакГонаглл приступила к приготовлению зелья. Беллатрикс плотнее укуталась в шаль, чувствуя прохладу. Последнее время ей всегда было холодно, где бы она не находилась. Лёгким движением запястья она отправила в затухающий камин побольше дров, и огонь вспыхнул с новой силой. Она подтянула к себе босые ноги, спрятав их под ночнушку и, наконец, почувствовала мимолётное спокойствие в голове и мыслях. Но под пытливыми взглядами МакГонаглл, которые женщина время от времени бросала на неё, ведьма чувствовала себя не в своей тарелке. Она поёжилась. Усталый и немного растрёпанный вид профессора говорил, что её подняли посреди ночи. Беллатрикс даже ощутила укол вины. — Что произошло с мисс Грейнджер? Беллатрикс моргнула, встречаясь взглядом с МакГонаглл. Её пробрала дрожь. Она не хотела разговаривать или объясняться перед гриффиндорским деканом. Можно было бы просто приготовить чёртово зелье и не тратить время на бессмысленные разговоры… — Мне неизвестно, — всё же ответила она, — Я была у себя, когда это случилось. — И мисс Грейнджер зашла к Вам? — Нет, я сама спустилась и застала эту идиотку в таком состоянии. — Выбирайте выражения, мисс Блэк, — одёрнула её МакГонаглл, бросив в кипящий котёл розоватый порошок. Жидкость забурлила, определённо соответствуя настроению Минервы. — Конечно, профессор. Просто не понимаю, к чему эти расспросы. В голосе МакГонаглл слышалось плохо скрываемое раздражение. — Со студентом школы случилось нечто странное и малоприятное и необходимо выяснить, кто причастен к этому бесчестию. К тому же… — она повела палочкой по часовой стрелке в тишине, а когда заговорила вновь, её голос надломился, — Мисс Грейнджер в будущем моя подопечная. Беллатрикс оглядела Гермиону, бормочущую невесть что себе под нос. — Я понимаю. Поэтому и привела её к Вам. — Как мило с Вашей стороны, — хоть женщина и стояла к ней спиной, в голосе слышалась ухмылка. — Ещё одно слово, профессор, и Грейнджер внезапно освободиться в непосредственной близости от Вас… — Как низко пытаться угрожать мне, мисс Блэк. — Я просто предупреждаю, — фыркнула Беллатрикс. Следовало снять баллы её факультету за проявленную дерзость, но по неясной Беллатрикс причине этого не произошло. Оставшиеся двадцать минут прошли в тишине, нарушаемой только кряхтением Грейнджер на полу и бульканьем зелья. МакГонаглл отложила палочку и поднесла бутылёк к котлу и набрала зелье до отметки. — Мисс Блэк, зелье готово. Гермиона ухитрилась сесть на колени, расставив ноги. Её грудь вздымалась, обтянутая верёвками. Беллатрикс втянула носом воздух, отводя глаза в сторону. Она поднялась на ноги и в нетерпении подошла к МакГонаглл, едва не выхватив зелье из её рук. — Осторожнее, мисс Блэк! — МакГонаглл отстранила её в сторону и прошла к Гермионе, — Мисс Грейнджер, откройте рот. — И для чего же, м-м-м, профессор? — Гермиона подалась вперёд, привстав с колен, — Вы хотите…? — Мерлин, профессор, зачем Вы только сказали… — Признаю, это было лишнее, — профессор неловко поджала губы, — Мисс Блэк, окажете услугу? Кивком Беллатрикс дала согласие. Она прошла за спину Гермионы и подхватила её под руки, лишив возможности брыкаться. Это было вовремя, ведь Гермиона бросилась вперёд, почти набросившись на отшатнувшуюся МакГонаглл. Беллатрикс зажала ей нос и надавила на челюсть, заставляя открыть рот. — Давайте, профессор. Поспешно МакГонаглл влила зелье в рот Гермионы и похлопала ту по щекам, приводя в чувства. Беллатрикс отпустила девушку, и та без точки опоры рухнула на пол, опираясь о руки. Гермиона зашлась кашлем и схватилась за горло. МакГонаглл погладила её по влажной спине. — Мисс Грейнджер, Вы меня слышите? — Профессор МакГонаглл? — прохрипела Гермиона, подняв голову, — Беллатрикс? Как я здесь оказалась, что произошло? — В скором времени Вы вспомните всё, не беспокойтесь. Вот только профессор не знала, что формулировка «вспомните всё» означала вспомнить и нелепую ситуацию, произошедшую от силы час назад. От одной мысли об этом у Беллатрикс пошли мурашки по спине, затылок обдало холодом. Она могла бы упасть в обморок, определённо… Ведьма стояла к Гермионе спиной, поэтому не видела возникшего на лице ужаса и покрасневших ушей, но услышала дрожащий вдох. — Беллатрикс… — Спасибо, профессор, — перебила Беллатрикс и направилась к выходу из покоев, ни на кого не глядя. Ей нужен свежий воздух. — Мисс Грейнджер, Вам что-нибудь... Дверь захлопнулась за спиной. Открытое неподалёку окно стало спасением. Беллатрикс бы прямо сейчас превратилась в ворону и улетела прочь, куда-нибудь в Запретный лес, но почему-то этого не сделала. Вместо этого она вдохнула морозный воздух полной грудью, а затем тут же захлопнула створки, когда подул ледяной ветер. Ей снова холодно. Рука автоматически потянулась к бедру, чтобы достать пачку, но не учла одного. Она в ночнушке и в ней не было карманов. Раздражённое рычание вырвалось из горла. Как раз в это время раздался щелчок замочной скважины и осторожные шаги за спиной. Беллатрикс не знала, чего хотела больше в данный момент: броситься в окно или бросить туда Грейнджер. Хотя, пожалуй, второй вариант более травмоопасен, а неприятностей сейчас и так пруд пруди. — Извини, я не хотела. — Извинения пусты. Ты была под зельем похоти, — отрезала Беллатрикс, обернувшись к виновнице ночной прогулки. — И ты не злишься? — Какой тупой вопрос для тебя, Грейнджер. Снова работал защитный механизм. Беллатрикс бы рада захлопнуть рот или ударить себя по голове, но вместо того скрестила руки на груди, приняв оборонительную позицию. Это не ускользнуло и от Гермионы, если верить тяжёлому вздоху и фирменному закатыванию глаз. Ведьма увидела себя в этом образе, но вот снова перед ней стояла кипящая и разозлённая Гермиона Грейнджер. — Прекрати быть такой упрямой, Беллатрикс, я умоляю. Позволь тебе помочь. — Как же ты меня… Грейнджер, включи мозг! — Беллатрикс шагнула к ней, ткнув пальцем в грудь, — Мне не нужна твоя помощь, мне нужна была ты! А ты решила, что знаешь лучше, кому что делать и кому как жить. Следовать твоим указаниям, слушаться беспрекословно. Грейнджер, если ты решила подчинить мою волю — ты опоздала. Это право официально отдано Лестрейнджу, которого ты не позволила мне задушить собственными руками! И всё из-за тебя! Всё ты. Гермиона оскорблённо открыла рот. — Ты сама выбрала быть ближе, когда я предупреждала о последствиях. — Речь идёт вовсе не о твоей задачи вернуться, а о моих чувствах к тебе! — в ином состоянии Беллатрикс бы переживала, что их спор слышно на всю округу, но не сейчас. Не тогда, когда её вновь решили тронуть за больное, — Но правда в том, что ты слишком упряма, чтобы признать собственные. Так что хватит меня мучать и просто уйди из моей жизни прочь! Она толкнула Гермиону плечом и собиралась уйти, но её грубо остановили, схватив за локоть и развернув обратно. — Я испугалась! — прокричала Гермиона ей в лицо, — Испугалась, когда шла навстречу чувствам, а затем столкнулась с последствиями. Когда я сложила всё воедино… Я приняла твоё знание за ошибку и поспешила разрушить всё, что произошло, чтобы избежать дальнейших ошибок! Но было поздно, уже поздно, а я не хотела этого признавать. Беллатрикс попыталась вырваться, но хватка Грейнджер оказалась на удивление сильной. — Я считала себя храброй, но вместо этого воспользовалась тобой, испугалась того, что творю и оттолкнула. Я не хотела причинить тебе боль, пойми, для меня это тоже в новинку! Быть может, я слишком наивна, чтобы отвечать за свои поступки и то, к чему они приводят, но я стараюсь всё исправить, чёрт возьми. Что бы я не делала, этому суждено было свершиться, ведь линия едина. Я не понимала этого раньше, да и не должна была! Я каждый день просыпалась с ощущением того, что оступилась. Каждый прожитый в этом времени час ставит под угрозу каждого, кто знает меня, и тебя в первую очередь! Но незнание не освобождает от ответственности. И я сожалею о том, что сделала! — Замолчи, замолчи! — она рывком оттолкнула Гермиону и схватилась за голову. Но слова продолжали литься изо рта Грейнджер, и будь она проклята, если сейчас же не остановит её, но... Гермиона шагнула к ней, и вся решимость испарилась. — Но я не жалею о моих чувствах к тебе, потому что в данный момент они помогают мне держаться на плаву, — Беллатрикс не была готова к нежному прикосновению к её плечу и сожалеющему взгляду, — Мне только жаль, что это заставляет тебя страдать, и что я стала причиной. Но я ничего не могу сделать с этим. Без твоего желания. — Моё желание быть ближе к тебе было грубо отвергнуто без учёта моего мнения. Ты не спросила меня. — Я виновата. Но только в этом. — Для меня это — всё. Беллатрикс посмотрела Грейнджер в глаза, не пряча боли, злости и сожаления. К удивлению, Гермиона встретила всё с готовностью и без колебаний, даже не вздрогнув. Более того, от столь близкого контакта на веснушчатом лице отразилось смущение, совсем не подходящее к данной ситуации. Беллатрикс бы рада подколоть девушку, взять её за столь милое личико, приподнять подбородок и не прерывать зрительного контакта бесконечно долго… Но в то же время её бесила дерзость, то, как она её касалась и как смущалась от своих же действий. И это гриффиндорка… Само очарование. Но куда больше её бесила собственная реакция и то, что она не возражала. — Скроуп сказал я не способна к прощению, — пробормотала она больше себе, нежели Гермионе, но та услышала и едва заметно вздрогнула. — Не нужно меня прощать только чтобы что-то доказать ему или если ты не хочешь. Я знаю, каково это. — Я хочу тебя простить, но не даю себе это сделать. Ты вроде как задела мою гордость, а она превыше всего, что есть. Но ты будто сместила мои приоритеты в сторону, просто присутствуя в моей жизни, и я так запуталась... Она видела, как сочувствие на лице Гермионы сменилось сосредоточенностью, пока она обрабатывала всё высказанное. Беллатрикс не была хороша в демонстрации чувств через слова, по крайней мере, раньше. Сейчас же они шли из самого сердца каждый раз, стоило Грейнджер оказаться в непосредственной близости, и вряд ли уже это можно остановить. — Ты ещё испытываешь что-то ко мне? Беллатрикс почти умилилась от робости, проскользнувшей в вопросе. Почти. Но рану вновь открыли, и она быстро взяла себя в руки и фыркнула. — Борюсь, как ты и сказала. — Безуспешно? — Грейнджер, — она одёрнула её, но Гермиона со всей присущей наглостью продолжила. — Я не хотела этого. Если ты согласна, мы можем пройти через это вместе. — С чего бы тебя это интересовало? — Не знаю, — Гермиона пожала плечами и дала Беллатрикс чуть больше пространства. Её оптимизм поражал в самое сердце, — Потому что пора перестать зацикливаться на одном и двигаться дальше? Я бы этого хотела. А ты? — Ты воспользовалась мной, — повторила Беллатрикс словно заевшая пластинка. Она уже могла слышать, как та скрипела и разваливалась на части. Несколько трещин уже стояло перед глазами, а непреклонность стремительно угасала. — А ты меня едва не убила, — Гермиона беззлобно закатила глаза, — Мы квиты. Мне необходим твой острый ум. Возможно, мы смогли бы стать партнёрами или... — Или? Нет, Беллатрикс, о чём ты думаешь… Она снова даёт тебе надежду, а ты летишь как мотылёк на горящее пламя. — Эм... Ну, а чего бы хотелось тебе? — Хм, дай-ка подумать, — Беллатрикс приложила палец к губам, театрально задумавшись. Ведьма ухмыльнулась, видя, как порозовели щёки Гермионы, когда она практически вжала её в стену, — Боюсь, мои желания невозможны в нынешних реалиях. — Почему? — Меня выдают за Лестрейнджа. Эти слова, произнесённые вслух, стали пощёчиной не только для Беллатрикс. Гермиона отвела глаза, предпочитая смотреть куда угодно, только не на ведьму напротив. Её мысли в данный момент были неизвестны. — Лучше ответь на один вопрос, Грейнджер, — Беллатрикс облокотилась ладонью о стену, предотвращая все попытки бегства, — Так и быть, прошлое в прошлом, в будущем есть возможности. Ты веришь в будущее для нас? — Я хочу верить, что оно возможно. Беллатрикс глубоко вдохнула и выдохнула через рот. Проблематично бороться с желанием прижать эту девушку к себе так крепко, чтобы она не сбежала. Зарыться носом в пушистые волосы, взбившиеся после ночных приключений. Блузка больше не расстёгнута, наоборот, запахнута под самый ворот. Без сомнения, ей шла старая одежда её матери. — Ты позволишь? Гермиона осторожно кивнула, и Беллатрикс, более не сдерживаясь, притянула её к себе. Вибрация, прошедшая по телу, успокоилась в одно мгновение. Ты сгоришь, Белла. Вне всякого сомнения. — Мы в полном дерьме, лапушка, не находишь? — пробормотала она прямо в макушку. — Абсолютно точно. Она не могла злиться на родителей, поэтому злилась на Гермиону. Без сомнения, каждый из них заслуживал её гнева. Но вот и на Гермиону не хватало отрицательных эмоций. Не теперь, когда она так прижималась к ней и почти таяла от прикосновений к своей голове, Беллатрикс чувствовала это всем. — Грейндж... Ничего не предвещало, но тут дверь за ними распахнулась. Беллатрикс чуть не подпрыгнула, понимая, что их сомнительной конспирации пришёл конец. Они не успели отстраниться друг от друга, запутались в конечностях друг друга и обе плюхнулись на пол прямо перед упёршей руки в бока МакГонаглл. — Юные леди, я ждала достаточно долго, чтобы позволить вам убраться от моих личных покоев, но вы потеряли совесть. Минус тридцать очков со Слизерина и в будущем с Гриффиндора. А сейчас немедленно в гостиную! Так же быстро, как и появилась, МакГонаглл захлопнула дверь перед их носами, погрузив коридор в звенящую тишину. Ведьмы переглянулись, от абсурдности ситуации их захватила волна смеха. Первой не выдержала Гермиона, засмеявшись громко, искренне. А Беллатрикс следом. А опасаясь, что МакГонаглл вновь выйдет и оштрафует не единожды, ведьма взяла Гермиону за запястье и рванула к подземельям.

༺♡༻

23 февраля, 1969 год, — Хогвартс, коридоры замка Гермиона бежала следом за Беллатрикс без возможности отстраниться. Хотя, признаться, довольно трудно это сделать с такой цепкой хваткой — для своего тонкого телосложения ведьма была неприлично сильной. Но сейчас Гермиону это не волновало, она смеялась открыто, следуя за Беллатрикс. Она задушено выдохнула, чувствуя смертельно горящие лёгкие. Время от времени Беллатрикс оборачивалась, безумно улыбаясь, и эта улыбка была чертовски заразительна, как и хохот. Впереди показался поворот во внутренний двор, и обе ведьмы без сомнения свернули туда. Внезапный снегопад врезался в их щёки, ветер развевал волосы и полы юбки Гермионы. Смех перерос в хихиканье и рваные приступы. Гермиона склонилась, ей было трудно дышать, она не могла набрать больше воздуха. — Это безумие, — она медленно села на скамейку и истерично хихикнула, — Но я не против повторить. — Мы ещё легко отделались. Ты видела её лицо? — Беллатрикс провела ладонью по волосам, дыша часто. Только сейчас Гермиона заметила обилие открытых участков тела ведьмы и тут же бросилась к ней, игнорируя собственные босые ноги. — Тебе не холодно? — Безумно, — она не переставала улыбаться, — Но знаешь, ты права. В х-холоде есть своя прелесть. Покачивая головой, Гермиона натянула съехавшую шаль на подрагивающие плечи и заверила со всем суровым видом, на который была способна. — Если ты простудишься, я выщипаю твои перья. Беллатрикс прыснула. Ей хватило наглости отклонить голову назад и подставить открытую шею холодному ветру. Гермиона пихнула ведьму в плечо, но её руки перехватили и завели за спину, предотвращая все попытки освободиться. И как удачно мозг подкинул недавние события в той же позе. Дьявол. — С-скоро рассвет. А мы даже глаз не сомкнули, — Гермиона попыталась перевести тему в более невинное русло, но её огорошили. — Я люблю тебя. Несбыточные мечты о возможной жизни, сомнения и беспокойство, царившие в голове — так ли это важно сейчас? Гермиона моргнула несколько раз, стряхивая с волос выпавший снег. Снежинки приземлялись на их плечи, оседали на бровях и ресницах, а девушка по-прежнему не двигалась. В голосе эхом звучали сказанные так легко слова, словно Беллатрикс, оглаживающая сейчас её щёку большим пальцем, не чувствовала того смущения. Для Гермионы, что заперла всякие чувства под замок, это было ново. И пускай крылья выросли за спиной, а она будто поднялась над землёй высоко в небо, она не понимала. — Почему ты так открыта в своих чувствах? — Мне нечего терять. — Не правда. У тебя есть близкие люди, учёба, факультет, мечты. Разве это ничего не значит? — Ты значишь для меня много больше, неужели не понятно? — в голосе слышалась почти детская обида. Её решимость и безрассудство не просто настораживали: они пугали. — Беллатрикс, ты бросаешься в омут с головой. — Я готова сгореть заживо, если последним, что я увижу, будут твои глаза. Снова та же реакция. Страх. Всепоглощающий и удушающий. Гермиона стремилась получить ответы на вопросы, а затем оказывалась не готова к ним. Воистину детская позиция, девушка ненавидела себя за это, но как сопротивляться, когда самая обворожительная ведьма столетия обхватила её лицо замёрзшими ладонями? Патовая ситуация, определённо. — Грейнджер, прекращай думать. Она собирается поцеловать меня! Боже, боже, боже... — Гермиона, — позвала Беллатрикс, обдавая горячим шёпотом губы, почти касаясь, — Пощади свой мозг и мою голову. — Прости, я... Ресницы девушки затрепетали, ноги внезапно подкосились, а слух уловил нечто странное, помимо биения сердца... Она положила ладонь Беллатрикс на грудь и отклонилась. — Беллатрикс, стой! Смотритель... — Придумай что-то повеселее, Грейнджер, серьёзно. — Нет, Беллатрикс, я не шучу! — Гермиона услышала шаги отчётливее и схватила ведьму за руку, — Бежим! Она рванула сквозь сугробы в противоположную сторону от протоптанного пути, с облегчением вместо снега ощущая непривычно тёплый камень под ногами. Позже она истерзает их лекциями об обморожении конечностей и попросит наложить согревающие чары, но сейчас нырнула в нишу за колонной и затянула следом Беллатрикс. Приложив палец к губам, Гермиона осторожно выглянула во двор. Из-за угла, шаркая отвратительно громкой железной обувью, протоптал смотритель. Неизменный фонарь в его руках отбрасывал тень на ужасной наружности лицо. Беллатрикс выглянула за ней, её кудри защекотали Гермионе нос. Она фыркнула, потоком воздуха пытаясь отбросить пряди с лица. Неизвестно, насколько острый слух у смотрителя, но Гермиона благодарила всех, кого только знала за его временную глухоту. Он склонился над их следами и выругался, потопав туда, откуда они пришли, перепутав следы. Девушка спряталась обратно и облегчённо выдохнула, осознавая, что всё это время едва дышала. — Нашей ночной вылазке можно позавидовать, как считаешь? — Точно, — Гермиона потёрла глаза, подавив зевок. В одночасье на неё обрушилась вселенская усталость. Коктейль пережитых за прошедшую ночь эмоций оставлял желать лучшего. Немного позже она пообещала себе подумать о Волан-де-Морте, его логове, угрозе по имени Рудольфус Лестрейндж и внезапном признании Беллатрикс. Но сейчас она положила голову ей на плечо и закрыла глаза, сквозь дремоту чувствуя, как её поцеловали в лоб, а затем накрыли чем-то мягким. И всё равно на проблемы. Сейчас она счастлива.