Кулон || The pendant

28 февраля, 1969 год, — Хогвартс, Выручай-комната То ли в помещении было слишком душно, то-ли от раздражённой Беллатрикс исходил пар. Гермиона провела ладонью по лбу, на котором выступила испарина. — Нет, так не пойдёт. — Я не стану в этом участвовать! У тебя, видимо, совсем мозг отшибло! Так и знала, что тебе надо было вставать в пару с хлюпиком на дуэли. Меньше бы пострадала твоя прелестная головушка! В который раз за вечер Гермиона тяжело вздохнула. Беллатрикс же, явно передумав продолжать тираду, фыркнула и нахохлилась на стуле. Её волосы взбились в объёмное гнездо, падая на бледнее обычного — если это вообще возможно с такой светлой кожей — лицо. — Мы вернёмся к этому позже. Их дискуссия длилась около получаса. Андромеда и Нарцисса всё это время сидели в другом конце стола, переглядываясь, когда кто-то из ведьм повышал голос в нежелании отступать и твёрдо собираясь отстоять свою позицию. А Гермионе только стоило заикнуться, что помолвка могла сыграть им на руку…

— Что ты сказала?

— Посуди сама. Всё пройдёт в поместье, куда нам и нужно. Я не хочу больше подвергать тебя опасности, поэтому мы можем использовать возможность и позволить себе легально попасть к Скроупу. Это не вызовет ни у кого вопросов!

— Чёрта с два!

Похоже, Беллатрикс постепенно сходила с ума. И Гермиона сожалела, что вообще завела эту тему. Настолько Беллатрикс была не приятна одна только мысль о предстоящих событиях, что она тут же вставала в защитную позицию. Смирение перед обстоятельствами, которые она не в силах побороть, больше всего уничтожало саму суть ведьмы. Будь они наедине, Гермиона бы позволила себе больше, чем сочувствующие взгляды в её сторону. Забавно. Совсем недавно она боялась оставаться один на один с Беллатрикс. Она не думала, что ведьма против самой идеи найти сварливого эльфа и книгу. Скорее боялась допустить даже в мыслях, что ей придётся взаимодействовать с Лестрейнджем. О, сколько эпитетов отправилось в его адрес за весь вечер, и не перечислить. Гермиона даже позаимствовала парочку для своего словарного запаса. Молчание затянулось. Гермиона умоляюще посмотрела на Андромеду с Нарциссой, которые были способны успокоить взбесившуюся сестру. Андромеда переняла инициативу на себя первая, переводя тему в, как ей казалось, безобидное русло. — Ты так и не рассказала, что хотел от тебя Дамблдор. Гермиона неуверенно опустилась на стул, подперев подбородок кулаком.       

༺♡༻

23 февраля, 1969 год, — Хогвартс, кабинет директора — Вы меня вызывали, директор? — Проходите. Гермиона прикрыла за собой дверь и ступила внутрь кабинета. Она не нервничала, не боялась, ведь обстановка вокруг не располагала к усыплению бдительности. Всё не так, как в прошлый раз, — никаких благовоний, отвлечённых разговоров об астрологии. Утром её разбудил патронус МакГонагалл, требующий прийти в кабинет директора после обеда. И вот она здесь. Скрестившая руки на животе МакГонагалл стояла по левую руку от сидящего в кресле Дамблдора, оба сурово смотрели на неё из-под очков. Это заставило Гермиону снова почувствовать себя не в своей тарелке и повести плечами. Девушка села на привычное место, скрестив ноги и сложив руки на коленях. — Рады видеть Вас в добром здравии, мисс Грейнджер. Она коротко кивнула. Прошёл почти месяц с её последнего визита, желание огрызаться никуда не делось. После безумной идеи, которую Дамблдор озвучил тогда, она потеряла к нему ту долю уважения, что ещё жила в ней. Следование идее — абсолютно другое, ведь девушка сделала это не ради него. А ещё её по-прежнему мутило после зелья похоти, и она отсчитывала минуты до окончания встречи. Самое ужасное, что она даже не могла спросить о длительности паршивого состояния у Слизнорта или МакГонагалл: декан Гриффиндора не знала ответ, а объяснять Слизнорту всю ситуацию заново было бы крайне неловко. Учитывая всё то, что она знала о зельеварении, дурное самочувствие будет преследовать до завтра, если не дольше. От одного воспоминания о ночных событиях бросало то в холодный пот, то в гнев, то в жар. В последнем, без сомнения, была виновата одна конкретная ведьма и возникшее чувство неловкости. А Лестрейнджу лучше не попадаться ей на глаза. Не после этого. — Мисс Грейнджер, — голос Дамблдора звучал смиренно, нежели строго, как ожидала девушка, — Мне доложили, что прошедшей ночью была совершена вылазка из замка. Скажите, Вы что-нибудь знаете об этом? — Мне неизвестно ничего из того, о чём Вы говорите. Позиция не поменялась — она, как и прежде, не доверяла. И рассказывать ему о собрании не собиралась. Второго визита к Нему она не вынесет, раз первый дался так тяжело. Голова гудела после непрерывной защиты разума, во рту постоянно пересыхало. А уж если Дамблдор узнает обо всём и найдёт новый способ шантажировать её, тогда придётся посещать собрания даже не по своей воле. Чего Гермиона уж точно не была намерена терпеть. Спустя минуту напряжённого молчания МакГонагалл подошла к её стулу и положила руку на плечо. Девушка ощутила в этом присущем женщине жесте нужную поддержку и благодарно улыбнулась. — Гермиона, — мягко позвала она, — Это может спасти многих. Мы понимаем твоё недоверие. Но мы можем проложить новый мост между нами, и тогда станет легче преодолеть всё. Было трудно сдержать смешок. Доверие... То, что касалось её во всём и поднималось чуть ли не в каждом вопросе. Доверие с Беллатрикс, доверие с директором и будущим деканом. Из всех людей не заслуживал этой привилегии только Дамблдор, не давший ей ничего, кроме крова и возможности учиться, не теряя времени. Но о помощи с возвращением и речи не шло, тогда как МакГонаглл, Андромеда и Беллатрикс делали всё, что было в их силах. Но не Дамблдор. И тем не менее… Зерно сомнения поселилось в мыслях. Скоро война. А на войне все средства хороши. И пусть прямого влияния Гермиона оказать не могла, но никто не мешал ей действовать из тени. Она ненадолго задумалась, прежде чем решила. Девушка подняла прямой взгляд на Дамблдора. — Я не могу спасти весь мир, директор, даже если бы захотела. Это не моя миссия. — Вы — нет, — не стал обнадёживать Дамблдор, — Но я могу. Хмыкнув, Гермиона поднялась. МакГонагалл не стала её удерживать и отступила. — Если можете, то и моя помощь Вам не нужна, — она немного поколебалась, прежде чем добавила, — Но Вы можете спросить обо всём Рудольфуса Лестрейнджа. Я почему-то уверена, что он сможет рассказать больше, чем я. Всего доброго. Может, она и испытывала чувство вины перед МакГонагалл, но всё равно не сдержала торжествующей улыбки. Мерлин помоги Рудольфусу скрыть тёмную метку от такого сильного мага, как Дамблдор. А свою совесть она очистила немного позже, положив на рабочий стол МакГонагалл неподписанный конверт, в котором изложила всё произошедшее на собрании слово в слово. Она не знала, что как только дверь за ней закрылась, Дамблдор снял очки и испустил тяжёлый вздох. — Она покрывает себя, но сдаёт однокурсника. Неужели я ошибся, Минерва? МакГонагалл приподняла изумрудный подол мантии и присела напротив директора. Её начальник, наставник, коллега и друг. Столько же эпитетов, сколько имён. Они оба выросли, стали мудрее вместе, и пусть женщина не всегда соглашалась с поступками и часто разгребала последствия, она уважала Альбуса. Как лидера, нежели человека. До недавнего времени этого было достаточно. — Ошибки — часть нашего бытия. Главное вовремя их осознать и исправить. — Ах да… Так я сказал тебе при первой встрече. — Ты многое сделал для меня в те годы, Альбус. — Я вижу твои глаза, Минерва. Вижу осуждение, непринятие. Но всё, что я делаю и продолжу делать, направлено на безопасное будущее нашего мира, — Дамблдор, кому были не присущи касания, сжал массивной ладонью тонкую кисть женщины, — Я никогда не желал, чтобы ты меня презирала. — Не стану. Оставшись удовлетворённым ответом, Альбус добродушно улыбнулся и отклонился в кресле. — Тебе я доверяю, Минерва. Мисс Грейнджер с сёстрами Блэк откроют нечто великое, я это чувствую. Придётся держать их неподалёку, пока это будет необходимо. МакГонагалл помассировала указательным и средним пальцами грудную клетку. Привычное действие, стоило ей хоть немного занервничать. — Что ты имеешь в виду? — Думаю, мы скоро узнаем, дорогая Минерва.

༺♡༻

28 февраля, 1969 год, — Хогвартс, Выручай-комната Стоило ей закончить, Андромеда вскочила со стула, полыхая не слабее старшей сестры. — И ты пошла туда?! Гермиона, ты обещала не рисковать! — Ты знала?! — Беллатрикс не рассказала? — Белла?! Беллатрикс смерила её таким взглядом, что захотелось тут же провалиться под землю. Челюсти ведьмы стиснулись до скрежета, и она скрестила руки на груди, не принимая осуждений. — У меня… Были причины. — Какие могут быть причины подставить себя под удар, Белла? — Андромеда упёрла руки в бока, — Я думала вы обе умнее! — Всё закончилось хорошо, никто не пострадал, — попыталась умерить пыл Андромеды Гермиона, на что получила раздражённое рычание. — Это пока. Может, мне одолжить тебе из архива парочку летних газет для лёгкого чтения?! Поддержка пришла, откуда не ждали, когда Нарцисса вставила свой комментарий. — Гермиона знает, что делает, Энди. Не ожидала этого и Андромеда, в удивлении приподнявшая брови и захлопавшая глазами. — Поверить не могу. Сёстры против меня. Даже не предупредили! Никто из вас! — Нарцисса не знала, — встала на защиту младшего участника Гермиона. — Можно было разбудить меня! — не унималась Андромеда. Девушка понимала, что такое поведение обусловлено искренним переживанием за дорогих ей людей, а потому не предпринимала попыток защититься, — Я исполняю обязанности старосты, я бы разогнала эту шайку в два счёта! Гермиона вздохнула. — И Лестрейндж бы собрал «эту шайку» в любой другой день. Мы со Стивом увели детей оттуда. Никто не пострадал, — повторила она в надежде достучаться. — Кроме прочих юных умов, подверженных пропаганде! — Мы не могли ничего сделать с этим. — Энди, я приглядывала за всеми, если тебя это утешит. — Нет, ошибаешься! — Вы трое не учитесь на своих ошибках. Гермиона, Беллатрикс и Андромеда разом повернули головы к Нарциссе. Та выглядела куда спокойнее, чем остальные. Её прохладный взгляд не блуждал по собравшимся, наоборот, не поднимался от записей. Кажется, она делала домашнее задание по Нумерологии? Завидное безразличие. — Цисси? — вопросила Беллатрикс, сделавшая пару шагов к столу. — Талдычите о доверии друг к другу, при этом скрываетесь в собственных страхах и ложной мотивации. Гермиона ощетинилась. Не хватало, чтобы будущая Малфой учила её жизни. — Ты вроде сказала, я знаю, что делаю? Нарцисса пожала плечами, черкая пером по пергаменту. — Может, и знаешь, но прежде не думаешь. Да откуда ей знать? Задетая гордость Гермионы призывала оспорить ошибочное мнение, но она сдержалась. Ногти впились в мягкую кожу ладоней, оставляя глубокие полумесяцы на поверхности. Мнение Малфой её не волновало. — Меня беспокоит только один факт, — девушка отвернулась от Нарциссы и закинула ногу на ногу, обратившись к Беллатрикс, — Ты помнишь дорогу до заброшенного поместья от и до? — Допустим. — В таком случае кто-то стёр мне память. — О чём ты? — Я помню только как оказалась у калитки, ведущей к особняку, но не сам путь до неё. Беллатрикс присела напротив Гермионы прямо на стол, скрестив руки. Её брови озадаченно нахмурились, когда она склонила голову к плечу. Девушка проследила за прядью, так соблазнительно упавшей ведьме на открытые ключицы… И тут же поспешно перевела взгляд обратно на лицо. — Мы прошли через защитный купол в тот момент. Возможно, это повлияло. — Видишь? Всё хуже, чем ты думала! — Андромеда всплеснула руками, — Что, если он уже знает, кто ты такая? Гермиона обречённо прикрыла ладонью лицо. — Меда… Она считала беспокойство пустым. Ноги её больше не будет в том жутком месте, а значит, она никогда не встретится с Тёмным лордом. Он даже не вспомнит о ней, какой резон говорить об этом сейчас?! Андромеда подняла руки в полной капитуляции. — Раз уж моё мнение никого в этой комнате не волнует, я замолкну. Гермиона переглянулась с Беллатрикс. Та выглядела несколько подавлено. Девушка незаметно кивнула в сторону Андромеды, на что получила приподнятую бровь. Она сжала губы, пытаясь сказать, что им нужно поговорить с Андромедой позже. Беллатрикс нервно повела плечом. Оставалось надеяться, что её поняли. — Возвращаясь к теме нашего разговора… — попыталась Гермиона, но её грубо прервали. — Даже не заикайся об этом! — Но почему нет? — Потому что, Грейнджер, это бесполезно! — гаркнула Беллатрикс, принявшись расхаживать по комнате, — Это дряхлое подобие домовика уже отказало. Именно поэтому мы проникнем тайно и найдём книгу одни, без его треклятой помощи! Гермиона поджала губы, пока негодование поднималось в груди. Её бесила манера Беллатрикс пояснять то, что она и так знала этим снисходительным тоном, который раздражал, казалось бы, натренированное терпение. И что за день сегодня такой? — И всё же, мы не можем позволить себе сделать это втихую, — она опёрлась ладонями о стол, глядя на Беллатрикс прямо, не скрывая недовольства, — Что он подумает о нас, если узнает? — Ну, полагаю, меня не должно волновать мнение какого-то старого мешка после оказанного неуважения. — Зато волнует меня, и знаешь, почему? — Беллатрикс дёрнула подбородком, как бы говоря, «Удиви», — Я часто вспоминала, что ты узнала тогда и о чём сказала. Скроуп не желает делиться магией с волшебниками, по его словам, мы недостойны той силы, что в ней заключена. Та книга, очевидно, рассказывает множество секретов первобытной магии, о её мощи и величестве. Я убеждена, что спрятана она очень хорошо. И под «очень хорошо» я подразумеваю, что скрыта она благодаря первоисточнику. Даже если вы трое хоть раз натыкались на неё в поместье, то могли принять за простую рухлядь, не обратить внимание. Этого недостаточно, чтобы справиться в одиночку. Да что там, она может вовсе быть не у вас, а где-то в Румынии! Беллатрикс поджала губы. Гермиона замечала, что она соглашалась с её позицией, просто пока отказывалась признаваться в этом из-за приобретённого годами упрямства. Об этом говорило хотя бы то, что она слушала молча, не перебивала и даже не фыркала презрительно. Уже прогресс. Андромеда облокотилась ладонями о спинку стула. — Думаешь, она не может быть на видном месте? — Как раз эту версию я и предполагаю. Но если за все те годы, что прошли с момента открытия мистером Лоффардом пещеры, никто так и не попытался найти книгу… Я не думаю, что всё настолько очевидно, хоть всё и указывает на это. Сам Скроуп может стоять на её защите. Она провела тыльной стороной ладони по лбу, убирая волосы с глаз. — Так что, как ни прискорбно это осознавать, нам нужна его помощь. И поэтому мы придём и скажем о том, что ищем. Достаточно игр. — Подожди… — Андромеда обошла стол, подходя ближе к Гермионе и заглядывая ей в глаза, — Ты хочешь рассказать ему? — Да. Где-то там Беллатрикс ударила себя раскрытой ладонью по лбу, явно пожалев, что вообще оказалась втянута в эту несуразицу. — Но почему? — Потому что хочу показать чистоту намерений. Если для того, чтобы заполучить древний фолиант потребуется уважение несостоявшегося старейшины, это меньшее, что я могу сделать. — Рискнём, — Андромеда сжала её локоть и коротко улыбнулась. Гермиона ответно сжала её запястье свободной рукой. Она была безмерно счастлива, что Андромеда оставалась рядом. — Спасибо. Беллатрикс? Та стояла у окна, повернувшись к ним спиной. Гермиона отпустила Андромеду и подошла к ведьме. Секундное колебание, и она положила ладонь ей на плечо, сочувствующе очерчивая взглядом профиль лица, бледного в лунном свете. Хоть с той ночи их взаимоотношения и совершили прогресс, каждый раз, когда речь заходила о скорых каникулах, Лестрейндже или, не дай Мерлин, помолвке, Гермиона буквально могла ощутить каменную стену, возраставшую между ними. Беллатрикс множество раз говорила, что с удовольствием раскроет вселенский заговор эльфов и приложит к этому руку, но теперь это напрямую связалось с, как выражалась ведьма, окончанием её свободы. И Гермиона не могла её винить. С каждым днём, глядя на неё, девушка всё больше задумывалась над тем, что она могла бы подарить лучшую жизнь. Не ту, что проживала профессор Блэк, нет. Та женщина пряталась в замке, терроризировала студентов и не поддерживала отношений с семьёй, насколько известно. Не такой жизни Гермиона бы хотела для той, что ей дорога. Мысли становились слишком навязчивыми. Девушка тряхнула головой и позвала вновь, уже тише. — Беллатрикс. Ты как? — Я в порядке, — послышался приглушённый ответ. — Ты в деле? Беллатрикс повернулась к ней корпусом и усмехнулась. — Будто я когда-то отказывалась надрать кому-то задницу. Не беспокойся так, Грейнджер, а то я не смогу выдерживать эту твою милую мордашку. — Ты невозможна, — пробормотала Гермиона, пока уши стремительно краснели. В который раз она была благодарна тусклому освещению в Выручай-комнате. — В этом моя прелесть, и ты это знаешь. Сзади послышалось негромкое покашливание Андромеды. Не ожидавшая этого Гермиона рефлекторно отпрянула от Беллатрикс. Наверняка слишком резко, слишком заметно… — Скоро отбой, нужно уходить. Спасибо, пресвятые нормы аристократии… — мысленно перекрестилась девушка, как никогда уважающая тактичность. Нарцисса сложила перо с чернильницей в кейс и собрала исписанный за те пару часов пребывания здесь пергамент. Со всей элегантностью, она соскользнула со стула, тут же разгладив несуществующие складки на школьной форме. — Мне нужно отнести в библиотеку учебник по Нумерологии. — Гермиона, ты сможешь проводить Цисси? — Андромеда захлопнула раскрытые книги, — Я бы хотела поговорить с сестрой с глазу на глаз. Мы уберём здесь всё. — Эм… Да, хорошо. Конечно, немалая её часть хотела бы отказать. Гермиона соскучилась по их взаимодействиям, не наполненным презрением, и было трудно насытиться теми крупицами, что у них были. Особенно учитывая, что неловкие касания это единственное, на что девушке хватало смелости. Коварный план заключался в уединении с Беллатрикс и откровенном разговоре, но кто она такая, чтобы препятствовать семейным вопросам? Да и ей по-прежнему казалось, что они делали что-то неправильно. А, возможно, она просто чертовски смущена, ведь как только их взгляды с Беллатрикс случайно пересекались во время трапезы, на занятиях или вечером в гостиной, желудок делал кульбит, сердце подпрыгивало к горлу, а дыхание учащалось. Она вела себя хуже пятикурсника, это точно. Даже сейчас, когда она пропустила Нарциссу вперёд и перед тем, как уйти, бросила последний взгляд на Беллатрикс, сердце пропустило удар, когда ведьма ухмыльнулась в своей манере. Так, как могла только она. Гермиона же поспешно выскочила в коридор. Нет, это Беллатрикс вела себя хуже пятикурсника. Они обе как дети. Оставь это. Они с Нарциссой шли молча по опустевшим коридорам. Не слишком приятная компания для Гермионы, но её посетила одна мысль. Если Нарцисса так умна, может, тогда она подскажет, что делать с возникшей дилеммой? Она фыркнула. Нет, это просто смешно. Её пошлют на три весёлые, — это точно у Блэков в крови, — да ещё и опустят ниже плинтуса. И всё же… Гермиона не могла справляться с этими мыслями в одиночку. А Нарцисса создавала впечатление той, кому чертовски всё равно как на неё, как и на недо отношения сестры. Ей это на руку. — Нарцисса, могу я спросить тебя кое о чём? — Можешь. Ну, вот и зелёный свет. — Чисто гипотетически, — она принялась заламывать пальцы, силясь сформулировать мысль так, чтобы не было понятно о ком речь, — Если бы ты знала кого-то, чья судьба не завидна. И ты понимаешь, что хочешь спасти его от этой судьбы. Тем самым ты можешь изменить всё, чего так долго опасалась, то, что ты пыталась предотвратить, может произойти. Но при этом ты можешь спасти человека и предоставить его жизни лучший исход, как он того заслуживает. Как бы ты поступила? Она заметила, как нахмурилась Нарцисса. Её личико за несколько мгновений приобрело характерную взрослым остроту, от чего Гермиону пробрали мурашки. — Не советую играть с судьбами людей, Гермиона. Ты не в праве решать, кому как жить и как действовать, — её, казалось бы, детский голосок звучал строго, пробирался под рёбра и сжимал лёгкие в удушливой панике. Девушка пожалела, что вообще открыла рот, — К тому же, лучший исход не всегда является таковым. Часто это может только усугубить ситуацию. Она замолчала, а пройдя пару шагов добавила. — Люди двигаются по жизни благодаря желаниям души, любезно подсказывающей путь. А следование сценарию может уничтожить личностное развитие. Тебе ли не знать. Да уж, после сегодняшнего маленькая Нарцисса больше не представлялась в её глазах невинным цветочком. Она будто пыталась подколоть, достаточно, чтобы заметить, но так, чтобы ничего против сказать было нельзя. Это несколько раздражало, Гермионе было неясно, чем она заслужила такое отношение от младшей Блэк. Она бы без проблем смирилась с безразличием, но неприязнь поднимала в груди трудно контролируемое раздражение. — Это сложно для понимания. — Тогда зачем тебе спрашивать об этом меня? — усмехнулась Нарцисса, не замечая или не желая замечать перемен в настроении девушки, — Не уверена, что ты услышала для себя нечто новое. — Практически, — пробурчала Гермиона, на что Нарцисса пожала плечами. — О том и речь. Оставшийся до библиотеки путь они шли молча. Нарцисса изредка здоровалась с проходящими мимо студентами её курса, а Гермиона молча поражалась, откуда у неё столько знакомых. С другой стороны — это Слизерин, где не обойтись без связей. Она нередко забывала об этом, а после отмечала, что сама изменилась. В лучшую сторону или нет, предстояло ещё понять, она в этом не сомневалась. У массивных дверей Гермиона остановилась, неуверенная, нужно ли ей провожать Нарциссу обратно. К счастью, младшая переняла инициативу на себя, прохладно оповестив. — Я дойду до комнаты сама, можешь идти. А Гермиона и рада. За сегодняшний вечер она эмоционально вымоталась, а последние недели активно пользовалась отступившими кошмарами с сёстрами-змеями, кинжалами, когтями и прочим. Неизвестно, как долго продлится это затишье. Но у неё осталось одно маленькое дело, и она надеялась, что это поставит точку в отношении Андромеды к положению дел. Сперва она вернулась в комнату и умылась, с облегчённым вздохом отпуская сегодняшний день. Надев поверх ночнушки халат, она выскользнула из комнаты босиком и постучалась в ту, где жила Андромеда с однокурсниками. Не дождавшись ответа, Гермиона приоткрыла дверь и заглянула внутрь. На неё уставилось несколько пар глаз. — Андромеда здесь? Балдахин на кровати у окна шевельнулся, а затем показалась Андромеда. — Ева? — она запахнула шёлковый халат и завязала поясом, сделав несколько шагов к Гермионе, — Что-то случилось? — Мы можем поговорить? — Да, конечно. Андромеда закрыла за собой дверь в общую спальню и облокотилась спиной о стену, скрестив руки. Гермионе показалось, что она чем-то расстроена, но пока не спешила лезть в душу, предполагая, что это обусловлено разговором с Беллатрикс. Наконец, Гермиона решилась. — Ты злишься на меня? — За что? — приподнятые брови выдали полное изумление вопросом, и девушка, в свою очередь, растерялась. — За то, что я всё-таки пошла туда. Андромеда покачала головой и мягко засмеялась, оставляя Гермиону уже в полном недоумении. — Вы обе такие забавные. — Обе? — нахмурилась Гермиона. — Мерлин, — Андромеда провела ладонью по лицу, даже не пытаясь скрыть веселья, — Белла спросила то же самое. — О… — только и смогла выдавить из себя Гермиона, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она слишком поздно заметила знающую ухмылку Андромеды, а когда сощурилась, внезапная мысль прокралась в голову. Что, если Андромеда догадалась…? Но уже в который раз она мысленно воспевала тактичность, присущую Андромеде, так как слизеринка вернулась к теме их диалога. — Гермиона, я вспылила, признаю. Ты, вроде как, здравомыслящая ведьма, — она пожала плечами, будто сама была не уверена в своих словах. Гермиона моргнула, — Ты была достаточно умна, чтобы остаться в относительной безопасности. Но я не одобряю твой поступок и не понимаю мотивов, как и не понимаю Беллу. Знаешь что? Вы обе иногда просто невыносимы! Девушка вздохнула и прикрыла глаза на секунду, пока Андромеда пыталась взять себя в руки. — Я знаю, Меда, прости. Мне следовало предупредить тебя. А говоря о Беллатрикс, я… Я уверена, что она сделала это из благих побуждений. Андромеда прыснула в ладонь и возвела глаза к потолку. Будь на её месте Гермиона, обязательно бы взмолилась Мерлину, Моргане, да кому угодно, потому что чувствовала себя невыносимо глупой. — Почему ты смеёшься? — Вы обе невозможны. У вас что, одни мысли на двоих? Гермиона ощутила приливший к щекам и ушам жар. Мысли запутались, пока в груди разливалось тепло от сравнения с ведьмой. Теперь она считала это комплиментом. О чём ты только думаешь, Гермиона… — Ну, эм… Я вовсе не… Андромеда совсем беззлобно усмехнулась, шагнула ближе и положила руку Гермионе на плечо, останавливая поток слов и оправданий. — Гермиона, я скажу тебе почти то же, что и Белле, хорошо? — девушка закивала, — Я безумно переживаю за вас обеих, потому что люблю. Ты мне стала как сестра. Я успела подумать о случившемся. Безусловно, хоть я и не понимаю вас, ни ты, ни Белла не пошли бы туда просто так. И если ты пообещаешь мне, что больше не будешь делать глупостей, я обещаю в ответ контролировать себя лучше. Потому что не стоит рисковать собой ради безопасности других. Ты нашла в себе смелость отказать Дамблдору, так найди смелость отказать в геройстве самой себе. Хоть Гермионе и было приятно слышать такие тёплые слова в свой адрес, её сердце сжалось от безысходности. Она поддалась порыву и прижала Андромеду к себе, крепко обнимая. Та не напряглась, наоборот, обвила Гермиону руками. И, будучи немного ниже девушки, уткнулась в плечо. — Я не могу пообещать тебе этого, даже если бы захотела, — Гермиона погладила Андромеду по голове, легко раскачиваясь из стороны в сторону, — Но могу переформулировать, если тебя это устроит. Я больше никогда не увижусь с Ним по своей воле. С тревогой во взгляде Андромеда отстранилась. — Кто-то может шантажировать тебя? — Я дала Дамблдору понять, что не настроена сотрудничать с ним, поэтому не исключаю такой вариант. — Но теперь ведь у тебя тоже есть козыри в рукаве, разве нет? — Андромеда изогнула бровь. — Нет. Поэтому мы не можем рисковать. Я не хочу подвергать никого из вас опасности и продолжу делать всё, чтобы защитить, — заверила девушка со всей серьёзностью, на которую была способна. — Я знаю, ты сможешь, — Андромеда погладила её по плечу, — Белла доверяет тебе, как никому другому, а это дорогого стоит. Сбереги её и себя, это всё, о чём я прошу. — Уж это я могу пообещать тебе без всякого сомнения. — Я надеюсь, — суровость проскользнула в её чертах, но тут же разгладилась, — Спокойной ночи, Гермиона. Она будто собиралась сказать что-то ещё, но передумала, толкнув дверь в спальню и оставив девушку гадать и задаваться новыми вопросами. Грейнджер оставалось только предполагать или приберечь догадки до следующего разговора, в том или ином ключе, затронувшем волнующую её ведьму. — Спокойной, Меда.

༺♡༻

5 марта, 1969 год, — Хогвартс, библиотека Гермиона усердно переписывала биографию заклинателя эры Мерлина, сидя в своём любимом уголке библиотеки. В кресле, потрёпанном временем. Окно позади неё закрыто, лампа горела ярко, освещая все бумаги и позволяя не напрягать зрение так сильно, как могло бы быть. Постепенно смеркалось, но Гермиона и не думала прекращать, тогда как большая часть студентов разошлась по своим комнатам, оставив её в гордом одиночестве. Не считая мадам Пинс. Последний раз она сидела здесь осенью, а дальше... Дальше вечно не было времени, либо кто-то занимал это место. Теперь оно свободно, а девушке необходимо немного перегнать программу, поэтому она брала дополнительные задания у профессоров. Некоторые неохотно давали ей задания и ворчали, но многие, включая МакГонаглл, поощряли тягу к познаванию большего. Сама Гермиона чувствовала, что вскоре у неё не останется времени на программу, ведь не так много осталось до пасхальных каникул. Там она планировала попросить у МакГонаглл освобождение от занятий на какое-то время, если всё пройдёт удачно. Так она могла бы больше погрузиться в изучение древнего фолианта, одна только мысль об этом пускала мурашки по телу, настолько она была в предвкушении новых открытий. И Беллатрикс могла бы... Помочь, да, точно. Гермиона мотнула головой и зажмурилась, прогоняя из головы образ ведьмы. Не вовремя, всегда так не вовремя... Но разве Беллатрикс волновало понятие времени или приличий? Она аристократка, но так бесцеремонна. — Привет. Бойся своих желаний. Гермиона подняла голову от записей, встречая ониксовые глаза, неустанно заставляющие её сердце биться чаще. Девушка улыбнулась и подвинула учебники, чтобы Беллатрикс хватило места. — Привет, — она провела внезапно вспотевшими ладонями по коленям, когда Беллатрикс присела в кресло напротив и разложила учебные принадлежности, — Как дела? На секунду Беллатрикс остановилась и прекратила перебирать пергамент, приподняв бровь в веселье. — Спрашиваешь об этом меня? — Почему нет? — удивилась Гермиона, подперев подбородок кулаком, — Я не могу спросить, как дела у Беллатрикс Блэк? Совсем недолго Беллатрикс изучала её, прежде чем закатила глаза. — Тебе следует потренироваться в поддразниваниях. — Подожди, думаешь, я шучу? Беллатрикс всхрапнула, вновь отрываясь от определённо увлекательного занятия: в самом деле, когда ещё можно будет разобрать накопленные конспекты, кроме как не сейчас? — А разве нет? Гермиона прищурилась, внимательно прослеживая реакцию ведьмы и ощущая неладное. Пальцы слишком сжимались, спина немного сгорблена. — Что-то случилось? — вопрос сорвался прежде, чем она успела подумать о его тактичности. Непривычное состояние Беллатрикс заставило беспокоиться за неё. Искренне и без каких-либо тайных намерений, как могло бы быть много месяцев назад. Хотя, тогда старшая Блэк и вовсе бы не подумала о том, чтобы открыться? Зато сейчас она медлила — задумалась, явно размышляя, стоило ли посвящать любопытную Грейнджер в свои проблемы. К счастью, ответ оказался положительным, так что она дёрнула плечом. — Снова Лестрейндж. Я не могу справиться с эмоциями, и это так раздражает. Он способен вывести меня из равновесия в два счёта! — она резким движением кинула стопку на стол. С характерным звуком листы дрогнули, — Это просто смешно! Из-за стеллажей на них шикнула мадам Пинс, и ведьма поджала губы, замолчав. — Полагаю, мы можем соревноваться с ним в этом, — произнесла Гермиона уже тише. Беллатрикс фыркнула, маскируя смешок. — В отличие от него ты вызываешь у меня куда больше положительных эмоций. Так что победа за тобой. Кто бы мог подумать? Беллатрикс уже призналась ей, но Гермионе больше нравилось слышать поэтичные высказывания, особенно если они превозносили её над червяком Лестрейнджем. Она сдержала рвущуюся наружу ухмылку и наклонилась ближе. — Есть в данный момент что-то, что могло бы тебя отвлечь? — Хороший секс и немного виски, — Гермиона едва не поперхнулась воздухом, чем вызвала у Беллатрикс задорное хихиканье. Не будь они в библиотеке, не было сомнений, что ведьма бы уже держалась за живот от хохота, — Какая ты ханжа, Грейнджер! Гермиона оскорблённо приоткрыла рот, скрестив руки. — Ну, знаешь ли, такие... — она даже не могла подобрать слов, чтобы высказать всё смешанное с недовольством смущение, — О таких комментариях стоит предупреждать порядочных людей. — Не вижу здесь таковых, лапушка, — невинно парировала Беллатрикс, а после безразлично махнула рукой, — Просто посиди рядом со мной. Несмотря на возмутительное поведение ведьмы, Гермиона восприняла просьбу со всей ответственностью. Немедля, она поднялась со своего места и, обойдя столик, присела в кресло Беллатрикс, соприкасаясь коленями. Она немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, и опёрлась о подлокотник, другой рукой приобняв ведьму. Та захлопала глазами, прежде чем выдавила из себя неловкое: — Я не совсем это имела в виду, но... Девушка тут же ощутила накатывающий стыд и спрятала глаза в так удобно растрёпанных сегодня кудрях. — Прости, я не... — она порывалась встать, но чужая рука легла на её талию, вынуждая усесться обратно, на этот раз вплотную. — Эй, Грейнджер. Не то, чтобы я возражаю. Расслабься. — И ты говоришь это мне? — усмехнулась Гермиона, возвращая руку на прежнее место, — Я чувствую, как напряжены твои плечи. Беллатрикс вновь фыркнула, отворачиваясь. — Ничего подобного. Девушка не стала спорить и осталась сидеть рядом, какое-то время наблюдая за работающей Беллатрикс. Она писала Травологию, которую Гермиона сделала ещё вчера. В конце концов было решено, что заклинатель способен подождать, поэтому она положила голову на плечо Беллатрикс, чувствуя едва слышный аромат духов. А затем принюхалась, улавливая новый запах. — Сандал? — С дамасской розой. Тебе нравится? — вопрос как-бы невзначай, но Гермиона уловила беспокойство в её голосе. Уязвимая Беллатрикс была чертовски милой. — Более чем, — и она прикрыла глаза. Будь она Живоглотом, уже бы мурлыкала, лёжа у ведьмы под боком. Даже через одежду ощущалась удовлетворённая вибрация, прошедшая по телу Беллатрикс. Похоже, её нисколько не смущало то положение, в котором они находились, тогда как Гермиона не могла перестать думать об этом. Не сказать, что она не была довольна или, не дай Мерлин, не хотела, просто... — Я боюсь думать о том, что будет дальше, — внезапно произнесла она и сжала губы, когда Беллатрикс оборвала конспект на полуслове, — Чувствую, что всё это... Будто не то, что должно быть. — Ты не хочешь этого? — Хочу, просто... Чёрт. Осознание элементарного факта практически сбило её с ног, пусть она и сидела. Не было сомнения, что она бы упала. Она сдерживала себя. Не только в магии. Под раздачу попадали и чувства, эмоции, реакции тела и даже мысли. Не допускай то, не делай это, не думай так. Она пообещала себе отпустить несчастный случай с Флёр, но продолжала следовать выработанному за два года сценарию. Держи в себе, молчи, не сделай никому больно. Не составило труда вспомнить, сколько раз она сдерживала себя от касаний. Пальцы покалывало от внутреннего желания коснуться Беллатрикс, чувствовать её волосы, ладони. Вспомнить, как она останавливала себя от применения более мощных заклинаний в учебных дуэлях, которые успевала изучать на досуге. Вспомнить, сколько слов могло сорваться с её рта, как нежных, так и грубых, но этому не суждено было сбыться. Прикушенный язык, впившиеся в кожу ногти и постоянные мысли о сдержанности не позволяли ей отпустить себя нигде, ни в одной из сфер. Похоже, это медленно, но верно уничтожало её. А Беллатрикс пошатнула этот мир безопасности и контроля, да что там, стремилась его уничтожить и не скрывала это. — Я всё ещё контролирую себя, — призналась Гермиона больше себе, нежели Беллатрикс. Та повернулась к ней лицом, возобновляя зрительный контакт. Слишком много обстоятельств лежало на ней грузом. Пустить всё на самотёк — роскошь, недоступная ей сейчас. — И ты бы хотела отпустить это? — Ты не представляешь как. Но перспектива отдаться во власть этой ведьмы была слишком соблазнительной. Гермиона тонула в чёрных омутах, её взгляд затуманился. Так легко было бы прямо сейчас притянуть ближе, коснуться губами уголка её рта, очертить линию точёного подбородка... И к чёрту, если мысли плавали на поверхности. Пускай. Сказать об этом вслух всё так же непосильно. Она услышала, как Беллатрикс сглотнула. Мягким движением ведьма убрала прядь ей за ухо, огладив большим пальцем чуть ниже скулы. — Помнится, у нас прошла лишь одна тренировка, поэтому... Как ты смотришь на то, чтобы возобновить их? — Поддерживаю целиком и полностью. Беллатрикс томно вздохнула, её пальцы принялись играть с волосами Гермионы. — Я бы могла начать прямо сейчас, знаешь? Спросить, чего ты хочешь в данный момент и потребовать честного ответа. — Тогда этот разговор не для ушей чувствительной мадам Пинс, — прошептала Гермиона, склонившись ближе, — Не позволю себе осквернить её книги. Она увидела блеснувший огонёк азарта в глазах напротив, а поэтому поспешила немного отстраниться. Пришлось приложить немало усилий, но недовольное ворчание и очаровательно выпяченная нижняя губа стоили того. — Перестань, не могу выдерживать эту милую мордашку, — без зазрения совести Гермиона продолжала подтрунивать. Эти мгновения превосходства хорошо так тешили её самолюбие. Беллатрикс прыснула, небрежно откинув упавшую на лоб прядь. Может, подарить ей на день рождения заколку? Хотя, в этом определённо сквозил свой шарм. Как и во всей природе Беллатрикс, мать её, Блэк. — Я хочу насладиться временем с тобой по полной, — с этими словами она прикоснулась губами к костяшкам руки Гермионы, которая почти растаяла от мягкости прикосновения. Не так давно её беспокоило другое, и ей нужно было услышать ответ прямо сейчас. Гермиона высвободила руку и потупила глаза. — Тебя не волнуют законы чистокровных? Не так давно ты презирала таких, как я и возвышала своих. Что изменилось? Беллатрикс отклонилась, явно не готовая к такой смене разговора, но всё же задумалась. — Я изменилась. Я не собираюсь тешить себя надеждами, что этот плешивый муравьед окажется достаточно осведомлён о тонкостях работы мракоборцем, так что моя жизнь будет разрушена без возможности построить то будущее, которое я хочу. Нет, он решит, что я позволю ему прикасаться к себе и продолжу его род, — Гермиона сочувствующе провела пальцами по волосам ведьмы, накручивая одну из прядей, когда её голос надломился, — Если не сдамся сама, он прибегнет к своим грязным методам, и мне будет не под силу сделать хоть что-нибудь. Что такого в чистокровных браках? Беллатрикс говорит об этом так, будто её убьют, если она попробует развестись... — Знаешь, я поняла, что не хочу ставить крест на своей жизни. Она сжала ладонь Гермионы, а та, в свою очередь, не возражала. Решила, что вопросы об устройстве союзов прибережёт для следующего раза, или же узнает обо всём сама. Достаточно эмоциональных потрясений за вечер, сейчас она хотела просто насладиться времяпровождением с Беллатрикс... Не будь она так погружена в блаженство, заметила бы, как в голове ведьмы крутились шестерёнки и как загорелись новой идеей глаза. — Родителям пора понять, что они не смогут насильно отдать меня. Гермиона нахмурилась и настороженно приподнялась. — Не смогут? С каждым следующим словом сердце Гермионы билось всё быстрее от ужаса, а холодный пот скользил по спине, пуская табун мурашек. — Я не пойду замуж за Рудольфуса. Я убегу и буду ждать тебя.